Сколько взглядов каждый раз. Каждый раз, когда ты входишь в комнату — они смотрят. Столько глаз, столько надежды, что внутри всё сжимается от страха. Когда у меня будет свой дом? Своя лежанка, а не общая? Когда? Они не говорят этого вслух, но я вижу. Я чувствую каждый их взгляд, каждое движение, когда они прижимаются к стенке клетки, выглядывая, ища хоть кого-то, кто остановится именно у них.

Я боюсь заходить туда. Каждое утро. Каждый раз. Потому что знаю — они ждут. Ждут, что я принесу им что-то большее, чем корм и воду. Они ждут дома. А я... я не могу дать им это. Не могу всем сразу. И это разрывает изнутри.

Сеня прижался к углу, его зелёные глаза смотрят на меня так, будто он знает — знает, что никто не возьмёт его. Он ласковый, невероятно ласковый, но боится чужих. Боится так сильно, что когда его взяли на неделю в дом, он изгадил всё вокруг от страха. Его вернули. Конечно, вернули. И теперь он сидит здесь, в углу, и смотрит на меня этими глазами, полными боли и непонимания. Почему? Почему я не могу быть как все? Почему меня не любят так, чтобы простить?

Я не знаю, что ему ответить. Я глажу его, а он прижимается, мурлычет тихо-тихо, и я чувствую, как внутри всё рушится от бессилия.

Лео — кот-интроверт. Он свернулся в углу, отвернулся от всех. Не терпит соседей, не терпит шума, не терпит этой жизни. Он должен быть единственным котом в доме, иначе начнёт метить территорию, защищая себя от мира, который ему слишком страшен. Он депрессивный. Да, у котов бывает депрессия. Я вижу это каждый день. Он прячется, он не хочет выходить, он не хочет жить так. А я не могу изменить это. Не могу дать ему тот дом, где он будет один, где его примут таким, какой он есть.

Его голубые глаза смотрят в пустоту, и я боюсь, что однажды он просто перестанет смотреть вообще.

Бося... Бося сейчас ослаблен болезнью. Он не общительный, пугливый, и сейчас ему ещё хуже. Он лежит, смотрит на меня снизу вверх, и в его взгляде столько тревоги, что я не могу дышать. Он боится. Боится боли, боится, что его не вылечат, боится, что так и останется здесь, в этой клетке, навсегда. Я глажу его осторожно, боясь причинить боль, и шепчу: «Всё будет хорошо». Но сама не верю.Каждое утро я боюсь заходить в веткабинет— а вдруг кто-то ухудшился? Вдруг что-то пошло не так?

Бося прижимается к моей руке, и я чувствую, как дрожит его маленькое тело.

Оскар — совсем другой. Он игривый, активный, обаятельный. Его глаза такие выразительные, что кажется, будто он говорит: «Ну возьми меня! Ну посмотри, какой я хороший!» Он ещё молодой, всего девять месяцев, и у него вся жизнь впереди. Но он здесь. В клетке. Ждёт. Ждёт, что кто-то увидит его, влюбится в эти глаза и заберёт. А пока он просто играет с тем, что есть, пытается развлечь себя, пытается не думать о том, что дома у него до сих пор нет.

Он не кастрирован — нужно ждать до года, чтобы всё прошло безопасно. Но кто будет ждать? Кто захочет взять кота, который ещё не готов, который требует времени и терпения?

Бося снова. Он прижался к стене, и в его взгляде столько страха, что я не выдерживаю. Я отворачиваюсь, потому что если буду смотреть дольше — сломаюсь. Я уже на грани. Каждый день. Каждый раз, когда захожу сюда, я чувствую, как внутри всё сжимается от ужаса и бессилия. Их больше сотни. Больше сотни взглядов, больше сотни историй, больше сотни сердец, которые ждут.

А я одна. И я не знаю, как спасти их всех.

Они смотрят на меня, и я вижу в их глазах вопрос: «Когда?» Когда у меня будет свой дом? Когда я перестану бояться? Когда я буду счастлив?

Я не знаю. Я правда не знаю. И это самое страшное.

А вы когда-нибудь смотрели в глаза тому, кого не можете спасти? Как справляетесь с этим чувством? Напишите, если сталкивались — буду рада прочитать.

Если вам близко то, о чём я пишу, буду рада вашей подписке и лайку — это очень помогает нам.

─────────────────────