Roma. D. Kuromazu. 

Улыбка — леденящий душу оскал,
Изумрудные локоны в алых пятнах зеркал.
Одно лицо, две маски — словно две сказки.
Первая при свете дня строит сонные маски,
Вторая во мгле безумной съедает глазки.
 
Тёплая улыбка — ледяной ад,
Манипуляции, создающие кровавый сад.
Днём — неряшливая писательница ужасов,
Ночью — королева кровавого ужаса.
 
Мягкая улыбка — что прячет оскал,
В руках её — манипуляций накал.
Безумная улыбка в кромешной тьме,
Она играет судьбами в мрачной игре.
 
Напала в бинтах и красном,
Дева в обличье опасном.
Бьёт по разуму в безумном счастье,
Скрывая тревогу и несчастье.
 
Душит во мраке ужасным сном,
В космосе тихом и скромном.
Во мгле, при свете лунном,
Глупец, что думал о прекрасном и умном.
 
Дева в бинтах и красном меня отпускает,
Воздушный поцелуй нас распускает.
Она в недоумении убегает,
В дребезги стену разбивает,
Душу свою согретую смущённо укрывает.
 
Улыбка — леденящий душу оскал,
Изумрудные локоны в алых пятнах зеркал.
Напала в бинтах и красном,
Дева в обличье прекрасном.
Бьёт по моему телу в безумном счастье,
Скрывая тревогу и несчастье.
 
Алый бокал в трещинах ледяным оскалом,
Отогрет тёплым одеялом.
Улыбкой растопил её мрачный сад,
Я пойду за ней хоть в ледяной ад.
 
Гром и молния услышат в мирах,
Вместе пойдём в скандинавских мирах.
С одноглазым королём, в твоих мечтах.
Ядом правды разбивая в дребезги на делах,
Войны и конфликты мрачных времён.
 
Улыбка — леденящий душу оскал,
Изумрудные локоны в алых пятнах зеркал.
Напала в бинтах и красном,
Дева в обличье прекрасном.
Бьёт по моему телу в безумном счастье,
Скрывая тревогу и несчастье.
 
Ла-ла-ла-ла-ла-а-а-а-а-а-а,
Ла-ла-ла-ла-ла-а-а-а-а-а-а,
Ла-ла-ла-ла-ла-а-а-а-а-а-а,
Ла-ла-ла-а-а-а-а-а-а.
[Whisper: Улыбка... оскал...]