В ноябре месяце в нашу редакцию пришёл молодой человек, назвавшийся Андреем Гуком, крестьянином Полтавской губернии, и рассказал странную историю.

В окрестностях Петрограда, около дачной местности по Варшавской дороге, стоит заколоченный деревянный дом, принадлежавший вдове полковника А. И. М-ва.

История этого дома загадочна и необычайно странна и связана с днём кануна Нового года. Андрей Гук, посетивший нашу редакцию, служил сторожем при усадьбе покойной М-вой, о которой мы здесь расскажем, передаём с его слов.

Вдова полковника А. И. М-ва восемь лет назад приобрела по Варшавской железной дороге участок земли, на котором выстроила большую двухэтажную дачу, с передним фасадом, выходящим на дорогу, и задним — в сад во двор.

Осенью 1909 года дом был закончен постройкой, и г-жа М-ва переехала в него со своим сыном, молодым человеком, страдавшим манией преследования.

К Рождеству на дачу был нанят сторож Андрей Гук, безрукий, бывший солдат и участник японской войны.

Год прошёл тихо и спокойно, а в следующем году, как раз в канун Нового года, сын хозяйки, молодой человек, неожиданно для окружающих, покончил жизнь самоубийством. Он повесился у себя в комнате, на крюк для полотенца, оставив записку следующего содержания:

Вскоре после этой драмы хозяйка покинула дачу, переехав к дочери на юг. Дом заколотили, оставив при нём сторожем Андрея Гука.

Гук поселился в саду, с задней стороны дома, в маленькой кухоньке-сторожке, один со своей собакой.

Вначале всё шло благополучно. Хозяйка присылала сторожу жалованье и деньги на расходы по содержанию дачи; сторож отправлял хозяйке подробные отчёты; дом стоял заколоченный, необитаемый и тихий.

Но пять лет назад, в самый канун Нового года, 31 декабря 1911 года, в верхнем этаже, где одну из комнат занимал когда-то покойный сын хозяйки, начало твориться что-то неладное. Кто-то ходил, стучал, переставлял в комнатах мебель, а утром все стёкла в окнах, выходящих в сад, оказались разбитыми. Мебель в комнатах была переставлена, и к утру был явный беспорядок. Комната, в которой повесился молодой барин, была открыта, а крюк для полотенца пропал неизвестно куда.

На его месте зияла одна дыра. Однако все вещи были в полной сохранности.

Гук известил хозяйку о странных явлениях в её доме. А через три месяца сюда приехал муж хозяйской дочери, осмотрел дачу, отслужил молебен и уехал.

Но в следующую новогоднюю ночь повторилось то же.

Таинственный дом получил название «чёртовой дачи».

А через год, в 1913 году, 31 декабря, к дому подъехал автомобиль, который привёз трёх мужчин: одного военного и двух штатских. Они предъявили сторожу письмо хозяйки, которая приказала Гуку впустить подателей письма в дом и переночевать.

Прежде изъявили желание эту ночь провести в комнате самоубийцы, дабы проверить слухи, гулявшие в то время по столице.

Офицер попросил Гука дать им на ночь собаку, и сторож согласился.

Около десяти часов Гук, как всегда, лёг спать. Проснулся он в первом часу, охваченный беспричинной тревогой. В доме слышался шум, ему показалось, что там стреляют.

Он отыскал с чёрного хода ключ, от которого у него был при себе, и поднялся во второй этаж. Навстречу ему вышли три взволнованных и бледных гостя.

Они рассказали, что только что улеглись спать в комнате самоубийцы, как в соседней комнате с треском распахнулось окно. Молодые люди бросились туда, по дороге им переградила собака Гука, бросившаяся на одного из штатских. Гук увидел у него разорванный жилет, и рукав форменной сорочки, и оцарапанную зубами руку около локтя.

Тогда военный выстрелил в собаку и уложил её на месте.

Окно в соседней комнате оказалось открытым, а стёкла в нём выбиты.

У каждого из молодых людей были часы. Двое из них остановились ровно на полночь. Эти часы Андрей Гук видел собственными глазами.

Только что все трое решили идти вниз к сторожке, чтобы рассказать ему о случившемся, как в большом зале задвигалась мебель, и настежь распахнулись все три окна.

В этот самый момент и вошёл Андрей Гук, нашедший на пороге труп своей собаки.

Молодые люди дали сторожу 60 рублей и сейчас же уехали. На другой день Гук зарыл свою собаку в роще, а в доме отслужил молебен и вставил стёкла. Потом написал хозяйке.

Хозяйка в ответ прислала ему 100 рублей, но о доме ничего не написала.

С этого года странные явления на даче прекратились.

Но в начале ноября Андрей Гук увидел во сне молодого барина, самоубийцу, который обещался снова прийти в дом и явиться к нему, Гуку, и сторож испугался.

Нового года он ждёт со страхом и суеверным ужасом.

Эту историю Андрей Гук рассказал в нашей редакции и предложил кому-нибудь из членов нашей редакции переночевать с ним в его сторожке в ночь с 31 декабря 1916 года на 1 января 1917 года.

Один из членов нашей редакции выразил желание «изведать необычное» и 31 декабря выехать на дачу, где провести с А. Гуком новогоднюю ночь.

Своими впечатлениями об этой ночи наш сотрудник поделится с читателями «Синего журнала».

Журнал «Синий журнал», 1917