Для Гарри Хогвартс стал первым настоящим домом. Несмотря на все испытания, волшебник с радостью возвращался в стены старого замка. Помимо первого дома, школа подарила ему первых друзей, первые подарки и первые праздники. Самым запоминающимся из них было Рождество.

Рождество в Хогвартсе всегда пахло корицей, еловой смолой и чем-то слегка волшебным, чему невозможно было дать точное определение. И в этот год запах остался неизменным, но мысли Гарри были куда более сумбурными, чем когда-либо.

В Большом зале уже несколько дней стояли огромные ёлки, украшенные шевелящимися снежинками и яркими шарами, переливающимися всеми цветами радуги. Как и каждый год, ёлки доставил Хагрид.

Гарри же пребывал в замешательстве. С начала учебного года ему удавалось избегать званых вечеров профессора Слизнорта. Но на этот раз избежать приглашения не получится. Учитель заранее разузнал у других преподавателей и друзей Гарри о его планах. Даже Гермиона его выдала.

Поэтому прямо на уроке зельеварения профессор Слизнорт торжественно вручил Поттеру изысканно оформленное приглашение на рождественскую вечеринку.

«— Рождественская вечеринка для избранного кружка, мой мальчик! Обязательно приходи с гостьей!» — звучал в голове Гарри довольный голос Слизнорта.

С гостьей.

И с кем Гарри идти?

Гермиона уже заявила, что идет с Маклаггеном, хотя Гарри точно знал, что она хотела пойти с Роном. Но у Рона в этом году любовь, и ему совсем не до друзей. Он давно отказался от приглашения Гермионы, и теперь она на него сильно обижена.

Можно было бы пригласить Джинни. Почему-то все ожидали, что именно с ней Гарри должен быть вместе. Но он всегда воспринимал её как младшую сестру Рона. К тому же у Джинни есть парень — Дин. Даже сама мысль вмешаться в их отношения и попросить Джинни сходить с ним на вечеринку казалась Гарри ужасной.

Сидя на подоконнике в пустом коридоре, Гарри смотрел, как снежинки кружатся за окном, и спорил сам с собой. Он до сих пор помнил своё фиаско на четвёртом курсе, когда пытался пригласить девушек на рождественский бал. Спасибо сёстрам Патил, которые согласились пойти с ним и Роном. Мысль о том, чтобы пойти на вечеринку одному, казалась всё более заманчивой. Можно просто переждать пару часов и сбежать под каким-нибудь предлогом. Например, сослаться на необходимость делать домашнее задание, хотя впереди были каникулы — правда, в такое вряд ли кто-то поверит.

Но в памяти упрямо всплывали слова, произнесённые ровным голосом:

«— Ты не один, Гарри Поттер. Ты вовсе не один».

Полумна сказала это год назад, незадолго до Рождества, когда всё казалось тёмным и безнадёжным. Амбридж, статьи в газетах, постоянные кошмары и видения. Тогда её слова прозвучали как маленькое чудо, как лучик света в огромной тьме.

И вдруг мысль стала кристально ясной. Полумна.

Гарри даже удивился, почему не подумал о ней раньше. С ней всегда было легко и спокойно. Даже когда она говорила о нарглах и других странных существах с непроизносимыми названиями, это казалось ему милым.

А что, если она действительно видит всех этих существ? Он ведь говорит со змеями. Может, Полумна просто видит что-то, чего не видят остальные.

И тут Гарри понял, что давно любит наблюдать за ней, что ему нравится её улыбка. Но раньше Полумна казалась ему чем-то неземным, недосягаемым, запретным для таких мыслей.

Гарри улыбнулся. Теперь он точно знал, с кем хочет пойти на вечеринку.

…

Найти Полумну оказалось проще простого. Накануне Рождества почти весь Когтевран был занят примеркой мантий или обсуждением того, кто уезжает домой. Впервые Гарри видел учеников этого факультета без книг в руках.

Искомая девушка сидела в уголке гостиной под высоким окном и с помощью палочки развешивала на стене над креслами гирлянду из маленьких засушенных мандариновых долек и разноцветных ленточек. Её волосы были чуть более аккуратно собраны, чем обычно, а в ушах покачивались серьги в виде крошечных колокольчиков. Гарри присел рядом, решив не отвлекать её от занятия, и стал терпеливо ждать, пока она закончила. Его внимание невольно остановилось на её серьгах. Колокольчики действительно звенели, но звук был настолько тихим, что услышать его можно было только, находясь рядом с девушкой.

— Привет, Полумна, — произнёс Гарри, когда она закончила и посмотрела на него.

В её взгляде не было удивления — скорее казалось, будто она ждала его.

— Здравствуй, Гарри, — мягко ответила она, её голос напоминал уютный, тёплый шарф. — Ты выглядишь так, словно только что принял какое-то важное решение, и оно очень подходит к рождественской атмосфере.

— Атмосфере… что? — растерянно переспросил Гарри, усмехнувшись. — Возможно, ты права.

Он опустил взгляд на свои колени, где лежали его переплетённые между собой пальцы рук. Внутри он ощущал странное волнение, будто где-то в области солнечного сплетения прыгали снежинки или обезумевшие снитчи. Он понял, что невероятно нервничает.

— Слушай, — начал он, стараясь звучать непринуждённо. — Слизнорт устраивает рождественскую вечеринку. Небольшую такую, для «избранного кружка»… — Гарри скривился. — Он сказал, что можно прийти с гостьей. И я хотел спросить, пойдёшь ли ты со мной?

Полумна некоторое время внимательно смотрела на него. Свет из окна падал ей на волосы, придавая им необычный оттенок. Они казались сияющими, и Гарри это завораживало.

— Ты хочешь пойти со мной? — уточнила она. — Не потому, что я отпугну слишком настойчивых поклонников Слизнорта? В прошлом году один мальчик просил меня сидеть рядом, чтобы на него перестали смотреть и задавать вопросы.

— Нет! — слишком поспешно возразил Гарри, за что тут же получил пару любопытных взглядов от других учеников. Он понизил голос:

— Нет, совсем не поэтому. Я просто хочу, чтобы ты была там. Со мной. Потому что мне нравится, когда ты рядом.

Сказав это, он почувствовал, как его уши вспыхнули. Признание далось тяжело, но это была правда. Гарри нравилась эта необычная девушка. Правда, он всегда считал, что с ворохом проблем в своей жизни не имеет права на подобные чувства.

На лице Полумны появилась улыбка — не её привычная, чуть рассеянная, а теплая и сосредоточенная. Такая, которая ясно давала понять, почему она учится на факультете Когтеврана и имеет лучшие оценки на своём потоке, при этом оставаясь далекой от образа ходячей библиотеки, как Гермиона.

— Это чудесно, Гарри, — сказала она. — Мне тоже нравится быть с тобой. Я с радостью пойду. Тем более я как раз хотела выгулять свои праздничные серьги. Говорят, колокольчики отгоняют злых духов и особенно агрессивных нарглов.

— Тогда точно стоит их взять, — облегчённо сказал он. — Я зайду за тобой перед началом. Вот приглашение. Там написано много всего, возможно, что-то из этого тебе пригодится для сборов. Я сдался на второй странице.

— Не нужно, у меня такое приглашение есть. И я буду готова, — кивнула Полумна. — И, Гарри?

— Да?

— Спасибо, что позвал именно меня, а не какого-нибудь абстрактного «гостя».

Улыбка Гарри сама собой стала чуть шире.

…

Когда в назначенное время Гарри ждал свою спутницу у входа в гостиную Когтеврана, его сердце билось так, будто он собирался не на вечеринку, а на новый поединок с Волан-де-Мортом. Хотя, если быть честным, приглашение девушки на праздник казалось ему куда более пугающим испытанием, чем очередная битва.

Дверь отворилась, и Гарри решил зайти внутрь, чтобы подождать Полумну там.

Но стоило ему войти, как он на миг забыл, как дышать.

Полумна стояла у камина, и в тот момент весь свет, казалось, сосредоточился только на ней. На ней была простая, но невероятно ей идущая мантия нежного серебристо-голубого оттенка, чуть темнее её глаз. Волосы украшал тонкий венок из засушенных белых цветов и крохотных звёздочек, которые время от времени мерцали, словно отражая исходящий от самой девушки свет.

Серьги-колокольчики негромко звякнули, когда она обернулась к нему.

— Ты… очень, — Гарри сглотнул, — очень красивая.

Полумна посмотрела на него с такой серьёзностью, будто он только что произнёс важное заклинание.

— Знаю, — мягко ответила она, но затем улыбнулась. — Но мне особенно приятно, что ты это заметил и сказал.

В гостиной было шумно, как обычно. Ученики носились туда-сюда, собирая чемоданы, девочки младших курсов сидели в сторонке и хихикали, а старшеклассники в другом углу горячо спорили о каком-то заклинании. Всё это смягчалось лишь медленно падающими с потолка волшебными снежинками, которые словно замедляли суету.

Как только Гарри протянул Полумне руку, весь этот шум отступил на задний план. Даже снежинки, казалось, застыли в воздухе. Девушка легко вложила свою ладонь в его, и сердце Гарри снова пропустило удар, а потом начало биться так быстро, словно это были крылья снитча.

Но несмотря на волнение и лёгкую панику, эти чувства были приятными. Ладонь Полумны оказалась тёплой, мягкой, такой… родной.

…

Зал, где профессор Слизнорт устраивал вечеринку, был уставлен пушистыми елями, доходившими до самого потолка. На их ветвях висели шары, внутри которых, если присмотреться, оживали крошечные сцены: миниатюрные Санта летали на метлах, гномы сражались за мандарины, а крохотный Дамблдор подмигивал, поднимая бокал с тыквенным соком. От последнего Гарри захотелось рассмеяться.

С потолка медленно, не тая, падал волшебный снег, чем-то напоминающий тот, что кружил в гостиной Когтеврана. Только здесь снежинки, касаясь волос или мантий, превращались в маленькие звёздочки и тут же рассыпались.

— Как красиво, — выдохнула Полумна, глядя вверх. — Это заклинание придумали специально, чтобы люди хотя бы на мгновение забыли о грустном, знаешь? Снег всегда заставляет смотреть вверх.

Гарри внезапно понял, что смотрит вовсе не на снег, а на неё. Ему было всё равно, сколько здесь людей или насколько красиво украшен зал.

Профессор Слизнорт тут же подкатил к ним, сияя, словно ещё одна рождественская ёлка.

— Ах, мисс Лавгуд! — воскликнул он. — Какая оригинальная гостья у нашего Гарри! Эти серьги… это что, колокольчики?

— Да, — спокойно ответила Полумна. — Они звенят, когда рядом злые люди. Пока что довольно тихо.

Профессор Слизнорт впечатлённо заморгал, решив, что это шутка, и громко расхохотался. Долго он рядом не задержался — отправился кружить между другими гостями.

Вечеринка была, как горячий шоколад. По крайней мере, ощущения были именно такими: густо, сладко и местами чуть приторно. Длинные столы ломились от рождественских угощений: пироги, которыми можно было накормить целый факультет; имбирные пряники, время от времени пытавшиеся сбежать со стола; и огромный пудинг, на макушке которого вращалась миниатюрная ведьма с бенгальскими огнями.

Полумна с интересом наблюдала, как один особо шустрый пряничный человечек радостно спрыгнул с блюда и едва не умчался, но Гарри ловко поймал его.

— Мне кажется, — заметила она, — это самый счастливый пряник на свете. Он почти начал новую жизнь.

— Думаю, его новая жизнь была бы довольно короткой, — усмехнулся Гарри, откусывая ножку печенья. — Но надеюсь, он оценил вид из моей руки.

Они смеялись, обсуждали нелепые галстуки профессора Слизнорта, слушали, как кто-то фальшиво поёт «В мире маглов Рождество». Гарри не замечал, как быстро летит время, — лишь то, как легко ему дышится. С Полумной не нужно было притворяться или стараться выглядеть серьёзным. С ней он мог быть просто собой.

Потом заиграла музыка, и пары потянулись в центр зала.

— Пойдём? — спросила Полумна.

— Я… — Гарри почесал затылок. — Предупреждаю, я танцую примерно так же грациозно, как домовой эльф в двух левых ботинках.

— Ничего страшного, — серьёзно ответила она. — У нас ведь рождественский вечер, а не Бал Трёх Волшебников. Здесь никто не оценивает, как хорошо ты ведёшь девушку в танце или как быстро справляешься с драконом.

Гарри неловко положил руку девушке на талию, и она легко обвила его шею. Музыка была медленной, мягкой, словно сама подталкивала к движению.

К удивлению волшебника, всё оказалось не так уж плохо. Пару раз они едва не столкнулись с кем-то, один раз Гарри наступил себе на подол мантии, но Полумна только рассмеялась. Её смех был таким звонким и открытым, что Гарри на мгновение забывал о неловкости и продолжал любоваться своей спутницей.

— Видишь, — сказала Полумна, — ты не такой уж неуклюжий, как думаешь. Просто ты чаще уворачиваешься от заклинаний, чем кружишься по залу. Но это дело практики.

— Ты права, уворачиваться от заклинаний у меня получается лучше, — признал Гарри.

— А мне нравится и то, и другое, — добавила она. — Главное, что ты всегда стараешься сделать так, чтобы никому не было больно.

Музыка сменилась, но Гарри не хотел отпускать волшебницу из своих объятий. Он чуть крепче прижал её к себе. Снег над их головами мерцал, ёлки поблёскивали огоньками. Вокруг было шумно, ярко, почти слишком.

Но для Гарри весь зал постепенно сужался до небольшого тёплого круга, в центре которого были только он и Полумна.

…

Когда Слизнорт объявил, что «чудесный вечер подходит к концу» и «пусть рождественский дух сопутствует всем нам», Гарри неожиданно почувствовал, что не хочет сразу возвращаться в башню Гриффиндора.

Полумна будто прочитала его мысли.

— Пойдём посмотрим на настоящий снег, — предложила она. — Этот всё равно искусственный, хотя падает красиво.

Они вышли из шумного зала в полутёмный коридор, где было тихо, а свет факелов казался мягче. Поднимаясь из подземелья, пара прошла мимо дверей Большого зала. Гарри повёл Полумну к маленькому балкону на третьем этаже, который давно заприметил. Он часто приходил туда, чтобы побыть в одиночестве. С балкона открывался вид на заснеженный двор, сверкающие во дворе ёлки и тёмное небо, усыпанное звёздами.

На улице было холодно, но после душного зала воздух казался почти волшебным — свежим и чистым. С неба тихо падал настоящий снег: лёгкий, редкий, но именно такой, в котором всегда хотелось загадывать желания. Гарри автоматически наложил на них обоих согревающие чары — не хватало ещё, чтобы Полумна замёрзла.

— Вот он, — сказала Полумна, подставляя ладонь под снежинку. — Тот самый снег, который заставляет людей поднимать голову. Знаешь, у маглов тоже есть рождественские традиции?

— Конечно, знаю, — усмехнулся Гарри. — Я же вырос у маглов. Правда, в основном я смотрел, как Дадли получает кучу подарков. Впервые я сам открыл свои подарки уже в Хогвартсе. Миссис Уизли прислала связанный ею свитер. Это было моё первое настоящее Рождество.

Ему было не стыдно об этом рассказывать. Гарри знал, что Полумна не станет осуждать или дразнить его. Она просто слушала.

Волшебник посмотрел на девушку и тихо добавил:

— Это было первое Рождество, но и последующие тоже были волшебными. Особенно это. Наверное, потому что сегодня ты рядом…

Полумна повернулась к нему. Лунный свет мягко касался её лица, делая его почти прозрачным и при этом необычайно живым.

— Рождество — хороший момент, чтобы верить, что дальше всё будет лучше, — сказала она. — Даже если вокруг война. Или тёмные маги. Или особенно вредные нарглы.

— А ты веришь? — спросил он.

— Да, — улыбнулась она. — Потому что есть люди, которые продолжают выбирать добро, даже когда им очень страшно. И почему-то они всегда оказываются не одни. Это похоже на сказку с правильным концом, только между «началом» и «концом» слишком много глав.

Гарри глубоко вдохнул. На душе стало одновременно тепло и тревожно — как перед прыжком с самой высокой точки стадиона.

«Сейчас или никогда.»

— Полумна, — осторожно начал он. — Можно я кое в чём признаюсь?

— Можно, — просто ответила она. — Рождество — волшебная пора, созданная для признаний. Ещё для подарков и горячего шоколада, но признания особенно хорошо получаются, когда идёт снег.

Гарри нервно усмехнулся, но спокойствие Полумны его успокоило.

— Я… — парень запнулся, но все же продолжил: — Я позвал тебя не потому, что все остальные были заняты. И не потому, что с тобой проще спрятаться от толпы. Я понял, что хотел, чтобы этот вечер был с тобой. Потому что рядом с тобой я чувствую себя как дома. И каждый раз, когда ты улыбаешься, у меня внутри становится теплее. Даже если день был ужасным.

Он посмотрел ей в глаза. Серебристые, глубокие, с отблеском снега и луны.

— Ты мне очень нравишься, Полумна, — сказал он наконец, почти шепотом. — Нравишься давно. Со всеми твоими историями, серьгами, верой в всяких невидимых существ и тем, как ты всегда остаешься собой. Даже когда над тобой смеются. Или когда страшно. Я… мне очень нравишься ты. Прости, что сам я не понял этого раньше.

Слова повисли между ними, как тонкая стеклянная игрушка на елке — хрупкая, но настоящая.

Полумна молчала одну, две, три секунды. Гарри за это время успел представить себе десяток вариантов ответа — от мягкого «мы просто друзья» до чего‑нибудь странного про нарглов, прячущихся в чувствах.

Но Полумна просто сделала шаг ближе. Теперь он чувствовал ее дыхание — оно пахло корицей и чем‑то сладким, вероятно, тем самым имбирным печеньем.

— Знаешь, — тихо сказала она, — это очень красивое признание.

Он нервно сглотнул.

— Но есть один недостаток, — продолжила она.

— Какой? — Гарри замер. Сердце парня решило снова сбоить.

— Ты мог сказать это гораздо раньше. — В ее глазах мелькнула мягкая смешинка. — Я давно знала, что нравлюсь тебе. Просто ждала, когда ты заметишь это сам.

— Ты знала? — он растерялся.

— Конечно. — Она чуть‑чуть пожала плечами. — У тебя меняется голос, когда ты произносишь мое имя. И ты всегда становишься хмурым и колючим, когда рядом кто‑то смеется надо мной. А еще ты иногда хотел взять меня за руку, но останавливал себя. Это очень показательно. Но, видимо, сам этого не замечал.

Поттер вспыхнул, но в этот раз смущение почему‑то не было мучительным, скорее, смешным.

— И что ты об этом думаешь? — едва слышно спросил Гарри.

Полумна на секунду закрыла глаза, будто прислушиваясь к чему‑то внутри себя. Потом открыла, и в них было столько тепла, что Гарри забыл, что вокруг зима. Да обо всем вокруг было забыто, была лишь девушка перед ним, такая красивая и неземная.

— Я думаю, что ты тоже мне нравишься, Гарри Поттер, — сказала она мягко. — Нравился уже тогда, когда ты согласился обучать нас заклинаниям. Когда защищал меня от других. И нравился, когда мы вместе летели к Отделу тайн, и когда ты не смеялся над моей «Придирой». И сегодня тоже нравился. Очень.

Сердце у Гарри подпрыгнуло так высоко, что он почти услышал, как оно стукнулось о ребра.

— Правда? — выдохнул волшебник, совсем не по‑геройски.

— Правда. — Полумна улыбнулась. — Было бы довольно странно целовать мальчика, который мне не нравится. А я как раз собиралась это сделать.

Гарри не успел удивиться, даже не до конца понял смысл сказанного.

Полумна поднялась на цыпочки, осторожно положила руки ему на плечи и поцеловала.

Рождественская ночь на секунду стала совершенно неподвижной. Где‑то вдалеке прозвенел колокольчик — то ли серьги на ее ушах, то ли часы в одной из башен. Снег мягко падал им на волосы, таял на коже, а губы Полумны были чуть прохладными от зимнего воздуха и сладкими от горячего шоколада, выпитого на вечеринке.

Поцелуй был недолгим, и не как в кино, которое видел Гарри мельком у Дурслей. В нем чувствовалось спокойствие девушки, робость парня, их общее «наконец‑то». В этот момент ни пророчеств, ни Темного Лорда, ни грядущих битв не существовало. Был только балкон, луна, снег и двое, которые впервые за долгое время позволили себе просто быть счастливыми.

Когда они разомкнули губы, Полумна не отступила далеко. Она все так же стояла близко, глядя ему в глаза. Руки Гарри покоились на ее талии.

— Видишь, — шепнула она, — рождественские истории тоже случаются. Даже с теми, кто привык больше к приключениям, чем к сказкам.

— Пожалуй, это лучшая сказка, что со мной когда‑либо случалась, — ответил Гарри хрипловато.

Полумна чуть‑чуть коснулась его носом, словно проверяя, окончательно ли он поверил в происходящее.

— Тогда загадай желание, — предложила она. — Пока снег падает. Рождественские желания самые сильные.

Гарри посмотрел на нее — на ее светящиеся глаза, на невесомый веночек, на тонкие пальцы, которыми она все еще держала его за мантию.

— Кажется, уже сбылось, — честно ответил Поттер. — Но пусть это будет не только сегодня. Пусть у нас будет еще много таких вечеров. И не только рождественских.

Полумна улыбнулась так, что у Гарри внутри стало по-настоящему тепло.

— Хорошее желание, — сказала она. — Думаю, у него очень высокие шансы сбыться.

И снова поцеловала его. Но на этот раз легко и невесомо.

Полумна развернулась и прижалась спиной к его груди. Ее пальцы мягко легли на руки Гарри, которые все так же покоились на ее теле. Он просто таял, вдыхал приятный аромат ее волос, ощущал тепло под своими пальцами. И с каждым мгновением осознавал, что сейчас он, Гарри Поттер, — самый счастливый человек на свете.

Они еще немного постояли в тишине зимней ночи. Гарри вдруг понял, что это Рождество он запомнит навсегда. Не из-за подарков, не из-за вечеринки и даже не из-за Слизнорта с его бесконечным «мой мальчик». А благодаря одной девушке с лунными волосами, колокольчиками в ушах и сердцем, в котором нашлось место и для него.

— Пойдем? — наконец спросил он. — А то Рождество может обидеться, что мы проводим его на балконе, а не в теплой гостиной.

— Пойдем, — кивнула Полумна. — Хотя мне кажется, что именно здесь оно было особенно довольно.

Они пошли по коридору, держась за руки. За окнами продолжал падать снег, и казалось, будто где-то там, наверху, кто-то добавляет их общей истории еще немного света.

И если у Рождества действительно есть подарок для каждого, то Гарри уже точно получил свой.