Погода проникает сквозь стены, сквозь натопленный котёл, сквозь наши попытки создать им уют. И я не понимаю этой мистической связи — почему серое небо над приютом заставляет кошачьи души сжиматься от тревоги, почему дождь снаружи вызывает слёзы в глазах моих подопечных.

Мы приезжаем даже по выходным, чтобы затопить котёл. Внутри тепло — термометр не врёт. Но этого мало, когда каждая мурлыка чувствует приближение чего-то страшного, что мы, люди, называем просто «плохой погодой».

Вот эти глаза... Они видят то, что недоступно нам. В них читается такая тревога, будто весь мир вот-вот рухнет. И может быть, для маленького кошачьего сердца так оно и есть — каждое изменение атмосферного давления, каждый порыв ветра становится предвестником катастрофы.

Больше спят, не играют. Свернулись в комочки на своих лежанках, на полочках, словно пытаются спрятаться от невидимой угрозы. И я хожу между ними, ощущая это давящее чувство надвигающейся беды.

У Тамары Вениаминовны такой потерянный взгляд. Она переехала в веткабинет — я заподозрила МКБ, но анализы показали полный порядок. А вот шерсть... Боже, эта шерсть пугает меня больше любых анализов. Жирная на ощупь, вылезает клочьями. Точно так же было с Одином. И память моя тут же подбрасывает кадры, которые хочется забыть навсегда.

Назначили лечение, витаминчики. Но витамины не лечат это щемящее чувство, когда понимаешь — организм сдаётся изнутри, и внешние признаки лишь отражение внутренней катастрофы.

А вот наш рыжий Плюшик. Заплакали глазки неожиданно, без видимых причин. Нет, он всё так же играет, всё так же ленится ходить — характер-то при нём. Но этот звоночек... Я знаю эти звоночки. Они никогда не лгут. Они всегда предупреждают о том, к чему мы ещё не готовы.

И страх сковывает горло, потому что я помню каждого, у кого «просто заплакали глазки». Помню, как думала — ерунда, пройдёт. А потом...

Они скукоживаются на лежанках. Буквально уменьшаются в размерах, будто пытаются стать невидимыми для той беды, которая витает в воздухе. И этот инстинкт самосохранения разрывает сердце — они знают что-то, чего не знаю я.

Может быть, дело в том, что день стольника в пятницу прошёл не очень хорошо, и кормов стало меньше? Может, они чувствуют мою тревогу за финансы, за возможность их прокормить? Животные всегда чувствуют наши страхи острее, чем мы сами.

Смотрю на них всех вместе — и сердце сжимается от ужаса. Они как будто готовятся к чему-то страшному. Притаились, замерли, ждут. А я не знаю чего. И эта беспомощность душит сильнее любых финансовых проблем.

И понимаю — каждый день в приюте похож на ожидание диагноза. Мы живём в постоянном напряжении, когда любая мелочь может стать началом трагедии.

Топлю котёл, раздаю корм, глажу тех, кто позволяет. Но внутри растёт панический страх — а что, если эта странная погодная тревога предвестник чего-то ужасного? Что, если они чувствуют приближение эпидемии, катастрофы, массовой болезни?

И я не сплю ночами, прислушиваюсь к каждому звуку, жду, когда зазвонит телефон с плохими новостями. Потому что кошки не ошибаются. Они всегда знают заранее.