«Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться. Но никогда не знаешь, как именно это произойдет».

Эта истина, о которой так часто говорят, оказалась для меня не просто красивой фразой, а горьким и одновременно сладким уроком. Я убедился в этом на собственном опыте.
Меня зовут Максим, мне 32 года, и до определенного момента моя жизнь была такой же, как у тысяч других людей: обычный мужчина, живущий в небольшом городе, стабильная работа и не напрягающая работа в строительной фирме, точнее, в её региональном филиале. Должность у меня была непыльная, зарплата — выше среднего по городу, начальство ценило. Но, как и любому человеку, мне хотелось большего: новой машины, путешествий, свободы от кредитов. Однако реальность диктовала свои условия: ипотека (это, увы, неизбежно), расходы на авто, коммуналка — всё это съедало львиную долю доходов. Мечты о красивой жизни пока оставались мечтами.

Но в один день судьба подкинула мне сюрприз.
Я не считал себя Дон Жуаном, но и робостью не страдал — если девушка мне нравилась, мог запросто заговорить. Иногда получалось пройти дальше разговора, иногда нет, но неудачи не пугали. Однако в тот день всё сложилось иначе. Мало того, что знакомство состоялось — так оно еще и перевернуло мою жизнь, закончившись свадьбой.
Её звали Татьяна.
Мы встретились на автобусной остановке. Я только что попытался забрать машину из сервиса, но мне накидали за ремонт сверх того, на что я рассчитывал. Настроения не было, как и денег что бы расплатиться. Раздражённый этим, я ждал автобуса, чтобы добраться домой.
Брюнетка с пухлыми, чуть капризно поджатыми губами. Зелёные глаза с лёгким восточным разрезом. И фигура… Ох, эта фигура! Платье свободного кроя скрывало очертания, закрывая всё самое интересное, но даже так было на что посмотреть.
Мы стояли и украдкой разглядывали друг друга. Хотя я, скорее, так будет точнее, просто пялился на нее. Я не скрывал восхищения, а она, встречаясь со мной взглядом, смущенно отворачивалась, пряча улыбку. Но когда наши глаза снова встречались — в её взгляде читался интерес.
Подъехал автобус. Я, как истинный джентльмен, сделал шаг вперёд и с лёгким поклоном протянул руку:
— Помочь?
Она проигнорировала мой жест, это ее смутило. Сделав шаг на подножку, она на мгновение обернулась, что-то захотев сказать, и тут же оступилась. Я успел подхватить её, прижав к себе. Она невольно откинула голову мне на плечо, и на миг мы замерли, словно в кадре из романтического фильма.
— Всё в порядке? — прошептал я.
— Спасибо… — её голос дрогнул. Я бы простоял так еще немного, но недовольный возглас пассажиров заставил нас разнять объятия. В автобусе мы сели рядом, точнее, я сел рядом с ней, как только место освободилось. И на удивление мы разговорились.
Через год мы поженились.
Казалось бы, история как история — знакомство, любовь, свадьба. Всё было идеальным, но не без недостатков. Как до свадьбы, так и после Таня, несмотря на свою потрясающую внешность, оставалась ужасно закомплексованной. Её смущала собственная грудь, даже когда я сто раз повторял, что это её достоинство.
— Это же так вульгарно! — возмущалась она, когда я предлагал надеть что-то более открытое.
— Тань, ты выглядишь потрясающе!
— Все будут пялиться! Я буду…
Она боялась чужого мнения, переживала из-за каждой мелочи. Даже когда я уговорил её купить красивое платье с декольте, первая её реакция была:
— Максим, ты с ума сошёл? Что подумают?! Тут сиськи наружу прям.
И с этим в тот момент ничего нельзя было поделать. Но тем не менее я всё же старался достать её из этой скорлупы.
Её стеснения были не только во внешнем виде. Та же самая интимная жизнь в первые месяцы брака, там также всё было до предела скромно. Мы занимались любовью исключительно в полной темноте, прикрывшись одеялом, словно подростки, боящиеся быть застигнутыми родителями. Одна и та же поза. Приглушённые стоны, больше похожие на подавленные вздохи. Даже в самые страстные моменты Таня сжимала губы, опасаясь стона. Это больше напоминало механическое удовлетворение потребностей, чем проявление чувств – будто мы выполняли супружеский долг, а не растворялись друг в друге.
Но она менялась, я это видел.

Сперва — почти незаметно. Робкие эксперименты с позами. Первый раз, когда она не погасила свет полностью, оставив тусклый ночник. Потом — её смущённый шёпот: «Может… попробуем по-другому?»
Я был на седьмом небе.
А наши «обеденные перерывы» — спонтанные, стремительные, пока варился суп или грелся чайник — тогда казались мне верхом страсти. Да, со временем и это стало привычным. Но когда это было впервые, радовал тот факт, что перемены всё же происходили.
Однажды Таня неожиданно надела кружевное бельё — чёрное, с тонкими лямками, подчеркивающее каждую линию её тела. Увидев мой взгляд, она мгновенно застёгнула халат, покраснев до корней волос.
— Это… только для тебя. Только дома.
— Пусть так, — я старался её подбодрить. — Ты в этом просто обалденная.
Она начала осторожно исследовать свои желания.
Сперва отвергала оральные ласки — потом терпела — а однажды даже тихо прошептала, после того как всё закончилось: «Мне… вроде нравится».
Настоящий перелом случился после покупки дома, пусть и небольшого. Собственные стены, отсутствие соседей за тонкими перегородками — Таня наконец начала расслабляться. Она позволила себе, наконец-то, стонать, не прятать тело под одеялом, иногда — даже самой проявлять инициативу. Хотя до полной раскрепощённости было ещё далеко.
Зачем мне это нужно было?
Закономерный вопрос.
Она красива, но скована. Я терпелив, но не святой. Почему я годами пытался «растопить» её, вместо того чтобы найти девушку, которой не нужны уговоры?
Возможно, дело было в её чистоте. Я наслаждался, когда она краснела от случайного комплимента. В её искреннем удивлении каждый раз, когда я называл её красавицей.
Я не «пилил бревно», как можно было сказать. Я помогал моей любимой раскрыться. И каждый её шаг вперёд — робкий, осторожный — делал меня счастливее, чем все «идеальные» партнёрши из моих фантазий.
С чего всё началось?
Наверное, точкой отсчёта был момент, когда мы планировали отпуск.
Три года. Три долгих года наши отпуска проходили по одному и тому же скучному сценарию: либо визиты к родителям Тани в соседний город, где я ночевал на скрипучей раскладушке в её детской комнате, либо бесцельное валяние дома перед телевизором. Каждый раз, когда коллеги рассказывали о своих путешествиях, я чувствовал, как во мне копится глухое раздражение.
И в очередной отпуск захотелось иного.
Некоторое время я откладывал каждую лишнюю копейку, кое-что продал, и, наконец, настал момент, я накопил достаточно, чтобы устроить нам настоящий отдых. В моих руках были три ярких буклета: Прага с её готическими шпилями, Бангкок с экзотическими рынками и Канкун с бирюзовыми водами Карибского моря.
— Тань, — подошёл я к жене, пряча за спиной сюрприз. Она сидела, склонившись над папкой с какими-то отчётами, и нервно кусала карандаш. — Дорогая, у нас же отпуск... скоро.
Она подняла на меня глаза, и я увидел в них привычную усталость.
— Я подумал, что мы могли бы наконец-то нормально отдохнуть. По-настоящему.
Её реакция стоила всех моих усилий. Сначала она просто замерла, словно не веря своим ушам. Губы слегка приоткрылись, в зелёных глазах мелькнуло что-то между страхом и надеждой. Я даже заметил, как её пальцы непроизвольно сжали край футболки.
— Макс? — её голос прозвучал так тихо, что я едва расслышал. Но в этом одном слове было столько эмоций — недоумение, радость, детский восторг.
Я же рассчитывал, что это будет не просто поездка. Это мой шанс разрушить невидимые стены, которые Таня годами возводила вокруг себя. Там, за границей, не будет соседей, знакомых, не будет осуждающих взглядов, сплетен коллег и прочих призраков её комплексов. Только мы, старинные улочки, аромат свежесваренного пива и... свобода.
— Выбирай, — с театральным жестом я развернул перед ней буклеты, как веер.
Она осторожно потянулась к крайнему, но вдруг передумала и выхватила средний.
— Чехия... — прочитала она, и я увидел, как по её лицу пробежала лёгкая дрожь. — Максим, мы правда едем в Чехию?
— Ага, — кивнул я, стараясь сохранять спокойствие, хотя сердце бешено колотилось. — Получается, в неё самую.
Я не ожидал реакции, такой спонтанной.

Таня резко вскочила, опрокинув стул, и буквально повисла на мне. Её руки обвили мою шею так крепко, что я едва мог дышать. А потом были поцелуи — сначала робкие, потом всё более уверенные.
Лучи заходящего солнца струились сквозь полуприкрытые шторы, окутывая её тело тёплым сиянием, создавая ореол. Я держал Таню в объятьях, ощущая, как её грудь трепетно прижимается к моей груди, а дыхание становится прерывистым от предвкушения.
— Ты такая красивая... — прошептал я, целуя её висок и вдыхая сладковатый аромат её духов, смешавшийся с едва уловимым запахом возбуждения.
Осторожно уложив её на диван, я почувствовал, как её тело слегка дрожит под моими пальцами. Её кожа, такая нежная и тёплая, манила касаться её снова и снова. Я начал с медленных поцелуев — сначала губы, лёгкие, едва ощутимые, затем шея, где пульс отчаянно стучал под тонкой кожей. Мои ладони скользнули вниз, сжимая её упругую грудь, а большие пальцы лениво провели по соскам, заставляя их набухнуть от прикосновений.
— Ммм... — её стон был таким тихим, что я едва уловил его, но он зажёг во мне новую волну желания.
Я опустился ниже, оставляя влажные следы от поцелуев на её животе, чувствуя, как её мышцы напрягаются от каждого прикосновения. Её трусики, обычные и маняще влажные, легко соскользнули, когда она сама приподняла бёдра, помогая мне.
— Максим, — её голос дрожал, когда я раздвинул её ноги и провёл пальцами по внутренней поверхности бёдер, наслаждаясь моментом.
Я не торопился. Мне хотелось, чтобы она сама попросила, чтобы её терпение лопнуло, и она вцепилась в меня, требуя большего.
И она не заставила себя ждать.
— Максим... — её пальцы впились в мои плечи, а губы искали мои в поцелуе, горячем и нетерпеливом.
Она срывала с меня одежду, её руки скользили по моей спине, оставляя следы от ногтей. Я чувствовал, как её тело буквально пылает под моими ладонями.
— Хочешь? — прошептал я, целуя её шею и скользя рукой между её ног, ощущая, какая она уже мокрая от желания.
— Да... — её ответ был больше похож на стон.
— Скажи.
— Хочу тебя... войди…
— Тань, не это, — я посмотрел ей в глаза. И она решилась.
— Трахни меня... — её голос звучал так, будто она сама удивилась своим словам.
Это было всё, что мне нужно.
Я развёл её ноги и вошёл. Медленно, давая ей привыкнуть к каждому сантиметру, но она тут же подняла бёдра навстречу, требуя большего.
— Трахни... — её шёпот сливался с ритмом наших движений.
— Трахни…
Каждое слово, каждый стон заставлял меня двигаться быстрее, глубже. Её ноги обвились вокруг моей талии, а пальцы впились в ткань дивана, ища опору.
— Трахни... ещё... Максим!
Я наслаждался этой открытостью, видел, как она сама, повторяя раз за разом, уже не стесняется.
Спонтанный секс, быстрый, на эмоциях. Я, как и она, кончил быстро. Едва успев достать член. Струи спермы покрыли грудь, живот.
Она не отстранилась, не выругалась, как бывало раньше. Просто провела пальцем по подбородку, смахнув каплю, и улыбнулась.
— Всё хорошо? — спросил я, целуя её плечо.
— Да... — она прикрыла глаза, но улыбка не сходила с её губ. – Разве что футболку заляпал.
Остаток вечера прошёл в разговорах. Таня полезла в интернет. Её интересовало всё, куда можно сходить, экскурсии. Позже, перед сном, мы лежали, обнявшись, её голова покоилась на моей груди, а пальцы лениво чертили круги на моей коже.
— Мы правда поедем за границу? — её голос звучал сонно.
— Правда, — ответил я, целуя её в макушку.
— А деньги откуда? — она приподняла голову, прищурившись.
— Скопил, нашёл, спёр... — я рассмеялся, а она шлёпнула меня по плечу.
— Живём-то один раз, — прошептал я, притягивая её к себе снова.
Дальнейшие разговоры я прекратил, чтобы избежать её самокопания. В последующие четыре дня вся энергия Тани была направлена на сборы. Мы несколько раз пересматривали фотографии отеля, куда мы заселимся, выбирали места, которые хотим посетить в первую очередь, и который она уже сменила не один десяток раз, точнее порядок их посещения. Наконец, чемоданы были собраны, билеты на руках, такси до аэропорта заказано.
Аэропорт «Рузине», расположенный в Праге, встретил нас порывом тёплого ветра, когда мы вышли из самолёта.
— Максим, — улыбнулась Таня, — я всё ещё не верю!!!

— Топай, там, — я кивнул головой за спину, — еще толпа тех, кто как раз верит, и мы их задерживаем.
Таня сделала глубокий вдох, затем ещё один, и вот она уже почти бежит вниз, словно маленькая девочка. Воздух, наполненный ароматами, которые казались знакомыми и в то же время новыми, щекотал ноздри.
В просторном зале аэропорта кипела жизнь: пассажиры спешили, языки сливались в какофонию звуков. Но в этой суете даже был порядок, вот те, кто спешит на рейс, там ожидающие своего вылета, у стоек встречающие люди. И, кстати, один из них ждал, скорее всего, нас — мужчина с листом бумаги, на котором было написано слово «Орловы».
Моя ненаглядная заметила его раньше меня. Она крутила головой, того и гляди оторвется, Таню интересовало буквально все. Её восторженное «Смотри! Это нас» и жест рукой в сторону небольшой кучки встречающих привлекли внимание многих. Таня, заметив это, смутилась, прошептав что-то типа «Блин…».
Мужчина, высокий и с абсолютно нейтральным лицом, был молчалив и сдержан. Он просто убрал табличку и сказал следовать за ним. Выйдя из аэропорта, в лицо опять дало жаром. И как было замечательно, что его машина, новая Škoda Superb, была с кондиционером.
Во время поездки Таня, словно зачарованная, прилипала к окну, восторженно комментируя всё, что видела: архитектуру домов, зелень парков, людей, спешащих по своим делам. Я, хоть и был в Чехии впервые, старался сохранять спокойствие. Наши взгляды с водителем несколько раз пересекались. Его едва заметная ухмылка, явно намекающая на реакцию моей жены на всё происходящее, вызвала ответную улыбку. «Что поделать, — казалось, говорила она, — женщина в первый раз в вашей стране».
***
20 минут ранее…
Янек уже около года работал таксистом. Работа непыльная, к тому же можно было подработать в свой законный выходной. Знакомый давал заказы встретить туристов и отвезти до отеля. Работа была несложной, но порой утомительной: встретить, проводить до машины и отвезти куда нужно. Деньги за такие услуги были невелики, но всё же.
Сейчас Янек стоял с листом картона в руках, на котором было написано «Орлов». Мысль о том, что нужно встретить русского, вызывала у него раздражение. Как поляк, он не испытывал любви к восточным соседям, но отказать Иржи уже не мог. Если бы он это сделал, чех больше никогда бы ему не позвонил.
Брюнетку, указывающую в его сторону, он заметил сразу. Настроение Янека даже улучшилось. Ведь везти женщину, пусть и русскую, всегда приятнее, чем мужчину. Можно поболтать, а кто знает, возможно, за время поездки они не ограничатся разговором. Всё испортил мужчина, шедший за ней.
— Оrlov? (Орлов?) — спросил Янек, когда парочка подошла к нему.
— Yes, are you meeting us? The «Stranik» Hotel? (Вы нас встречаете? Отель «Странник»?) — ответили ему.
Он не стал отвечать, просто кивнул и пошёл к машине. Помогать грузиться Янек тоже не стал. Мужчина был нехилым и вполне мог справиться сам.
Дорога до отеля заняла примерно 30 минут, учитывая светофоры, пробки и другие препятствия на пути. Янек периодически поглядывал в зеркало на своих пассажиров. Мужчина уткнулся в телефон и лишь изредка отвлекался, реагируя на возгласы своей спутницы. Она же вела себя как восторженная малолетка, тыкая пальцем и удивляясь чему-то.
Пару раз их взгляды встречались, и русский делал такое лицо, будто пытался сказать: «Не суди строго, она здесь впервые». Янеку было всё равно, как она себя ведёт. Он лишь один раз дежурно улыбнулся в ответ. Но смотреть не переставал, каждый раз стараясь получше разглядеть её лицо, иного толком и не увидеть было. Но и на этом смазливом личике было то, что ему нравилось больше всего. Губы! Пухлые, аккуратные. А когда она, случайно или нет, прикусила чуть-чуть краешек губы, в штанах поляка стало тесно.
В очередной раз отведя взгляд от зеркала, он мысленно обругал её хахаля. Если бы она приехала одна, можно было бы что-то придумать. Тем более что уже были подобные случаи. Достаточно было поехать в объезд, объяснив это ремонтными работами на дороге. После попросить оплатить проезд, причём наличкой, так как собирался заправиться по пути. У всех, почти у всех, с этим были проблемы, уж больно они надеялись на карты. На все претензии, что это не оговаривалось, сказать, что нужно звонить в отель. Но там, где они остановятся, вышка сломана, и сотовая связь работает плохо.
В итоге жертве предлагался выбор: либо остаться на обочине и попытаться добраться самостоятельно, либо договориться по-другому. Само собой, в такой ситуации остаться одной на обочине в чужой стране никому не хотелось. Если уж сильно упиралась, то и полицией пригрозить.
Боялся ли он, что о его проделках может узнать кто-то или сама жертва пойдёт в полицию? Да, конечно, только дурак ничего не боится. На такой случай всё, что происходило в машине, записывалось на камеру. И на ней баба сама снимает с него штаны, он специально начинал всё так, чтоб она говорила, что хочет этого, и получалось, что всё она делает добровольно и без принуждения. Запись была гарантией.
Последний раз там, где сейчас сидит эта парочка русских, он трахал немку, которая приехала на какой-то семинар читать лекцию. Ломалась она недолго. Зато после, когда он трахал её, вопила до хрипоты.
И вот сейчас эта русская. Мысленно в голове он представлял, как её губы обхватывают его член, как он кончит ей на лицо, размазав головкой по губам сперму. Но это после, сперва он сказал бы раздеться, чтоб оценить её, сделал пару снимков для коллекции. Она бы точно стеснялась, а ему это доставляло ещё больше удовольствия. Зазвонивший телефон отвлёк его от этих мыслей.
— Witaj Janek, (Привет, Янек) — из трубки раздался голос его друга, с которым они приехали в Чехию из Польши. — Pracujesz? (Работаешь?)
— Tak, Jiri rzuci prac?, (Да, Иржи подкинул работу?) — ответил Янек.
— Oh! Wi?c znów u masz ochot? na pó?pó? (О! Так у тебя опять приятное с полезным?) — Друг засмеялся. — Normalna? (Нормальная?)
— Rosjanka, naci?gn??bym j?? z przyjemno?ci?, usta na pewno dzia?aj? (Русская, натянул бы ее с удовольствием, рот точно рабочий! Но она не одна, так что увы) — Янек ещё раз посмотрел в зеркало.
Янек ещё немного пообсуждал с другом, что можно сделать с этой русской. Пассажиры польского не знали, так что он совершенно не боялся это делать. После, договорившись встретиться вечером, он положил трубку. Уже у отеля он ещё раз посмотрел на парочку и, выкрутив руль, уехал. В конце концов, тут не повезло, будут и другие.
***
Отель «Странник» встретил совершенно обыденно. Как и обещала брошюра, он располагался в пригороде. Но общественный транспорт мог доставить куда угодно, и ждать его нужно было не особенно долго. Трёхэтажное здание с фасадом, отделанным под старину, с резными деревянными ставнями выглядело словно иллюстрация из сказок. Рядом располагалась кофейня, буквально через дорогу, и я, выгружаясь из машины, с наслаждением вдохнул этот аромат.
Нас встретил администратор — молодой человек с аккуратно зачесанными тёмными волосами. Совершенно стандартный вид, белая рубашка, брюки, бейдж.
— Добрый день! Я Иржи, — представился он, слегка коверкая английские слова, на лице дежурная улыбка. Но Таня, приняв это за чистую монету, ослепительно улыбнулась в ответ.
Мы прошли в номер. Дверь закрылась, но перед тем Иржи пожелал хорошего отдыха.
Высокие потолки, пол с ковролином, большие окна с видом на город. Кровать была аккуратно заправлена. На трюмо стояли корзинка с фруктами и бутылки с водой.
Таня, сбросив сумку, буквально прыгнула на кровать и растянулась на ней с блаженным вздохом, раскинув руки в стороны.
— Теперь я верю, — прошептала она, закрывая глаза.
Я улыбнулся, наблюдая, как она, щурясь от удовольствия, валяется на кровати.
— Давай распакуем вещи, переоденемся и выйдем прогуляться, пока не стемнело. Или ты слишком устала?
— Гулять? — она приподнялась на локтях, и в её глазах мелькнула борьба между усталостью и любопытством. — Можно, конечно… Но сначала я хочу принять душ. Нужно смыть всю эту… дорожную пыль.
— В самолёте нет дорожной пыли, — усмехнулся я.
— Это образно, Макс, — она скользнула с кровати, быстро распаковав чемодан и взяв смену белья, исчезла в ванной, через мгновение оттуда раздался шум воды.
Я растянулся на кровати, так же как и она, и включил телевизор, настроившись на англоязычный канал. Чешские каналы звучали для меня как тарабарщина, а на русском тут вряд ли можно было что-то найти. Через полчаса дверь ванной приоткрылась, и комнату немного обдало паром. Таня вышла с довольной улыбкой на раскрасневшемся лице, закутанная в белоснежный махровый халат.
— Представь, Макс, там халаты висят.
Она, вытирая влажные волосы небольшим полотенцем, подошла опять к чемодану и наклонилась, чтоб еще что-то взять.
Но в этот момент она замерла, почувствовав мой взгляд.
— Что? — спросила она, подняв глаза.
— А ты можешь их не надевать? — я улыбнулся.
— Кого? — она нахмурилась.
— Трусики…
— Они вообще-то уже на мне, и во-вторых, я фен хотела взять.
— Ну я в общем же…
— Макс, мы не дома. И если это намёк на что-то… то мы же собирались гулять, а после, когда вернемся…
— Ты и дома редко-редко без них ходишь, почти никогда, если уж на то пошло, — перебил я, подходя ближе. — А здесь, в чужом городе, где нас никто не знает, можно позволить себе немного свободы, разве нет?
— И что, свобода — это теперь ходить без трусов? — она скрестила руки на груди, недовольно надув щеки. — А вдруг кто-то увидит? Или зайдет в номер, а я, ну не знаю, нагнусь в это время.
— Конечно, зайдёт, — я сделал шаг вперёд, и мои пальцы легли на пояс её халата. — И первым делом полезет под халат проверять.
Я медленно развязал пояс, халат распахнулся, давая мне возможность коснуться нежной кожи. — Ещё влажной, теплой и такой знакомой.
— Максим… — её голос дрогнул, но она не отстранилась.
— Да-да-да, помню, мы собирались гулять, — прошептал я, целуя её шею. — Просто подумай, чего бояться.
Её смех был заглушен моим поцелуем.
— Ну нет…
— А может как раз таки да? — я попытался приспустить трусики, подцепив их пальцами. — Долой трусы — свобода письке!
— Дурак, — засмеялась Таня, но трусики снять не дала, натягивая их заново. Отойдя, она повернулась и добавила: — Мне так комфортно. Так мы идём гулять?
— Да, конечно, — я кивнул, признавая проигрыш в этом споре, — я быстро приму душ и пойдем! Одевайся… пока..
Таня стояла на балконе, облокотившись на перила, когда я вышел из ванной. Я не стал рассматривать, чем она там занята, просто быстро натянул джинсы и футболку, и, оглядевшись, позвал ее.
— Наконец-то, — проворчала она, заходя в комнату.
Мой взгляд скользнул по её фигуре, отмечая, что она верна своему стилю. Да, она была одета прилично — джинсы, рубашка в клетку с закатанными до локтей рукавами, с расстёгнутыми двумя пуговицами, лифчик. Я, конечно, не ждал, что она предстанет немедля в коротких шортах и жилетке на голое тело, но все же надеялся на что-то немного посексуальнее.
— Что? — Таня нахмурилась, заметив мой взгляд.
— Может, наденешь что-нибудь... более открытое? — осторожно предложил я.
Она сделала шаг вперёд и демонстративно покрутилась передо мной.
— Макс, что не так с тем, что я одела?

— Тань, мы в Европе, — я вздохнул. — Здесь не нужно одеваться, словно ты боишься получить выговор на родительском собрании или бабки у подъезда, увидев, станут называть проституткой.
Таня надула губы, скрестив руки на груди.
— Ой, а как же «нужно» одеваться в твоей Европе? — её голос сочился сарказмом. — Судя по всему, ты бы с радостью отправил меня гулять в одних трусиках... или вообще без них!
Я замер на секунду, глупо улыбаясь её словам.
— Ну, это перебор, — засмеялся я. — Но почему бы не надеть ту шикарную юбку? Ты, в общем-то, ее сюда и брала, чтобы выгулять. И рубашка — можно и без нее, на улице теплынь, надень топ, например.
Таня снова надула щёки, но в её глазах уже мелькало сомнение. Ей просто нужно было решиться.
— Ну давай, модельер Зайцев, — протянула она. — Выбери, в чем мне пойти. Я посмотрю.
Я тут же присел к её чемодану и выудил оттуда простую белую майку с глубоким V-образным вырезом.
— Вот, смотри! Идеально. А если ещё снять лифчик…
— Максим! — она перебила меня, хватая майку. — Ты посмотри на этот вырез! Без лифчика всё будет... слишком заметно!
— И что с того? — я улыбнулся. — Здесь никто не тыкнет в тебя пальцем. Ты сама увидишь — некоторые местные девушки вообще одеваются так, что сложно понять, одеты они или нет.
Уголки её губ дрогнули — верный признак, что она не сердится по-настоящему. Я решил надавить сильнее.
— Юбка, эта майка... Хорошо, с лифчиком. Но даже так ты будешь выглядеть потрясающе. Мужчины будут оборачиваться от восхищения, женщины — от зависти. А я буду просто балдеть от того, что ты со мной, а не с ними или для них. Ну что, согласна?
Она задумалась, переминаясь с ноги на ногу.
— Не знаю... Ты правда этого хочешь?
Не дав ей передумать, я сунул одежду ей в руки.
— Очень!
Она всё ещё колебалась, но взяла майку и юбку. Когда она повернулась к ванной, я не удержался и шлёпнул её по упругой попке.
— Живее…
— Ай-ай-ай! — фальшиво возмутилась она, но улыбка выдавала её. — Дурак…

------------

Ворд версия для удобства: