Так как глава в Глазах из-за форс-мажора не готова, вместо пятницы сегодня. Со следующей недели будет по пятницам.

Тюрьма выгодно отличается от могилы тем, что её двери когда-нибудь откроются. Аль Капоне, американский гангстер. 1899–1947.

Болело всё тело. Болели рёбра, ныла правая ладонь, раскалывалась от боли голова. Особенно громко орали левая нога и спина. Судя по всему, у меня разбиты губы, что странно, ведь я не падала с кровати.

Под руками я почувствовала леденящий каменный пол, а ещё слышала раздражающее журчание воды.

Так, а что с моей тушкой случилось? И где я вообще? Последнее, что я помню перед тем, как отключилась: я приехала домой из Шарика после долгого перелёта из Сиднея в Москву — и всё.

Бля-а-а… Весело. Я точно не в дома и не…

Я с ужасом оглядела каменный мешок даже без крохотного окошка, низкую, чуть выше моей щиколотки деревянную… ну, пусть будет лежанку с тонким тюфяком, тощее одеяло и стальную решётку с прутьями толщиной в мою руку.

Пиздец. Приплыли.

Короткий взгляд на руки — и я захлебнулась от ужаса: ногти явно были вырваны. А на правой руке была татуировка — две руны и три цифры.

— Глядите-ка, кто к нам в гости пожаловал! — раздался неприятный скреже́щущий мужской голос. — Грязнокровка!

— Маленькая лохматая грязнокровка! Эй ты, Грейнджер вроде? Очухалась? — присоединился неприятно-визгливый женский голос.

Ну вот просто бля! Я Грейнджер. Причем, судя по окружающей картине, в Азкабане.

Пиздец. И за что её, точнее, уже меня сюда законопатили?

— Не дождётесь, — хрипло прокаркала я и скривилась — голосовые связки явно были сорваны. А судя по «чудесным» ощущениям, её, точнее, это тело пытали. Сунув руку между ног, я с облегчением вздохнула: признаков изнасилования нет.

— Жива? — откуда-то слева раздался властный голос. — За что тебя к нам в гости?

Женщина, вероятно, как раз бешеная Белка Блэк, визгливо захохотала:

— Кошку Филча пнула с Астрономической башни?

Голоса слились в однообразный гул, в голове шумело всё сильнее, и я просто потеряла сознание. Сколько я так провалялась, не знаю, но пришла я в себя от того, что продрогла до костей.

— Грязнокровка!

Я обернулась — в такой же камере напротив меня были двое: женщина с седыми лохматыми волосами, жёлтой пергаментной кожей, тонкими губами и пронзительно-чёрными глазами. Так вот она какая, бешеная Белка лорда? А стоящий за её спиной мужчина, скорее всего, её муж.

Хелена Бонем Картер явно не дотягивала до неё. Несмотря на то, что миссис Лестрейндж провела много лет в тюрьме, она сохранила следы былой красоты.

— Миссис… Лестрейндж, — пробормотала я и бросила взгляд на руку — шрама не было.

Значит, не победа лорда. Я в мире Дамбигада?

— Узнала, — визгливо захохотала Белла. — Интересно, а малыша Потти мы увидим? Или ты тут одна?

— Посмотрим, как грязнокровочка будет от милашек дементоров орать, — заговорил ещё один мужчина слева от моей… да, уже моей камеры.

— Они всегда орут! — закричал ещё кто-то.

Я свернулась в клубок на ледяной лежанке, тощее одеяло не грело, но это была хоть какая-то защита от мёртвого, высасывающего даже крохи тепла холода камней Азкабана.

Чего я боялась, так это дементоров: книги, фильмы и множество фанфиков в прошлой жизни говорили, что они кошмарны. И теперь это моя реальность. Реальность на ближайшие… А кстати, за что её, прежнюю Гермиону в смысле, в Азкабан?

Дементоры появились, когда факелы начали гаснуть. Сначала пламя стало льдисто-голубым, потом по стенам и полу принялся расти чёрный иней, с каждым ударом сердца становящийся плотным чёрным вымораживающим льдом.

А потом… Потом пришли они.

М-м-мать! Чего я только не повидала за свою жизнь, но эти твари…

В коридор вплыли клочья мрака и ужаса. Раздались первые крики отчаяния. В мою камеру, игнорируя решётку, просочились двое.

Я кричала… и не слышал своего крика. Первый поцелуй и выигрыш в олимпиаде, поступление в университет, волнение в день свадьбы и поздравление мамы…

Эти твари вырывали из людей всё то, что могло помочь сохранить разум и сознание в ледяных стенах Азкабана. Когда одна из этих тварей коснулась моего лица, я почувствовала такую боль, что просто отключилась.

Очухалась я от противного скрипа — скрежетали колёса тележки, которую толкали двое стражников: привезли еду.

Я с трудом села. Голова болела так, что никакая мигрень не сравнится. А в памяти, простите за сумбур, было две памяти — моя и память несчастной Гермионы с самого раннего детства и вплоть до смерти.

Лишь потом, уже на свободе, я узнала, что так дементоры поступают только с новичками. А так они патрулируют коридоры лишь два часа за ночь — час после заката и час до рассвета, но и этого достаточно, чтобы вогнать в ступор и отключить рассудок.

Люди, которые привезли еду, презрительно рассматривали нас, заключённых в камеры.

— Живы, — выплюнул один из них. — Вот ещё, тратиться на вас, — он добавил пару непечатных фраз.

Второй осмотрел меня, скривился, и, плюхнув в миску комок чего-то, отдалённо напоминавшего овсянку, просунул миску через небольшой лаз в решётке.

— Жри! — И они пошли дальше.

С трудом соскребя себя с лежанки, я подползла к миске и ползком же вернулась на лежанку.

Ну что я могу сказать? Что на вид, что на запах это было несъедобно. Комок чего-то вроде овсяной каши, но…

— Фу-у-уу.

Есть это склизкое нечто? Но это моя единственная еда на ближайшие годы. Я попробовала и выплюнула — почти чистая соль. Сволочи! Конец почкам и желчному. И желудку с зубами.

— Это тебе не Хогвартс! — усмехнулся мужчина в камере с Беллатрисой.

Ясно. Её муж, Родольфус Лестрейндж. Как и исполнительница роли миссис Лестрейндж, Ричард Триндер не дотягивает до Родольфуса. Волосы, ещё сохранившие удивительный алый оттенок, и глубокие серые глаза яснее всяких слов говорили, что передо мной представитель древнего рода. Да и черты лица что у него, что у Белки были такие, что с простецами не спутать и спьяну.

Я после явления дементоров получила память несчастной девочки. Грегори Гойл решил, что, раз он из древнего чистокровного рода, то грязнокровка будет горда, что он решил оказать ей честь. Ну… Не зря писали, что Гермиона сильная ведьма — для маглорожденной. Размазала она Гойла знатно даже без использования волшебной палочки.

Поттер устранился, а Альбус — вот не зря его пишут дамбигадом, ох, не зря! — даже пальцем не пошевелил для защиты! А ведь Гермиона — героиня войны с Лордом и одна из защитников Ховартса! Скотина!

Пока я размышляла, каша окончательно остыла. Жрать это я физически не могла, но надо. Мне нужны силы, чтобы выжить, выйти на свободу и отомстить.

На вкус эта замазка была замазкой. Но есть можно.

Воду тоже отстаивать — как можно тщательнее. А вот спорт… Я с сомнением оглядела мешок в восемь футов длиной и шириной в три. Что ж. Силовые, разумеется, нет, а вот йога, разминка и стойки получатся. Понятно, что никакого душа, но протирать тело куском влажной ткани нужно обязательно.

— Гре́йнджер! — Люциус Малфой. Джейсон Айзекс и близко не стоял и не лежал. Азкабан не смог стереть красоту и породу — даже в полумраке его волосы явно отливали серебром, серые, скорее даже, ртутные глаза и сами черты лица были такие, что в моём прошлом за него передрались бы все модельные агентства и все киностудии. Если его сын Драко похож на отца… Да. Хорошо, что я циничная. — За что тебя к нам и на сколько?

— За то, что не дала Гойлу меня изнасиловать. А на сколько, мистер Малфой, я не знаю. Но раз я тут с вами, — я развела руками, — лет пять минимум.

Пожиратели заулюкали и заржали.

— Чистокровный! — выплюнул кто-то, кого я не могла видеть. — А его размазала грязнокровка. Чем ты его?

— Ничем, — пожала я плечами, хотя он не мог меня видеть. — На голой силе.

— Сильна! — снова сказал он. — Хотя среди грязнокровок бывают такие. Помню я, какой Эванс была. Как не грязнокровка.

— Нотмунд, это когда тебя неделю латали? — хохотнул ещё кто-то.

— Да, — хмыкнул тот, кого назвали Нотмундом — это вроде имя отца однокурсницы Гермионы с факультета Слизерин Милисенты Булстроуд? — Хорошо она меня потрепала.

Удивительно, но пожиратели меня, точнее, Гре́йнджер не осуждали.

На мой невысказанный вопрос ответил Рабастан, очень похожий на старшего брата:

— А что ты удивляешься, грязнокровка?

— У меня имя есть, — пробормотала я, совершенно не чувствуя родства с именем.

Тот лишь фыркнул, и продолжил:

— Слушай лекцию, грязнокровка. Во-первых, у простецов — настоящих простецов — родиться волшебник не может в принципе. Вообще. Никак. Никогда. Вопли маглолюбцев про Новую кровь, — на это пожиратели хохотнули, — бред. Твои родители — оба сквибы. Слабые, неотличимые от простецов, но сквибы.

То, что осталось мне от Гермионы, вздрогнуло — Гермиона точно знала, из какого рода её дедушка. Один из.

— Второе. У сквиба и простеца всегда будет или простец, или сквиб. Волшебник — нет. У двух сквибов с равной долей вероятности может быть как сквиб, так и волшебник. Третье. Простец — за редчайшим исключением — не может видеть магию или магические локации. Волшебных животных. Любые зелья для них яд. Твои родители были в Косом переулке?

— Да. Были.

— Тогда они сквибы. Оба. В-третьих. Аппарировать и вызвать Патронуса. Ты умеешь его вызывать, Гре́йнджер?

— Да. Умею. И аппарировать тоже. — В памяти были воспоминания, — научилась на пятом курсе. — И я отучилась шесть лет в Хогвартсе.

— Значит, ты сильная волшебница, — серьёзно кивнул он. — У лорда за спиной годы тренировок и роста магии! Да, у него отец сквиб, у Поттера оба родителя маги. Но как недоучка смог победить лорда, я не понимаю! — заорал он.

— Пророчество, — устало уронил ещё кто-то. — Это всё пророчество. И то, что лорд провёл десять лет бесплотным духом.

Я бы добавила — и хоркруксы, но интересно, а они об этом знают?

— Руквуд, но как пророчество могло помочь Поттеру победить?! — ещё кто-то.

— Просто, Антонин. Мы не знаем, что там было. Лорд лично отметил Поттера как равного. И тем самым запустил цепь пророчества.

— Демоны с ним, с пророчеством! — заорал ещё один мужчина. — Как фактически грязнокровка смог победить лорда? Как?!

Люциус устало вздохнул:

— Мы видели. Господин убил Поттера, но тот вернулся. Мы не знаем в точности, что произошло, но мы все видели последствия.

— Ладно, чего гадать, — раздался достаточно властный голос. — Гре… Как там тебя? Расскажи лучше что-то интересное. А то тут от скуки можно ещё до появления дементоров сдохнуть!

— Гринграсс, да что она может рассказать?

А я задумалась. Ну понятно, что многочисленные фики по миру Гарри Поттера мимо. Как и мир Звёздных Войн — слишком многое придётся объяснять. Так. Исторические романы. Детективы. Приключения. Мультфильмы и сериалы.

О. Толкин. Тут он тоже есть. Майн Рид. Сказки.

И до наступления ночи я рассказывала магловские английские сказки. Уверена, что им никто этого не читал. Магловские же.

⏪ СЮДА ТУДА ⏩