Дни понеслись с такой скоростью, что за ними стало трудно уследить. Казалось, буквально вчера мы с Северусом ездили вместе с Алексеем к нему домой: играли в снежки, лепили снеговика, смеялись до слёз. А теперь уже на горизонте маячило лето.

Эти месяцы были прекрасны. Но самое важное — отношения с Алексеем крепли, и при этом он ни на чём не настаивал, ничего не требовал. Это подкупало.

Правда в том, что когда тебе уже не восемнадцать, та «скорость», при которой вы знакомитесь сегодня, а завтра уже «официально встречаетесь», не кажется ни романтичной, ни интересной. Куда ценнее другое: отношения, которые складываются из свиданий, совместных дел, заботы, помощи — из маленьких шагов навстречу друг другу. Именно такими были наши, и от этого они казались мне по‑настоящему особенными.

Ещё лучше стало, когда Алексей начал бывать в школе у сына: иногда общался с Северусом, передавал мне новости, что-то советовал, где-то поддерживал. Как матери мне это грело душу. Маги живут долго, и семья, в которой отношения натянуты, — последнее, чего бы мне хотелось.

Я успела познакомиться и с некоторыми родственниками Алексея. Люди приятные, хоть поначалу и держались холодновато: первые полчаса общения словно «прощупывали» меня и оценивали. А потом их броня куда-то делась, и вечер неожиданно стал по‑настоящему тёплым. Я, кажется, так не веселилась уже очень давно.

Хуже было другое: как-то мы с кузинами Алексея умчались гулять так далеко, что и ему, и мужьям девушек пришлось нас искать. Скажем так: наутро голова болела у меня очень сильно. Пожалуй, пить с ними было большой ошибкой.

…

Лето будто само нарисовало планы. Часть мы проведём в нашем летнем домике, часть — у Алексея на даче. Ещё пару-тройку недель — с Поттерами и Блэками в Греции. А потом мальчишки, друзья Северуса, приедут к нам в домик в Италии. Скучать точно не придётся.

Мальчиков мы встречали нашей большой и дружной компанией. Домовикам отдали весь багаж, а сами отправились в хороший ресторан — отметить окончание первого учебного года. Все трое закончили неплохо. Я, честно говоря, не собиралась требовать от сына одних «отлично» по всем предметам, но когда выяснилось, что у Северуса всего одна «четвёрка», я почувствовала настоящую гордость.

— Ну что, Элизабет, вы к нам через неделю прибудете? — уточнила леди Блэк.

— Да, как и договаривались. Как раз успеем обновить гардероб Северуса — посмотрите, как вымахал. Хотя… о чём это я? Ваши тоже вытянулись, — улыбнулась я.

— И не говорите. Я сама в шоке — будто в этой русской школе их кормят чем-то особенным. На прошлой неделе ездила по поводу Регулуса — так там одни здоровенные лбы! Я себя Дюймовочкой почувствовала, — со смехом пожаловалась миссис Блэк.

— Кстати, мистер Романов тоже прибудет? — любопытство миссис Поттер и леди Блэк читалось за километр.

— Да. Он сказал, что сможет взять несколько выходных и заехать к вам. К сожалению, больше на работе не дают, — призналась я и сама от этого поморщилась. — Но в августе у него будет отпуск, и мы наверстаем — отдохнём в загородном доме.

— Ну что поделаешь. Лучше так, чем ничего, — кивнула миссис Поттер.

К концу разговора за стол вернулись дети — вместе с мужчинами, и в том числе Регулус, младший брат Сириуса. Они принесли напитки и мороженое для всех. День стоял солнечный, даже жаркий. Я-то из России (точнее, когда-то была из России) и знала, что лето здесь бывает суровым — в хорошем смысле. А вот Поттеры и Блэки больше верили слухам: для них Россия всегда была холодным, снежным краем. Но в этот день на улице было не меньше тридцати градусов. Хорошо, что у нас были охлаждающие чары — иначе мы бы просто спеклись.

Оставшуюся часть прогулки мы обсуждали прошедший учебный год и планы на следующий.

…

Неделя, которую предстояло провести дома, выдалась насыщенной: работа, дом, банковские дела, походы к портному. Дядя Мартин приехал проведать Северуса, мои подруги тоже решили навестить своего «племянника».

Для сына же наконец началось настоящее лето. Он даже не пропадал в лаборатории — проводил время с Марко и Анной, которые тоже вернулись домой на каникулы.

Отъезд на виллу Поттеров стал для меня глотком свежего воздуха после бесконечных забот. Алексей обещал присоединиться через пару дней.

Стоило нам выйти из портала, как Северуса тут же утащили куда-то мальчишки. Я только и успела подумать: «Лишь бы они не взорвали чужой дом». Видимо, это было написано у меня на лице.

— О, не беспокойтесь, — успокоила меня миссис Блэк. — Мастерские закрыты. Им доступны только книги. У нас с мальчиками договор.

— Ну, слава богу. А то я боюсь, что зарабатываю меньше, чем эти гении способны разрушить.

— Тоже верно, — согласилась она.

Нам выделили комнаты. Пока мы раскладывали вещи, подошло время обеда. Мне сообщили, что Северуса поселили рядом с Джеймсом, Сириусом и Регулусом.

Соседняя со мной спальня оставалась свободной — её подготовили для Алексея. При этом взгляд хозяйки говорил больше любых слов. Боже… эти женщины ничем не отличаются от моих итальянских подруг. Даже страшно.

…

— Элизабет, позволите пригласить вас на разговор? — спросил мистер Поттер.

Причин отказывать не было, но всё же я взглядом нашла его жену. Она лишь кивнула — спокойно, уверенно. И правильно: мне совершенно не хотелось потом отбиваться от слухов или, хуже того, от сцен ревности.

— Конечно. Без проблем.

Мы прошли в кабинет хозяина.

Он был красив — как и весь дом. Старинная мебель из красного дерева, мягкий свет, обилие книг. Кабинет удивительно походил на своего владельца: сдержанный, основательный, с отпечатком силы и привычки принимать решения.

— Мисс Принц… Разговор, который сейчас состоится, наверное, должен был состояться давно, — осторожно начал лорд Поттер. — Помните письмо, которое я вам прислал?

— Разумеется.

— Так вот… не знаю, насколько вы поверите моим словам, — его голос оставался спокойным, почти будничным.

— У меня нет причин вам не доверять. Говорите прямо, как есть.

— Хорошо, — хмыкнул он и продолжил. — Надеюсь, для вас это не прозвучит чем-то невероятным. Всё началось с простых снов. Обрывков. В нашем роду, если что, нет дара предвидения или чего-то подобного. Поэтому поначалу я не воспринимал это всерьёз: какие-то разборки, войны… сами понимаете, я видел Вторую мировую, мой отец погиб тогда. Мне казалось, что мозг просто перебирает страхи и память. Пока я не увидел…

Я слушала, не отводя взгляда.

— Не буду вдаваться в подробности. Но не прошло бы и двадцати-тридцати лет, как в Англии начали бы вымирать рода. Многие — исчезли бы. — Он сделал паузу, переводя дыхание.

— Даже так…

— Скажу вам честно: самое страшное в моей жизни — видеть, как воюют дети. А я, поверьте, не из робкого десятка. Когда я попытался разобраться, что происходит в Англии, я понял: то, к чему всё должно прийти, ещё даже не началось. И самым простым решением для меня стало сделать так, чтобы ключевые фигуры не появились… и чтобы роковые события не случились. — Он посмотрел на меня в упор. — Например, ваш сын не стал бы шпионом у двух господ.

Я поперхнулась чаем.

В голове стучала одна мысль: он сказал это вслух. Он видел. А значит, надежда, что ему неизвестны перемены во мне самой, — лишь надежда.

— Или, например, мы бы умерли от драконьей оспы, — продолжил он. — Только вот в чём проблема: и я, и моя жена переболели ею в детстве. Во взрослом возрасте мы умереть от неё не могли. Жена не захотела рисковать и пригрозила разводом, если мы останемся в Англии. Заодно утащила и своих родственников Блэков. Я видел, что станет с нашей боевой девчонкой Беллатрисой. Вы ведь видели её? — уточнил лорд Поттер.

— Да. Отличная ведьма.

— Так вот… через некоторое время от неё осталась бы психопатка и садистка. Вы представляете, каково это — видеть, как дети, которых ты знаешь с пелёнок, превращаются в такое? Хотя нет… хуже — видеть тело собственного сына. Или внука, который страдает и растёт сиротой.

Вместо кружки в его руке материализовался стакан — видимо, с чем-то крепким.

— Наш отъезд уже многое изменил, — тихо сказал он. — Но не думайте, что вы были единственной, кому я послал письма. Просто… буквально за день до моего письма я услышал о вас не очень хорошие вещи. Точнее — что планировали сделать с вами. Дети священны. И даже если бы вы тогда уже были взрослой ведьмой, ваш мальчик, ровесник моего сына, точно не заслуживал той грязи, которая ждала бы его впереди.

— Спасибо. Большое спасибо. Мысль о переезде приходила мне в голову и раньше… Просто ваше письмо её ускорило.

— Значит, магия и чутьё уже пытались вас уберечь, — хмыкнул мистер Поттер. — Хотя не думайте, что письма получили только вы. Пара посланий ушла и другим нужным людям. Удобно быть не последним человеком в мире.

Он говорил спокойно, почти буднично — так, будто обсуждал погоду, а не судьбы.

— Вы ведь знаете: Поттеры никогда не рвались к власти. Она нам неинтересна. Зато многим интересны хорошие зельевары и артефакторы. Так что нескольких писем хватило, чтобы Англию… слегка потрясло. Я бы даже сказал — она начала вибрировать. Не сильно, но достаточно, чтобы кое-кто потерял свои места, а кое-кто полезный — занял их. Пару новых артефактов вытащили из закромов Отдела тайн… А пару старых и, скажем так, чересчур любопытных — наоборот, убрали поглубже.

— Понимаю.

И я действительно понимала. Скажи кто-то «кому надо» нужные слова вовремя — или заплати вовремя тем, кто не задаёт вопросов, — и вся история, которую я знала по первой жизни, пошла бы другим путём. Но некоторые самоуверенные старые самодуры всегда считали, что мир обязан крутиться по их плану.

— Но самое удивительное даже не это, — продолжил он и чуть понизил голос. — Стоило мне сделать всё, что я сделал. Уехать. Выстроить новую линию… как явился он.

Я насторожилась.

— Не знаю, сон это был или явь. Но это точно был не просто маг. Сущность. Она появилась, улыбнулась… дважды хлопнула в ладони — будто поздравляла, — и исчезла.

У меня в голове мелькнула неприятная мысль: а не заглянул ли «Господин» к Поттерам лично?

— Знаете, я чувствовал, что должен сказать об этом вам, — лорд Поттер потер переносицу, как человек, который не любит собственные воспоминания. — В том возможном будущем ваш сын был один. И носил другую фамилию. Но имя… глаза… дар — это был он. Значит, какие-то планы всё-таки там успели осуществить. И вас в какой-то момент, как и нас с женой, просто не стало. Но раз мы пока здесь — живы и здоровы, — значит, мы уже изменили судьбы наших детей.

— Надеюсь… очень надеюсь.

А внутри поднималось совсем другое — холодное, цепкое. Нет. Я приказала себе собраться. Всё уже изменилось. У Северуса — другая жизнь. Это было моей задачей. Было и остаётся. Остальное… не так важно.

Все эти годы я целенаправленно игнорировала всё, что связано с Англией. Эта страна не была для меня ни родиной, ни местом, куда хотелось бы возвращаться. Тем более что родовой дом Принцев теперь в Италии.

Но любопытство — вещь упрямая.

— Вы случайно не знаете, что в итоге стало с теми двумя, кто мог вертеть моим сыном как хотел?

— Хотите знать имена? — уточнил Флимонт.

— Естественно. Хотя я и стараюсь не следить за новостями из Англии.

Он на секунду задумался, словно решая, как далеко может зайти.

— Одного вы знаете. Он преподавал… не у вас. У вашей сестры. Работал профессором в Хогвартсе. Победитель Тёмного лорда. Но история — о втором.

Он сделал паузу и продолжил ровным, неприятно деловым тоном:

— Когда-то этот мальчик учился в Хогвартсе. По паре подсказок невыразимцы кое-что нашли. Предметы. Артефакты, пропитанные тёмной магией. По ним вышли на создателя — и им оказался как раз этот мальчик. Уже взрослый мужчина. Только, увы… не совсем здоровый.

У меня сжались пальцы на чашке.

— Когда попытались разобраться, всплыло другое: светлейший Альбус Дамблдор тайно проводил исследования устойчивой — почти необратимой — трансфигурации живых существ. Он объяснял это «спасением травмированных» и «работой с проклятиями». Красивые слова. На деле он готовил совсем иной эксперимент. Ритуал.

Флимонт смотрел на меня внимательно, проверяя, выдержу ли.

— Всё могло бы ещё долго оставаться под ковром, если бы невыразимцы не добрались до Тома. Дамблдор стирал память ученикам и случайным свидетелям. Как потом выяснилось — их было немало. К сожалению, ваша сестра тоже оказалась среди них.

Я на мгновение перестала дышать.

— Вмешательство в память ребёнка — табу, — сухо добавил он. — Даже ради «всеобщего блага», каким бы он его ни называл. Разумеется, правду обществу полностью не раскрыли. И ждал бы светлейшего Азкабан… но связи у него нашлись. Плюс Орден — удобный щит, он многое списывает.

Он коротко усмехнулся — без радости.

— Не переживайте. Его ждёт увлекательная жизнь в недрах Отдела тайн. Больше сказать не могу: сам не в курсе деталей. Вот так и выходит — нет больше ни первого, ни второго игрока. Хотя… можно ли назвать игроком того, кто не сам всё это затеял?

В кабинете повисла тяжёлая тишина — такая, в которой любые слова звучат лишними.