Я был готов умереть ещё во время войны. Для многих самым страшным являлось осознание, что твоя жизнь может оборваться в любую секунду, но не для меня. В некотором роде я мечтал о том, чтобы умереть и не видеть многого из того, что происходило, и во что превращался наш мир. 

Ещё бы. Представьте, что вас растили по определённым принципам и говорили, что они и есть светлое будущее. А потом оказалось, что оно полно не радуги и единорогов, а убийств, пыток, войны, в которую вас втянули ещё подростком. 

Наверное, любой пребывал бы в ужасе. Так что я был готов потерять себя. Но потерять её… Сейчас? Этого я не переживу. 

Чёртова Грейнджер несётся в самое пекло, как будто её долг — сжечь себя ради других. Она игнорирует здравый смысл, забывает о себе, и о том, что у неё вообще-то тоже есть предел.

Я должен защитить её и эту странную неподкупную веру в человечество. Я давно не встречал людей, верящих во что-то хорошее настолько сильно — окружил себя циниками со всех сторон. И я должен хотя бы раз в жизни сделать что-то правильное. 

Проблема в том, что защищать человека, который не считает себя нуждающимся в этом — охренеть какая непростая задача, как оказалось. Кто бы мог подумать. Я смотрю на неё, а вижу себя. И думаю, что, возможно, ей бы хотелось умереть во благо страны, а не продолжать нести это существование, полное разочарований. 

И не то чтобы я могу её осуждать… 

~*~

Ему показалось, что кровь застыла в жилах, когда он увидел её в этом цвете. Цвет власти. Цвет войны. Цвет, слишком ярко выделяющийся среди хаоса, делая мишенью.

Он не мог оторвать глаз.

Плотная ткань ложилась идеально. В этой одежде Гермиона выглядела как полевой командир и человек, идущий в самый центр хаоса.

Впрочем, так ведь и было, и разве когда-либо происходило иначе? 

— Малфой! — раздался голос Майкла, перекрывая общий шум вокруг.

Драко развернулся, едва сдерживая раздражённый вздох. У Майкла в руках была папка с последними данными. 

— Территория полностью оцеплена, — начал он без лишних вступлений, протягивая бумаги. — Магглов вывели, защита установлена.

Драко пробежал взглядом по отчёту, параллельно слушая.

— Внешний круг — четыре группы авроров, патрулирующих территорию по секторам. Они пересекаются каждые десять минут. Внутренний — специалисты по барьерам, магическая защита в три слоя. Антиаппарационный купол активирован, но без полного глушения — только на подлёте, чтобы никто не мог исчезнуть в момент. Доступ к портключам остаётся.

— Что по магглам?

— Они просто не увидят, как не видят Косой переулок, — пожал плечами Майкл. — Волшебники… Ну, давай скажем так: если кто-то попробует пробиться через защиту, у него моментально начнётся сенсорная депривация. Оторвёт зрение, слух и ориентацию в пространстве на полчаса.

— Это не так много, — нахмурился Драко.

— Достаточно, — подал голос Александр, который до этого стоял чуть в стороне. В отличие от Майкла, он был резко, почти болезненно серьёзен. — Мы не пытаемся устроить пыточную.

— В идеале мы предотвращаем необходимость кого-то скручивать вообще, — добавил Майкл. — На случай реальной угрозы все дублирующие порталы распределены по периметру. 

— Хорошо, — Драко кивнул, сверяясь с картой. — Где расставлены наши?

Александр заговорил первее:

— Вся основная охрана распределена по крышам зданий, включая руины. Мы заняли все высотные точки, чтобы обеспечить полное визуальное покрытие. Каждая возможная точка обзора закреплена за определённой группой.

— И…?

— И для переговоров с гражданами оставлена одна площадка. Только те, кто уже внутри, смогут говорить с ней. Никто больше не пройдёт без разрешения.

Драко сжал зубы.

— Надеюсь, ты учёл, что эти люди будут в неадеквате?

— Я не идиот, Малфой, — процедил Александр.

— И всё равно мне это не нравится, — сказал Драко, глядя в сторону горизонта.

Дым от сгоревших руин тонкой полосой всё ещё медленно тянулся к небу, напоминая о том, что произошло.

— Тебя что-то конкретное не устраивает? — уточнил Майкл, чуть склонив голову.

Он скрипнул зубами.

— Грейнджер.

— А, — Стэнфилд понимающе кивнул, словно это всё объясняло. — Ну, тут я ничего не могу поделать, приятель.

Как будто кто-то мог.

— Кстати, о дьяволе, — прошептал Хартман, повернув голову в сторону. С центральной лестницы в Атриум к ним шла Гермиона в сопровождении Пэнси, Астории и нескольких авроров. 

Драко пару мгновений смотрел, как она спускалась, шаг за шагом, и толпа расходилась перед ней. 

Красная мантия ниспадала тяжёлыми складками, подчёркивая каждый её уверенный шаг. Она держала спину прямо, взгляд был твёрдым, почти непроницаемым, но он-то знал, что скрывалось за этой маской. Знал, что её пальцы могли сжиматься в кулаки, пока она шла, и она на не чувствовала себя столь уверенной, как выглядела.

Но никто, кроме него, не мог этого увидеть.

Одни смотрели на неё с уважением, другие — с осторожностью, кто-то, возможно, с сомнением, но никто не мог игнорировать её присутствие.

— Великолепно, — пробормотал Майкл, с каким-то почти профессиональным восхищением, наблюдая за этим. — Кажется, сейчас упадут все, кто стоял слишком близко.

Драко скрипнул зубами, не отвечая.

Он чертовски боялся её потерять, а Гермиону это совершенно не волновало. Как будто её слова тем людям, что уже потеряли близких, помогут. Или её присутствие что-то изменит. Словно стоять среди руин, среди пепла, среди тех, кто видел, как рушился их мир, было не пустой показухой.

Зачем она направлялась туда? Ради публичности? 

Кому и что она пыталась доказать? 

Она прошла мимо него, молча приказывая следовать за собой.

Этот аромат, её духи — чистый яд, его личная зависимость, наркотик. Он не мог даже назвать его. Это была и терпкость чёрного чая, и лёгкий оттенок ванили, и, возможно, что-то древесное, горьковатое, стойкое, но чертовски узнаваемое. Запах тёплый, упрямый, дерзкий, несущий на себе её голос, её руки, её взгляд, её присутствие.

Салазар.

Драко замер и прикрыл глаза.

Всего на секунду.

Просто чтобы вдохнуть ещё глубже и отчаяннее, будто его только что вытащили из воды, и этот запах — его первый глоток кислорода. 

И он, чёрт бы его побрал, хотел больше, чем это мгновение, мимолётный след и привкус воспоминания. Малфой сорвался с места вместе с Александром и Майклом и жестом махнул остальным. 

«Ты со мной, я так понимаю?» — голос, что он разобрал бы из тысячи других говорящих вокруг. 

Чужие мысли всегда были для него белым шумом, если не сосредотачиваться на ком-то конкретном. Гермиону он слышал одну, каждый раз, когда она думала достаточно громко, чтобы вытянуть его из пучины собственных размышлений. 

Он ухмыльнулся, хотя она не видела, пока не развернулась. 

Самое паршивое, что так оно и было. Но Драко не возражал.

Главное, что теперь Грейнджер позволяла ему находится там, где он должен быть.

Никому, буквально никому он больше не доверит её безопасность. Вокруг находились одни идиоты, неспособные заметить очевидное, просчитывать на два шага вперёд, и вовремя прикрыть спину. Драко не даст ей снова оказаться на грани только потому, что кто-то что-то не предусмотрел.

Теперь это снова его право, его обязанность и его чёртово удовольствие — охранять её. 

Малфой шагнул к ней и парой взмахов руки отправил разные группы авроров по каминам рядом. Несколько остались ждать, оцепив кольцом Гермиону, Асторию и Пэнси. 

— Вы-то там зачем? — недовольно пробормотал Драко, забирая из рук Александра летучий порох. Он даже ответа не получил и не попытался его выяснить. 

Гермиона протянула свою ладонь, развернув её вверх. Никаких эмоций, никаких чувств. Холодная данность их новой реальности. Если Гринграсс не дала ей какое-нибудь зелье для спокойствия, то Малфой вообще ничего не понимал. 

Он осторожно обхватил её пальцы своими и шагнул рядом на золу. Когда ближайший к ним камин загорелся, и Майкл кивнул, Драко бросил порох в ноги, называя место. 

Зелёное пламя вспыхнуло, охватив их вихрем, мир вокруг закрутился. В воздухе остался густой шлейф магии, пронизанный остаточными искрами летучего пороха. Пространство сжалось, время вытянулось в одно сплошное мгновение, когда они уже не принадлежали ни «здесь», ни «там».

Драко не отпускал её руку.

Даже когда холодный воздух ударил в лицо, а их ноги коснулись новой поверхности, он держал её пальцы в своих, храня краткий миг, в котором ему это было позволено. 

Пламя рассеялось, и их встретило место, пропитанное тишиной и тревожным ожиданием. Высокие стены, каменные перекрытия, массивные окна с защитными чарами — перед ними возвышалось здание, примыкающее к руинам Министерства. И здесь же по периметру стояли авроры, следили за пространством и обменивались короткими фразами.

Сквозь окна на фоне тусклого неба можно было увидеть завалы.

Чёрный дым уже не поднимался таким огромным столбом, но запах гари ещё витал в воздухе, проникая в лёгкие и впитываясь в стены.

Гермиона медленно высвободила пальцы и посмотрела туда, где когда-то было сердце магической Британии.

Драко знал этот взгляд лучше любого другого. Она уже была не здесь. Все её мысли, весь её разум находился среди тех, кто ждал их впереди.

— Куда дальше? 

Он выдохнул, перехватывая взгляд Майкла и Александра.

— Вниз.

Она не задала больше ни одного вопроса. В этом не было необходимости, ведь чёткие коридоры из людей, которые они сформировали, не оставляли ей никакого пространства для манёвра. Грейнджер в нём и не нуждалась. 

Руины Министерства были мёртвыми.

Не просто разрушенными и обезображенными огнём и магией, а выжженными до основания, превратившимися в зияющую рану в центре магической Британии. Казалось, само пространство здесь помнило боль, пропиталось эхом страха, последними криками и следами жизней, оборвавшихся в один миг.

Слева от них тянулся стихийный мемориал. Здесь были только те, кто приходил раз за разом, оставлял новые цветы и свечи, как если бы это могло хоть что-то изменить. Белые ленты трепетали на ветру, фотографии — сотни застывших лиц — смотрели из-за стекла, улыбаясь так, словно ничего не случилось. Кто-то шептал молитву, водя пальцами по портретам, кто-то просто стоял в тишине, с пустым, потухшим взглядом.

Драко не хотел туда смотреть. Ему не нужно было читать имена — он и так их знал.

Едва уловимый на фоне гудящего ветра плач разносился между развалинами и звучал в ушах дольше, чем должен. Магия застыла, перекрученная и сломанная, оставшаяся неподвластной никому. Это ощущение казалось неправильным. Будто само пространство было сломано.

Гермиона шла рядом, шаг за шагом приближаясь к пепелищу.

Драко не сразу понял, что сжал пальцы, вгрызаясь ногтями в кожу. Он едва дышал, будто тело, инстинктивно подстроившись под это место, пыталось взять меньше воздуха, чтобы не пропустить в себя ещё больше того, что здесь осталось.

Он повернул голову, встретившись с её взглядом.

И этого хватило, чтобы почувствовать каждую из эмоций так, словно они были его собственными. 

Малфой никогда не заходил так далеко, всегда зная, что утонет, пропитается и, в конце концов, захлебнётся этим потоком. Но он не успел себя остановить, как сердце замерло и отказалось биться дальше. 

Хрупкая и острая боль сразу вонзилась под рёбра, сдавливая грудную клетку. Его ошеломило осознанием утраты, переживанием за людей, что остались здесь навечно, и намного более глубоким  чувством, сковывающим мышцы, лишающим воздуха, выжигающим каждый нерв.

Она не просто считала, что могла сделать больше. Она была в этом уверена. Это была разъедающая убеждённость, что Гермиона должна была присутствовать здесь тогда. Должна была остановить, предотвратить, исправить. Даже если каждый в этом мире сказал бы, что это не её вина, Гермиона бы не услышала.

Осознание обрушилось, скручивая нутро так, будто Драко сам поверил в это. В груди что-то сжалось, и дыхание сорвалось, сбилось, пульс ударил сильнее. 

Он не должен был это чувствовать, но уже не мог остановиться.

Драко резко дёрнулся, как человек, которого окатило ледяной водой. Проклятье. Малфой знал, знал ведь, что если хоть раз позволит себе переступить эту черту, то увидит больше, чем должен.

И теперь он не мог развидеть ни её, ни её чувства. Мысли разбивались, ломались, но никогда не исчезали.

Они прошивали её сознание снова и снова. И снова.  

Камни хрустели под ногами, пока они медленно продвигались дальше. Малфой едва ли выхватывал из всех звуков вокруг что-то, что могло представлять угрозу. Он должен был сосредоточиться на толпе и людях в ней, и он старался. 

Острое желание вернуть Грейнджер в свои объятия и рассказать ей, что всё будет хорошо, обжигало ладони. Может, он разбудил бы её ото сна, и сказал, что всё это было лишь ужасным кошмаром. Они всё еще в Дублине, Уолш в тюрьме, выдал все показания и ничего не произошло. 

Но кошмар был реальным.

Это место, этот воздух, этот пепел, который оседал на коже, — всё было настоящим. Осколки стекла под их ногами всё равно крошились, отдаваясь незаметными звуками в общем шуме. 

Гермиона вцепилась в собственную реальность, лишь бы не дать себе рухнуть. Он хотел вынести её из этого места, заставить её хотя бы раз подумать о себе. Но знал же, что она не уйдёт. 

Никогда не уходила.

Грейнджер направилась к людям, сглатывая тяжёлый ком в горле. Драко остался чуть поодаль, не приближаясь. Его работа — её защита, наблюдение и контроль за ситуацией. Даже если бы он захотел отвернуться, он не смог бы.

В этот раз толпа не расступилась перед ней, как это было в Министерстве. Здесь не нашлось места ни формальностям, ни условному уважению, которое проявлялось в зале заседаний. 

Здесь всё было по-настоящему. Люди не торопились склонять головы или освобождать ей путь, потому что в этот момент они смотрели на неё как на человека, который пришёл услышать их. 

И сама Гермиона шла к ним намного медленнее, с той степенью осознанности, с какой приближаются к людям, пережившим катастрофу. Если в Министерстве он всегда видел её сильным политиком, то сейчас она прекрасно знала, что нужно вести себя иначе. 

Первые слова, которые Грейнджер произнесла, оказались не речью, которую Пэнси и Астория написали для неё — она начала со спокойного рассказа обо всём. Что уже сделано, какие меры приняты, какие семьи уже получили помощь и чего ожидать в ближайшее время. 

В её голосе не было и привычной двусмысленности или пустых заверений о том, что «они разберутся». Она объясняла ровно так, как хотели бы услышать те, кто остался на пепелище своих жизней.

И она не оправдывалась. Хотя Драко знал, как сильно ей этого хотелось. 

Женщина, сжимая в пальцах снимок с зачарованной фотографией мужчины, который больше никогда не выйдет за порог своего дома, смотрела на Гермиону так, словно её слова могли вернуть его. И Гермиона не отвела взгляд и не предложила дежурного утешения. 

Драко видел своими глазами и слышал в собственной голове, как толпа постепенно менялась.

Некоторые продолжали держаться настороженно, всё ещё сомневаясь. Но другие… Они начинали ей верить, пусть и с осторожностью. 

Мужчина в сером плаще, с потухшим взглядом спросил, можно ли вернуть тело брата, всё ещё находящееся под завалами, если хоть что-то от него осталось. Гермиона сказала, что уже работает над этим, и поисковые отряды не свернут операцию до тех пор, пока каждый не будет найден.

Ещё один человек, сжимая обручальное кольцо в ладони, спросил, как скоро можно будет получить помощь семье, оставшейся без единственного кормильца. И она отвечала на каждый вопрос. 

В какой-то момент женщина, с покрасневшими от слёз глазами, не выдержала и просто бросилась к ней, крепко обняв, цепляясь за неё, как за последнюю точку опоры в реальности. Драко напрягся, даже сделав шаг вперёд, но Гермиона метнула ему предупреждающий взгляд. Она накрыла руку женщины своей, что-то тихо шепнув, и та разрыдалась прямо у неё на плече.

Кто-то тянулся, чтобы просто коснуться её руки. Кто-то задавал вопросы, кто-то просто стоял рядом, не в силах найти слов. 

Она должна была уйти. Должна была… У Министра ведь множество дел, и ей ещё выполнять те просьбы, которые прозвучали сегодня, но Гермиона даже не сдвинулась с места, и, кажется, Драко наконец понял, почему она настояла на поездке. 

Все они забывали, что и она находилась на этой стороне. 

Здесь, с фотографиями, письмами, бесценными вещами, оставленными теми, кто погиб там, под завалами. Её коллеги, её друзья, те, с кем она работала бок о бок, кого знала годами, остались внизу.

Её мир рухнул. 

За годы работы в Министерстве Малфой даже половины этих людей не знал. Он мог пересекаться с кем-то в коридорах, да, но почти весь его отдел был эвакуирован заранее. Кингсли перевёз их до взрыва. Они спаслись. Его друзья, его знакомые, те, кого он мог назвать близкими, не погибли в той пылающей ловушке. 

А её — да.

Только Гермиона не могла держать фотографию в пальцах, подойти к Министру Магии и спросить, как скоро вернут тела, как не могла требовать справедливости или просить помощи.

Ей не к кому было подойти. 

Никто не мог сказать ей, что всё обязательно наладится.

Гермиона стояла там, потому что ей это было нужно.

Не только им. Ей.

Находиться среди людей, которые чувствовали то же, что и она, не прятаться, не запирать боль в стенах своего кабинета, не превращать всё произошедшее в очередную политическую проблему, а разделить трагедию.

Впитать в себя голоса, ощутить потери, прожить чужую боль так же, как она проживала свою.

Драко видел, как это било по ней, когда каждый новый человек, вопрос и слово накладывало новый слой на и без того потрёпанную ткань её души. Но она всё равно не отворачивалась ни на мгновение. 

Он совершил много ошибок за всю свою жизнь. Некоторые, только благодаря собственным решениям. Единственная, о которой он жалел по-настоящему в ту секунду — что он перестал быть человеком, которому Грейнджер могла отдать эту боль. 

Она справлялась с ней сама. Безупречно, как всегда. Ни единой трещины, ни одного сбитого шага, ни одного движения, которое бы выдало слабость.

Но он хотел бы, чтобы Гермиона могла на секунду замереть в его руках и закрыть глаза. Или расплакаться на его плече, потому что чувствовала себя достаточно защищённой для этих слёз. 

Но это было про Гермиону Грейнджер, которую знал он. 

Не про Министра Магии, на которого смотрел сейчас. 

~*~

Грейнджер зачитала огромную речь перед журналистами, в которой ещё раз рассказала, какой масштаб работ уже выполнен, и что планируется в ближайшее время. Она объявила дату похорон — двадцатое ноября — зачитала цифры о погибших и раненных, и о количестве средств, выделенных на поддержку семьям. Ответила на несколько не самых простых вопросов, и ещё раз пообещала, что аврорат найдёт всех причастных. 

Они вернулись спустя несколько часов после посещения руин. Воздух внутри Министерства остался таким же насыщенным, тяжёлым, наполненным чужими голосами, переплетёнными с гулкими шагами по полу. Люди продолжали работать, маги из разных отделов — писать отчёты, подписывать бумаги, передавать друг другу документы с официальными пометками, говорить в приглушённом тоне, перекрывая друг друга. Даже здесь боль потери не утихала.

Некоторым было позволено скорбеть. Иным же — только возвращать Магическую Британию назад в то состояние, в котором она могла устоять. 

Гермиона собрала штаб сразу после возвращения, заслушала отчёты и распустила всех по своим делам. Попросила назначить поездку в Хогвартс, когда ситуация будет достаточно стабильной. 

Малфой направился назад в отдел Правопорядка, чтобы получить новости по допросам и расследованию. Они провели немало времени, стараясь докопаться и связать в одно сразу несколько ниточек, и сами не заметили, как подкрался вечер. 

Салазар, определённо, все они не спали так долго, что само понятие «часов» перестало иметь всякий смысл. 

— А где Александр? — Драко поднял голову от протокола очередного допроса. 

Майкл пожал плечами.. 

— Он у Гермионы, кажется, — Поттер чуть сдвинулся на стуле. — Видел кого-то из её секретарей, вызывающих его. 

Драко медленно закрыл папку с протоколом, поднеся ладонь к вискам, и на мгновение позволил себе откинуться на спинку стула. Мышцы затекли от многочасовой работы, осознание того, сколько дел ещё впереди, нависало тяжестью в груди, но он старался не думать об этом.

— Возможно, она наконец решила обсудить с ним Кроу, — он не столько сказал, сколько подумал вслух, проверяя, как это звучит.

Это казалось логичным.

Грейнджер не могла не копаться в этом. После всего, что она узнала, после того, что Александр, оказывается, связан с Кроу больше, чем кто-либо мог предположить, было бы странно, если бы она просто оставила это без внимания.

— Ну, если она и вправду спрашивает его об этом, — Майкл покачал головой, откидываясь в кресле, — я бы не хотел быть на его месте.

— Никто из нас не хотел бы быть на его месте, — Поттер выдал весьма грустное замечание.

Это будет очень непростой разговор для них обоих. Александр избегал наследия отца, а теперь оно стало Министром Магии и знало о его прошлом. Драко даже не пытался узнать, что Хартман чувствовал сейчас. 

— Ты рассказал ей про склад артефактов? — Малфой поднял голову. 

— Частично, — Поттер кивнул. — Она попросила занести отчёт, когда у нас будет что-то новое и конкретное. 

— А что ещё конкретное она хочет? — недовольно встрял Стэнфилд. 

— Что-нибудь не такое очевидное, как то что к взрыву Министерства причастна магия взрыва в Белфасте, — огрызнулся Драко. — Как будто без артефактов не догадались бы. 

— Я запросил у них протоколы допросов тех, кто на неё напал. Но, — Гарри развёл руками, — пока безуспешно. Сейчас везде паника, им не до нас. 

— Будь я в ИРА, я бы выбрал их своей следующей целью, — протянул Майкл. 

— Я удивлен, что Хогвартс полностью защищён и не тронут, как и Косой Переулок, — согласился Малфой. — В прошлый раз Пожиратели били туда.

— Тебе ли не знать, — буркнул Рон, появившийся в дверях. 

— Цени то, что я здесь, Уизли, — Драко ухмыльнулся. — У вас есть уникальный шанс узнать, как работает терроризм изнутри. 

— Тебя, вообще-то, здесь быть не должно… — неуверенно начал Гарри. — Твой контракт с Кингсли окончен, и ты гражданское лицо. Которому запрещён допуск к расследованию. 

— Ага, — Малфой отодвинул стул и посмотрел на него с наглой улыбкой. — В следующий раз скажи мне это, когда я буду считывать угрозу вокруг нашего любимого Министра. Ведь она несомненно захочет ещё пообщаться с толпой. 

— А, иди к чёрту, — Поттер бы кинул в него что-нибудь со смешком, но в руках были только документы. — Иногда я жалею, что ты настолько ценный сотрудник. 

— Сами виноваты, — он подхватил мантию со стула. — Пойду уговорю Грейнджер поесть. 

Майкл показательно вздохнул. 

— Удачи… 

— Действительно, удачи, — подтвердила и Пэнси, которая тоже зашла в кабинет. Отдел Магического Правопорядка теперь казался проходным двором. — Можно мне поговорить с главным аврором? 

— Всегда, — Поттер отложил от себя все документы и направился в её сторону. А Драко только усмехнулся и пошёл к выходу из отдела, чтобы подняться на этаж Министра. 

Он думал зайти сначала за хотя бы чашкой кофе, но решил, что лучше будет вытащить Гермиону на прогулку вниз до кафетерия, и заставить что-нибудь выбрать самой. Лишняя прогулка и немного свежего воздуха ей не помешает. А ещё может быть удастся увезти её домой. 

Потребовалось не так много времени, чтобы дойти до нужной приёмной. Секретарша лишь пожала плечами и сказала, что не знает, вышел ли Александр, так как выполняла другое поручение. 

Малфой толкнул незапертые двери: 

— Не хочешь сходить- 

Александр буквально кричал своими мыслями, и Драко тут же замолчал. Он остановился с пальцами на ручке двери и настороженно осмотрелся. 

Хартман смотрел на него так, будто Малфой только что вошёл с занесённой палочкой.

А Гермиона…

Она спала.

На его плече.

Глаза закрыты, дыхание ровное, грудная клетка мерно поднималась и опускалась. Голова склонилась к плечу Хартмана, и Драко не мог понять, как давно она уже так сидит. Ему показалось, что в комнате стало слишком тихо за какие-то секунды. 

Грейнджер даже не пошевелилась из-за шума. 

Драко явно смотрел дольше, чем следовало бы.

Всё было неправильно. Не потому, что он что-то чувствовал к этому — чёрт, да он и не ревновал. Ни капли. Ни на мгновение. Хартман его не беспокоил, он мог бы хоть сутками таскать Грейнджер на руках, и Малфою не было бы до этого дела.

Нет. 

Гермиона не позволяла себе такого. Её организм был вымотан настолько, что отключился мгновенно, выжженный до пепла её стойкостью. Драко задержался в проёме двери всего на секунду, прежде чем шагнуть внутрь, тихо и осторожно, а затем щёлкнуть замком.  

«Если хочешь, можешь забрать её», — неуверенная мысль в голове Александра была направлена именно ему. 

Он спокойно подошёл к ним, осторожно присел напротив и уточнил: 

Хартман бросил взгляд на часы на стене, прежде чем ответить: 

Что-то царапало внутри.

Он снова смотрел на неё и думал, что в другой жизни, в другой реальности, он мог бы быть тем, на чьём плече она позволила бы себе уснуть сегодня. Тем, кому она доверилась бы настолько, чтобы не пытаться держать себя в напряжении даже во сне. 

Но эта реальность не была его.

Хартман чуть дёрнул уголком губ, но скорее не в улыбке, а в признании неизбежности разговора.

«Вы поговорили?» 

Драко поднял к нему взгляд. 

Значит, усталость дошла до предела и её тело просто не выдержало.

Когда он успел это понять? Зачем заучил те мелочи, по которым можно было определить, продлится ли её сон короткое количество времени, или за неё можно было не переживать всю ночь? Потому что так часто сбегал и проверял, заметит ли она? 

Теперь, когда он не стоял в дверях, а оказался ближе, он мог разглядеть мелкие детали, которые прежде ускользали. Лёгкое движение её ресниц, едва заметное вздрагивание плеч, словно где-то в глубине сознания она всё ещё не отпускала себя полностью. Чуть вздёрнутые кончики пальцев, словно в привычке сжаться в кулак, но теперь, когда сознание отключилось, мышцы расслабились, и ладони просто покоились на ткани мантии. Он замечал, как ровно поднималась и опускалась её грудная клетка, размеренно, спокойно, но каким-то образом слишком осторожно.

Так дышат те, кто давно не знает, что значит спать по-настоящему.

Малфой поднялся с места и тихими шагами подошёл к креслу напротив, смотря на Александра. Хартман в ответ чуть нахмурился. 

Александр улыбнулся и снова бросил взгляд на Грейнджер. 

Голос Хартмана в мыслях прозвучал как сухая констатация факта. Они оба знали, что это необходимо. Она не могла оставаться здесь. Она всё равно не отдохнёт, и однажды им всем придётся пережить день её переезда. 

Драко перевёл взгляд на часы.

Ещё один день подходил к концу.

Чёртов день, который казался бесконечным.

«Нужно», — он кивнул. 

Но она возненавидит резиденцию.

Всем сердцем.

И Малфой полностью понимал, почему.