Как и предполагалось, народу было много. Здесь были представители не только прессы и радио нашей страны, но и из-за рубежа. Интересно, зачем приехали иностранцы? Ведь Реддл вроде не успел чего-то натворить на материке. Или всё-таки успел? Хотя я больше склоняюсь к тому, что приехали позлорадствовать над разрушениями, показать, как наша власть не смогла справиться с незаконной группировкой, с террористами магической Британии.
Интервью проходило спокойно. Уйма вопросов: как, почему, что, зачем. Нашими журналистами был поднят вопрос о пророчестве. Как и решил ранее, я подробно об этом рассказал, не забывая делать акценты на людях, которые приняли участие в Битве, и на том, что пророчество не играет главной роли. Некоторые вопросы были заданы Кингсли и Макгонагалл. При проведении этого интервью я заметил странность. Когда вопрос задавался мне, Гермиона пыталась отвечать первой, как раньше делала на уроках. Рон, с каждым новым вопросом, хмурился и начинал злиться. В то же время Джинни пыталась сесть поближе, стреляя глазками. Почему они ведут себя так? Ведь Невилл, Полумна, да и остальные спокойно сидят, улыбаются, где-то дополняют ответы. При каждой возможности я старался передать слово другому участнику пресс-конференции, если это можно так назвать. Полумна кратко рассказала о пребывании в плену, Невилл — о сражении со змеей, Симус — про взрыв моста. Остальные поведали про Трелони, которая кидалась хрустальными шарами. Отдельно отметили профессора Стебль с её «любимцами». Профессора и Кингсли прояснили ситуацию с эвакуацией и обороной замка в целом. Рон с Гермионой могли рассказать лишь общие моменты из битвы, ведь о поисках крестражей и остальном говорить было нельзя. Может, их злила невозможность похвастаться этим? Но ведь, если это рассказать, мы все попадём под суд. Вломились в Министерство, напали на работников, ограбили банк и угнали дракона. Да, нас после такого по головке погладят в первые пять минут, а потом дадут по шее. Если всплывёт информация о крестраже во мне, тогда я окажусь либо в палате Мунго, либо в Отделе тайн — это будет зависеть от того, кто успеет первым.
Шоу с интервью длилось несколько часов. Я хотел просто уйти отсюда. Всё, что знал, уже рассказал. Большую часть битвы я пропустил. Когда я попытался слинять, цепкие руки Кингсли не дали сделать это.
В пресс-конференции участвовало относительно небольшое количество участников битвы, остальные были заняты уборкой и ремонтом замка. Начался разбор завалов.
В конце была целая фотосессия для участников интервью: одиночные фото, групповые, по кучкам, парами. Было некомфортно, когда Рон или Джинни постоянно меня тянули к себе поближе. Да уж, вероятность того, что наше фото опубликуют, высока. Кто-то во время интервью проговорился о «золотом трио». Вот Гермиона и Рон оттянулись на этой теме. Было рассказано даже то, о чём стоило бы промолчать. Многие заметили, что из трио говорит только дуэт, не обращая внимания на косые взгляды.
Большая часть репортёров была приятно удивлена, что «герой» старался по возможности отдавать внимание остальным или говорил чётко только то, что спрашивали в вопросе. После многочисленных статей о Поттере у многих сложилось мнение о недалёком «герое», который всегда жаждет внимания и славы всеми правдами и неправдами. Даже о своём участии в битве он обошёлся несколькими предложениями, а остальное участники уже развернуто об этом говорили.
Когда все начали расходиться, профессор Макгонагалл попросила меня задержаться для разговора.
– Гарри, ты хорошо справился сегодня. Знаю, как ты не любишь быть в центре внимания, но твои родители бы гордились тобой.
– Спасибо, профессор. Мне очень дороги ваши слова.
– Сегодня я разговаривала с Гермионой. Она сказала, что вы втроём в новом учебном году вернётесь в стены Хогвартса, чтобы закончить учёбу. Я очень рада слышать такие новости.
От этих слов я был в шоке. Когда это я успел сказать, что возвращаюсь в школу? За меня так и продолжают решать. Отлично, просто замечательно.
– Так вот, ты ведь понимаешь, что все разрушения после битвы нужно будет исправить за три с небольшим месяца. Я хочу, чтобы новый учебный год начался в хороших условиях. Сейчас попечительский совет не функционирует, Министерство будет занято другими делами. Да и вряд ли они выделят большие деньги на ремонт. Я знаю, что, по словам Альбуса, Сириус финансировал Орден Феникса, и подумала, что тебе будет интересно вложить наследство в восстановление школы.
С каждым её словом мои глаза становились больше. То есть я должен отдать деньги на ремонт?
– Понимаю, что сейчас неподходящее время, впереди похороны. Но по-хорошему уже сейчас стоит начать ремонт замка. Сириус был бы рад, если его деньги пошли бы на благое дело...
– Да, профессор, сейчас действительно неподходящее время, – резко ответил я. – Да и о каких деньгах Сириуса вы говорите?
После этой фразы до профессора начало доходить, что я ничего не знаю о наследстве и завещании.
– Директор Дамблдор вам не рассказал? – спросила Макгонагалл и, кажется, сказала себе под нос: – А как же тогда Альбус брал деньги, если Гарри не в курсе?
В этот момент нас прервал профессор Флитвик:
– Прости, Минерва, краем уха услышал, о чём ты говорила. Если я правильно понял, ты хочешь получить деньги на замок у подростка-сироты. Это так?
– О чём ты, Филиус? Я лишь говорила, что Гарри может помочь с восстановлением, не более. Тем более директор Дамблдор сказал...
– Альбуса уже нет в живых, а его портрет не в счёт. Давай мы с тобой чуть позже поговорим о финансировании, явно без участия Гарри, – строго сказал Флитвик.
Хоть один здравомыслящий человек в этой школе. Кто будет просить у ребёнка деньги? Почему не создать фонд для восстановления школы, чтобы все желающие могли внести свою лепту? Что она там сказала про директора и деньги? Чувствую, что мой поход в банк будет познавательным. Стоя и размышляя над этим, я даже не заметил, как Макгонагалл ушла. В этот момент ко мне обратился профессор Флитвик:
– Гарри, не хочешь прогуляться?
Я лишь кивнул в знак согласия.
– Мне очень неудобно перед тобой за слова профессора Макгонагалл. Мы не имеем права что-либо у тебя требовать или на чём-то настаивать. К сожалению, я был свидетелем утреннего разговора профессора с мисс Грейнджер. У меня сложилось впечатление, что ты ещё не думал о возвращении в школу. Я прав?
Снова мой кивок.
– Хорошо. Я лишь хотел сказать тебе спасибо за всё, что ты сделал для нас. Ты ведь понимаешь, что я знал и видел некоторые секреты директора, прочёл не одну сотню книг. Я рад, что ты смог пережить всё это и избавиться от «друга», – на этих словах его взгляд упал на мой лоб. Я понял, что профессор знает многое, но не распространяется об этом.
– Гарри, ты молодец, что не стал об этом говорить. И впредь не рассказывай. Это должно остаться тайной. Я был рад тебя обучать и понимаю, что ты, вероятно, не останешься с нами дальше. Я желаю тебе всего самого лучшего. Надеюсь, что иногда будешь заглядывать к нам на чай. Позволь дать тебе несколько советов.

От таких слов я готов был заплакать, но снова лишь кивнул.
– У мадам Помфри есть знакомый целитель, который может тебя проверить. Только перед началом возьми с него всевозможные клятвы. Также кое-кто из моих родственников намекнул, чтобы ты зашёл к ним в гости. Не бойся, тебя уже простили, но ты должен им нового питомца.
Ха, на этих словах мне хотелось смеяться во весь голос. Как красиво профессор завуалировал ограбление банка и кражу дракона. Но это были отличные новости – меня хотя бы не убьют, когда я пойду в банк.
– Кстати, мне кажется, что после приключений на втором курсе вы оставили что-то ценное в той комнате. Ведь вы помните, что на охоте трофеи достаются охотнику? И да, я слышал, что ваш домовик Добби погиб. Зайдите на кухню, вдруг вы там найдёте себе нового друга. За последние несколько месяцев многие эльфы остались без дома. Плюс это будет хороший способ связи для нас. Домовик всегда сможет передать мне послание от вас или подарок в честь получения новой должности.
Моя голова шла кругом. Это был самый долгий мой разговор с профессором Флитвиком. Как же жаль, что я оказался слишком глуп для его факультета.
— Я всё понял, профессор. Всё сделаю. Раз мы заговорили о подарке, это уже точно: вы новый директор?
— Вы правы. К сожалению, профессор Макгонагалл была предана директору Дамблдору, он был её кумиром и остаётся им. После книги о нём, боюсь, что верхушка правления не захочет бросать ни малейшую тень на Хогвартс. Да и вы сами старайтесь не озвучивать своё отношение к прошлому директору.
— Боюсь, моё мнение уже сильно изменилось. Поэтому не беспокойтесь. И спасибо за всё, что вы сейчас мне сказали. Тогда ответная услуга: создайте фонд для восстановления Хогвартса, думаю, будет много желающих помочь школе, и я в том числе. После можно будет оставить этот фонд для детей-сирот или нуждающихся — на дополнительные занятия. Внесите предложение о подготовке детей к школе, особенно тех, кто вырос у маглов, — это будет актуально. И да, буду благодарен за идею для вашего подарка.
Я видел, как на лице профессора растянулась улыбка.
— Гарри, это отличные идеи. Я обязательно подумаю над ними. А подарок... я решу, до начала учебного года ещё есть время. Пойдёмте перекусим, обед в самом разгаре.
На столь доброй ноте мы очутились в Большом зале и разошлись. Профессор направился к преподавателям, я же пошёл искать друзей. Оставалось пройти метра три, когда меня окликнули. Это оказалась Андромеда Блэк.