– Жорик, ко мне! Ко мне, я сказал! Глупый пёс!

Артём сорвался на на вопль. Парень мысленно ругал себя, за то, что в свои двадцать пять решил завести себе этого беспородного щенка, тратя на его прогулки свои законные часы сна до смены и после тяжёлого рабочего дня. Маленький, непослушный щенок рванул к громадной яме на пустыре.

– Жорик, нет!

Артём рванул вперёд, стоптанные подошвы выбивали грязь из под ног. Но щенок, тихо взвизгнув юркнул в чёрный провал и исчез в темноте. Тишина, наступившая следом, была оглушительной.

– Жорик, стой! – Артём подбежал к краю, сердце колотилось где-то в горле. Он рухнул на колени, вглядываясь в мрак. Пахло сырой землёй, плесенью и зловонным запахом гнилого мяса – Жорик, отзовись, мелкий пакостник!

В ответ из глубины донесся тихий, жалобный скулёж. Пёс оказался цел, но страшно напуган.

«Там неглубоко», – нервно сглотнул парень, доставая зажигалку. Резко захотелось закурить, но как бы он ни ругал своего пса, этот мелкий комочек шерсти ему дорог. Щелкнув кремнем, парень выбил искру зажигая небольшой огонёк. Пламя вырвало из тьмы клочок пространства: кривые края ямы, обрывки каких-то корней, и внизу, метра в полтора, – низ ямы. На него смотрели два крошечных, испуганных огонька – глаза его пёсика. Артём перевёл дух. Всё не так уж плохо. Вечер, и теми от деревьев делали пустырь культуры более пугающим, чем о был на самом деле. Яма, что походила больше на кротовую нору, перестала быть такой пугающей. Конечно придётся немного запачкаться, но тут всё достаточно широко, чтобы он мог и поднять Жорика и без проблем вылезти сам.

Без раздумий, Артём спустился вниз

–Иди сюда, дурачок, сейчас мы отсюда выберемся и ты запомнишь, что нужно слушать хозяина...

Он не успел договорить.

Из тени за спиной щенка, из самой стены, будто из чёрного желе, кривое бордовое щупальце, сдавившее мужчине горло. Следом ещё одно обвило скулящего Жорика. Скулёж оборвался, захлебнувшись. Склизкие щупальца, смердящие едким гноем утянули своих жертв.

В кромешной тьме, громадная масса с множеством собачьих голов выжимала кровь из своих жертв. Кровавое желе, слегка подрагивало, жадно такая кровь. Масса раздутой плоти дрожала, как гниющая медуза на ветру.

Оно чавкнуло. Оно почувствовало, что наелось достаточно, чтобы продолжить расти. Склизкое тело чудовища покрыла мерзкая сухая корка. Оно, медленно отращивало человеческий череп. Оно начало медленно принимать мужские черты лица, словно вспоминая последних убитых им людей... Но тут, внутри твари пробежала волна, инстинктивного возмущения. Она... Она негодовала. Она не первый раз в таком состоянии... Она... Самка? Тварь ощущала, как медленно, внутри её желеобразного тела, пробуждаются зачатки разума, процесс казался чудовищу смутно знакомым, и медленно, бесформенная масса с множеством собачьих голов, стала собираться в женский силуэт.

Она всё больше вспоминала себя. Кровавое деле, принявшее форму красивой девушки, обрело широкие бёдра и заметный бюст. Внутри него, началось формирование чего-то, похожего на твёрдую основу. Но алое деле, напоминающее фигуру из застывшего холодца, вызывало своим видом скорее противоестественный ужас, чем восхищение женскими формами.
Авдотья... Кровавая фигура вспомнила слово, Вспомнила слово, когда-то было её именем. Вспомнила росу, омывающую её босые ноги... Вспомнила свой детский смех. Она вспомнила, как бегала по снегу босиком или лаптях, вспомнила усталую улыбку матери и хмурое лицо отца... А ещё, она вспомнила, как умирала... Как её руки иссыхали превращаясь в кривые гнилушки... Вспомнила дикий ужас, когда лежала в сырой могиле не способная пошевелиться, а жизнь... Нет сами воспоминания о ней ускользали прочь, пока раздавалось её гнилое чрево.
По голове чудовища, там где у живого человека должно было бы быть лицо пробежала волна. Два глубоких тёмных провала возникли на месте глаз, рваная щель появилась на месте рта.
Женская фигура вопила от ужаса, вспоминая кто... Или вернее ЧТО она... И нечто мерзкое и гнилое кричало сквозь её нутро. Она жаждала заполнить зловонную пустоту внутри, жаждала и боялась, вспоминая, что она теперь она не только Авдотья, но и нечто другое... Тварь пробовала на вкус не до конца понятное ей слово, значение которого она ещё не вспомнила. Пиявица?