Позвонила мне женщина. Голос дрожал от страха и беспомощности. Сказала, что собачка уже второй день лежит в сугробе и не уходит. Не ест. Не двигается. И это красное пятно под правым бедром... Я понимала её ужас - подойти к незнакомому животному, которое может быть смертельно раненым, страшно. А вдруг оно кинется от боли? А вдруг там такое, что лучше не видеть?

Когда я приехала и увидела её в том сугробе, сердце сжалось от ужаса. Идти она отказалась наотрез - я поняла, что каждое движение причиняет нестерпимую муку. Похожа больше на волчицу, эта девочка. В её молчании была какая-то первобытная мудрость - она знала, что умирает, и приняла это.

Больше всего пугало её лицо. Абсолютно пустое. У собак всегда видно настроение - радость, страх, агрессию, грусть. А тут... Ничего. Словно душа уже наполовину ушла, оставив только оболочку, которая страдает. Этот взгляд не спутаешь ни с чем - взгляд того, кто уже не надеется.

В клинике, когда обрили красное место - выяснили, что красное пятно это опрелость, но... Опрелость скрывала обширную гематому. Кто-то пнул эту девочку с такой жестокостью, с такой нечеловеческой силой, что у неё развилась пиометра. Гнойное воспаление матки. Все женские внутренности в гное. Представляете, какая должна быть боль? И она молчала. Просто лежала и молчала.

Назвали её Альфой. Имя для вожака, для сильной. Может быть, когда-то она и была сильной. А теперь... Операцию делали в долг, потому что каждая минута была на счету. Я смотрела, как её везут в операционную, и думала - выдержит ли? Долгов у нас уже много за других хвостиков, но разве можно было не рисковать?

Удивительно, но эта дикая, молчаливая девочка оказалась невероятно покорной в лечении. Даёт ставить уколы, позволяет снимать попону, обрабатывать шов. Будто понимает - мы пытаемся её спасти. В её глазах появилось что-то новое. Не надежда ещё, но уже не полная пустота.

Пока она только лежит. Не ходит, не встаёт. Силы на исходе, тело восстанавливается после того кошмара, через который прошло. Мягкие консервы, мясо - всё самое лучшее для неё. Женщина, которая позвонила, прошла по своим сотрудникам и собрала восемь тысяч. Люди есть ещё хорошие. Но впереди ещё три тысячи долга и долгое лечение.

Смотрю на Альфу и думаю - сколько боли может вынести живое существо? Сколько жестокости? И главное - почему они, эти хвостики, всё равно продолжают верить нам, людям? Даже после того, как один из нас чуть не убил её ногой, она позволяет другим себя лечить.

Альфа молчит. Но её глаза теперь говорят. Говорят о том, что она ещё борется. Что где-то глубоко внутри теплится крохотный огонёк надежды. И мы будем делать всё, чтобы он не погас.