Работаешь не с человеком, а с целым городом
Продолжение разговора о внутреннем правителе (первая часть — «Тронный зал: кто во мне правит»), повёрнутое к практике: что происходит, когда работаешь с другим человеком — на консультации, в наставничестве, в разговоре. Двенадцать минут, смотрится и отдельно.
— Работаешь не с человеком, а с зоопарком, стадионом, целым городом: кого-то там надо осадить, к кому-то обратиться с почтением, кого-то поддержать, кого-то придержать. Монолитный агент с единственно важным сообщением с этим не справится. А если человек пришёл со свергнутым императором — у него внутри детский сад на стероидах.
— Если у меня есть мой правитель, у него нет мнения о том, как этим людям жить. Это работа советников: в штате есть штатный моралист, стратег, поэты и философы. Если я отчётливо ощущаю, что согласен или не согласен с тем, как ты живёшь, — значит, в тронном зале у меня пусто, а власть захватили умники или вегетарианцы.
— Сомнение — нормально, но это не мой голос, а голос частей, которые оглядываются на центр. Если центр пустой, они получают тишину и идут делать что попало.
— Потребность во внешнем авторитете, который разрешит и скажет как, — признак, что внутренний правитель в изгнании. Инфантильная позиция возникает не потому, что человек решил быть инфантилом: власть захватили нелегитимные, и мелочная субличность получает неадекватно сильную власть.
— Консультация — это антитеррористическая операция. Власть в человеке захватили террористы, и у нас есть переговорщики, которые влезут в душу и мёдом намажут, есть спецназ и перехват на дорогах. Настоящий правитель никого не обделяет: любители трэша получат свой боксёрский клуб, любители нежности — за ручку, любители философии — хорошие книжки. Пока он не вошёл в тронный зал, все толкаются плечами у входа и перехватывают друг у друга ключ.
— Когда правитель приходит — возможен диалог от настоящего центра к настоящему центру, минуя шелуху. Без слов и без суеты, миг — и ощущается как таинство.
Выжимка из встречи одной из моих закрытых групп; всё личное убрано.
Участвовать в таких встречах — напишите мне.
— Работаешь не с человеком, а с зоопарком, стадионом, целым городом: кого-то там надо осадить, к кому-то обратиться с почтением, кого-то поддержать, кого-то придержать. Монолитный агент с единственно важным сообщением с этим не справится. А если человек пришёл со свергнутым императором — у него внутри детский сад на стероидах.
— Если у меня есть мой правитель, у него нет мнения о том, как этим людям жить. Это работа советников: в штате есть штатный моралист, стратег, поэты и философы. Если я отчётливо ощущаю, что согласен или не согласен с тем, как ты живёшь, — значит, в тронном зале у меня пусто, а власть захватили умники или вегетарианцы.
— Сомнение — нормально, но это не мой голос, а голос частей, которые оглядываются на центр. Если центр пустой, они получают тишину и идут делать что попало.
— Потребность во внешнем авторитете, который разрешит и скажет как, — признак, что внутренний правитель в изгнании. Инфантильная позиция возникает не потому, что человек решил быть инфантилом: власть захватили нелегитимные, и мелочная субличность получает неадекватно сильную власть.
— Консультация — это антитеррористическая операция. Власть в человеке захватили террористы, и у нас есть переговорщики, которые влезут в душу и мёдом намажут, есть спецназ и перехват на дорогах. Настоящий правитель никого не обделяет: любители трэша получат свой боксёрский клуб, любители нежности — за ручку, любители философии — хорошие книжки. Пока он не вошёл в тронный зал, все толкаются плечами у входа и перехватывают друг у друга ключ.
— Когда правитель приходит — возможен диалог от настоящего центра к настоящему центру, минуя шелуху. Без слов и без суеты, миг — и ощущается как таинство.
Выжимка из встречи одной из моих закрытых групп; всё личное убрано.
Участвовать в таких встречах — напишите мне.