Я лежал на кровати, уставившись в потолочную фреску, где волк и кролик мирно пили чай под дубом. Лекарь, чье лицо напоминало сморщенное печёное яблоко, водил над моей грудью светящимся кристаллом.

Магия пощипывала даже через ткань. В голове стояла какофония, достойная пьяного барда.

Ещё вчера я глушил королевское вино в Руанде на свадьбе брата Алана. Хлопал его по плечу, пытался выяснить у его жены Виктории, кто такие “зомби”, и ловил на себе заинтересованные взгляды незамужних симпатичных оборотниц. В общем — вовсю наслаждался статусом свободного второго принца, у которого впереди беззаботная жизнь.

А сегодня проснулся и… Бах!

Это звучало как начало плохой шутки. «Заходит как-то волк в трактир, а там кролик на гриле спрашивает…»

Но смеяться уже не хотелось, ведь за последние полчаса мне предоставили гору доказательств.

Дворцовые слуги приволокли целую стопку газет с результатами отбора невест, с поздравлением рождения в Королевской семье принцессы Адель… а потом и остальных детей. Даже нашёлся магический кристалл, каких я никогда не видел — а теперь они в ходу — и мне проиграли короткую маг-запись прошлогоднего бала, где и я танцевал с Николь. А что важнее — мой зверь оставался спокоен. Значит, на глубоком инстинкте место всё же зафиксировано как “знакомое” и “условно безопасное”.

В общем… было похоже на правду.

Итог такой: Я уже больше десяти лет в браке… и об этом позабыл.

— У меня животрепещущий вопрос, — обратился я к лекарю, — когда ценный груз воспоминаний свалится на меня обратно?

Тяжко вздохнув, тот спрятал кристалл.

— Трудно сказать, Ваше Величество. Память не стёрла, а скорее спрятана за крепкой дверью. Ключ — в привычной обстановке, в эмоциональных якорях. Они помогут проложить дорогу обратно. Может, завтра, может, через месяц…

Под моим тяжёлым взглядом лекарь поспешил скорее собрать свою сумку, но прежде чем уйти, взялся торопливо записывать рекомендации на листе бумаги. Видно сильнее моего мрачного взгляда, он боялся гнева Королевы.

Что ж…

Эмоциональные якоря…

Привычная обстановка…

Я оглядел покои. Высокие окна с витражами, гобелены с кроликами и волками, дубовый гардероб. Всё чужое. Ни одной искры узнавания.

Кстати… а где «привычная обстановка» в лице моей жены?

Я повёл носом и сразу почуял её запах — мёд, летние травы и что-то невероятно сладкое, чистое, что заставляло моего зверя в груди глухо урчать. Моя жена стояла снаружи возле закрытой двери. Чуть слышно дышала. Слушала. И не входила.

Обиделась, зайка? 

Ну да, я наговорил…

Я потёр щёку. Её удар был несильным. Скорее неожиданным. Она ударила… меня. Оборотня-волка. Реакция у моего зверя отменная — я должен был на инстинкте поймать её руку.

Но мой зверь… даже не шелохнулся. Как будто право зайки делать со мной что угодно было прописано где-то в наших брачных договорах кровью. Инстинкт самосохранения перед ней отключился напрочь. Как и агрессия волка.

При желании она могла бы, наверное, пинать меня, а я бы только переворачивался, подставляя её более удобный бок.

Волк, покорный кролику. Вот так нелепица.

Как будто бы это должно ощущаться позором… Но странное дело – вместо него я испытывал дикое, жгучее любопытство.

И её вкус… Я провёл языком по губам, пытаясь снова его ощутить. Сладкий, с горчинкой страха и злости. Невинность и ярость в одном флаконе. Вкусная. Мой зверь облизывался, требуя ещё.

И всё же…

В голове была каша.

Я женат… Ладно, это могу понять, тем более зайка и правда вкусная. Но ещё у меня… трое детей. ТРОЕ! Ого… Один наследник – куда ни шло, обязанность. Два – уже роскошь. А тут — бац — целых три. Разогнался, я, однако.

Интересно, на кого они похожи? Я так-то внешне очень хорош. Николь… Николь – вообще — та ещё крошка. Глаза, в которых можно утонуть и захлебнуться мёдом. Запах, фигура, лицо, даже огненный характер — всё шикарно и в моём вкусе.

Дети должны быть прелестны. Я бы на них посмотрел… 

Но, кстати, а я-то нормальный отец?

Так-то я с детьми никогда дел не имел. И про своих не думал.

Учил ли я сына держать меч? Объяснял ли дочерям куда бить приставучих оборотней? Или я больше как мой отец… который появлялся раз в пару месяцев для псевдо-умного поучения и исчезал в дымке государственных дел? И это ещё хороший вариант. Бывает куда как хуже…

Мысль о том, что я не справился с ролью отца, застряла занозой и теперь гадко скребла изнутри. Она подтверждалась тем, что я попал под магический удар детей… Официальная версия — несчастный случай. Но может, они пытались избавиться от плохого папаши… Ну если так, я бы даже похвалил. Дурного предка лучше сразу в могилу.

А ещё я теперь Король.

Король кроличьего королевства… Получается, я провернул блестящую завоевательную операцию — через свадьбу прибрал к лапам целую страну! Вау… Можно себя поздравить. Вот только меня никогда не прельщала корона. Насмотрелся на Алана — вечные интриги, тонны бумаг, решения, где нет правильного ответа, а все варианты паршивые. Никакого веселья. Одна сплошная ответственность, за которую тебе потом скажут «спасибо» ножом в спину.

Ну теперь я сам Король… 

И как у меня получается? 

Не превратил ли я королевство в военный лагерь?

Я, конечно, за Руандом успешно присматривал, когда Алан и отец отлучались. Но в душе всегда подозревал, что если сам займу трон — то вскоре прослыву тираном. С моей-то наследственностью по матери — с уклоном в тёмные ритуалы и интриги. Такое в крови сидит. И в себе я замечал чаще желание не договариваться, а прижимать силой, и удивлялся, когда Алан вместо быстрого кровавого решения годами выстраивал дипломатию… с той же Лимерией, например. Или с ледяными землями… 

Ладно… а трон я хотя бы заполучил честно?

Не сделал своей малышке-жене больно?

Физически я, конечно, никогда бы женщину не тронул. Но есть и другие способы давления. Начиная с магических и заканчивая угрозами. И то и другое меня не отталкивает. Для достижения цели — можно пойти на многое. Но не хотелось бы узнать, что Николь стала моей женой не по своей воле.

И ведь она меня оттолкнула. Ударила. Разве это не показательно?

Вот и закралась мысль: а не она ли организовала это «несчастное происшествие» вместе с детьми? Чтобы избавиться от камня на шее…

Не очень умно, если так. 

Если я помру при подозрительных обстоятельствах — то мой брат взбесится. Не из любви ко мне, а просто у него пунктик на “покушениях”. С этого неугомонного вояки станется пригнать армию. Вот кому это надо? 

Николь стоило бы тоньше действовать, чтобы ниточки к ней не вели. Ну хотя бы не на своей территории всё устраивать. Как там обычно… Король поехал к соседям и, упс, там на прогулке с лошади упал и шею свернул, какая незадача. Как же так вышло!

Я машинально потёр старый шрам на шее, слушая вполуха завершающие рекомендации врача об отдыхе. Перед глазами встало лицо моей зайки-жены — раскрасневшееся, с искусанными губами, с медовыми глазами, полными возмущения.

И невольно улыбка наползла на губы.

Нет, она всё же откликалась на меня. Телом, взглядом, этим дрожанием в голосе. Не всё так плохо. Я себе лишнего надумал. Не злилась бы она так яростно на упоминание других женщин, если бы в могилу собиралась толкнуть.

Кстати… а что насчёт меток? Николь была без перчаток. Крольчата-оборотни попадают под правило: ладонь к ладони — и у неё может проявиться знак Истинной пары. Надо бы проверить её запястье.

Хм…

Я прислушался к себе.

На идею, что Николь моя истинная, зверь внутри не рычал в отказ. Он… скорее мурлыкал. Глухим, довольным урчанием. И вдруг мягко потянул меня к ней.

Я снова взглянул на дверь. Сладкий запах ослабел. Она ушла.

“Николь”, — повторил я про себя. 

Имя обжигало, как глоток крепкого королевского вина.

Надо с ней поговорить. Извиниться за резкость.

Лекарь как раз вышел, так что я поднялся с кровати. Переодевшись в найденную в шкафу рубашку и штаны, вышел в коридор. Огляделся.

Замок был богатым. Высокие своды, картины с видами лесов и гор, под ногами — толстые ковры. Слуги были одеты хорошо, выглядели сыто. При встрече они почтительно кланялись, не проявляя страха, лишь уважение. Значит, дела в королевстве идут неплохо.

Но я ничего не узнавал.

Как будто бродил во сне.

И только нить запаха Николь была мне знакома… Я потянулся за ней. Пройдя по коридору, я завернул…

И увидел их.

Моя зайка стояла, прислонившись к колонне. Перед ней замер какой-то щегол. Высокий, смуглый темноволосый оборотень. Из кошачьих. Не слышал, чтобы они были бессмертны… но этот явно таким себя возомнил, раз так широко и многозначительно улыбался моей жене. Его жёлтые, кошачьи глаза щурились от удовольствия.

Николь же в ответ смущённо улыбалась. А потом этот кот взял её руку в свою. Поднёс к губам. Поцеловал тыльную сторону её ладони.

— Я соскучился, Николь, — мурлыкнул он.

У меня перед глазами упала белая пелена. В ушах зазвенело. Зверь взревел в груди.

Я направился к ним..