Проплакав некоторое время в коридоре в объятиях друг друга, затем успокоившись, парни по очереди сходили в душ. Феликс, думая, что сам будет мыться очень долго, учитывая своё израненное тело, пустил первым Джинни. Он с этой задачей должен справиться намного быстрее, и
сразу лечь спать. Но каково было удивление Ббоки, когда он выбрался из ванной спустя час и нашёл Джинни сидящим на диване и ожидающим его. Перед брюнетом лежала отрытая в недрах шкафов аптечка. 

— Ой. А ты чего не спишь? — удивлённо спросил Ббоки, проходя в зал. Вместо ответа Джинни похлопал по дивану перед собой, приглашая парня присесть. Ли неуверенно помялся и всё же плюхнулся напротив.

— Раны хотел тебе нормально обработать, — спокойно сказал Джинни, набирая на ватный диск обеззараживающей жидкости из бутылочки. Затем, отставив бутыль в сторону, он протянул ладонь, чтобы Ббоки
дал ему свою порезанную.

Шипя от боли Ликси разомкнул пальцы и положил руку поверх Хвановой. Джинни, увидев глубокую всё ещё кровоточащую рану прямо по центру, тяжко вздохнул. Наверняка мысленно опять проклял себя всеми
нехорошими словами, какими только знал, но вслух не произнёс ни звука. Вместо этого аккуратно принялся обрабатывать рану. Осторожно, словно обращаясь с фарфоровой статуэткой, прошёлся смоченным диском по порезу. Старался минимально касаться открытой раны, чтобы не причинять лишней боли. Потом нанёс на пострадавшую ладошку заживляющую мазь. Всё это время Ликс, крепко сжав зубы, терпел неприятные ощущения и ловил себя на мысли, что ещё никто и никогда не
обращался с ним столь бережно.

Тётушки из детдома были очень добры ко всем в равной степени и старались уделять внимание каждому воспитаннику, никого не обделяя. И Ликс всегда замечал, насколько они уставали от этого. Ведь попробуй
уследить за десятками детей ежедневно! К тому же у большей части женщин были и свои семьи дома, свои дети, которые тоже нуждались в заботе родителей. Поэтому Ббоки и старался лишний раз не отсвечивать. В любой ситуации. Даже если упал и разбил коленку, он не шёл жаловаться и просить помощи, а справлялся со своей бедой сам.
Потому что, во-первых, сам виноват. Во-вторых, он вполне себе самостоятельный и должен учиться заботиться о себе сам. А в-третьих, напрягать тётушек лишний раз не хотелось. У них и так хватало детей и забот. Почти каждый день кто-нибудь из воспитанников влипал в неприятности: кто со стула свалится или подерётся между собой, кто на плохую компанию набредёт где-то в школе. А бывали те, кто сбегал
из приюта в поисках новой жизни или старой семьи, тем самым доставляя тётушкам такой стресс! Однако, как правило, чуть позже эти сбежавшие обязательно возвращались глубоко несчастными и разочарованными. Ббоки всё смотрел на это, и понять не мог: и зачем оно надо было? Тупо доставить лишних проблем людям, которые так пекутся о них? Но ответа так и не узнал, по сей день.

Хван, тем временем, закончил с обработкой пореза и перевязал ладошку чистеньким и свежим бинтом. Бегло осмотрел лицо: по нему тоже прошёлся кое-где мазью и затем спросил:

— Ещё есть где-нибудь раны?

— Неа, — ответил Ёнбок. Он помнил, что удары от того мужика прилетали ему, в том числе и в живот, и что поясницей он ударялся о ручку двери кабинки. Но вроде как, находясь в ванной, открытых ран не заметил, только лёгкие ссадины и гематомы, которые по его личному мнению не
требовали никаких обработок и должны были зажить сами. Да и раздеваться перед Джинни он не желал. Слишком стрёмно. И так не красавчик: угловатый, слишком худой, словно скелет, без мышц, а тут ещё налитые гематомы весь вид усугубляли. И не надо забывать про его уродливые шрамы от укусов, которые он наносил сам себе несколько лет. Так что нет. Лучше он соврёт.

— Точно? — уточнил Джинни.

— Да.

— Врать ты всё ещё не умеешь, — вздохнул Хван, но настаивать не стал. Его подозрения на счёт того, что блондин занимается селфхармом, всё ещё беспокоили сердце Джинни. И очень сильно. Но сейчас точно неудачный момент для того, чтобы выпытывать правду. Они оба
устали, Ббоки сильно пострадал и не надо наносить ему новых психологических травм своими требованиями.

— Да уж. С днём рождения нас! — чуть погодя очень глупо пошутил Джинни, невесело хохотнув.

Феликс в ответ болезненно улыбнулся. Его дни Рождения никогда не были примером классического праздника, когда всё хорошо и счастье бьёт ключом. В этот день Феликсу всегда было грустно. Потому что
именно с этого дня начались все его неприятности. Во-первых, в этот день мама его оставила. И не важно, по какой причине: умерла или так сложились обстоятельства. Просто факт: оставила. А, во-вторых, в атмосфере, царящей в приюте каждое первое апреля. Тётушки всегда старались устроить грандиозный праздник и порадовать каждого своего воспитанника. Они готовили много вкусностей и обязательный традиционный суп из водорослей*. Покупали тортики, дарили подарки, приглашали аниматоров для развлечения и других детей подключали
к общему поздравлению, и в общем, делали всё, чтобы создать для детишек ощущение дома и семьи, Феликсу от этого радостней не становилось. Пока остальным было нормально, Ббоки было неловко. Другие дети не очень-то любили и жаловали проклятого Сонного Паралича, но раз тётушки настаивали, то им приходилось перешагивать через своё «нехочу» и поздравлять его в том числе. Наверное, из расчёта, что за их добрый шаг, за добрые вымученные улыбки Ликс их
пожалеет и не станет «убивать». Так что, какая тут радость могла быть у
Феликса? Только грусть и ничего более.

Поэтому и сегодня, когда Ббоки приснился ужасный сон с очередной смертью, а потом его чуть не прикончил мужик — не казалось чем-то из ряда вон. Будто бы логичное продолжение всей его пиздецовой жизни. Разве что светлым пятнышком на полотне из мрака стал Джинни, с которым у них, как оказалось один день рождения на двоих. Случаются же совпадения!

Или не совпадения?

— Первое апреля — всемирный день смеха. Жизнь жёстко посмеялась, да? — пессимистично усмехнулся Ли.

— Да и не жалко! — ответил ему позитивно настроенный Хван, — Пусть ржёт! Наша задача посмеяться вместе с ней! Ты, кстати, когда планировал сказать мне о своём дне рождения?

— А ты? — вопросом на вопрос ответил Ликс.

— Я бы сказал прямо сегодня с утра. А вот в тебе я что-то сомневаюсь.

Ликс надул губы и отвёл взгляд в сторону. Хван слишком попал в точку. Не Паралич бы со своим «с днем рождения, мальчикИ», Ёнбок скрыл бы факт своего дня рождения. Он же как вышел из приюта никогда не распространялся о своём празднике, предпочитая вообще не думать, что он у него есть. Что-то из серии: о чем не говорю, того нет.

Хван сразу считал молчание Ббоки и понял, что не ошибся. Он прищурился и медленно наклонился к лицу блондина.

— То есть я прав?

— Отстань! — недовольно буркнул словленный на этом парень.

— Я реально угадал? Ты бы не сказал мне ничего?

— Отстань, говорю!

— Ах ты мелкий..!!!

— Таракашка? — хихикнул Ббоки.

— Да!! Так бы тебя…!! — прошипел Хван и изобразил в воздухе, как душит парня. По крайней мере, Ликс так подумал. Но Хёнджин имел в виду другое. Он затискал бы его. Такого вредного, упёртого…! Как котёнка затискал бы! Откуда сие ненормальное желание, брюнет не знал. Но сердце щемило одновременно от двух противоречивых чувств: от умиления и раздражения. Слишком прочно Ликси ассоциировался с вредным, но ужасно милым котиком. Ведь насколько наглыми бы ни были эти создания, их всё равно любишь и умиляешься с них. Вот и Ликс вызывал у Джинни подобную бурю эмоций.

— …

Друзья, похоже, были правы. Хван со своей гипер-фиксацией на Ликсе потерян для общества. Это вообще в пределах нормального? Даже если предположить дикую мысль, что он влюблён в блондина? Джинни не знал, потому что данное чувство испытывает впервые. И он соврёт, если
скажет, что его это не пугает. Как-то не привык он относиться к любви серьёзно и обычно крутил пальцем у виска, когда его друзья страдали по своим бывшим, или когда из-за него самого плакала очередная девчонка. Типа: зачем же так привязываться? Чтобы потом что? Страдать? Глупость! Но теперь он и сам, похоже, встрял. И что делать в таком случае? Это вообще лечится?

— Пойдём спать? — предложил вдруг Ликси, тихонечко
сменив тему с укрытия своего дня рождения и прервав размышления Хвана. Джинни кивнул, согласившись. Им обоим после такой тяжкой ночи следовало хорошенько отдохнуть и выспаться. Они совместными усилиями прибрали зал, убрали на место аптечку со всем её содержимым, и расстелили постель для Джинни.

Хван присел на край дивана, собираясь забраться под одеяло, как вдруг заметил застрявшего в дверном проёме Ликса. Он как-то странно смотрел на Джинни и, казалось, что хотел сказать нечто важное, но отчего-то не решался. Хёнджин вопросительно на него глянул:

— Что-то ещё?

Ббоки вдруг отмер, быстро замотал головой в стороны, покраснел до самых кончиков волос и сбежал в спальню.

— И что это было? — хохотнул Хван. Затем встал, прошёл до выключателя, погасил свет в комнате и лёг в постель. Думал,
что после пережитого эмоционального потрясения вообще не уснёт этой ночью. Но усталость и душевное опустошение сделали своё дело, и, Хван провалился в сон почти моментально. И в этот раз до самого утра и без сновидений.

***

Утро встретило Ббоки сильной и тянущей болью во всём теле. Ныло всё! Рука, лицо, поясница, живот, даже внутренние органы изнывали от боли! Парню хотелось умереть прямо сейчас! Тот мужик его совсем не щадил, а Ликси очень переоценил собственные возможности. Стоило перед
сном слопать парочку обезболивающих лекарств, и хотя бы самостоятельно смазать противовоспалительной мазью участки тела, к которым он не допустил Хвана. Но сейчас было слишком поздно, момент упущен, и Ликси болезненно простонал.

— С добрым утречком! — услышал он вдруг немного насмешливый голос с нотками сочувствия позади себя. Ббоки вздрогнул, резко распахнул глаза и повернулся назад. Рядом с ним, поверх его одеяла, прислонившись к спинке кровати и подложив под поясницу несколько подушек,
полусидел-полулежал Хван собственной персоной. В руках держал смартфон и листал ленту новостей, пока Ликси спал.

— Какого..?! — в шоке восклицает Ббоки. Этот парень вообще знает, что такое личное  пространство? Или они с ним не совместимы? Судя по его наглой ухмыляющейся морде, всё-таки нет.

— Ты долго спал, и мне стало скучно, — объяснил своё нахождение тут Джинни.

— А рядом со спящим человеком лежать весело, что ли?

— Ага! Ты сопишь прикольно!

— Чего? — сильно смутился Ликси и перевернулся на другой бок, лицом к Хвану. Никто и никогда не говорил ему, что он спит как-то не так. Что очень странно. Ведь дети обычно неразумные и злые. Особенно, когда сбиваются в кучки против кого-то одного. И если некто делает
нечто такое, что выбивается из нормального уклада вещей, то недоброжелатели обязательно дадут ему об этом знать. Но по части сна Ликса никто не трогал, а значит вывод простой: спал он как все — тихо и мирно.

— Да шучу я! — посмеялся Джинни, заметив смущённую и растерянную моську, — Лучше это зацени!

Хван принял полностью лежачее положение, повернулся к Ли лицом и сунул ему под нос свой смартфон. Там свежая новость. Какой-то мужик устроил вчера в ночном клубе «Имуге» погром: разбил в женском
туалете зеркала и раковины, затем вышел в основной зал, где напал на некоторых посетителей и напоролся на охранников. Те его бесчинства остановили силой и вызвали стражей правопорядка. Благо никто серьёзно не пострадал. А позже, уже в полицейском участке Сеула оказалось, что задержанный находился в наркотическом и алкогольном опьянении. А ещё чуть ранее он уже привлекался по закону и имел несколько судимостей: за нападения и разбои. И вроде как подозревался в убийстве своей бывшей жены. Но тогда за неимением доказательств был отпущен на свободу. Сейчас расследования в его сторону начнутся с новой силой.

— Ужас какой! — произнёс Ббоки, прочитав всё это. Ему сложно было поверить, что вчера он сражался с данным субъектом и умудрился остаться живым.

— Пострадавшие есть, но никто не убит. По крайней мере, ни один новостной канал об этом не сообщает, — заметил Хван, — Кстати,
я только с утра подумал о том, что нам, наверное, вчера стоило вызвать полицию на него?

Ликси задумчиво закусил губу и кивнул.

— Но вчера такая жесть творилась, что не удивительно, что об этом никто не подумал, — сказал он.

— Да. Ты прав. Паралич этот ещё со своим поздравлением… В любом случае, никто не умер, так что мы всё правильно сделали, — улыбнулся Джинни.

— Впервые, это лучший подарок на день рождения, — болезненно улыбнулся Ликси.

— Ну, нет! — воскликнул вдруг недовольно Хван, привстав с подушки, — Это не подарок! Подарки будут вечером. Соберёмся с ребятами в караоке и вкусно покушаем. Закрытое от лишних взглядов помещение. Тебе должно понравиться. Будем только ты, я и наши друзья.

Эта фраза «наши друзья» сильно резанула по ушам Ликса и он нахмурился.

— Не пойду, — сказал, как отрезал он.

— Что? Почему? — удивился Джинни.

— Потому.

— Но я уже договорился, что мы придём, — соврал Джинни. На самом деле эту идею с караоке он придумал секунду назад, и даже ребята были не в курсе этого.

— Ты, да. Ты придёшь. А я дома останусь.

— Один?

— Да. А что?

— И что ты будешь делать?

— Включу любимое аниме, открою пачку чипсов и буду всю ночь его смотреть.

Хван нахмурился. Что это за день рождения такой? В одиночестве и перед ноутом.

— Но так нельзя! Это же день рождения! А то, как ты хочешь праздновать похоже на любой твой другой день!

— А для меня мой день рождения и есть обычный день! Подумаешь, родился! Ничего такого!

Хёнджин в изумлении открыл рот, не находясь со словами. Для него, человека, который любил громкие празднества, кто купался в этот особенный день в поздравлениях и подарках от близких людей, в их
любви и заботе, такой вариант, как остаться в одиночестве и смотреть под хруст чипсов аниме звучал крайне дико. Для Феликса этот день реально ничего не значит, или ему просто неловко попробовать впервые сделать что-то не так, как он привык?

— И для тебя это нормально вот так праздновать? — ещё раз уточнил Хван.

— Да. Я же сказал! Никогда день рождения не воспринимал за какой-то особенный день. Так что даже не уговаривай!

Хван хитренько прищурился:

— А если я всё же попробую?

— И ничем хорошим для тебя это не закончится! — предупредил его Ликси, сильно нахмурившись. Знает он, каким бывает этот назойливый тип. И знает, что против него только серьёзность в такие
моменты работает должным образом.

— Ууууу! Как страшно! — усмехнулся Джинни.

— Не беси! Я тебя предупредил! — сильно-сильно нахмурился Ликси, видимо предполагая, что вид он напустил на себя устрашающий и грозный. Но Хван видел перед собой лишь умилительного шипящего
котёнка и только его, из-за чего не смог сдержать смешка.

— Чего ты смеёшься? — строго спросил у него Ли. Они вроде бы серьёзно говорили и даже спорили, а этот парень вдруг стал весёлым ни с того, ни с сего.

«Мяуууу!!» — услышал вместо вопроса Хван и накрылся с головой одеялом, чтобы попробовать заглушить смех.

— Да чего ты ржёшь?! — слегка хлопнул по пуховому одеялу своей перевязанной ладошкой Ликс.

«Словно кошачьей лапкой погладил!» — подумал Джинни и рассмеялся сильнее.

А Ббоки поняв, что нормального диалога у них не выйдет, закатил глаза и вылез из постели, направившись в ванную. Хван же некоторое время посмеялся в полном одиночестве, а потом тоже вылез из кровати и
пошёл на кухню сварганить им что-нибудь на завтрак. На счёт празднества он не унывал, и очень надеялся до вечера переубедить Ликса.

***

К шести вечера Хван окончательно убедился, что план его с треском провалился. Этот мелкий таракашка упёрся и всё тут! Причиной, почему он никуда не пойдёт, назвал свой внешний облик. Мол, посмотри на мою разбитую морду, куда я пойду в таком виде? Людей пугать? На справедливое замечание Хвана, что он всё равно ходит постоянно с чёрным капюшоном, натянутым на голову и с маской на лице, Ликс обиженно надул губы и отвернулся. Ну, явно не во внешнем виде была причина отказа, чего бы он ни говорил.

Для некоего психологического воздействия на парня Хван засобирался. Привёл себя в  порядок, красиво оделся и сделал укладку на искусственных кудряшках. Надеялся таким образом показать, что я в любом случае пойду, с тобой или без тебя. И что Ликс, увидев серьёзность намерений, в конце концов, сдастся и согласится пойти вместе. Но не тут-то было! Мелкий таракашка упёрся с этим своим «нет» и готов был держать оборону до конца!

К слову друзьям в течение всего дня Хван так и не решился написать. Он не был уверен, что Ликс согласится на его авантюру и обнадёживать никого не хотел. Но ближе к пяти вечера друзья написали
сами. Джисон сообщил, что они все договорились встретиться в кафе около семи вечера и отметить двойной день рождения. Вроде как в этот раз без алкоголя. А то последствия прошлой ночи всё ещё преследовали молодых людей: кого психологическими травмами, кого болью в голове.

И вот к шести вечера парни застряли в прихожей. Хёнджин около входной двери, в то время как Ликси в проёме между залом и коридором. Сложив руки на груди, Ббоки, молча, и очень спокойно наблюдал за
сборами Джинни, изредка отвечая на его аргументы и уговоры. И когда брюнету осталось надеть только обувь и куртку, он подошёл к блондину, упёр руку на дверной косяк, чуть выше головы Феликса и навис над ним.

— Неужели в кайф остаться вечером дома и в одиночестве сидеть перед ноутом? — в последний раз спросил он.

— Да. Не представляешь какой! Особенно когда ты рос в детском приюте, где о личном пространстве можно было только мечтать! — ответил ему Ли, и не выдержав слишком близкого контакта, смущённо
отвёл в сторону взгляд.

— Но это же скучно!

— Нет!

— Да как нет, если да?

— По себе людей не судят! Я ценю покой и уединение! Так что отстань и иди уже!

— Я же без тебя пойду! — в последний раз предупредил его Джинни.

— Иди, — спокойно и уверенно ответил ему Ликс, в этот раз не заробев и посмотрев прямо. Во взгляде при этом ни тени обиды или разочарования не промелькнуло. Хвану даже показалось, что там царило полнейшее безразличие. И это больно резануло по его сердцу. То ему казалось,
что они с Ббоки стали очень близки, то Ёнбок брал и прогонял его из дома в их общий день рождения. Будто ему вообще было по барабану: останется Хван с ним или нет. Заденет ли его поступок как-то чувства Джинни или нет.

Хёнджин, правда, не понимал этого парня. Ещё больше не понимал сам себя. Заговори они в подобном ключе с Ханом, Хван бы глаза закатил, показал фак, сказал бы, что очень рад провести прекрасный день
без надоедливого Джисона и ушёл бы в одиночку развлекаться. И по факту ни один, ни второй не восприняли бы это всерьёз. Между ними было слишком много всего, они росли вместе. И если друг сейчас не пошёл, пойдёт в следующий раз. Ничего страшного. Но с Ббоки это не работало. Хван не мог решиться вытворить в отношении него нечто такое. Потому что боялся, что ему ответят тем же, или что на него обидятся и к себе не подпустят потом вообще никогда в жизни. И что самое страшное: это всё произойдёт взаправду. А Хёнджин потом локти кусать будет и ползать на коленях, унижаясь и умоляя, простить ему его поведение.

Словно дурак влюблённый. Целенаправленно не замечающий, как другой человек плевать на него хотел.

Хван вздохнул и оторвал руку от косяка.

— Ну и сиди дома один тогда! — буркнул обиженно он, стащил с крючка свою куртку и вышел в подъезд. На что надеялся, бросив «обидку», не знал, потому что был уверен, что никто за ним не побежит. И когда в итоге ему вслед не прозвучало даже простого и нейтрального «до
встречи», а потом и захлопнулась дверь, то, болезненно усмехнувшись, Джинни поскорее выбежал на улицу.

Ну, какого чёрта? Что он не так делает? Почему он готов на многое, но каждый раз предлагая что-то сам, раз за разом встречается лицом к лицу с непробиваемой стеной? Почему ему никак не удаётся проникнуть
в этот кокон, в который Ли загнал сам себя? Что ему ещё нужно сделать для того, чтобы прорваться? И самое главное: какого чёрта вся эта ситуация его так задевает, обижает и злит? Если так и выглядит влюблённость, то Хван не хочет иметь с этим что-то общее! К чёрту эти саморазрушительные чувства!

Оказавшись на улице, парня обдало прохладным ветром и, озябнув, он посильнее закутался в куртку. Твёрдым и уверенным шагом он направился на место встречи с друзьями. По пути планировал зайти в круглосуточный и взять себе чего покрепче. Хотя была безалкогольная договорённость, в отличие от остальных ребят, он вчера не пил, и сейчас хотел чем-то свою обиду заглушить. И ничего лучше, чем крепкий напиток для этого не
подходил.

Он шагал около получаса по тёмным улицам Сеула и дошёл до нужного магазина. Когда почти что зашёл в круглосуточный, телефон в его кармане завибрировал. Сердце пропустило несколько гулких ударов, а в душе вдруг зародилась надежда, что Ббоки всё же передумал. И как же сильно
разочаровался Джинни, когда увидел, что имя абонента на экране высветилось не «Ликси», а всего лишь «мама».

Конечно, он всегда рад был её звонку, но сейчас душа требовала совсем иного. Громко цокнув от разочарования, парень отходит на несколько метров от двери в магазин, чтобы не мешаться остальным
людям и, прежде чем ответить на видеозвонок, пытается состроить нейтральное выражение лица. Запоздало соображает, что в свой день рождения должен быть весёлым и бегло меняет его на нарочито весёлое, когда на экране его смартфона появляется счастливое лицо матери.

— Привет, дорогой! — кричит радостно женщина и пускает в экран небольшую хлопушку. Та взрывается  негромким хлопком и разбрасывает по всей комнате серпантин. Позади мамы стоит не менее радостный отец с дуделкой в губах и бесконечно в неё трубит.

— С днём рождения, сынок! — радостно кричит он. Оба родителя дождались вечера, когда окажутся вдвоём дома, чтобы позвонить единственному сыночку и поздравить его с праздником. Оба очень
счастливые и улыбаются.

И к слову это они привили Джинни любовь к громким празднествам. С самого детства мама с папой устраивали ему такие вечеринки, с таким огромным количеством гостей и всегда с такой потрясающей
развлекательной программой, что соседние дети, был уверен Хван, точно ему завидовали. Причём с возрастом это никуда не исчезало. Разве что вечеринки становились чуточку взрослее, а зависть чернее.

Но вот ему исполнился двадцать один год и он впервые оказался так далеко от дома. Никаких тебе самодельных пирога от мамы
или папиного завтрака, никакого сюрприза во дворе их дома, никаких внезапно прилетевших издалека родственников с кучей подарков наперевес. Даже непривычно как-то. Только со звонком от родителей Джинни вдруг понял, как сильно нуждался в этом всём. По сердцу растеклось приятное тепло и лёгкая грусть. Родители где-то там, далеко, а он тут. Поругался опять с Ёнбоком, стоит в полном одиночестве около круглосуточного и хочет взять себе алкоголя, чтобы с горя
нажраться. Зашибись просто!

Но Хван быстро берёт себя в руки и отгоняет от себя непрошенные, грустные мысли. Нельзя родителям позволить увидеть его печаль. Он не хочет, чтобы они волновались.

— Привеееет! Спасибо за поздравление! Я очень по вам соскучился! Так рад, что вы позвонили! — улыбнулся им Джинни.

— Справедливости ради, мог бы и сам изредка набирать родителей! — пожурила его шуточно мама, и Хван чертыхнулся про себя. И, правда. Что-то в своих сражениях с Параличом и заботе о Ббоки, он совсем забылся и начал слишком редко вспоминать о родных. Непорядок. Надо обязательно исправляться.

— Мы с мамой отправили тебе небольшую сумму денег в качестве подарка. Обязательно купи себе чего-нибудь классного! — сказал ему отец и Джинни усмехнулся. Их «небольшие» суммы всегда равнялись трём
средним зарплатам любого среднестатистического работника. А в день рождения, наверняка, и эту сумму стоило умножить раза в два, не меньше. Они никогда не жалели денег на своего единственного и любимого сына. У Хвана с самого детства было всё только самое лучшее. Всё, чего бы он ни пожелал. Лучшая школа, лучшее питание, лучшая одежда, лучшие игрушки, лучшая техника. Хотя возможно именно такой подход в воспитании и сделал из него избалованного, немного эгоистичного
мальчишку.

— О таком просить не надо! Я обязательно потрачусь! — пообещал им Джинни от всего сердца, подняв большой палец вверх. Мама его вдруг нахмурилась и приблизилась поближе к экрану.

— У тебя всё хорошо, дорогой? — обеспокоенно спросила она. И всё же любящее родительское сердце не так просто обмануть.

— Д-да, — растерянно ответил Хван, продолжая давить улыбку, — Всё очень хорошо! А что такое?

— А почему ты на улице совсем один? Вы с Джисоном поругались? — спросил отец.

— Что? Нет! Совсем нет! — резко замотал головой Хван, — Он и остальные ребята ждут меня в кафе сейчас! Всё отлично, правда! Не беспокойтесь!

— Точно? — прищурилась мама.

— Да! Да и что такого должно произойти, чтобы я с ним поругался? — рассмеялся Джинни, всеми силами стараясь звучать как можно более естественно.

— Ну, да. И правда! — легко улыбнулась мама. Однако беспокойство из её взгляда никуда не делось. Наивно полагать, что от женщины, родившей и вырастившей его, он сможет скрыть душевные переживания.
И все же волновать родителей ему не хотелось.

— Вон смотрите! — Хван повернулся спиной к круглосуточному, чтобы камера сняла его, — Я сейчас закупаюсь всяким разным, и иду в кафе. Меня уже заждались, между прочим! И активно подгоняют!

— Ну, тогда не смеем задерживать. Хорошо вам отдохнуть! И фотографии скинь потом! — попросил отец.

—Ага! — кивнул Джинни.

— А если у тебя (ну вдруг!), что-то случится, ты всегда можешь нам позвонить. И всегда вернутся домой, — напомнила сыну мама.

— Или позови и мы к тебе прилетим на ближайшем самолете! И если понадобится, то и приползём! — согласился с женой мужчина.

— Верно! Мы тебя очень любим, Джинни! — кивнула мама.

— Да, я знаю! Я тоже вас люблю! — засмеялся Джинни. Потом они обменялись ещё парочкой милых признаний и родители первыми закончили видеозвонок. И как только это произошло, улыбка с лица Хвана
вмиг испарилась, а выражение лица сменилось на крайне болезненное. Мимо него прошли мама с ребёнком. Малыш громко кричал и плакал, что очень хочет какую-то игрушку, а мать пыталась ему максимально осторожно объяснить, что у них пока что нет на неё денег, и что они с папой обязательно купят её в следующем месяце. Где-то на заднем плане раздался смех группы подростков и разговор двух мужчин о ближайшем проекте, в котором они оба задействованы. Вокруг кипела жизнь, а у парня на душе поселилась пустота. Он вздохнул, спрятал руки в карманы и опустил голову вниз.

«Если у тебя что-то случится, то ты всегда можешь позвонить нам!» — сказала ему мама.

«Мы приползем к тебе из любого участка планеты!» — пообещал ему папа.

«Мы любим тебя!» — всегда говорили ему родители.

А Ликси хоть раз слышал нечто подобное? Ему вообще есть куда вернуться? Есть такое место, где его ждут, где его любят и
где он нужен? Он вообще считает свою маленькую квартирку тем самым тёплым и безопасным местом? Своим родным домом? Или для него это скорее новая тюрьма, замена детскому приюту, где он тупо прячется ото всех и от себя в частности?

Даже, если и так, то что Хван может с этим сделать? Как изменить и повлиять на жизнь парня, который сам не хочет никаких перемен? Как на него воздействовать, чтобы он прекратил закрываться ото всех и
вышел в люди? Что может сделать Джинни, если его и его попытки продолжают отталкивать? Насильно выкинуть Ёнбока из зоны его комфорта? Насильно заставить коммуницировать с людьми? Но так ведь нельзя! Как говорится, помощь утопающего в руках самого утопающего. Нельзя кого-то насильно исправить и заставить изменить своим привычкам, если он сам этого не захочет.

— Я его, блин, звал с собой! А он отказался! — восклицает обиженно Хван в вечерний воздух и, гордо подняв подбородок, шагает в магазин. За алкоголем, как и планировал.

***

Феликс закрыл за парнем дверь и прижался к ней лбом. Сильно зажмурил веки до мушек перед глазами и выдохнул. В таком положении простоял некоторое время, вслушиваясь во внешние звуки и ожидая…

Да сам не знает, чего ожидая! Джинни он обидел, и тот точно не вернётся. Он даже не обернулся и на прощание ничего не сказал.

Причины, по которым Ббоки отказался идти в кафе на самом деле масса. Его внешний вид, например. Ему самому было противно смотреть на себя в зеркало. А когда самооценка никакая, то сложно увидеть нечто
прекрасное в отражении своего лица, особенно когда оно разукрашено гематомами и ссадинами. Ещё ему не в чем было идти. Уж явно не том, что висело в его шкафу.

Так же Ликс банально не хотел навязываться и быть тем самым «плюс один», с которым должны смириться друзья Хёнджина, просто потому, что с ним общается Хван. Ликсу подобное казалось неловким и неудобным. Ему казалось, что друзья Джинни будут чувствовать себя
обязанными из-за спасения Йеджи и оттого выдавливать из себя дружелюбие. Прямо как в детском приюте. И не важно, что Ббоки сам себя героем не считает, ведь, по сути, он лишь время потянул до момента появления Хёнджина.

И последнее: Ббоки не знал, как себя вести на таких мероприятиях. Чтобы не показаться диким и не от мира сего. Может это глупо, но его всё это чертовски пугало. Поэтому он отказался.

И вроде бы он отпустил Джинни с лёгким сердцем. И ни капли не винил его, что тот не захотел провести праздник своей жизни, запертый в маленькой квартирке в компании скучного пессимиста Ёнбока. Но
где-то в глубине души теплилась маленькая надежда, что Джинни вдруг резко передумает и решит остаться с ним.

— Тебе исполнился двадцать один год, Ёнбок! Прекращай верить в сказки и в то, что в день рождения сбываются мечты! — приказал сам себе парень и оторвался от двери. Прошёл в комнату, нашёл свой
ноутбук. Где-то с полчаса не мог выбрать, что посмотреть. Новых тайтлов не выходило, старенькое пересматривать не особо хотелось. А то, что хотелось — не соответствовало его слитому в унитаз настроению.

Мысленно парень продолжал ругать себя за испытываемые, самую малость, эгоистичные чувства. Он ведь сам выгнал Джинни! И
обижаться на него за это было крайне глупо! С чего он взял, что Хван вечно будет терпеть все его капризы и выебоны? И потакать его желаниям? Джинни ведь тоже человек со своими эмоциями и своим лимитом терпения. По нему хорошо было видно, как сильно он обиделся из-за отказа Ликса, и в каких расстроенных чувствах от него ушёл. Он даже не обернулся назад и не попрощался, когда вышагивал по коридору! И мозгом Ли понимал, что нельзя всё время плевать в душу
человека и надеяться на то, что он будет вечно прощать тебя. Но сердцем
продолжал верить в лучший для себя исход. Что у Хвана хватит терпения остаться с таким сложным человеком, как Ббоки.

Ликси слабо всхлипнул.

Может хотя бы написать ему СМС и спросить, как он дошёл до кафе? Или чуть позже, ближе к ночи поинтересоваться, как прошло празднование? И если он ещё к тому моменту не добёрется до общаги, пригласить к себе, выпить чаю? С пирожным? А сейчас выйти за ним в магазин?

— Это глупо! — осекает сам себя Ликс и щёлкает на иконку одного старенького аниме. Воспроизведение видео пока что ставит на паузу, а сам спешит на кухню за припрятанной для особых случаев пачкой чипсов. Его любимые, с острой креветкой и васаби. Затем парень возвращается в зал, выключает свет, ноут кладёт на журнальный столик и сам
располагается напротив, устроившись под мягким пледом. Жмёт кнопку
воспроизведения и открывает пачку чипсов. Такой привычный, спокойный и одинокий день рождения как раз в его стиле.

Однако все первые полчаса просмотра он мыслями продолжает возвращаться к Хёнджину, несколько раз хватает телефон с намерением написать ему что-нибудь, но испугавшись, тут же откидывает от себя
подальше. А ближе к середине мультфильма и вовсе всхлипывает. Не радует его больше такой день рождения.

Ни любимые чипсы, ни любимое аниме не способны были поднять ему настроение. Ни теперь, когда в его жизни появился близкий человек, с которым он хотел бы провести этот день и с которым совсем не умел обращаться должным образом. Таким, которого заслуживал добрый и заботливый Хёнджин.

Ликси снова всхлипывает и тянется рукой к ноуту, чтобы поставить видео на паузу и позвонить Джинни. Извиниться за своё поведение и по возможности рассказать, что причина отказа не в Хёнджине, а в
том, что Ликс — трусливая тряпка, боящаяся собственной тени, боящаяся быть неудобной, неловкой и нежеланной. Ббоки берёт в руки телефон, набирает первые символы, но вдруг в квартире раздаётся звонок. Ли вздрагивает и смотрит в сторону прихожей. Он никого не ждал этим вечером и если честно не особо жаждал открывать нежданному гостю. Во всей квартире погашен свет и можно легко притвориться, что никого нет дома. Так Ббоки и делает. Но звонок повторяется, и в этот раз гораздо продолжительней. Парень, утерев слёзы с глаз и громко цокнув, осторожно выбирается из-под пледа. Босыми ногами топает до двери,
включает в прихожей свет. Звонок раздаётся в третий раз. Некто по ту сторону очень и крайне нетерпелив! Ликс решает не злить этого незваного гостя ещё сильнее, поэтому не смотрит в глазок и сразу отворяет дверь.

На пороге его дома Хван. Он стоит с выражением лица, так и говорящим: ну и где тебя носило?

— Ты спал что ли? — спрашивает он, заметив немного опухшие глаза блондина. И так и не дождавшись ответа, заталкивает парня внутрь и заходит сам. В руках у него два пакета из круглосуточного магазина, доверху забитые всякой едой. Он ставит их пока что на
пол, чтобы избавиться от верхней одежды и обуви. Феликс с глупым выражением лица смотрит на него и интересуется:

— Д-джинни? Т-ты что-то забыл?

Парень вешает куртку на крючок, окидывает Ли нечитаемым взглядом исподлобья, затем подходит ближе и наклоняется к его лицу. Произносит:

— Ага. Тебя.

— Ч-чего?

— Раз ты не желаешь идти ко дню рождения,
то ему приходится ехать самостоятельно, воспользовавшись услугами Хван-Убер! — заявляет Джинни, хватает пакеты и шагает на кухню мимо замершего от шока парня. Отмерев, Ликси робко семенит за ним следом.

Находит Джинни моющего руки, а потом начинающего раскладывать покупки. Сначала Хван изъял из пакетов фрукты, которые
сразу отправил в раковину для дальнейшей помывки. Затем изъял много коробочек, с различной корейской и японской едой. Некоторые с особой осторожностью, чтобы не пролить. Ликси, молча, стоит всё это время рядом и хлопает глазами, не понимая, всерьёз он это всё видит, или просто заснул и впервые ему снится нечто очень приятное и хорошее?

Хван заметив его заминку, поинтересовался:

— Чего стоим? Тарелки доставай для закусок.

Запоздало Ббоки часто кивает и принимается за дело. Расставляет на столе несколько тарелок, а затем принимается за мытьё фруктов в раковине, с удивлением заметив, что больше всего там было персиков. Так горячо любимых Ликсом. Джинни в это время разложил закуски по тарелкам и красиво нарезал помытые фрукты. Из яблок сделал прикольных зайчиков. Прямо как в аниме! А Ликси, закончив со своими задачами, снова застыл на месте.

— П-почему ты т-тут? — чуть погодя робко спросил он у Джинни ещё раз.

— Я же сказал, потому что ты здесь. Не в мою смену ты будешь в свой день рождения грустно сидеть в комнате один и смотреть аниме!

— Ты был не обязан…— тихо мямлит Ликс, опустив голову вниз и прикусив губу, чтобы не расплакаться. Он испытывал такой стыд и вину за собственное поведение.

Хёнджин его последней реплики не услышал. Вместо этого он достал из пакета последнюю и самую огромную коробку и поставил её на стол.

— Короче, я зашёл в кондитерскую, и спросил у консультанта, есть ли у них тортики в форме задницы. Ну, потому что, какой день, такой и должен быть тортик, да? Продавец на меня странно посмотрел. Почему-то. Даже не знаю почему. А потом предложил это.

Джинни развязал бантик на коробке и открыл торт. Тот был не в виде задницы. Это был персик. Красивый тортик в виде розового бархатного сердечка, так ловко имитирующего фрукт.

— В принципе, я не расстроился. Ведь при должном уровне извращённости ума, и если вот так повернуть… — Хван развернул
коробку, — То можно углядеть тут задницу! Смотри она даже по краям слегка красноватая. Будто жизнь её хорошенько отхлестала! — улыбнулся он, указав на бархатный краешек тортика.

Ликси ему ничего не ответил, а Хван продолжил:

— Ну и так как по классике, пуканы должны полыхать и взрываться, то и нашей жопке не помешает добавить огоньку! — Джинни  извлекает из пакета свечку и втыкает её прямо по центру двух половинок персика. Сразу же поджигает и, довольный собой, ухмыляется. Ликс продолжает в недоумении хлопать глазками.

— И чтобы этой жопе приятно шагалось по жизни, то должно приятно сидеться. Так что куда мы без удобного для неё стула, да? — и Джинни достаёт из пакета… бутылку. Шампанского. Ставит её на стол и самодовольно смотрит на Ббоки, предвкушая хоть какую-то реакцию на свой перфоманс, который он продумывал всю дорогу до квартиры.

— …

— Улыбнись хоть! Чего как воды в рот набрал? — шутливо потребовал Джинни и тыкнул в веснушчатый нос пальцем.

Ликси медленно переводит взгляд со стола на Хвана. Потом на «удобный стул» для «полыхающей и отхлёстанной жизнью жопы» и снова на Хвана. Сначала улыбка появляется в виде лёгкого блеска в глазах, потом
медленно переползает на уголки губ и, в конце концов, Ликс не выдерживает и складывается пополам. Громко стуча по столу рукой, сквозь истерический смех он кричит о том, какой же Хван дурак!

— Ты…ААХАХАХА… реально попросил продавца торт в виде…АХАХАХАХ... Жопы?!

— Ну, да! — просто ответил Джинни, тоже засмеявшись, когда понял, что цель развеселить Ббоки была достигнута.

— Скажи, что ты просто прикалываешься, пожалуйста!!! — стучал Ликси по столу рукой, задыхаясь от истерического хохота.

— Не прикалываюсь я! Именно такой я и попросил! — заявил Хван, что естественно было ложью. На самом деле его запрос был куда проще: торт со вкусом персика. Ббоки ведь их любит.

— Нет, я не верю! Ты врёшь!!! Аахахахах! — замотал головой в стороны Ликс. Хотя совсем отрицать такое не мог. Это же Джинни! А он способен на всё!

— Прекращай ржать и доставай бокалы для шампанского! — потребовал Хван, разворошив светлые волосы.

— Но у меня их нет… — на последнем издыхании и вытерев слезы, выступившие от смеха, сообщил Ликси.

— Как так?

— Вот так. Нет у меня бокалов.

— Ты меня, блин, удивляешь! — поразился Джинни. Даже у него в общаге есть бокалы! Он сразу, как въехал, купил их и поставил на полочку. Мало ли когда им захочется с Джисоном выпить?

— Тогда давай кружки хотя бы, — предложил решение проблемы Джинни.

— Чтобы если через жопу, так всё? — уточнил Ликс, снова начиная смеяться.

— Да, блин! Пусть всё идёт через жопу! — развёл руками в стороны Хван и оба зашлись новым приступом смеха.

***

Остальные ребята сидели в это время в кафе полным составом в ожидании двух именинников. Когда Джисон, прочитав только
что пришедшее ему сообщение, громко не цокнул.

— Отбой. Поздравляю всех нас! Хван окончательно променял друзей на член! — сообщил он во всеуслышание.

— Что?! — воскликнула Юна, — Как это? Они не придут?

— Нет. Не придут. Цитата: «Ббоки не захотел никуда идти, а моя совесть не позволит его оставить в день рождения одного». — зачитал Хани сообщение от лучшего друга.

— Ну охуеть теперь! — всплеснул руками разочарованный Хо, — Подкаблучник херов!

— И это они еще не встречаются даже!  — поддакнула ему Юна, хихикнув.

— А ты уверена, что не встречаются? — спросила Йеджи, с недавних пор присоединившаяся к отряду шипперов. За прошедшую ночь её отношение к блондину в корне поменялось. Слишком много всего произошло,
чтобы случилось так, как случилось. И хотя с одной стороны она была рада, что мальчики будут вдвоём, теперь искренне желая, чтобы они сошлись, но немного всё же расстроилась. Она очень хотела извиниться и поблагодарить Ббоки за спасение. Причём не через звонок или СМС, а как положено — лично. С глазу на глаз. И спросить подробнее о снах и смертях. Утром Черён, в квартире которой проснулась Йеджи, рассказала подруге абсолютно всё, что узнала вчера сама. И Йеджи теперь
находилась между двумя состояниями: восторгом, что она всё же была права и что потусторонний мир существует, и страхом, что чуть сама не отправилась на тот свет. Если бы не Ббоки.

— Видишь? Мы могли тоже не идти! — шепнул Чонину Чан. Он всё ещё чувствовал себя крайне паршиво после прошедшей ночи. Алкоголь давал о себе знать и долбил его бедную головушку, не смотря на
количество выпитых лекарств. А рассказы Яна о прошлой ночи избивали ещё и его душу. Что там с его сестрой? В порядке ли она? Не приставал ли к ней тот тип больше? Проводил ли её до дома Ким Сынмин? А что с там с Ббоки и снами? Типа реально мистика существует? И как с этим теперь жить? Вопросов было слишком много, и хотелось их спокойно переварить без шумной компании друзей. Хотелось побыть одному и восстановить хотя бы своё физическое состояние. Поэтому он умолял весь день Чонина никуда не идти сегодня. Но Айенни был непреклонен. Якобы некрасиво
по отношению к именинникам не прийти на их день рождения. И вот те на! Они сами в итоге не явились! Зашибись, просто!

— И вы хотели нас кидануть? — офигел Минхо, услышав шепот лучшего друга, — С кем я дружу вообще?

— Не бойся, Минхоша! Я никогда тебя на член не променяю! — пообещала ему Юна.

— Да он сам легко тебя променяет! — усмехнулся Чонин, — Найдёт только на какой.

— По себе людей не судят! — парировал Хо.

— Не надо тут! Я никогда ещё никого не кидал! — возразил Айенни.

— Да ладно? А в прошлом году? Не вы ли с Чаном отправились на пляж без нас?

— Так вы сами не хотели ехать!

— Так, а вы и не предлагали!

— А вот неправда!

— Правда-правда! — вмешалась Йеджи, — Мы узнали о вашей идее через однокурсника Чана и Минхо. Через неделю и то случайно!

— Да чего вы гоните?

— Да кто тут гонит?

— Может, просто отпразднуем тогда день рождения Минхо, раз Ёнбоки и Джинни не пришли? — подала голосок робкая Черён, таким образом, надеясь утихомирить разбушевавшихся друзей.

— Моя днюха завтра! — возразил Хо, — Кто празднует заранее?

— Мы отпразднуем! Всё равно в понедельник у всех пары и не соберёмся! Так что… За Минхошу! — поддержала идею подруги Юна и первой подняла бокал с безалкогольным коктейлем.

— Я против! Если родился завтра, то и поздравления должны быть завтра! И никак не раньше!

— За Минхо! — громко выкрикнули остальные, совершенно игнорируя негодование будущего именинника.

Джисон, слушая шутливую перепалку между друзьями, засмеялся и покачал головой. Разблокировал телефон, написал Хвану, что они вдвоём с Ббоки кидалы, поздравил их с Днём Рождения от имени всех.
Потом пожелал конкретно Джинни взяться за ум и не упустить своего счастья, отложил телефон в сторону и согласился со всеми отметить праздник Минхо, раз уж этих двоих не было.

И не важно, что виновник торжества этому совсем не рад и слишком громко протестует.

***

*Суп из морских водорослей - именно его традиционно принято готовить и подавать имениннику в Корее.

****

Пы.Сы.: если кому интересно,как примерно выглядел тортик. Только представьте его не рыжим, а розовеньким)