Мы не спеша шли по узкой улочке. Из кафешек, в большом количестве попадавшихся нам по пути, нос ласкали ароматы кофе, выпечки. Моя ладонь нежно сжимала пальцы Тани, а в другой руке болталась её рубашка — она все-таки взяла ее, сказав «на всякий случай».
Но я не думал, что такой случай будет.
Белая майка облегала её соблазнительные изгибы, а легкая юбка, колыхая при каждом шаге, открывала стройные ноги. Я был доволен, очень. Мне просто было хорошо, что она идет рядом, что нет-нет, но на нее смотрят, а она, стесняясь, прижимается ко мне, но тем не менее это ей тоже доставляло удовольствие.
Там, где мы гуляли, не особо можно было насладиться красотами Праги. Но даже тут узкие улочки, вымощенные брусчаткой, старинные фасады домов давали нам возможность полюбоваться архитектурой.
Народу было немного. Туристы, такие же, как мы, фотографировали окружающее их великолепие и с удовольствием фотографировались сами. Пару раз даже нас просили сфотографировать, точнее, помочь сфотографировать. Где-то неподалёку уличный скрипач выводил мелодию, мальчишки бегали и вручали буклеты. Жизнь кипела, одним словом.
Таня постепенно успокаивалась. Сначала её плечи расправились, затем исчезла напускная сутулость, и вот она уже смеялась, рассказывая о планах на вечер, держа в руке рожок с мороженым и жестикулируя другой, свободной рукой. Я слушал её, украдкой посматривая на карту достопримечательностей.
До следующей точки нашего маршрута было ещё добрых полчаса пешком, и с каждым шагом энтузиазм Тани таял, как мороженое, что было у нее в руке.
— Может, проедем? — предложил я, заметив приближающийся автобус и указав на остановку.
Таня лишь облегчённо кивнула.
Автобус подкатил почти пустой: кроме водителя и пары пассажиров, в салоне, на удивление, никого не было. Мы устроились на заднем сиденье — я выбрал это место не просто так. Здесь было просторно, можно было любоваться городом через огромные окна, да и толчея, которая обязательно возникнет, если народ повалит, у входа нас не касалась. А выйти всегда успеем.
Таня прижалась ко мне. Она вытащила телефон из сумки и сфотографировала сперва нас, потом перевела объектив на окна, снимая то, что было за ними. Череда барочных фасадов, позолоченные шпили церквей, мосты через Влтаву — всё это проплывало перед нами.
Но идиллия длилась недолго.
На одной из остановок в автобус ввалилась шумная компания. В основном в ней были парни, девушки в количестве двух штук забежали в самом конце. Они расположились у выхода, громко переговариваясь на чешском. Сначала их внимание ограничивалось редкими взглядами в нашу сторону, но вскоре перешло в откровенное разглядывание. Кивки, перешёптывания, похабный смех — Таня напряглась, как струна.
Я почувствовал, как её пальцы впиваются мне в ладонь.
— Максим, — прошептала она, — дай рубашку.
Её голос дрожал. Я уже собирался что-то сказать, когда заметил, как один из парней, считая, что мы не видим, поднёс руку ко рту и начал делать непристойный жест, причмокивая при этом.
— Пошли! — Таня дёрнула меня за руку, когда автобус начал замедляться у следующей остановки. В её глазах читалась паника.
— Но нам ещё две…

— Макс, пожалуйста! — Она уже встала, сжимая в руках мою рубашку. — Эти уроды... Ты видел, что они… Они пялятся на мою грудь, и ты видел, что он показал…
Я видел.
Не дожидаясь ответа, она направилась к выходу. Я последовал за ней. Парни затихли. Когда мы поравнялись с ними, один из них неожиданно наклонился, делая вид, что хочет заглянуть под юбку Тани. Она среагировала мгновенно: прижала юбку руками и замерла. Я не стал ждать, что будет дальше, и слегка подтолкнул её. Реакция Тани поразила меня и заставила парней рассмеяться. От прикосновения она подпрыгнула, по-детски взвизгнула и со словами: «Руки убрал!» — быстро вышла из автобуса, точнее, вылетела. Я вышел следом.
В гостиницу мы вернулись на такси. Гулять дальше не было никакого желания. Пока ехали, мы почти не разговаривали, лишь обменивались короткими фразами. Я не лез с вопросами, зная, что Тане нужно время, чтобы просто успокоиться. Лучше всего было просто быть рядом. К произошедшему в автобусе мы вернулись уже когда поднимались по лестнице.
— Красивый город всё-таки, — произнесла она.
— Это да! — согласился я, пропуская её вперёд. — А ты чего визжала-то?
— Когда?
— В автобусе, Тань.
— А, это, — она махнула рукой, — просто один из этих идиотов схватил меня за попу. — Она остановилась и, повернувшись, ткнула мне в грудь пальцем. — А ты даже усом не повёл, муж, блин.
Я рассмеялся.
— Что?
— Тань, это я тебя коснулся, подтолкнул, так сказать. И не за попу вовсе. Ты замерла, что ещё было делать-то, — я приобнял её, пытаясь поцеловать.
Таня выскользнула из моих объятий и направилась по коридору к номеру, бросая через плечо:
— Хорошо, что это ты... А то прям как в одном видио…
Я задержался у двери, вставляя ключ-карту в замок, и не удержался от вопроса:
— Я бы никому не позволил к тебе прикоснуться. А о каком видео речь?
Дверь щёлкнула, мы вошли в номер.
— Да так, глупое... и пошлое, — она отмахнулась, сбрасывая туфли. — Постановочное порно, где девушку в автобусе... Ну ты понял.
Я подкрался сзади, обвил её талию руками и прижал к себе, чувствуя жар ее кожи сквозь тонкую ткань футболки.
— Ого-го! — прошептал я ей в ухо, целуя мочку. — И когда это моя скромница такие фильмы смотрит? Искала «достопримечательности Чехии» и случайно наткнулась?
Она рассмеялась, повернув голову, чтобы поймать мои губы.
— Постановочное точно? — Я переместил ладони выше, накрыв её грудь. — И что там было в этом видео? Бедняжку приставаниями довели? Вот так?
— Макс... — её голос превратился в мурлыканье, когда она прикрыла глаза, наслаждаясь ласками. Чувствовалась нервозность, но она вытеснялась нарастающим возбуждением. Я не собирался останавливаться. Мои губы скользнули по её шее, оставляя влажный след, пока я продолжал:
— И сегодня ты почти оказалась на её месте... Если бы я не был рядом…
Она напряглась, и я почувствовал, как её дыхание участилось.
— Расслабься, — я сильнее прижал её к себе, ощущая каждый изгиб её тела. — Ты же сказала — видео постановочное?
— Да…

— Тогда представь, что в нём теперь ты…
— Макси-и-и-и-м... — её протест растворился в стоне, когда я задрал футболку с лифчиком, просто поднимая всё вверх. Мои пальцы впились в её грудь, слегка сжимая и оттягивая упругие соски.
Я чувствовал, как она заводится, как её тело откликается на каждое прикосновение. Хотя чувствовалось, что Таня напряжена, уже не так, как в начале, но всё равно это было заметно.
— Один из них вот так мог схватить тебя... — мой голос стал ниже, а движения — увереннее.
Пальцы медленно очерчивали контуры груди. Я буквально кожей чувствовал учащённое биение сердца. Лёгкое сжатие — и в ответ стон. Я нежно сжал соски и немного потянул, заставляя Таню повторно тихо застонать.
Дома, наверное, она бы не пошла дальше, сказав что-то типа: «Максим, меня только что лапали, а ты, как животное, всё к сексу сводишь». Сейчас же было всё иначе.
Ее руки сами нашли край футболки и медленно потянули вверх, обнажая тонкую талию, затем рёбра и, наконец, грудь, которую я с удовольствием сейчас ласкал. Я сделал паузу, расстёгнув замок лифчика быстрым движением, благо у меня никогда с этим проблем не было. Таня отбросила его к футболке, уже валявшейся на полу, прошептав:
— Макс…
Я резко развернул её к себе, прерывая поцелуем. Она ответила с жаром, ногти впились мне в плечи, а я одной рукой прижал её бёдра к себе.
— Макс… дай мне раздеться хотя бы.
— Нет, солнышко, — я улыбнулся, целуя ее в шею. — Ты же помнишь — ты в автобусе, а я один из тех…
Моя ладонь скользнула по её щеке, затем опустилась на плечи и мягко, но настойчиво надавила вниз.
— «Будешь сосать, русская», — прошептал я с ужасным акцентом, заставляя её улыбнуться.
— Дурак, что ты делаешь?
Она поддалась и опустилась на колени. Смотря на меня, она расстёгнула мои джинсы. Член выпрыгнул наружу, уже твёрдый и готовый, Таня на мгновение замерла, рассматривая его, словно впервые.
— Ужасный акцент, — усмехнулась она, но её руки уже обхватили ствол, неуверенно как-то, словно ещё сомневалась.
— Зато хороший куй, — рассмеялся я, проводя пальцами по её волосам.
Таня засмеялась. Я чуть подтолкнул её голову, и она приблизила лицо к члену. Первое прикосновение её губ к головке заставило меня сдержанно застонать. Я отвёл голову назад, но тут же вернул. Я хотел видеть, видеть, как она будет это делать. Наблюдал, как её язык осторожно облизывает чувствительную кожу, как губы смыкаются вокруг, принимая член, проталкивая в рот.
— Максим... — она оторвалась, кашлянув, после того как я надавил опять на затылок. Её глаза, чуть расширившиеся, посмотрели на меня снизу вверх. — Я не очень…
Я не дал закончить, опять подтолкнув.
— Танюш, мне нравится всё, что ты делаешь, — мои пальцы вплелись в её волосы. — Не то, как, а то, что ты это делаешь.
Губы снова сомкнулись вокруг члена, и на этот раз я почувствовал больше уверенности в её движениях. Мои руки мягко направляли её голову, помогая найти ритм. Каждое движение её языка, каждый вздох через нос, каждое сжатие губ — всё это сводило меня с ума.
Я смотрел вниз, на эту потрясающую картину: моя скромная жена на коленях, с растрёпанными волосами. Пухлыми губками, полностью отдавшаяся моменту, с наслаждением сосет.
Во всяком случае, мне хотелось так думать.
Мои пальцы нежно вплелись в её волосы, направляя движение её головы.
— Обхвати его губами плотнее, солнышко, — прошептал я, опять запрокидывая голову и смотря куда-то в потолок.
Она послушно сомкнула губы, чуть сильнее сдавив ствол, и я опять не смог сдержать стон. Её влажный рот был идеально тесен, язык ловко скользил по чувствительной головке. Я начал мягко двигать бёдрами, входя глубже с каждым толчком, внимательно следя за её реакцией.
Каждый раз, когда её ладонь хлопала по моему бедру — сигнал к передышке — я замедлялся, давая ей отдышаться. Но стоило ей снова взять в рот, как ритм возобновлялся — неспешный, но настойчивый.
Мне хотелось большего.
— Вставай, — помог ей подняться, поддерживая за локоть. Мои пальцы нежно стёрли капли слюны с её подбородка.
— Оу, — её глаза блестели игривым огоньком, — значит, господину насильнику мало только моего рта?
Она повернулась, сделала пару шагов и изящно наклонившись, уперлась ладонями в спинку кровати. Ткань юбки закрывала ее красивую попку.
— Я правильно встала? — в её голосе звучала смесь вызова и смущения.
— О да! — не удержавшись, я сделал шаг к ней и шлёпнул её по упругой попке. Ушей коснулся приятный звук шлепка. — Идеально. Только прогнись ещё чуть-чуть…
Руки подняли полы юбки, открывая шикарный вид на зад Тани, обтянутый трусиками. Моя ладонь скользнула по шелковистой коже, чувствуя, как она вздрагивает под прикосновением.
— Без них было бы лучше, — сказал я.
Большой палец медленно прошёлся по верху трусиков, слегка надавил и начал неспешное путешествие вниз, между ягодиц. Тонкая ткань словно сопротивлялась, не желая дать мне увидеть то, что она прикрывала, но стоило мне зацепить край пальцем и потянуть — и они послушно сползли до колен, словно понимая, что их время истекло.
Теперь передо мной открывался дивный вид — её округлые ягодицы, влажная щель между ног, уже готовая принять меня. Я провёл пальцем по её складкам, наслаждаясь тем, как она вздрагивает, и услышал её сдавленный стон.
— Какая же ты красивая, — прошептал я, целуя её поясницу, прежде чем начать.
Её ответом было лишь нетерпеливое движение бёдрами — молчаливая просьба.
Таня буквально истекала желанием, стоило лишь освободить её от белья. Мои пальцы нежно скользнули по её влажным губам, наблюдая, как прозрачная капля, отделившись, медленно скатилась по внутренней поверхности бедра, оставляя за собой блестящий след.

Я прервался, только раззадорив ее этим оттянутым моментом. Головка моего члена неторопливо приблизилась к её налившимся кровью малым губкам, едва касаясь, скользя вверх, затем вниз, дразня и разжигая желание.
— Максим... — её голос дрожал от нетерпения. — Да засунь его уже…
Я не ответил, продолжив дразнить. Когда Таня уже второй хотела что-то сказать, я ввел. Головка раздвинула мокрые складочки, заполняя Танино лоно, то, как ствол сжало, говорило о том, что она не ожидала момента.
— Мммм... аххх... ааа... — её стоны слились в сладостную мелодию.
Шестнадцать сантиметров — не рекорд, но более чем достаточно, чтобы заставить её отбросить страхи о случившемся. В этот момент она даже не услышала щелчок дверного замка. А я услышал.
Не прерывая ритма, я повернул голову. В приоткрытой двери стоял Иржи, тот самый симпатичный администратор, в руках он держал полотенца. Его глаза были округлены от неожиданности, а губы слегка приоткрыты.
Таня ничего не замечала. Она лишь сильнее прогибалась, её стоны становились громче. Мне это нравилось. Подняв палец к губам в немом призыве к тишине, я улыбнулся парню и кивнул в сторону жены, шлёпнув её по упругой попке.
Иржи кивнул в ответ, осторожно прикрыв за собой дверь. Он не ушёл, а лишь поднял большой палец в одобрительном жесте. Это подстегнуло меня.
— Да... Максим... да... — стонала Таня, и её слова подстегнули продолжать.
Я ухватил её за волосы, ускоряя движения. Опасность быть замеченным лишь разжигала азарт.
— Помнишь, где мы? — прошептал я ей на ухо, снижая темп лишь для того, чтобы услышать ответ.
— Мм... ммм... да... — её слова прерывались стонами.
— И где именно? — я резко вошёл в неё, заставляя вздрогнуть.
— В номе... ау... оо... ммм... автобусе... — она попыталась оглянуться, но я удержал её.
— Меня трахают... м... дамм... толпой... — её голос дрожал от возбуждения.
Я притянул её к себе, заставив выгнуться дугой, член был в ней. Одна рука обхватила её горло, другая закрыла глаза.
— Тебя не все видят, — прошептал я, чувствуя, как её сердце бешено колотится. — Не будем скрывать такую красоту!
— Что... Макс... в смысле? — её дыхание стало прерывистым.
— Не открывай глаза. Представь, что остальное быдло, они смотрят на тебя…, — мои губы коснулись её уха, — давай покажем всем, какая ты сочная…
— Ммм... ахах... да... ааа... вай... — её тело затряслось в сладостной истоме.
А Иржи всё стоял у двери, наблюдая.
Я чуть замедлился. Таня, словно отвечая, стала медленно вращать бёдрами по часовой стрелке, мышцы при этом нежно сжимались вокруг моего члена.
Я продолжил разворачивать ее. Каждое движение в сторону давалось с трудом — мешали спустившиеся до щиколоток кружевные трусики, превратившиеся в эротические путы.
— Сейчас... кончу…, — её голос дрожал, смешиваясь с прерывистыми стонами, — Ууу, Максик…
Когда мы развернулись в сторону двери, мой взгляд встретился с горящими глазами Иржи. Чех, прислонившись к косяку, расстёгнул брюки и яростно надрачивал свой член, не сводя глаз с нас.
И было на что смотреть.
Моя жена предстала перед ним во всей своей красе: губы полуоткрыты в немом стоне, грудь колеблется в такт нашим движениям, а между ног — вряд ли с его стороны хорошо различимый вид члена, входящего и выходящего из её влажной розовой щели.
Я так и держал руку на глазах Тани, не давая ей открыть глаза.
Наши взгляды встретились — я видел в глазах чеха возбуждение и восторг. Если бы Таня открыла глаза сейчас, я даже не берусь предположить, что бы произошло. Но она была слишком поглощена происходящем, чтобы отвлечься и заметить постороннего.
Ритм наших ускорялся. Иржи, стиснув зубы, начал кончать, стараясь не закричать — белые струи били на пол, а Таня в этот момент так же вздрогнула всем телом, издав протяжный стон. Её ноги подкосились, и я едва успел подхватить её, не выпуская из объятий.
Чех, тяжело дыша, аккуратно привёл себя в порядок и, бросив мне одобрительный взгляд, бесшумно исчез.
Теперь настала моя очередь. Развернув Таню к кровати, я за пару шагов дошел до нее и толкнул жену на белую простынь. Не дав ей опомниться, я вошёл в неё снова, придавив ее.
— Ааамммм…, — раздался почти беззвучный крик удовольствия.
Я не торопился, наслаждаясь каждой секундой. Хотелось оттянуть момент. Но её стоны становились всё громче, и это быстрее приближало к финалу.
— Да, любимый... ещё... не останавливайся... — её ноги согнулись в коленях, а ступни стали сжиматься, словно при судорогах.
Она кончила во второй раз, её тело выгнулось дугой, а затем обмякло на простынях. В этот момент я мог трахать ее как хотел, она была податлива.
— О, бляяя…, — Я кончал. Мой стон смешался с её тяжелым дыханием.
В наступившей следом тишине мы лежали не двигаясь, приходя в себя. Таня уткнулась лицом в подушку, я, повалившись на спину, смотрел в потолок, ощущая, как сердце медленно успокаивается, входя в привычный ритм.
— Привет, — прошептал я, когда она повернулась и посмотрела на меня.
— Привет, — её губы растянулись в блаженной улыбке, — Я тебя люблю…
— И я тебя, милая…, — мои веки тяжелели, но на душе было тепло и спокойно.
За окном пражская ночь раскрывала свои объятия, мы незаметно уснули уставшие, счастливые и безмерно близкие друг другу.

---------------

Ворд версия для удобства