— Да вы прикалываетесь, блять! — выдаёт Сынмин, когда в комнату, где он надеялся провести спокойные пару суток поездки, входят двое: Джисон и Минхо.

— Минни! — нарочито радостно кричит Ли, отбрасывает в сторону свою сумку и с разбегу влетает на кровать парня, своими действиями чуть
не убив парня. Сынмин чудом успевает соскочить с кровати в самую последнюю секунду. Уперев руки в бока, он уставляется на развалившегося в его постели Минхо. Нужного эффекта это не возымеет, тогда он переводит взгляд на его друга, что неуверенно мнётся около двери.

Джисон, в отличие от Хо реагирует на Кима более спокойно. И даже почему-то ощущает некоторую вину за произошедшее.  Хотя он ни при чём. Номер им достался случайно, специально они его не выбирали. И Минхо он не заставлял надоедать парню, и вообще за друга не нёс никакой ответственности. Но то, как испытующе, с некой обвиняющей толикой во взгляде Сынмин буравил Джисона, заставило последнего испытать вину за то, чего он не делал.

— Какого хера вы тут делаете? — возмущённо спрашивает Минни.

— Мы на экскурсию приехали, как и ты, — пожимает плечами Джисон, проходя до свободной кровати и кидая туда свою сумку. — Если ты думаешь, что мы специально выбрали именно эту комнату, то спешу разубедить тебя в этом. Мы не знали, с кем попали в сожительство.

Сынмин закатил глаза и громко цокнул. Вся эта поездка с самого начала пошла по одному месту. Он уже пожалел, что решился записаться на
данное мероприятие.

— Они ведь не только на улице обитают, да? Сейчас они тоже тут? — спросил Хо, расплывшись в наглой ухмылке, так как прекрасно
осознавал, какой эффект произведёт на Сынмина его вопрос.

Ким закрыл веки, устало почесал переносицу и посчитал про себя до десяти.

«Какой же он надоедливый, этот ублюдок!»

Чтобы не играть по его правилам, сначала Минни захотел скосить под дурачка и сделать вид, что не понимает, какие такие «они» интересуют однокурсника, но потом понял, что тут неважно, что именно он
ответит. Вообще в принципе любая реакция — это реакция. И Хо, в любом случае, останется в выигрыше, как энергетический вампир, что подпитывается чужими эмоциями. Поэтому Сынмин решает не распыляться и сразу пойти в атаку. Он сильно пинает по кровати, что та съезжает с места на пару сантиметров, оставив след от ножек на полу. Брюнет с короткой чёлкой требует:

— Свали!

— Я уже лёг и тут слишком удобно, — хмыкнул Хо, разозлив парня ещё больше. — Но если ты ответишь есть ли они рядом и были ли вообще за
последнее время, то я…

Но договорить ему не дали. Сынмин снова пнул, только теперь целясь не в кровать, а в ноги самого Хо. И у того реакция оказалась слишком
хорошей. Во-первых, удара он избежал, отодвинув конечности в сторону, а
во-вторых, успел схватить рукой чужую лодыжку, из-за чего Сынмин потерял равновесие и сам чуть не стал жертвой собственной атаки. Благо успел вовремя перегруппироваться и ухватиться руками за единственное, что могло гарантировать устойчивость в данной ситуации — за плечо Минхо.

— Отпусти, блять! — прошипел Минни, держась на честном слове.

— Ты первый начал, — хмыкнул Хо и потянул удерживаемую конечность на себя. Расчёт был на то, что Сынмин окончательно потеряет равновесие и тупо свалится. При чём неважно в какую сторону: хоть назад, хоть
вперёд. Но Ким не пальцем деланный, поэтому в моменте соображает, как правильно поступить и силой отталкивается от плеч Минхо, чем выигрывает свободу себе и заодно мстит парню. Не ожидавший такой грубой атаки Ли не слабо так прикладывается о спинку кровати позади себя и болезненно ахает. Сынмин самодовольно и победоносно ухмыляется, а Джисон наблюдая за этим подаёт голос:

— Парни, вы чего творите? Вам же ещё двое суток сожительствовать…

Однако его вопрос остаётся незамеченным и тонет в дальнейших разборках. Ещё раз потребовав уйти с кровати по-хорошему и не получив
утвердительного ответа, Сынмин окончательно выходит из себя и идёт на таран. Физические силы будущих преподавателей оказываются равны, и небольшая перепалка превращается в хаос. В качестве аргумента Сынмин зачем-то достаёт свои трусы (почему их, хотел бы и знать сам Джисон) и принимается душить ими однокурсника. Хо кричит что-то о мерзости и о том, что он теперь никогда не отмоется от позора, но сходить с кровати всё равно отказывается.

Когда по комнате начинают летать вещи (всё те же несчастные трусы и другие предметы из сумок обоих парней) Хани понимает, что пора бежать.
Он, наплевав на разбор своих вещей и схватив с собой только самое нужное — смартфон, кошелёк и ключ-карту от номера, быстро выскакивает за пределы опасной для жизни комнаты. И ему чертовски повезло, ведь буквально через секунду, как за ним закрылась дверь в неё прилетело что-то очень тяжёлое, издав громкий грохот при падении на пол.

— Ебанутые! — выдохнул Джисон, про себя думая о том, что ему
делать дальше, ведь это опасно для жизни — оставаться с двумя придурками в одной комнате на ночь.

— Хани? Ты чего? — раздался голос справа. Обернувшись парень увидел застывшую посреди коридора Йеджи, за спиной которой маячили удивлённая Черён и вечно улыбающаяся Юна.

Хан открыл было рот, чтобы ответить, но за дверью раздались вопли. И кому они принадлежали было не разобрать. Джисон перевёл полный надежды взгляд на подруг и попросил:

— Давайте комнатой поменяемся?

— Ч-что там происходит? — спросила шокированная Черён.
Вместо ответа снова раздались крики с той стороны, и грохот такой, будто
кровать перевернули вверх дном.

— Ты с кем заселился? — нервно хихикнула Юна.

— С ненормальными придурками! С Минхо и Сынмином! — воскликнул Джисон. — Так что на счёт поменяться комнатами?

Снова раздался грохот и девушки вместе с Ханом от испуга отскочили к противоположной стенке.

— Я согласен даже на коврике у двери ночевать! — выпалил Джисон, но девочки лишь сочувствующе покачали головами. Они могли бы помочь,
ведь их комната была рассчитана на четырёх человек. Но у них уже была соседка: Е Шухуа. И вряд ли девушка согласиться пойти в комнату к Минхо и Сынмину. Подобное чревато ещё одним, дополнительным трупом, так как за время поездки они очень сильно разозлили Шу.

— Всё что можем предложить, так это пойти с нами покушать, чтобы набраться сил и терпения на эту ночь, — радостно предложила Юна.

— В соседнем корпусе столовая есть. На ресепшене сказали, что там очень вкусно, — покивала Йеджи.

— Ладно, пошлите, — устало выдохнул Хани, кинув взгляд на запертую дверь. — Надеюсь к моменту моего возвращения они поубивают друг друга.

— Ты имел в виду, НЕ поубивают? — поправила друга наивная Черён. Хан посмотрел на неё нечитаемым взглядом и тяжко вздохнул.

— Нет. Ты всё правильно услышала, — обнадёжил он девушку и
первым пошёл по коридору.

Ли похлопала глазками, а Йеджи с Юной рассмеявшись, схватили
её под руки с двух сторон и потащили за другом. А разборки и война за кровать за дверью продолжились и дальше.

***

Когда трое подруг и Хан вошли в столовую, то сразу заметили за одним из столиков Чана с Айенни. Эти двое вовсю кушали, и ребята решили
подойти сначала к ним.

— Тоже проголодались? — спросил Чонин у подошедших.

— Типа того, — устало выдохнул Джисон, плюхнувшись рядом.

— А Хо где? — спросил Чан.

— Подвергается пыткам Ким Сынмина. Или сам его пытает… Там сложно определить кто кого, — ответил Джисон.

— Вы в одну комнату попали? — уточнил Крис, и Хани с несчастным выражением лица покивал головой.

— Бедный… — начал было Чонин, захотевший пожалеть Минни, до которого докопался Минхо, а потом задумался. А с фига ли он бедный? По-моему,
оба с придурью и стоили друг друга. В автобусе Чанчоны сидели дальше всех от остальных друзей, но и то до них долетели разборки с тех мест, где находились эти двое. Если первую половину дороги Минхо доставал Сынмина, то во вторую он немного устал и успокоился, а потому они поменялись ролями. Теперь Минни было весело его толкать в сидение, «случайно» лить воду на голову и прочее. Реально успокоились они только после того, как Шухуа обоим по головам постучала. Так что бедным в ситуации оставался только Джисон.

— Короче, сил тебе, — по итогу похлопал Чонин друга по плечу.

— Вы не в курсе какие у нас дальнейшие планы? К преподам не подходили? — спросила Йеджи, сменив тему.

— Подходили, — кивнул Чан. — Сегодня мы располагаемся в комнатах, раскладываем вещи, отдыхаем. Если сильно хочется, то гуляем по
окрестностям, но обязательно вернуться до девяти вечера в отель. Преподы будут следить за этим. А завтра с утра выходим на тропу.

— Но по поводу всех нюансов ещё собрание будет в четыре вечера, — дополнил Чонин.

— Класс! Тогда предлагаю сходить до магазинчика сувениров. Тут недалеко как раз есть такой. Сходим? — предложила Юна.

— Заодно купим выпивки, вкусняшек и вечером завалимся к кому-нибудь в номер, — дополнила план Йеджи.

— Я за! — воодушевлено захлопала в ладоши Юна.

— А мы потом завтра поднимемся? — с сомнением в голосе уточнил Чонин. Он любил подобные мероприятия, но завтра предстоял ранний подъём.

— Мы же не будем сильно напиваться, — пожала плечами Йед-дон. — Так что давайте выпьем! Не каждый день на такие экскурсии выбираемся!

Потом она наклонилась поближе к парням и шёпотом добавила:

— Ббоки впервые споим. Вдруг они под градусом наконец признаются друг другу?

— Скорее море из берегов выйдет. Или Минхо с Сынмином мирный
пакт заключат, — хохотнул невесело Джисон и обратился к Чану с Чонином:

— Вы кстати уже заселились ведь? У вас местечка свободного не найдётся?

— К сожалению, мы уже с каким-то парнем с физмата вместе в комнате, — обломал друга Крис.

— Может вы с Айенни поспите вместе на одной кровати? — в шутку предложил Хани. — Вам же не впервой?

— Ага. И с тем парнем ещё с физмата, — кивнул Чонин. — Чтобы наутро весь универ был в курсе тройничка.

— Бляяя… — простонал Джисон, последняя надежда которого только что разбилась в пух и прах.

— Можно ещё попробовать к Джинни с Ббоки попроситься? — робко предложила Черён, и друг смерил её скептичным взглядом.

— Чтобы ревнующий Хван меня к ним в комнату пустил? Не будет такого, уверяю.

— Ну, да. Чего это я? — смущённо хихикнула Черён. Потом они втроём с девочками вызвались взять еды. Джисон попросил захватить что-нибудь и
ему. У самого сил подниматься не было. Он ведь ночью не выспался, планировал сделать это во время дороги, но не повезло ему сидеть рядом с двумя придурками, которые в автобусе воевали за звание самого отбитого на голову. Хани в какой-то момент позавидовал Ббоки, что почти всю дорогу уютненько продрых на плече Хёнджина. И ближайшая ночь предстояла нелёгкая, так что силы лучше бы поберечь… И пока девочки побежали за едой для себя и его, он написал лучшему другу с вопросом, где он и его краш пропадают и не собираются ли они спуститься вниз пообедать.

***

Джинни вставил ключ-карту и открыл номер. Первым туда ввалился Ликс и сразу же плюхнулся в кровать. Сердце всё ещё сильно колотилось
от страха и ему надо было выдохнуть. Хван зашёл за ним следом, абсолютно спокойный и расслабленный. Огляделся. Довольно присвистнул. Неплохой он номер взял для них с Ббоки. Просторный, с новейшей мебелью и ремонтом, с широкими окнами и небольшим балкончиком, двумя очень комфортабельными кроватями и даже с холодильником. Вряд ли номера, которые забронировал для студентов университет отличались чем-то подобным.

Джинни кинул вещи в угол, а сам прошёл вглубь и тоже свалился в кровать. Оценил её мягкость и хорошенько потянулся. Почти всю дорогу
он служил подушкой для Ббоки и тело прилично так затекло. Но он не жаловался, потому что если усталость, то только такая.

Хван перевёл взгляд на кровать, где располагался Ликс. Парень лежал животом вниз, лицом уткнувшись в подушку.

— Ты не уснул? — спросил его Джинни.

— Уснёшь тут после такого… — буркнул приглушённо Ликс и повернул
голову, чтобы видеть собеседника. Хван рассмеялся.

— Господи! Чего ты их так боишься? Это же просто люди. В костюмах.

— Не знаю. С детства не переношу их.

— А клоунов в цирке тоже боишься?

— К ним я близко не подходил. Может тоже боюсь.

— Погоди. То есть на расстоянии тебе эти аниматоры нормально?

— Да. Но когда подходят близко, то внутри всё скукоживается от страха и волосы дыбом встают.

— Это так странно! — засмеялся Джинни.

— Ничего странного! — обиженно воскликнул Ликс, приняв сидячее положение и подмяв под себя ноги. — Можно подумать у тебя никаких
фобий нет!

Хёнджин серьёзно задумался.

— Слушай… А нет у меня фобий.

— Быть такого не может, — не поверил ему Ликс. — Все чего-то боятся!

— Нет у меня такого.

— Огромные тараканы?

— Нет.

— Волосатые пауки?

— Нет. И мерзкие муравьи тоже мимо, — улыбнулся Джинни.

— Тогда холодные змеи?

— Нет. Рептилии опасные конечно, но я их не боюсь. У меня есть детская фотка, когда мы с родителями посещали крокодилью ферму. На ней я
улыбаюсь и глажу крокодила.

— Может тогда темнота? — не сдавался Ликси.

— Пффффф. Нет!

— Глубина? Высота?

— Нет и нет.

— Фильмы ужасов!

Хван громко рассмеялся.

— Это же не фобия. В моменте само собой я испугаюсь, но спать ночью буду спокойно. Проверено на опыте.

Ликс нахмурился и буркнул вердикт:

— Странный ты.

— Говорит человек, испугавшийся милого цыплёнка.

— Да он огромный! И фиг поймёшь, какое выражение лица спрятано за этой маской, — возразил Ликси, тем самым развеселив Хёнджина ещё
больше.

Ни к чему не обязывающий, простой разговор успокоил мелкого паникёра, и он оглядел апартаменты в которых оказался и в которых предстояло
провести две ночи.

— Ого. Универ потратился на такие дорогие номера?

Хван прекратил смеяться и замер. Когда он покупал им для Феликса номер, он подумал, что раз Ликс не возмутился, значит ничего против не
имел. Но видимо парень настолько был перепуган ходящими туда-сюда аниматорами, что вообще не заметил происходящего у него под носом. И если Хван сознается сейчас, что прилично так потратился, то опять начнутся возмущения на денежной почве. Поэтому Хёнджин без стыда и совести соврал:

— Да.

Однако Ликс не глупый и в ответе парня заподозрил нечто неладное. Он слегка нахмурился и глянул на развалившегося на кровати Хвана.
Джинни вопросительно приподнял брови и улыбнулся.

— Ну ты и мажор! — выдал Ликс, сделав неправильные выводы.
Он решил, что Хван настолько богатей, что посчитал обычные номера недостойными его блестящей богатой задницы. А Ликса он просто за компанию захватил, раз уж они дружат. Короче говоря, на радость Хвана, никто его хитрого плана не заметил. В это время телефон Джинни тихо пиликнул. Парень перекатился по кровати, чтобы достать смартфон из заднего кармана джинсов и, прочитав сообщение от Джисона, обратился к Ликсу:

— Ребята сейчас в столовой кушают. Предлагают присоединиться. Ты не голоден?

— Есть такое.

— Пошли тогда?

— Угу.

Джинни поднялся с кровати, поправил сбившуюся одежду и причёску. Посмотрел на Ликса, который отчего-то не сильно торопился на выход,
не смотря на желание покушать. Хван встал напротив него и вопросительно поднял брови.

— А если эти плюшевые твари всё ещё там? — с опасением в голосе сказал Ликси.

— Тогда во избежание встреч с ними, предлагаю прыгать оттуда, — кивнул в сторону балкона Хван.

— У нас нет парашютов… Может лучше их выкинем? — загорелись глазки у Феликса. Его невинный голосок и умилительное выражение лица совсем не
вязались с кровожадным предложением. Хван усмехнулся и покачал головой.

— Да ты само очарование и доброта во плоти! — по-доброму посмеялся Джинни и, наклонившись к парню, потискал его за щёчки. — Давай мы
просто выйдем, как все обычные люди и если что, я защищу тебя от этих поистине жутких созданий?

— Не смейся! — обиженно насупился Ликси.

— Да как я могу? Эти цыпа со свиноликом такие страшные!

Щёки Ликса вспыхнули и он, оттолкнув от себя руки Джинни, поднялся с кровати, буркнул раздражённое «пошли уже!», и первым направился на
выход. Ему в спину прилетел очередной комплимент парня о милоте, и Ликсу от этого стало на душе одновременно и плохо, и хорошо. Хорошо, потому что всегда приятно слышать от человека, который тебе нравится, что он считает тебя милым. А плохо, потому что для Хвана подобные комплименты не значат ровным счётом ничего, так как скорее всего являются просто шуткой. Не может же он всерьёз так считать.

Да?

***

Зайдя в столовую Хёнликсы сразу обнаружили столик друзей по количеству шума и смеха, который те издавали. Хван с далека помахал им в качестве приветствия и повёл Ликса к раздаче. Они набрали еды, расплатились
(Ббоки не позволил это сделать за него) и присели рядышком с ребятами. Чонин с Чаном уже поели, так как пришли сюда первыми и просто тянули свои напитки. У девочек и Джисона ещё немного оставалось в тарелках и из-за постоянного отвлечения на разговоры меньше еды не становилось. Самая полная тарелка была у Хо. И именно он решил подать голос первым, когда Ббоки с Хваном уселись за их столик:

— Вы позже всех! Чем занимались?

В вопросе чувствовалась явная подколка с пошлым посылом и Хвану так хотелось ответить что-то саркастичное, типа: «трахались, конечно», но
понимая, какой это эффект произведёт в первую очередь на Ликса, он прикусил язык и ничего не сказал, продолжив молча жевать свой обед. Зато вместо него подал голос Джисон:

— Ты сам-то три минуты назад подошёл только!

— У меня была весомая причина для опоздания, — парировал Ли.

— Доебаловка до бедного Сынминни? — улыбнулась Юна.

— А чего это он бедный? Он на меня воду вылил в автобусе и трусами своими душил! — возразил Минхо, удобно сделав вид, что он ни при чём и
что никого назойливо в течение месяца не преследовал и вообще не понимает, как же так получилось, что однокурсник вдруг сорвался и начал копировать его же поведение.

— У меня между прочим тоже иногда появляются желания подобного рода, — хохотнул Чан.

— Я что-то о тебе не знаю, дружище? — заулыбался Хо. — Ты хочешь меня душить трусами?

— Нет. Просто убить, — и глазом не повёл Крис. — Так что в некотором роде Сынмина можно признать спасителем.

— Наш бедный мученик! — вторила другу Йеджи.

— Профессиональный уничтожитель какашек! — добавила Юна, и
все рассмеялись. Кроме Хо, само собой. Он не обиделся, нет. Он не из таких. Он скорее из тех, кто, ухмыльнувшись, выводы делает. Посчитав, что, переключившись на Сынмина, видимо совсем подзабил на друзей, в следствие чего те слишком сильно расслабились, он запомнил каждого кто посмел улыбаться и смеяться. Ничего. Он им припомнит ещё.

— Погодите! Если у Сынмина совсем фляга слетит, он же Хо этой ночью прикончить может! — вдруг воскликнул испуганно Хан.

— А может это я его? — возразил Хо.

— В любом случае я не хочу пойти по делу, как соучастник!

— Вы в одну комнату что ли попали? — хохотнул Хван.

— Да, — простонал Джисон.

— Сочувствую.

— А лучше бы помог. Пустишь?

— Нет, — ничуть не задумавшись, сразу отрезал Джинни. Делить их единение с Ббоки он ни с кем не собирался. Тем более с Ханом! Он готов был пожертвовать другом, и всё во имя любви!

Услышав ответ, Хани ничуть не был удивлён и многозначительно глянул на друзей, как бы сообщая им: «ну я же говорил!» Те тихо посмялись.

— Так. Раз мы наконец собрались все вместе, предлагаю обсудить наши планы на эту поездку, — объявила громко Йеджи, хлопнув в ладоши.

— А этим разве не преподы занимаются? — уточнил Джинни.

— Это на завтра. А сегодня у нас по плану только общее собрание в четыре вечера, — сказала Юна.

— Да. Поэтому мы предлагаем после обеда разойтись по комнатам и разобрать свои вещи. Потянуть время до собрания, короче. Потом
сходить погулять по окрестностям, выбрать сувениры. В это же время закупиться снеками и выпивкой, а вечером завалиться к кому-нибудь в комнату и хорошенько оттянуться. Как идея? — улыбнулась Йед-дон.

— Звучит, как хороший план, — одобрительно кивнул Хо.

— Я тоже за, — согласился Хван и глянул на Ббоки. Блондин, ужасно обрадовавшись плану, несколько раз возбуждённо кивнул. Радовался он не
самой идее напиться, само собой, а перспективе отдохнуть, как любой нормальный молодой человек в компании друзей. Для Ббоки подобное было впервые. Все его мечты, относительно экскурсии, воплощались в реальность и это так радовало!

— К нам с Чани завалиться не вариант, — сразу обозначил позицию Чонин. — Наш сосед, парень с физмата точно не оценит.

— Ага. Он нам уже успел сделать выговор за шумность, когда только в комнату пришёл, — подтвердил Крис.

— Что вы там такого делали? — усмехнулся Хо.

— Комнату, как вы с Сынмином точно не громили, — фыркнул Крис. — Просто громко посмеялись.

— Да. Мы посмеялись, а он достал «свод правил для сожителей», который сам разработал. Там были пункты про время отбоя, и про посещение ванной по расписанию.

— И про личные границы и последствия их нарушения. Короче, пацан с приколом. Я бы с таким не связывался лишний раз, — покрутил пальцем у
виска Чан.

— Видимо поэтому никто из его друзей не стал с ним заселяться? — хихикнула Юна.

— С таким подходом к жизни, сомневаюсь, что они вообще у него есть, — вздохнул Чонин.

— И к нам тоже не вариант, — сказала Йеджи. — Шу собиралась лечь спать пораньше сегодня.

— Ей кажется нездоровиться, — добавила Черён.

— А вы с Сынмином на пару всю дорогу девчонке отдыхать не давали! — Хани встал с места и долбанул Хо по башке. Тем самым отомстив и за себя заодно, но прикрывшись благой целью.

— Что на счёт вашей комнаты? — поинтересовалась Йед-дон, обратившись к Джисону и Хо.

— Единственное препятствие, я так понимаю, это Ким Сынмин? — улыбнулся Хёнджин.

— Я попрошу у него, — с готовностью вызвался Хо.

— Нет! — воскликнули все хором. — Кто угодно, только не ты!

— Давайте я? Попробую, по крайней мере, — предложил свою кандидатуру Джисон.

— Чтобы он точно согласился, может стоит его с нами пригласить? — вдруг неожиданно сказал Чан, и все удивлённо на него уставились. Особенно Хо. Крис тяжко вздохнул. Видимо от репутации несдержанного, импульсивного придурка он избавится ещё очень нескоро. Но что поделать? Налаживать отношения с сестрой в любом случае надо. А самый близкий путь к
этому — через однокурсника. Алкоголь, как известно, сближает, так что идея пригласить Сынмина на совместную попойку — самое то. Айенни под столом слегка сжал бедро парня и улыбнулся, тем самым безмолвно сказав, что очень гордится Крисом.

***

— Нахер пошли. Особенно он, — сразу и с ходу, только выслушав предложение ребят, послал всех Сынмин, указав пальцем в ухмыляющегося Минхо.

— Да брось ты быть злюкой и врединой! — надула губки Юна, присев рядом с парнем и схватив его за плечо.

— Нам вместе весело будет! Выпьем и расслабимся! Тебе понравится! — подключилась к обольщению Сынмина Йеджи, присев по другую сторону
от него. Обе стреляли глазками и мило улыбались. Парни, наблюдая за этим, подумали, что женщины — по-настоящему страшные создания. Когда им что-то надо, таких обольстительниц включать умели! И явно ни перед чем не останавливались! Хитрые лисицы!

— Нет, — снова отрезал Сынмин, отложив в сторону палочки. Аппетит у него пропал окончательно.

— А если заставим? — вклинился в диалог Минхо, присев прямо
напротив и уставившись в карие глаза. Он понял, что парень ни при каких
обстоятельствах не согласиться с ними выпить, так что и терять уже было нечего. А вот поиздеваться лишний раз — никогда не помешает.

Сынмин долго, почти не мигая пялился на Минхо. А затем задал неожиданный вопрос:

— Ты давно у психотерапевта был?

— Никогда.

— Оно и видно. Потому что чела, кайфующего от удушения чужими трусами я ещё ни разу в своей жизни не видел. А тебе явно в кайф, раз ты так яро нарываешься на повторение, — процедил сквозь зубы Сынмин и, схватив
виноградинку с тарелки кинул её прямо в лицо Хо. Ли даже глазом не моргнул. Его таким не проймёшь. Он взял кинутую в него ягоду, закинул себе в рот, расплылся в самодовольной улыбке и выдал:

— Я думал, что наши предпочтения в постели должны остаться
только между нами. Зачем ты их на всеобщее обозрение вывалил?

Сынмин зажмурился так, будто его скрутило от резкой головной боли. Один бог видит, как он жалел сейчас, что не задушил придурка, пока была
возможность. Но играть по правилам Хо он был больше не намерен. Устал он сегодня. Минни резко поднялся из-за стола и предупредил:

— Припрётесь в комнату, я сдам вас всех преподам. Ясно? — и пока ему не успели ещё что-либо сказать, стремительно покинул столовую.

— Это фиаско, ребят, — усмехнулся Чан. Какие чувства он испытывал сложно сказать. С одной стороны, обрадовался, что Сынмин отказался,
так как в его компании всё ещё ощущал себя крайне неудобно. А с другой — немного расстроился. Такими темпами с сестрой они никогда не подружатся.

— Это ты его разозлил! — сразу обвинила Минхо Йеджи.

— Какашка! — добавила Юна и тоже закинула в него виноградом. Но и эту ягоду он поймал и слопал. А потом пожал плечами. Вины не испытывал
совершенно.

— И что нам теперь делать? — тяжко вздохнул Чонин.

— Нууу… Мы с Джинни в комнате вдвоём живём, — подал робкий
голосок Ббоки. Все тут же уставились на Хвана и Ликса.

— А хер ли вы молчали всё это время? — возмутился Джисон.

— Вы не спрашивали… — виновато прикусил губу Ликс.

— Забавно было наблюдать за вашими попытками найти место для
пьянки, — хохотнул Джинни.

— И то как вы пытались Сынмина уговорить, — добавил Ббоки. Потом они оба переглянулись и захихикали. А друзья офигели.

— Отлично спелись, гляжу! — ахнул Хан. — Одна сатана, блин!

Джинни с Ббоки снова переглянулись, немного покраснели и пожали плечами. Такое определение как чего-то единого им очень понравилось, но
друг другу они конечно же в этом не признаются.

***

— Охереть хоромы! — присвистнул Хо, когда после собрания, прогулки, закупки в магазине они вошли в комнату Ликса и Джинни. Предварительно
покидав покупки на пол, друзья принялись с интересом осматривать жилище. Юна с Йеджи убежали в шикарно обставленную ванную рассматривать все бутылёчки со средствами личной гигиены, предоставленные отелем. Парочку особенно вкусно пахнущих решили умыкнуть с собой. С разрешения Джинни, само собой. А Черён вместе с Чаном и Айенни заинтересовались балкончиком. Вид оттуда был просто
изумительный: пейзаж леса и гор. Девушка попросила её сфотографировать. А потом сама с удовольствием сфоткала и парочку, и всех желающих после них. Джисон же с Минхо просто прошлись по всей комнате, оглядев её в общих чертах. Это точно стоило не мало и это точно не было куплено их университетом.

— Ты выкупил комнату? — сразу догадался Джисон, глянув на лучшего друга.

— Вот тебе заняться нефиг, деньги ещё тратить, — посмеялась Йеджи, пряча бутылёк с ароматным гелем для душа к себе в сумочку.

Хван закатил глаза. Легко им говорить: они то попали в комнаты вместе! А им с Ббоки остались только раздельные. Но даже если бы он успел на совместную, то всё равно не жалел, что всё вышло именно так. Потому
что на одной чаше весов было уединение, а на другой — какой-то лишний человек вместе с ними. Пусть даже друг. Хван никого не хотел видеть вообще.

Юна тем временем развалилась на одной их мягких кроватей и блаженно произнесла:

— Будь у меня много денег, я бы тоже купила себе люкс.

— У меня есть много денег. Но тратиться там, где это совсем не обязательно я никогда не стану, — фыркнул Джисон. Он и Хван оба выходцы из богатых семей. Их отцы равные партнёры по бизнесу и всё, что есть у Джинни, есть и у Джисона. Но вот подход к растрате средств у них был совсем разный. Если Джисон предпочтёт потратить деньги на образование (какой-нибудь дополнительный курс или кружок), или на своё здоровье (полноценный чек-ап организма), или вовсе отложить деньги на покупку будущей квартиры и машины, то Хван спускает денежные средства на всё подряд. На новенький телефон, украшения, парфюм, одежду (тут буквально можно подставить любую малозначимую покупку), на сомнительные удовольствия и на девушек. Слава богу последнее осталось в прошлом. Хотя, учитывая эти апартаменты, новенький смартфон и одежду с
украшениями у Ликса — глобально в этом плане никаких изменений не произошло. Разве что переменная «девушки» сменилась на «парень».

Да и о чём тут говорить, если тот факт, что Хван с Ханом снимают не отдельную квартиру, а всего лишь дешёвую комнату в общаге — это
заслуга исключительно Хан Джисона и его способностей к убеждению?

Но и не сказать, что Джисон прямо-таки весь из себя правильный
и разумно подходит к растратам, ведь он тоже иногда позволяет себе покупать малозначимые,
но приятные сердцу вещички. Просто не в таких масштабах, как делает это Джинни.

Хван громко фыркнул и закатил глаза. Его иногда раздражала привычка Джисона выставлять себя в лучшем свете на фоне его самого. Но ещё
больше раздражало, что Хан на самом деле такой цели никогда не преследовал. Он не пытался выбелить себя, надеть белое пальто или возвыситься. Он просто высказывал своё мнение без задней мысли. Ну или возможно на подкорке сознания надеялся, что его умные доводы когда-нибудь дойдут до Джинни, он к ним прислушается и начнёт жить более разумно, более правильно. Это касалось всего. Подходу к растрате денежных средств, к романтическим отношениям, к образованию, в конце концов. Но у Хвана эти нравоучения вызывали только обратную реакцию — полное отрицание всего разумного и поход наперекор тому, чему пытался научить его лучший друг.

И сейчас, когда ситуация усугублялась влюблённостью, Джинни чувствовал себя ещё более неполноценным на фоне Джисона. И хотелось не то что не прислушаться, а подойти и надавать по морде этому «идеальному парню Хану». Чтобы прекратил из себя строить невесть что, выставляя на всеобщее обозрение все худшие качества Хёнджина. Чтобы прекратил его позорить на глазах у того, в кого Джинни так сильно влюблён.

Хан об этом не догадывался, но в данную минуту только Ббоки и его нахождение в этой комнате спасало Джисона от агрессии со стороны Джинни. Сжав кулаки, Хван сдержался и ушёл разбирать покупки.

Юна хорошенько потянулась на мягкой кровати, осмотрела потолок и резко села. Повертела головой по сторонам и внезапно выдала:

— Я что-то не пойму… А почему кроватей две?

Все засмеялись, поняв в чей огород полетел камень и принялись за подготовку стола, а Хван посчитал про себя до десяти, тяжко вздохнул и предупредил, что ещё одна такая шутка, и он выставит их всех за
порог и бухать они будут на коврике перед дверью. Ббоки покраснел.

— А сколько должно быть кроватей? — спросил он, кинув обеспокоенный взгляд на Джисона. Неужели парень кому-то рассказал о его чувствах? Обещал же молчать..!

Хани заметил лёгкую панику во взгляде и тихонько подобрался к Ёнбоки, чтобы прошептать ему на ухо:

— Не обращай внимания. Они просто шутят так. Причём в большей степени над Хваном.

Ббоки это вообще не расслабило.

— А над ним почему? — спросил он тихо у Хана.

— Потому что придурок, — уклончиво ответил Джисон. Если с Ббоки Хан переговорил на счёт его чувств и ориентации, то с другом всё ещё нет.
Хотя за последний месяц пытался и неоднократно. Заводил разговор на парах: осторожно, издалека, не в лоб. Чтобы не травмировать и не спугнуть. Но Хван всегда понимал к чему всё идёт и находил способы съехать с темы. Джисон так же пытался на переменах, но друга в этот момент можно было найти только в компании Ликса. В общаге Хёнджин вообще не появлялся. Только в редких случаях забегал на пять минут забрать какие-нибудь вещи, а потом снова уходил к Ликсу. Джисон в
какой-то момент хотел надеяться, что эти двое давно признались друг другу и встречались. Но потом видя, как они общаются в стенах универа, понимал, что нет, — чуда не случилось, и пытался поговорить с Хваном снова. И игра в кошки-мышки между ним и лучшим другом начиналась опять. Но даже если бы они поговорили, Джисон всё равно считал, что не имел права влезать в чужие отношения и раскрывать чужие чувства. Всё что он мог, это мягко подтолкнуть Хёнликсов друг к другу, но точно не решать сердечные проблемы за них двоих.

— Я же тебе обещал ранее, что я могила. Поэтому не бойся, я слово всегда держу, — шепнул Ёнбоку Хани. В этот раз блондин поверил честному
слову, и они оба улыбнулись друг другу.

— Что у вас тут за секретики? — раздалось вдруг над самым ухом у Феликса. А затем на его плечо легла тяжёлая рука. Она не сжала, но пригвоздила к месту так, что по коже Ликса пробежались непрошенные мурашки. Похоже, он всё-таки извращенец.

На плечо Джисона тоже легла рука. И тут чувствовались явное
пренебрежение и злость. Друга было не жалко. Он бесил. Поэтому его плечо Хван сжал пальцами так, что завтра Джисон рискует найти у себя яркую гематому.

«Дебил ревнивый!» — раздражённо подумалось Хану. Их маленький конфликт начался ещё часом ранее, когда Хани «посмел» слишком долго и
слишком беззаботно общаться с Ббоки в магазине. Ещё и обменяться с ним
дружескими сувенирными памятными брелоками. Джинни под видом шутки покрыл друга матом, от брелока избавился (Хан больше не видел его в руках у Ббоки) и буквально оттолкнул от парня, а потом всю дорогу до отеля вообще не давал к нему приблизиться. Хан не хотел на это обращать внимания. Понимал, откуда растут ноги. Но он сегодня очень не выспался и очень устал морально от разборок Сынмина и Минхо, а ещё его просто бесят эти сцены ревности. Поэтому из чистой вредности, Хан ответил:

— Ты сам ответил на свой вопрос. Если это секреты, то какого хера мы должны тебя в них посвящать?

Рука сжала его плечо гораздо сильнее, гораздо ощутимее.

— И давно у вас секретики? — сквозь зубы прошипел Джинни.

— Очень давно, — шепнул Джисон и вылез из-под руки, пока она его плечевую кость не раздробила и в порошок не стёрла. Хван воспользовался
моментом и вклинился между телами Ёнбока и Джисона. Руки с плеча первого никуда не убрал, лишь притянул к себе ближе, что указывало на явное собственничество. Джисона это даже позабавило. Вот бы не подумал никогда, что друг, не относящийся серьёзно ни к одним из своих отношений в прошлом, сейчас будет сходить с ума просто из-за факта того, что у краша его сердца могут быть какие-то секреты от него, да ещё и с лучшим другом Хвана.

— Так может поделитесь? — предложил Джинни, улыбнувшись. Вот только в улыбке и близко не было никакой доброжелательности. Джисон на
интуитивном уровне это чувствовал: Хвану много не надо. Он — словно спичка, готовая вспыхнуть от любой искры. И почему-то Джисону хотелось не затушить её, а наоборот помочь разгореться сильнее. Наверное, в отместку за все потрёпанные в прошлом нервы? Да и просто в некоторой степени такое отношение друга раздражало и обижало. Вот уж к кому, а к Хану этот придурок ревновать не смел!

На первом курсе Джисону очень сильно нравилась одна девушка из их группы. Но так вышло, что запала она на его лучшего друга. Да и Джинни проявлял к ней интерес. И Джисон, как хороший друг не стал встревать между, ведь Хван уверял что там всё серьёзно. Хани отступил и позволил им встречаться. А после, спустя каких-то недели две эта же девушка плакалась у него на плече и жаловалась на «мудака» Хвана. В итоге та обиженная подговорила своих друзей против Джинни, и группа раскололась на два лагеря. В том конфликте Джисон всё равно встал на сторону друга. На виду у всех он защищал его и выгораживал, но
по факту они тогда с Хёнджином поругались и очень сильно. Тогда дело даже до драки дошло. Потом они помирились, уладили все конфликты, а Хван за ситуацию с девушкой извинился перед Ханом.

И теперь, вот после всего этого, когда Джисон ради счастья друга однажды отказался от своего собственного, этот придурок смеет ревновать к нему Ёнбока?

— А что мне за это будет? — усмехнулся Хани. Холодной частью разума он понимал, что если не успокоится сейчас первым, то велика вероятность
подраться с другом. Но, блять! Как же сильно бесило такое отношение! Тем более, когда поводов для ревности ноль целых и ноль десятых. Хёнджин с Ббоки даже не встречались и никакого права собственности у Хвана не было.

— Даже и не знаю… — протянул Джинни многозначительно. Он всегда чувствовал, когда друг специально ездил по его менталке и намеренно
пытался вывести из себя. Не понимал лишь почему он так поступал и за что?

— Ну так узнай и приходи. А я подумаю, выдавать тебе чужие секреты или нет, — парировал Джисон.

— Если и вернусь, то точно не для того чтобы узнать, — цедит Джинни сквозь зубы.

— Пиздец испугал!

Обстановка накалялась. Ликс ощущал, что дело в полной жопе. Оба друга на взводе и близки к тому, чтобы сцепиться на смерть. И это опять
повторялось. Снова они трое, и снова Джинни без ведомых на то причин начинает злиться.

— Да нет никаких секретов! — воскликнул Ёнбоки, попытавшись внимание перетянуть на себя. Просто чтобы два упёртых барана прекратили убивать
друг друга взглядами, да ещё и из-за такой ерунды. — Мы просто болтали с
Джисоном, и всё, — он вылез из-под руки Джинни и встал между друзьями.

Остальные ребята, занятые в это время накрыванием стола для будущей попойки только сейчас обратили внимание на начинающийся конфликт.

— Что у вас происходит? — вышел вперёд Айенни.

— Да ничего такого, — пожал плечами Хан. — Да, ведь, Хван? — и многозначительно глянул на друга. Издевательски так.

Джинни скрипнул зубами и медленно кивнул. Потому что иначе снова бы выставил себя не в лучшем свете на фоне «идеального» друга. Буркнув,
что пойдёт принесёт ещё парочку стульев, Хёнджин развернулся и покинул номер, громко хлопнув дверью. Ббоки вздрогнул из-за этого. Начало вечера что-то пошло не в ту степь. Захотелось сорваться за Хваном и спросить, всё ли хорошо и почему он вообще разозлился, но стало как-то неловко и он остался стоять на месте.

— Да что у вас случилось-то? — спросила Йеджи у Джисона.

— Нормально всё. Просто придурь ведёт себя как придурь. Ничего нового. Сейчас попсихует, остынет и вернётся.

Ребята переглянулись и решили поверить Хану и занялись тем, что делали до конфликта между парнями. В конце концов, они привыкли уже, что
эти двое частенько грызлись друг с другом. Обычно поругаются, обменяются «любезностями», а на следующие сутки общаются как ни в чём ни бывало. Один лишь Ббоки с гулко стучащим, очень беспокойным сердцем продолжил сверлить взглядом дверь, за которой пять минут назад скрылся Джинни.

***

Спустя полчаса Хван вернулся и принёс парочку недостающих стульев. По внешним признакам, казалось, что всё в порядке, что он отпустил ситуацию. Все выглядели спокойными, общались и шутили между собой так, будто ничего и не произошло полчаса назад, и это немного расслабило Ббоки. Наверное, и ему стоило привыкнуть к таким взаимодействиям Джисона и Джинни. Они слишком давно дружили и видимо такое у них в порядке нормы. Однако же кошки на сердце скреблись и плохое предчувствие отказывалось покидать Ббоки совсем. И как оказалось не зря.

Весь вечер и Хван, и Хан пили. И чем выше был градус алкоголя в крови, тем меньше они фильтровали свой базар и контролировали свои действия.
Особенно ярко проявлялось это у Джинни. Он не мог удержаться от колкого словца в сторону лучшего друга, когда ему казалось, что тот слишком близко к Ббоки и слишком свободно с ним общается. Это в свою очередь ещё больше злило и без того раздражённого от недосыпа и обиды Хана, который специально, вредничая Джинни продолжал свои «недоподкаты» к Ббоки. Пусть романтического интереса не испытывал, но всеми силами старался создать подобную видимость для Хвана. Ближе к 12 ночи он специально перебрался к Ликсу, закинул на его плечо руку и оба
упёрлись в телефон Хана, где он показывал блондину всякие видео.

И такого Хёнджин вытерпеть не смог. Пойдя за ещё одной порцией напитков из морозилки, он не сдержался и как бы ненароком, «случайно»
толкнул лучшего друга. Банка пива в руках Джисона вылилась на него самого и на пол. Немного попало и на рядом сидящую Юну, которая от внезапности громко ойкнула. Хван, будто ничего не произошло спокойно уселся на своё место. И Хан вспылил.

— Да ты, блять, совсем больной что ли? — закричал он, вскочив со стула. Может в нормальной ситуации, выспись он сегодня ночью, не разозли его Хван до этого и не будь в его крови алкоголя, Джисон поступил бы по-другому: отступил первым, не стал провоцировать. Но всё вышло как вышло и остановить это было уже невозможно.

— А что? — скосил под дурачка Хван.

— Нахуй ты толкаешься? Ты меня залил, Юну и пол!

— Да всё в порядке, совсем немного попало! — замахала руками девушка, желая конфликт пресечь на корню, но её никто не услышал.

— Тебе показалось, — фыркнул в ответ Хван.

— Ребят! Что у вас опять происходит? — воззвал к благоразумию Чонин. — Давайте вы оба успокоитесь и не будете никому вечер портить?

— Хвану эту скажи! — рявкнул в ответ Джисон. — Потому что он вообще уже границ дозволенного не видит! Окончательно фляга слетела и на людей
без причины кидается!

— Без причины? — поразился Джинни. Он весь вечер наблюдал за тем, как Джисон намеренно его провоцировал и злил, а теперь смеет из себя
жертву строить?

— Да вы оба хороши! Ведёте себя, как дети малые! — осёк парней Айенни. — Подеритесь ещё!

Если бы парень знал к чему это приведёт, возможно промолчал бы. Но слова, выкинутые на ветер, уже было не вернуть.

— А что? Вполне себе идея! — сразу зажегся идеей драки Хван и отставив бутыль с алкоголем, поднялся с места. — Давно уже кулаки чешутся.

Хан, услышав прямую угрозу, в долгу не остался. Он громко
усмехнулся и процедил сквозь зубы:

— Да, ты прав. Давно пора тебе морду начистить. Ты только такие методы и воспринимаешь в последнее время.

— Блять, парни! — следом за ними вскочил Чан, который сразу прыгнул между, став живой преградой.

— Это вообще не смешно! — воскликнула Йеджи. Она вместе с подругами, почувствовав неладное отскочили от разбушевавшихся друзей и
прижались к стеночке. Кто знает, на что способны два разъярённых физически сильных парня? К их трусливой тройке присоединился так же Хо. Он немного перепил в этот вечер, еле стоял на ногах и не был уверен, что потянет драку или сможет её разнять. Скорее себя и всех остальных лишней опасности подвергнет. А Ббоки от страха так и замер, продолжив сидеть на месте, пока Айенни пытался воззвать к разуму через слова, а его бойфренд удерживал обоих парней и не пускал друг к другу.

— Вы сейчас оба пьяны и можете сотворить такую хуйню, о которой завтра пожалеете! Поэтому остановитесь сейчас же! Всё же можно мирно решить! — взмолился Айенни.

— Можно было бы! Если бы один придурок прекратил на меня гнать! — рявкнул Джисон, пытаясь через удерживающего Криса добраться до Хвана.

— Ещё скажи не за что! — парировал Хёнджин.

— А за что блять? Что я тебе такого сделал, что ты позволяешь вести себя со мной, как мудень последний?

— Не надо тут сейчас под дебила косить! Ты прекрасно знаешь за что! Ты же, блять, специально всё это делаешь!

— Да! Специально! Потому что ты заебал уже! — выплюнул зло Джисон.

— О! Вы только гляньте нахуй! Решил своё белое пальто идеальности снять?

— Когда я, блять, его надевал? Свои ёбанные комплексы с психиатром проработай, придурок! Может заодно он тебе поможет отрастить яйца, и
ты, наконец, признаеш…  — Хани резко осекается на полуслове. И очень вовремя. Ведь в поле его зрения случайно попадает застывший в ужасе и испуге Ёнбок. Как бы не был зол на друга, всё же выдавать при всех чувства Хвана и устраивать ему принудительный аутинг — слишком низко. Ещё и при парне, который ему так сильно нравился. Джисона не так воспитывали. Поэтому с шумом выдохнув, он делает резкий шаг вперёд и, минуя
удерживающего его Криса, хватает Хвана за грудки. Его руку перехватывает Чан, с другой стороны подскакивает Чонин. Оба боятся, что может начаться кровопролитие.

— Пошли выйдем и поговорим, — шипит Джисон, обращаясь к лучшему другу.

— Нахуя выходить, тут говори, — огрызается в ответ Хван.

— Ни при всех, — цедит Джисон. Его взгляд стальной, режущий. Тон властный и требующий. Все понимали, если Хван откажется выходить, Хан вытащит его отсюда силой и скажет, всё что хотел в любом случае. Потому что надоело это всё. Надоело смиренно ждать у моря погоды. Лопнуло его терпение, блять!

— Ребят! — снова молит Чонин.

— Мы не будем драться, не беспокойся. По крайней мере я передумал это делать, — размеренно отвечает другу Хан, но смотрит при этом на Хёнджина. — Я просто. Хочу. Поговорить.

Чан с Айенни смотрят на одного, потом на второго и неуверенно отступают. Хван отталкивает от себя конечность друга, поправляет одежду и первым идёт на выход. Джисон не медля ни секунды следует за Хваном.

— Не создайте проблем, — робко просит парней Йеджи, когда за ними с громким грохотом закрывается дверь в комнату.

— Пиздец вечерок! — невесело хохотнул Минхо и упал на стул. Ноги под действием алкоголя совсем отказывались его слушаться. Удивительно, как
он вообще умудрился выстоять весь конфликт между друзьями. Его примеру последовала и Юна, плюхнувшись с ним рядом.

— Нормально же все будет, да? — сказала она, нервно хихикнув. Ребята тяжко переглянулись и выдохнули. Они не знали, но очень хотели на это надеяться.

***

Хван с Ханом спускаются вниз на первый этаж. Обоим надо было проветриться и вдохнуть свежего воздуха. Если в планах реально не было
подраться. Они минуют фойе, никак не реагируют на волнующийся персонал отеля и выбираются на улицу. Хван останавливается на лестнице, вцепившись обеими руками за металлические перила. Джисон спускается и начинает ходить кругами, не зная с чего начать разговор. В моменте, буквально на секунду жалеет, что когда-то бросил курить. Сейчас очень хотелось занять себя чем-то и отвлечься. Но бросать пагубную привычку действительно было сложно, и проходить заново через тот ад Хан не хотел, поэтому он отгоняет от себя мысли о том, чтобы сбегать за пачкой сигарет.

— Я тебя внимательно слушаю, — немного погодя говорит Джинни. Умудряется даже тон сделать более нейтральным. Где-то на подкорке
сознания он догадывается, что ему хотят сказать. Там же он пытается найти более менее вразумительное оправдание для себя. Но алкоголь в крови мозговой деятельности не способствует, и парень забивает на это, решив импровизировать.

— Долго ты будешь вести себя так? — спрашивает его Джисон. Он зол, обижен, раздражён. И всё же они вышли поговорить, поэтому срываться в
этот раз он на намерен. Прохладный ночной воздух способствовал охлаждению разума.

— Как так? — косит под дурачка Хёнджин, который так и не придумал ни единого для себя и своего поведения оправдания.

— Ты прекрасно знаешь, как. Как дебил последний! — рявкает Джисон, потом отворачивается и выдыхает. Ему следует унять эмоции, прежде чем
он скажет всё, что хотел. Благо Хван на оскорбление не реагирует, продолжая молчать и с силой сжимать холодный металл прутьев.

— Джинни, сколько раз я тебе говорил, что готов тебя выслушать? — повернувшись, разводит руки в сторону Джисон, уставившись на
друга. — Мне кажется я уже со счёту сбился. Я тебе столько раз предлагал!
Говорил, что выслушаю тебя по любому вопросу. Помогу, чем могу. И я терпеливо ждал, я намекал. Но ты блять делал вид, что не слышишь и не видишь меня! Засунул язык в жопу, а голову в песок. А теперь что? Срываешься на всех подряд и особенно на мне!

Хван с силой сжал металлические прутья. Он понимал, о чём ему говорили. Джисону не требовалась никаких уточнений.

— Будто ты знаешь, какого это, — выдавливает из себя Джинни через силу. Какого это внезапно осознать, что до сих пор обманывал сам себя,
обманывал своё окружение, притворяясь кем-то другим. Будто Хан мог понять, какого это признать себя не таким, как все. Джинни всю жизнь смотрел на людей нетрадиционной ориентации, как на нечто запредельное, непринятое, отвергаемое обществом. Нечто неправильное, странное.
Нечто такое, что страдает просто от факта своего существования. Он бы никогда не подумал, что это коснётся лично его и что однажды он проснётся с осознанием чувств к парню. И мало того, к другу! Хван рисковал слишком многим. Рисковал совсем потерять Феликса, если чувства окажутся невзаимными или ещё хуже, если Ббоки испугается ответственности и не сможет больше поддерживать общение с тем,
кто в него безответно влюблён. И эти ощущения бессилия и страха превращали в Хвана в того, в кого он превратился. В ревнующего к каждому столбу придурка и взрывающегося по любому поводу. Но чувствам и эмоциям не прикажешь. Его страх поселился слишком глубоко в груди, буквально выгрызая его личность и сердце изнутри. И после себя оставляя зияющую дыру.

Джисон остановился и посмотрел на друга. На его сжатые до побеления костяшки пальцев на перилах, на его каменное выражение лица, на
напряжённые брови. И вдруг осознал, что увиденное не соответствует
действительности. Держась за перила, за злостью и яростью Хёнджин просто скрывал свой дикий страх. Он больше напоминал маленького, несчастного ребёнка, что, свернувшись на полу калачиком дрожал и плакал, не зная, что делать и как быть. Хан выдохнул, в моменте искренне пожалев и посочувствовав другу.

— Да. Ты прав. Я реально не знаю, какого это, — тихо согласился с ним Джисон. — Я не переживал подобного опыта. Но именно поэтому я
неоднократно предлагал тебе поговорить со мной. А ты, держа всё в себе, в итоге довёл себя до такого состояния.

Хван прикусил нижнюю губу и отвернулся от друга. И Хану показалось, что он услышал лёгкий всхлип.

— Я не буду насильно лезть тебе в душу. Когда захочешь поговорить, тогда и подходи. Но просто хочу тебя предупредить, что ты сильно рискуешь и очень теряешь время, — внезапно сказал Хани. Хван, нахмурившись,
посмотрел на него, не поняв, к чему он вообще это сказал.

— Давай мы поставим кое в чем точку. Раз и навсегда. Мне на твоего Ёнбока всё равно. Он для меня друг и не более. Я на него не претендую в
том смысле вообще, — пояснил Хан. — Вот только если ты откроешь глаза, то заметишь, как Ббоки быстро меняется. Как он расцветает и как к нему начинают тянуться люди. Он уже не тот забитый и скромный парень, каким был. Он яркий, забавный, он привлекает внимание и нравится многим людям. И на него легко может положить глаз кто-то ещё. Кто-то более смелый, открытый и честный с самим собой. Не будет Ёнбок вечность ждать, когда ты созреешь и отрастишь яйца. Поэтому возьми себя, блять в руки и признайся ему, наконец.

Закончив говорить, Джисон перевёл дыхание и поёжился. На улице холодно, так что лучше бы ему вернуться в отель, пока не заболел. Он поднялся по лестнице, слегка хлопнул друга по спине и зашёл внутрь помещения. Он сказал Хёнджину всё, что хотел. Больше добавить ему было нечего. В душу лезть насильно он не собирался и свою позицию о том, что всё ещё открыт для разговора обозначил. А пока что ограничился советом и лёгким пинком под зад. Иначе этот поезд рисковал вообще никогда не сдвинуться с мёртвой точки.

Хёнджин, оставшись наедине с самим собой, позволил себе выдохнуть и медленно опуститься на корточки. Он прижался лбом к металлическим
прутьям и с силой зажмурил глаза. Тело била лёгкая дрожь, из глаз текли слёзы, но благо такое его состояние никто не видел. Всё, что сказал ему Джисон, Хван и сам понимал. Он видел, как Ббоки на глазах меняется в лучшую сторону и как к нему начинают тянуться люди. В принципе это то, чего он сам и добивался. Вот только достигнув цели, Хван уже был не так рад. Потому что одногруппники всё чаще проявляли интерес к Феликсу: они подходили, спрашивали его о всяком, пытались подружиться. Ббоки перед ними робел, терялся, мямлил, но пересиливал себя и отвечал, выходя на контакт с социумом. И это всё — ещё больше подливало масла в огонь ревности Хвана. И к его страху потерять парня и потерять тот нужный момент для признания.

Но блять! До чего же страшно! Страшно пересилить себя, страшно рискнуть!

Хван с силой пару раз приложился лбом о железные прутья. Не до крови, не до гематомы, но красный видимый след на коже точно остался.

Его обещание самому себе ждать, когда они разберутся с Параличом и только тогда признаться, — всего лишь жалкая отговорка. Попытка оттянуть щепетильный момент настолько, насколько это вообще возможно. Ещё он так же понимал, что даже если они каким-то неведомым чудом завтра или прямо сейчас разберутся с Параличом, то он найдёт для себя новый повод не признаваться. И так это может продолжаться вечность.

— Может тогда после поездки рискнуть? — пробормотал парень себе под нос. — Позвать его на прогулку и там сказать о своих чувствах?

И в этот раз, это даже не попытка оттянуть момент признания. Он понимает, что логичнее было бы собраться и сделать это завтра, пока они будут вдвоём гулять по лесу. Но учитывая устроенное сегодня Хваном, настроение и атмосфера будут не те. Нужно, чтобы всё устаканилось и успокоилось, а потом уже устроить романтик.

— Признаюсь после поездки, — твёрдо решил для себя Хван. Хватит ему бегать от неизбежного и время терять почём зря. Перед смертью, как
известно, не надышишься.

Парень глубоко вздохнул, утёр слёзы и поднялся на ноги. Задрал голову вверх и посмотрел на звёздное небо. Ещё некоторое время так постоял, успокаивая гулко бьющееся сердце и почувствовал, что начал замерзать.
Они с Джисоном выскочили из номера и не озаботились верхней одеждой. И каким бы Хван не был устойчивым к низким температурам, в одной только футболке, поздно ночью при трёх градусах тепла было довольно холодно. Поёжившись, парень поспешил внутрь. Открыв дверь, и войдя в помещение холла, краем глаза он уловил движение слева от себя. Чей-то силуэт, что по какой-то причине прятался в темноте и явно наблюдал или даже подслушивал за его разговором с Джисоном. По коже пробежали неприятные мурашки, но Хван сжав зубы, решил действовать на
опережение и резко выскочил на встречу силуэту, дабы в случае чего атаковать первым. Почему-то интуитивно он решил, что это Паралич или очередное его воплощение следит за ним (потому что кто ещё может его так поджидать?), но Хван тут же сдулся, когда встретился глазами с Юной.

— Твою же мать! Ты меня напугала, Юна! — воскликнул Хёнджин.

— Простиииии! Я не хотела! — расплылась в улыбке девушка. Она сидела на подоконнике небольшого узкого оконца, почему-то прячась в темноте
и явно не особо жаждала, чтобы её обнаружили. Такой вывод сделал Хван по её выражению лица. Она, как только её местоположение раскрыли, натянула привычную улыбку и тон голоса постаралась сделать беззаботным, однако глаза выдавали её состояние. Они отчего-то были безжизненными.

— Ты чего тут прячешься? — спросил у неё Джинни.

— Я не пряталась. Просто, как только вы с Джисончиком ушли, все разбрелись по комнатам и улеглись спать. А мне не очень хотелось, поэтому я сюда спустилась, чтобы девчонкам не мешать.

— Мы вам вечер испоганили… Простите, — виновато опустил голову Хван.

— Не так уж испортили. Главное, что вы поговорили и свои недомолвки решили. Да ведь? — с фальшивой ноткой радости в голосе, спросила
Юна.

— Типа того, — неопределённо ответил Хван. Им с Джисоном явно понадобиться ещё пара бесед, чтобы окончательно решить свои разногласия. Но втягивать в это подругу не хотелось. Так что пусть думает, что всё хорошо. — Говоришь все по комнатам разбрелись?

— Ага, — кивнула девушка.

— Наверное я тоже пойду тогда. Устал жутко. А завтра ещё вставать рано…

— Да, конечно! Спокойной ночи! — пожелала Юна парню и снова отвернулась к окну.

Хван кивнул и развернулся, чтобы уйти, но потом его что-то задержало, и он снова обернулся. Посмотрев на Юну, понял, что не ошибся. Подруга лишь создавала видимость хорошего настроения и беззаботности. Смотря
сквозь узкое окно выражение её лица было абсолютно пустым. И Хёнджин не мог позволить себе вот так уйти и, хотя бы, не поинтересоваться, всё ли у неё в порядке.

— Юна, у тебя точно хорошо всё? — подал он голос и девушка снова обернулась к нему. В этот раз натягивать улыбку она не стала, но всё же кивнула.

— Да. Всё нормально. Не беспокойся.

— Если вдруг что-то случилось, скажи. И я, или остальные ребята, тебе помогут, — сказал Джинни. Юна снова расплылась в улыбке. И в этот
раз Джинни увидел, что она была по-настоящему искренней.

— Да, спасибо, — поблагодарила парня Юна. И Хёнджин почувствовал, что теперь он может со спокойным сердцем отправляться спать. Но внезапный голос девушки его снова остановил.

— Знаешь, а моё первое впечатление о тебе было ошибочным, —
призналась она.

Хван невесело усмехнулся.

— Сомневаюсь в этом. Потому что, скорее всего, твоё первое впечатление было, что я эгоистичный мудак с нарциссическими наклонностями,
плюющий на чувства других людей и доставляющий проблемы всем в округе, и особенно своим близким, — сказал он и посмотрел на подругу. Юна ничего не ответила. Лишь слегка улыбнулась одними уголками губ. Но и по взгляду было понятно, что нечто подобное она о нём и думала. Господи! А ведь он, будучи пьяным, прикола ради подкатывал к ней. Сейчас было стыдно за своё поведение.

— Впрочем и на данный момент мало что поменялось, — вздохнул
Джинни. — Я всё такой же импульсивный придурок и мудак. Всё ещё доставляю всем одни только проблемы. Ещё и трусом оказался, — добавил он чуть тише и опустил голову вниз.

— Признание своих ошибок — это уже один большой и огромный шаг на путь исправления. Я верю в тебя! — подбодрила парня Юна. Теперь уже он
благодарно улыбнулся ей в ответ и кивнул. Может она и права. Может для него ещё не поздно встать на этот путь исправления? Он будто многое уже делал в эту сторону, и всё же Хван чувствовал, что недостаточно. Но он верил, что заживи со своим сердцем и разумом в гармонии и победив Паралича, у него всё пойдёт куда надо. Именно с такими мыслями и с надеждой на светлое будущее он пошёл в свой номер, где наверняка уже десятый сон видел Ёнбок.