18+ | Текст предназначен для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Совместный проект: K-Lit & Bestiya

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

Прошло два дня. 

Нам Джихо, сидевший на диване, развернул блокнот с календарём, который показывала ранее Мин Суён, и крикнул, что уже наступил май. Юн Сичан, стоявший перед обеденным столом, предложил выезжать завтра утром. Он сказал, что мы осмотрим парк Токбави ещё раз, а потом найдём и заберём людей, которые, возможно, голодают в окрестных магазинах.

Я сидел за столом и ел стейк из набора и «Ча-Ча Кетти». Я не чувствовал особого вкуса, было похоже на жевание резины, но я делал вид, что это вкусно, и запихивал еду в рот.

Последние два дня я ел всё, что давали, и даже сам брал печенье с кухни. Я вовремя ложился спать и перестал перематывать одни и те же сцены в фильмах. Мне даже не снились те ёбаные сны.
Я ругался и кричал как обычно, но не произносил вслух тот факт, что эти ублюдки хотят меня убить.

В тот день, когда я раскрыл аферу двух уродов, у меня начались такие проблемы с дыханием, что я несколько раз терял сознание, и Хан Хэсон вызвал врача.

Я долго лежал и отдыхал в спальне. Ночью Юн Сичан принёс кашу, и я её ел. Поскольку я уже прошёл через всевозможные эксперименты и думал, что скоро умру, еда больше не пугала меня. Скорее, я хотел поскорее увидеть, как рожа этого ублюдка исказится от ярости перед трупом Хан Хэсона.

Юн Сичан, похоже, наконец решил, что состояние подопытного улучшилось. Благодаря этому их выезд на улицу был перенесён на более ранний срок.

Вчера я спустился на 7-й этаж вместе с теми, кто пошёл проверять лысых зомби. Я стоял перед этими уродами, разговаривающими с первым результатом эксперимента, притворяясь, что плохо себя чувствую, а затем вошёл в другую комнату.
В ящике я нашёл канцелярский нож немного больше того, что использовал в прошлый раз, чтобы перерезать верёвку тормозного устройства. Я сунул его в карман, вернулся в свою спальню и спрятал в коробке из-под DVD. Оружие было готово.

Я доел «Ча-Ча Кетти» и встал. Юн Сичан что-то сказал мне, и я ответил с матом. Я открывал рот рефлекторно, думая только о своём плане, так что наш разговор даже не отложился в голове.

Время шло, приближалось 11 вечера. Я вошёл в спальню, накрылся одеялом и притворился спящим. Дверь открылась, и ублюдок, предположительно Таракан, постоял немного перед телевизором и вышел.

За дверью стало тихо. Я сидел, прислонившись к спинке кровати, курил и ждал рассвета. Прошло несколько часов, комната постепенно начала светлеть, окрашиваясь в синие тона.

Когда стало совсем светло, я взял торшер у кровати. И со всей силы ударил им об пол. Я старался не шуметь слишком громко и повторял удары, пока лампа внутри не разбилась полностью.

* * * * *

— Я сказал, принесу. Хватит ныть.
Юн Сичан, стоявший у входа, провёл рукой по моей чёлке. Нам Джихо и безымянный парень шумели у аварийного выхода, а Мин Суён и Шрамированный вышли через приоткрытую входную дверь, натянув плохозастёгнутую обувь на ноги.

— Вернёмся до заката.

— Если не вернётесь, я вас убью, сволочи...

В ответ на мои слова этот мудак наконец убрал свою мерзкую руку, помахал ей, и повернувшись спиной вышел. Дверь закрылась, звуки голосов и шагов, спускающихся по лестнице, затихли, и наступила тишина.

Я перестал плакать, слёзы текли всё это время, и расслабил искажённое лицо. Подошёл к дивану, сел и посмотрел на часы. 9:10 утра. Юн Сичан вернётся сегодня до заката. Времени оставалось много.
После того, как я разбил светильник, и когда эти ублюдки начали потихоньку выходить в гостиную, я открыл дверь и начал громко орать и плакать.

Я схватил Юн Сичана за грудки и в исступлении требовал принести такой же светильник. Нам Джихо предложил включить старый, заставив поработать ребят с седьмого этажа, но я сказал, что он может в любой момент погаснуть, и я не могу спать без того светильника, и швырнул разбитую лампу.

Я волновался, как отреагирует Таракан, но, похоже, мои вопли даже улучшили его настроение, и он сказал, что тогда он осмотрит парк и вернётся поискать светильник.

Все условия были выполнены. Самый успешный план был таким: заняться тем самым с Хан Хэсоном, и в середине, когда Юн Сичан откроет дверь и войдёт в комнату, превратить Хан Хэсона в труп, а затем, наслаждаясь видом искажённого лица Юн Сичана, убить себя.

Проблема была в том, что было трудно подобрать время. Если позвать Хан Хэсона слишком рано, тот, вероятно, придёт, когда всё уже закончится, а если опоздать, времени на убийство может не хватить.
После ночи раздумий я пришёл к выводу: позвать Хан Хэсона около 4 часов дня, убить его до 5, и если Юн Сичан придёт позже, показать ему доказательства, что я занимался тем самым с трупом Хан Хэсона на руках.

В последний раз я подумал, какую еду мне съесть, и выбрал пурамен. Открыв шкаф, я посыпал его дополнительным перцовым порошком и съел. Было приятно чувствовать остроту.

Я доел половину, выбросил остальное и досмотрел тот DVD, который постоянно перематывал. В конце концов, пойманный идиот-убийца пытался убить и преследовавшего его детектива, но потерпел неудачу и оказался в тюрьме.

Пока я смотрел, он то напоминал мне Юн Сичана, то меня самого, и я дважды бежал в туалет блевать. После этого я обнаружил, что уже 3:50 дня. Почистив зубы, я сунул канцелярский нож, спрятанный в коробке из-под DVD, под подушку. Все приготовления были закончены, я открыл входную дверь и вышел.

Я подошёл к квартире 804, но не мог вспомнить код, поэтому пнул дверь ногой. Безымянный урод высунул голову и ответил, что Хан Хэсон на седьмом этаже. Аварийная дверь на седьмом этаже была закрыта, и было темно.

Я не мог заставить себя спуститься, поэтому приказал безымянному ублюдку привести его. Вскоре Хан Хэсон поднялся на восьмой этаж; его волосы были растрёпаны, и заколок не было. Он смущённо улыбался, потирая затылок.

Мне хотелось поскорее покончить с этим. Глядя на него тупым взглядом, я вспомнил о ноже под подушкой.

* * * * *

Хан Хэсон, последовавший за мной в спальню, уселся на кровать. Он указал на сломанный торшер и заговорил:

— А... Разве не было другого?

Блять, с самого начала он задавал ёбаные вопросы. Я стоял у двери спальни и встретился с ним взглядом.

— Спрятал в другом месте, ублюдок...
— А~

Кивнув, он похлопал место рядом с собой, как бы приглашая сесть. Проверив состояние подушки, я подошёл и сел. Хан Хэсон молча смотрел на моё лицо, затем перекинул мою чёлку, слегка прикрывающую правый глаз, в сторону и заговорил:

— Если бы я знал, что вы позовёте, я бы привёл себя в порядок... Немного растрёпано, да?
— Всё равно будешь выглядеть как дерьмо, мудак. Сдохни.

Услышав мои искренние слова, Хан Хэсон ладонями закрыл свои щёки, опустил взгляд, затем поднял брови и встретился со мной глазами.

— С вами всё в порядке, Тэджон-ним? Я слышал, в последнее время вы хорошо ели.
«Конечно, слышал, мудак. Вы же, ублюдки, делитесь результатами экспериментов.» 

У меня начало сжиматься в груди, и я хотел поскорее закончить этот бессмысленный разговор и покончить с этим делом. Я открыл рот, но снова закрыл его. Хан Хэсон слегка наклонил голову. На его лице было написано «скажи», но я не мог вымолвить эти мерзкие слова.

— Есть что-то, что вы не помните, или что-то странное? Можете говорить свободно.

— У вас очень плохой цвет лица... Может, воды? Я принесу.

Я схватил руку Хан Хэсона, который собирался встать. Парень, который начал подниматься, глядя на дверь, повернул голову ко мне и снова сел, и в этот момент я резко дёрнул его. Когда его лицо приблизилось, я инстинктивно крепко зажмурился. Не переставая тянуть, я почувствовал, как что-то коснулось моих губ.
Ощущение было немного другим, и когда я открыл глаза, мои губы впились в его щёку. Увидев ситуацию воочию, то, что ещё можно было терпеть, стало ужасным, и я отпустил его руку. Взгляд этого урода, который смотрел на меня широко раскрытыми глазами, словно желая ткнуть в них указательным пальцем, беспорядочно метался вверх-вниз.

— Что, что это? Что это такое?
— Блять!

Я повернул голову в сторону, плюнул и начал яростно рвать свои губы ногтями. Брови Хан Хэсона, задавшего вопрос с замешательством, опустились, и я увидел, как он улыбается.

— Всё было в порядке? Сработало?

Дерьмо, которое самовольно схватило мою руку, лежавшую на кровати, продолжило свой дерьмовый спектакль, видимо думая, что я всё ещё обманут. Было очевидно, что и этому ублюдку тошно. 

— Да.
Когда я ответил ему такой же ложью, Хан Хэсон громко рассмеялся и схватил меня за затылок. Я, наоборот, наклонился вперёд, схватил его за воротник, и наши губы соприкоснулись. Пока я ослаблял хватку, его язык сам проник внутрь и принялся облизывать мой рот.

Я выдохнул через нос и с трудом проглотил рвоту, подступившую к горлу. Пока я думал, каким образом этот парень, без тени усилия двигающий ртом, сдерживает рвотные позывы, моё отвращение немного притупилось.

В тот момент, когда я начал привыкать к куску мяса, смешивающимся с моим языком, он попытался отстраниться, и я с силой сжал руку, державшую его за воротник. Казалось, если он оторвётся, снова адаптироваться будет ещё хуже.

Тогда этот урод, прижавшись лицом ко мне, оторвал только губы, провёл рукой по моей руке, опустил её ниже пупка и снова закрыл мой рот своим.

— Можно?
Рука, лежавшая на моём бедре, проникла под футболку. 

«Твою мать... Мерзко, чертовски мерзко...»

Сдерживая тошноту, я с трудом выговорил:

— Заткнись и делай, урод... Ах...

Я встретился взглядом с Хан Хэсоном, который смотрел на меня прямо перед носом. Он слегка приподнял брови, и тут же его губы коснулись моих, заставив меня быстро закрыть глаза.

Рука, блуждавшая вокруг моей груди, начала кружить возле соска, и я задержал дыхание. Он пососал мои губы, затем проник вглубь своим языком. Похлопывая меня по щеке рукой, до этого державшей меня за затылок, он словно говорил «дыши».

Рука, копошившаяся под футболкой, медленно толкнула меня, укладывая на кровать. Я почувствовал, как Хан Хэсон взбирается на меня сверху, и выдохнул задержанный воздух.

Футболка задралась до ключицы. Я сильнее зажмурил глаза и терпел, и стало легче быстрее, чем я думал. Пальцы постоянно касались груди, он долго гладил шею и уши, а затем послышался шорох, когда вместе с брюками с меня стянули и нижнее бельё.
Ноги медленно раздвинулись, на мгновение все движения прекратились, раздался шуршащий звук.

Приоткрыв глаза, я увидел, что Хан Хэсон достал что-то из кармана брюк и держал в руках квадратную упаковку. Осознав, что это презерватив, я снова закрыл глаза. Со словами «потерпи немного» один палец начал проникать внутрь. Не знаю, надел ли он презерватив, было мокро и немного жгло, но поскольку ногти не касались, это было терпимо. Палец, медленно сгибаясь, вошёл внутрь, затем остановился и начал очень медленно повторять движения: входил и выходил.

Даже дойдя до этого момента, я был в порядке. Меня даже не тошнило, и это оказалось более переносимым, чем я думал. Если подумать, это было просто втыкание чего-то в часть человеческого тела. Было немного больно, но не настолько, чтобы не вытерпеть, просто ерунда. Я был человеком, способным с лёгкостью выдержать и не такое.

— ...всё в порядке?

Я почувствовал, как движение пальца ускоряется, открыл глаза и увидел, как Хан Хэсон смотрит на меня сверху вниз с большими глазами, словно испытывая затруднение.

Я пытался что-то сказать, но голос не шёл, а в ушах слышалось странно учащённое дыхание, и я повернул голову в сторону.

— Ху... кхх, уу...

Я явно слышал ненавистный звук дыхания, но никого не было. Я почувствовал, как Хан Хэсон гладит меня по голове, и посмотрел на свою руку, беспомощно лежащую на кровати. Пальцы судорожно дёргались, словно меня било током, и я с опозданием осознал, что плачу и бьюсь в конвульсиях.

— Кажется, вы сейчас умрёте... Давайте на сегодня остановимся.

Хан Хэсон, положивший руку на мою щёку, медленно начал вытаскивать палец. Если не сейчас, то придётся снова дни напролёт терпеть эксперименты, видеть лицо Таракана и лишь потом, наконец, получить шанс. Я схватил Хан Хэсона за запястье и с трудом выдохнул:

— Просто... продолжай...

— Вы правда в порядке...? Можно продолжать?

— Говорю же, делай, блять! Делай! Просто, блять, делай, сволочь! — закричал я, прикрывая глаза рукой и ударяя кулаком по его запястью. 

Хан Хэсон, схвативший мой кулак ладонью и остановивший его, рассмеялся и приблизил своё лицо.

— Ладно, ладно... Тогда для начала попробуйте подышать.

— Хуу…

Ненадолго задержав дыхание, я по его слову выдохнул. Подняв взгляд, я уставился в подушку над головой. Почувствовав, как палец снова двигается, я вцепился в простыню, впиваясь в неё ногтями.

Второй палец, вошедший внутрь, начал понемногу двигаться в стороны, самовольно расширяя пространство. Примерно тогда, когда боль немного утихла, он начал с силой давить туда-сюда внутри. Как раз в тот момент, когда мрачное предчувствие заставило меня опустить взгляд с потолка на Хан Хэсона, два глубоко вошедших пальца коснулись странной точки.

— А...!

Широко раскрыв глаза, я скривился и прикусил губу. Хан Хэсон, смотревший на меня с удивлением, замер и уголки его губ поползли вверх. Он надавил на ту точку пальцем и начал быстро проводить по ней.

— Ах, бля, блять...! По-погоди, ах...!

Я схватил этого ублюдка за запястье и закричал, он остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Так надо, чтобы не болело... Потерпите немного.

— Хы... кхх, убирайся! Пусть лучше болит, сука, пусть болит...!

— Если Тэджон-ниму будет больно, мне тоже трудно...

Глаза, смотрящие с притворным беспокойством и опущенными бровями, были отвратительны. Мне захотелось прикончить его прямо сейчас. Я тяжело дышал, Хан Хэсон наполовину вытащил палец, отвёл взгляд и недоговорил фразу.

— Давайте в другой раз, просто. Если продолжать так, и Тэджон-ниму будет тяжело, и мне...

— А, ладно, сволочь... делай... блять, делай...!

— Я закончу как можно быстрее.

Через несколько часов всё так или иначе закончится. Я смогу спокойно умереть, увидев, как исказится лицо этого тараканьего ублюдка. Я прикрыл глаза рукой, крепко прикусил губу, и пальцы, снова проникшие внутрь, начали нежно скрести по тому месту, затем растирать и быстро двигать. Чёрт возьми, низ тела, куда прилил жар, начал реагировать, я яростно бил кулаком по кровати и попал себе по голове.

— А... ахх, кхх...!

— Ммм, красиво... Потерпите немного...

Этот своевольный ублюдок, принявшийся гладить мою голову, выдохнул и пробормотал что-то похожее на лепет. Одной рукой он провёл по моей щеке, раздвинул бёдра пошире и ввёл ещё один палец. Его лицо приблизилось, губы впились в мою шею, язык нежно облизывал, а затем куснул. Движения пальцев участились, внутри начало щекотать, а затем пошло дальше, появилось противное колющее ощущение.

— Кхх, ммм, ах...!

Я крепко зажмурился и обеими руками стал яростно рвать его запястье.

— Всё в порядке. Дышите...

С этими ёбаными глупостями он начал двигать пальцами быстрее. Как раз когда моё тело, возбуждённое до предела, готово было полностью откликнуться, этот ублюдок, тяжело дыша, наконец вытащил пальцы. Схватив меня за подбородок, он запихнул свой мерзкий язык мне в рот, покрутил им и отстранился. Затуманенным взглядом я с трудом переводил дыхание, глядя в потолок, как вдруг услышал звук разрываемой упаковки и опустил взгляд.

Ублюдок быстро вскрыл презерватив, спустил штаны до колен и натянул его на свой член. Спустя несколько секунд я осознал, что сейчас это воткнут в меня, и свистящие звуки и рыдания в моём горле стали громче.
Хан Хэсон с надетым презервативом приблизился и крепко схватил мою руку, словно призывая успокоиться. Я дико ухватился за простыню, и его взгляд поднялся над моей головой. Его дыхание стало тяжелее, выражение лица странно застыло, пока он держал свой член.

Я последовал за его взглядом и посмотрел вверх. Из-под подушки, сдвинутой, когда я дёргал простыню, торчал довольно большой канцелярский нож.

— .....!

Рефлекторно я потянулся и схватил нож. Одновременно согнув ноги, я поднял верхнюю часть тела и прислонился к изголовью кровати. Пряча нож за спиной, я тяжело дышал. Ублюдок, смотревший на меня с открытым ртом, вдруг схватился за переносицу и усмехнулся.

— Ха!

Урод, перекинувший чёлку и упёршийся языком в щёку, стянул презерватив и швырнул его на кровать. Поднявшись с кровати и натянув штаны, он схватился за голову и пробормотал:

— Вау… Затылок просто горит… Тэджон-ним… И что вы собираетесь с этим сделать?

— Что, блять… просто моё, это…

— Нет, тогда вам надо было сидеть тихо, а вы сейчас сами всё и выдали.

Промах. Следовало, как он и сказал, сделать вид, что всё в порядке, только тогда оправдание сработало бы. Хан Хэсон, непрерывно усмехаясь, как будто от нелепости, опустил голову. Он беспорядочно провёл руками по волосам и повернулся спиной.

Мысль о том, что если не сейчас, то шанса больше не будет, заставила меня мгновенно поднять лезвие и вскочить. Я быстро пополз вперёд и занёс нож над спиной, стоявшей прямо перед кроватью. Тот, кто тут же обернулся, схватил моё запястье с ножом.

— Блять. Сдохни! Сдохни, ублюдок!
Удар ребром его другой руки по запястью ослабил хватку. Я потянулся к ножу, упавшему под кровать, но обе мои руки были схвачены, и я застыл в позе на коленях. 

Хан Хэсон, опустив брови, с раздражением крикнул:

— Тэджон-ним!.. Если так явно повернуться спиной, что же будет? Хотите умереть?

— Сдохни, отпусти! Блять, сдохни, да сдохни же, ублюдок, сдохни!

— Но почему вы вообще хотите меня убить? Может, вы сейчас хотите убить не меня? Может, вы сейчас путаете меня с Юн Сичаном?

Хан Хэсон с обиженным выражением лица продолжал задавать вопросы, всё ещё притворяясь, что ненавидит Юн Сичана, и продолжая свой спектакль. Вместо правды он выставлял меня психом.

— Да, блять! Ебущая сволочь! Вы же с ним заодно! Вы же встречаетесь, блять!

— Что?
Мгновенно скривив всё лицо, Хан Хэсон повысил голос.

— Хватит врать, сирота! Я всё знаю! Юн Сичан избивает меня, а ты лечишь! А потом снова экспериментируете, блять! Я всё знаю!

— О чём вы вообще? Какое лечение, какие эксперименты?

— Дабл что-то там, блять! Каверинг, чёрт! Шприц!

Слова не складывались в связную речь, я просто выпаливал их беспорядочно. Хан Хэсон, притворявшийся ошарашенным, разразился смехом.

— Дабл… Ах, чёрт, как нелепо…

— Я же всё знаю, так что закрой рот, блять!

— Нет, это же ложь. Дабл каверинг*, это. Разве это правдоподобно? Нет, вы же верите в это, пока…

Ублюдок, силой опустивший мою руку, теперь начал отрицать, что метод лечения был ложным. Я изо всех сил пытался вырвать руку, крича в ярости.

Хан Хэсон, похлопывая меня по тыльной стороне руки и призывая успокоиться, вдруг повысил голос и крепко схватил меня за плечи.

— Тэджон-ним! Опомнитесь! С какой стати мне встречаться с Юн Сичаном, Тэджон, чёрт возьми?!

— Тогда, блять, что! Говори, сука!

— Даже если бы мы проводили эксперименты, зачем нам проводить их над Тэджон-нимом?! У вас же ничего нет, кроме лица! Подумайте сами, а? Подумайте!

— Так что же тогда, мудак?!

— Я же сказал! Мне нравится Тэджон-ним, понятно? Я хотел встречаться, поэтому!

Я посмотрел на Хан Хэсона, чья яростно двигавшаяся рука на мгновение замерла. Глядя на его притворно-досадное выражение я плюнул прямо в его лицо. Его опущенные брови резко нахмурились, выражение окаменело, хватка, державшая мои плечи, ослабла. Я быстро поднял руку и ударил его по левой щеке.

— Чушь собачья, блять, какой ещё нравишься, идиот!

Он пошатнулся, голова откинулась, и он провёл тыльной стороной ладони по своим губам. Потом молча посмотрел на руку, с которой сочилась кровь, и провёл языком по всей щеке. Быстро приблизившись ко мне, я попытался поднять нож, но он схватил меня за воротник.

— Да, точно… Кому может понравиться такая тряпка…

Меня повалили на кровать, футболка задралась до живота. Слегка сдавив моё горло он цокнул языком, потом отвел взгляд в сторону, отпустил воротник и тяжело вздохнул. Взобравшись на меня, он ладонью закрыл мне рот, когда я уже собирался закричать.

— Ммм…

— Ха... Ладно. Тэджон-а. Я всё расскажу. Объясню так, чтобы ты понял. Сиди смирно. Уши болят...

Он схватил мои запястья левой рукой, прижал к кровати и, притворяясь обиженным, начал сочинять историю о том, что раньше его возбуждало только тогда, когда он занимался сексом с теми, у кого уже есть парень или девушка.

— Но мир стал таким, что люди перестали встречаться…

— В такой ситуации, когда Юн Сичан с кем-то встречается, как это может быть не интересно? И если этот кто-то наш Тэджон, разве я могу сидеть сложа руки? Обидно. Реально...

На первый взгляд, история звучала правдоподобно, но я больше не собирался верить вранью этого ублюдка. Изо всех сил подняв ногу, я коленом ударил Хан Хэсона в спину. Он схватил мою ногу, потирая спину и жалуясь на боль. Приблизившись ко мне с нахмуренным лицом, он продолжил нести чушь:

— Тэджон-а... Лучше бы ты изуродовал своё лицо, разбил бы его об пол. Тогда и Юн Сичан тебя бросит.

Ладонь, закрывавшая мне рот, резко разжала пальцы и схватила моё лицо.

— Сам виноват, что оставил это лицо. Так зачем же винить других? Всё из-за тебя, Тэджон-а... Суждения всё ещё затуманены? До сих пор не пришёл к выводу, что всё из-за тебя?

Затуманенным взглядом я увидел, как Хан Хэсон смотрит на меня с презрением и жалостью. 

Я яростно замотал головой, Хан Хэсон вздохнул и повысил голос:

— С ума сойти... Тэджон-а! И как ты собираешься жить? Почему не можешь прийти к выводу? Все так думают, все, кроме тебя!

«Ври дальше, сукин сын. Почему это моя вина. Я ни в чём не виноват, блять! Заткнись. Мне не интересно… Надо убить его до того, как придёт Юн Сичан, надо быстро убить…»

— И даже ударить тебя толком нельзя… Тэджон, и что же ты будешь делать, я могу просто уйти отсюда и всё, а ты? Покончишь с собой?

Наконец-то эта мерзкая ладонь отпустила мой рот. Я жадно глотнул воздуха и посмотрел под кровать, где лежал нож. Я изо всех сил пытался дотянуться до него, но не мог сдвинуться с места.

— Отпусти, блять! Я убью тебя, сукин сын, убью!

— Что ж, ничего не поделаешь... Тэджон-а, я ухожу, а ты хочешь лицо своё об асфальт разбивай, хочешь с Сичаном трахайся...

В тот момент, когда Хан Хэсон повернул голову, следуя за моим взглядом, и продолжил свой бред, за дверью послышался звук ввода кода на замке. Мы оба одновременно замолчали.

Хан Хэсон широко раскрыл глаза, глядя то на меня, то на дверь. Слыша быстрые звуки ввода кода, он попытался натянуть мои штаны, застрявшие на лодыжках, но безуспешно. Наконец, послышался звук открывающейся входной двери. Хан Хэсон вскочил с кровати, поспешно встал перед дверью в комнату, повернул замок, подошёл ко мне и помог надеть штаны.

Из-за двери доносился характерный шуршащий звук ветровки и ровные шаги. Звук позвякающих ключей и шум трясущейся картонной коробки доносились из коридора в гостиную, а затем остановились перед дверью в комнату. Ручка повернулась, но замок не дал ей открыться.

— Открой.

Послышался сухой, бесстрастный голос. 

Хан Хэсон, застывший перед дверью, закусил губу и прикрыл рот тыльной стороной ладони. Даже я, который ждал этого момента, чувствовал, как сердце бешено колотится, перехватывает дыхание, и не мог вымолвить ни слова.

Послышался звук того, как Юн Сичан, несколько раз дёрнувший ручку, швырнул картонную коробку на пол. Одновременно он пнул дверь ногой и прошипел голосом ниже прежнего:

— Там же ещё кто-то есть, кроме У Тэджона. Открывай.

— ……

— Нет, блять, открывай, сказал!

Звуки ударов ногой по двери стали нарастать. Послышался шорох ветровки, а затем что-то железное обрушилось на дверную ручку. Хан Хэсон беспокойно бегал глазами, изображая тревогу.

Хотя я уже много раз говорил, что всё знаю, вид того, как он продолжает этот фарс, вызывал у меня чувство досады, но, по крайней мере, он не смотрел на меня. Медленно двигаясь, я протянул руку под кровать и схватил нож. В тот же момент звуки ударов по двери внезапно прекратились.

— Хан Хэсон.

Урод, направлявшийся к окну, обернулся, уставился на дверь и застыл. Из-за двери донёсся сдавленный смешок.

— Ах, чёрт... блять... ах... охренеть...

Пробормотав это сквозь зубы, он тяжело вздохнул. Звуки ударов железного предмета по ручке участились, и он начал ломиться в дверь с удвоенной силой.

Взгляд Хан Хэсона был прикован к двери. Я выдвинул лезвие подлиннее и  поднялся с кровати, подбежал к Хан Хэсону, тянувшему задвижку, и занёс нож. Целью была шея. Смотря только на боковую часть шеи Хан Хэсона, я занёс руку сверху и всадил нож.

— Ах!

Он, то ли погружённый в свою роль, то ли отвлёкшийся, не успел ничего сделать, как нож вошёл в него. Я схватил дергающегося ублюдка за волосы и, впихивая лезвие, засевшее в шее, всё глубже и глубже, затем вытащил его.

Звуки ударов по дверной ручке участились, и в такт им я снова и снова вонзал и вытаскивал нож в то же место. Хан Хэсон, прижавшийся к стене, быстро замолк.

В тот миг, когда я отпустил его волосы, сорванная дверная ручка упала на пол и покатилась, а Хан Хэсон рухнул лицом вниз. 

Смотря на кровь, хлещущую из его шеи, на остекленевшие, уставившиеся в пустоту глаза Хан Хэсона, с мыслью «получилось» я поднял обе руки вверх.

Завопил от дикого возбуждения и, схватив за воротник уже остывающего и бездыханного Хан Хэсона и повалился на пол. В такт тому, как дверь открывалась, я прижал свои губы к его ещё тёплым губам.

Кое-как протолкнув внутрь язык, я поднял взгляд. В распахнутом дверном проёме стоял Юн Сичан. У его ног валялись молоток и коробка от торшера, а в одной руке он сжимал небольшой нож.

Я встретился взглядом с этим идиотом, стоящим с окаменевшим лицом и приоткрытым ртом. Я видел, как он злится, много раз, но такое потерянное, остолбеневшее выражение лица видел впервые. Оттолкнув окровавленный труп, я рассмеялся, переполненный счастьем.

— Ну как?... Дерьмово, да, Сичан-а!

Юн Сичан, не моргавший довольно долго, стоял неподвижно, словно вкопанный. Я приставил окровавленный нож к своей шее и ждал, когда его лицо исказится ещё больше. 

Наконец Юн Сичан начал дышать. Его взгляд был прикован ко мне, на руке, сжимавшей маленький нож, выступили вены. Вот сейчас он будет снимать с меня кожу этим ножом, и надо было бы сразу пырнуть его в шею, но этого было мало. Мне нужно было увидеть, как этот ублюдок станет ещё несчастнее.

— Эй, ублюдок! Глянь-ка туда, глянь!

Я протянул руку, указывая на два брошенных на кровать презерватива, и закричал. Он перевёл взгляд на кровать, затем сделал шаг вперёд.

На его лице всё ещё не было эмоций, но времени ждать больше не оставалось, и я быстро взмахнул рукой с ножом. Из-за плохого прицела я лишь слегка задел кожу под кадыком.

Я тут же попытался снова вонзить нож, но быстро подошедший ублюдок схватил меня за запястье. Моя рука с силой вывернулась наружу, и я ослаб. Я тупо смотрел на упавший на пол нож, затем поднял голову и встретился с ним глазами.

Издалека я не разглядел, но, увидев, как бешено двигаются зрачки Юн Сичана, у меня вырвался смешок. 

— Да, блять! Точно! Убей, псих! Убей!

Юн Сичан, отшвырнувший нож ногой за дверь, наконец поднял маленький нож. Я гадал, с чего он начнёт, с ключицы или с живота, и тихо смеялся, пока смех поднимался у меня в горле.

Казалось, сейчас я смогу принять удар ножом с радостью. Я смотрел на острие и ждал, но нож вонзился в остывающий труп Хан Хэсона.

Он снова и снова вонзал и вытаскивал нож в спину лежащего трупа, словно забивая гвоздь, затем схватил его за волосы и поднял голову. Начиная с глаз, он принялся кромсать всё подряд: нос, рот, ушные отверстия.

Наблюдая, как он с силой проталкивает нож в ушное отверстие, я медленно начал смеяться.

Он всунул нож в рот, проткнул язык и разрезал его вдоль. Он силой разорвал мышцы лица и шеи, кроме зубов, и изрезал ножом пространство между челюстью. Я молча наблюдал за этим бессмысленным надругательством над трупом, и меня начала охватывать тревога, что для Юн Сичана смерть Хан Хэсона, возможно, не была чем-то особенным.

Дыхание Юн Сичана, повторявшего удары ножом по изуродованному лицу, пока он топтал и пинал труп, участилось. Этого ему показалось мало, и ублюдок, рвавший на себе чёлку, повернул голову ко мне.

Переведя дух, он почти что бросился ко мне и попытался вонзить нож мне в темя. 

Да, точно. Он просто псих, который хочет изрезать на куски труп человека, которого любил! 

В момент облегчения и эйфории моё плечо схватили и вдавили голову в пол. Нож, воткнувшийся прямо возле моего уха, с визгом прочертил линию по полу.

— Эй.

Ублюдок, учащённо дыша, словно ему было трудно, сказал это дрожащим голосом. Моя правая рука, схваченная этим ублюдком, затекла, было больно. Кровь, сочившаяся из пореза на шее, капала на пол.

Таракан с метавшимися зрачками впился ногтями левой руки в мою руку. Моя правая рука, сжимающая рукоять ножа, не выдержала и соскользнула на лезвие. Я с улыбкой смотрел, как сжимающийся кулак окрашивается кровью. Юн Сичан, прижавшись лицом ко мне, крепко закусил нижнюю губу и прошипел:

— Хочу тебя убить, так что говори быстрее…

На его побелевших губах выступили капли крови. Я впервые видел, чтобы этот ублюдок так терял контроль над эмоциями, и это вызывало восторг. Вид того, как всё его тело выражало абсолютное отвращение, заставил уголки моих губ подняться ещё выше. Мои руки и ноги тоже дрожали.

— Тогда убей быстрее... Убей!

— Прекращай нести чушь и начинай говорить, идиот.

— Что? А~! Занимался ли я сексом с Хан Хэсоном? Да, блять! Много раз!

— Зачем ты это делал, чёрт возьми?!

В тот момент, когда я ответил с улыбкой, ублюдок внезапно повысил голос и поднял левую руку. Я затаил дыхание, видя, как он сжимает кулак, но ничего не почувствовал. Юн Сичан, опустив сжатую в кулак руку и отвернув голову, тяжело выдохнул.

— Ха…

Ублюдок, бормотавший что-то в потолок, резко дёрнул меня за волосы набок. Рукой, сжимающей окровавленное лезвие, он принялся яростно бить меня по уху.

— Объясняй, объясняй, эй. Объясняй, блять, эй.

Звуки ударов ножа о пол и его монотонный голос вызывали головокружение. 

— Ха-ха, ха, ха-ха... 

Я захихикал, а затем меня стошнило.

Юн Сичан, схвативший рукоять ножа, резко выдернул его из моего правого кулака и убрал свою руку. Он отшвырнул оружие за спину и схватил меня за плечо окровавленной рукой.

— Быстрее... Я не шучу сейчас, чёрт возьми...

— Почему бы и нет...? Блять, почему не убиваешь? Ты же меня ненавидишь... Почему не убиваешь?

Я явно улыбался, но слёзы уже текли по лицу. Я начал нести бессвязную чушь срывающимся голосом, и лицо Юн Сичана, до этого остававшееся неподвижным, исказилось, начиная с левого глаза.

— Что за бред ты несёшь...

— Ты же любил Хан Хэсона, ублюдок... Вы же встречались. Вы вдвоём...

Его брови изогнулись и поползли вверх. Он отвёл взгляд и на мгновение прикрыл глаза, которые до этого широко раскрыл. Потом снова посмотрел на меня, открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но лишь сглотнул слюну.

— Ху…

Он опустил голову, тяжело вздохнул и продолжил говорить с искажённым лицом.

— Что бы я ни делал...

Пробормотав это, он резко поднял голову и спросил понизив голос:

— Эй, почему ты так подумал?

— Блять, я же всё теперь знаю, ублюдок...

Речь оборвалась, я яростно скрипнул зубами и прикусил язык. Куда бы я ни переводил взгляд, противные зрачки таракана преследовали его.

— Почему ты перестал думать так, как раньше?

Закончив говорить, он отпустил мой подбородок и согнул палец правой руки. Он начал ковырять ногтем и раздирать порезанную ладонь. При виде этого идиотского зрелища, как он калечит собственную руку, у меня вырвался смешок. Одновременно меня тошнило от того, что он продолжал свой спектакль, даже доводя себя до такого состояния.

— Меня... меня кололи шприцами! И в игры ты играл с этим ублюдком, блять! Даже сейчас ты, блять, обращаешься со мной как с насекомым, сукин сын!

Я закричал, указывая на труп Хан Хэсона, и он, проследив за моим жестом, перестал хмуриться и посмотрел на меня сверху вниз.

— А я... я был подопытной крысой, сука! А с этим ублюдком ты даже не дрался, блять... Вы только друг над другом ржёте, блять... А я, блять... эксперимент...

Мой голос, сначала громкий и яростный, постепенно смешался с рыданиями и смехом, становясь невнятным. Я плакал и смеялся одновременно, затем опустил руку, указывавшую на Хан Хэсона, на пол, и скривил губы.

Уголки рта, застывшие в неестественной улыбке, не позволяли мне говорить. Я издавал странные, прерываемые звуки, словно задыхаясь. Юн Сичан, слегка расширив глаза, усмехнулся и отвернулся.

Он приподнял верхнюю часть тела, которая почти прижимала меня к полу, затем согнул колени и сел на корточки. Его голова была повёрнута влево, а тыльной стороной окровавленной руки он прикрывал свой рот. Было видно, как его опущенный взгляд беспокойно блуждал.

Просидев так некоторое время, этот урод опустил голову и продолжал тихо хихикать. Это была странная, неожиданная реакция. Показалось, будто он смущён тем, что я всё узнал.

— Ах, чёрт...

Пробормотав это со смешком, он поднял голову, но продолжал смотреть только налево. Тем временем я, сглотнув то, что всё время подкатывало к горлу, поднялся с пола и прислонился к окну.

Схватившись за оконную ручку с мыслью выпрыгнуть при первой возможности, я посмотрел на Юн Сичана, который по-прежнему не двигался. Его правое ухо, хорошо видное мне, слегка покраснело.

Вид того, что его лицо и шея были нормальными, а покраснело только ухо, заставил меня подумать, что он всё-таки взбешён тем, что подопытный всё раскрыл.

Юн Сичан, убравший руку ото рта, улыбался, словно пытаясь сохранить невозмутимость. Но когда он повернулся ко мне, я увидел, что оба его уха покраснели ещё сильнее. Я потянул оконную ручку, но ублюдок, поднявшись с колен, присел передо мной на корточки и произнёс какую-то невнятную чушь.

— Обиделся значит…

Его указательный палец, легонько коснувшийся моей щеки, опустился и постучал по месту на шее, где я порезался. Слова, долетевшие до моего уха, не сразу обрели смысл, и я застыл в оцепенении. Чистой рукой он потянул меня за волосы и продолжил:

— Достаточно просто позвать меня, Тэджон-а.

Услышав это мерзкое обращение, я понял, что он насмехается надо мной. Импульсивно я поднял кулак и всадил ему в щёку.

— Блятский ублюдок!

Голова Юн Сичана отклонилась, тело качнулось, я схватил его за воротник и дёрнул на себя. Псих почти не сопротивлялся, пока я тащил его, и я принялся яростно бить его кулаком в область виска.

— Сдохни! Псих, сдохни, сдохни, сдохни!

Мне опротивел вид его всё ещё красных ушей, и я схватил и дёрнул одно из них. Я ударил ублюдка, продолжавшего улыбаться под ударами, по макушке и поднялся на ноги. Поспешно открыв окно, я отодвинул противомоскитную сетку, высунул руки за перила и попытался закинуть ногу.

Левая нога поднялась, и в тот момент, когда тело наклонилось вперёд, меня схватили за волосы и оттащили назад. Юн Сичан, навалившийся на моё тело, брошенное на кровать, не давая опомниться, засадил мне пощёчину. Поскольку он бил правой ладонью, та грязная кровь с его руки сразу же перемазала мне лицо, и в нос ударил резкий запах крови.

— Если обиделся, так и скажи, не надо делать такие вещи.

Послышался его монотонный голос, и моё лицо развернули в другую сторону. Зрение затуманилось, я не видел выражения лица Юн Сичана, вроде бы было больно, но я почти ничего не чувствовал. Только голова кружилась от того, что всё перед глазами плыло.

Плавающий фокус в глазах поймал изображение, и я увидел, что лицо Юн Сичана приближается. Его губы прижались к моим, и он с яростью начал кусать мою верхнюю губу. Он рвал её, всасывал, затем запустил язык. Мои челюсти свело, рот был насильно открыт, и противный кусок мяса рылся внутри.

От языка, который выскребал каждый уголок, меня начало тошнить. Я попытался отпихнуть ублюдка, лежащего на мне, ногой, но, как всегда, это было бесполезно, и кулаки тоже не помогали.

Юн Сичан, оторвав губы, расстегнул молнию на своей окровавленной ветровке. Скинул белую футболку, которая была под ней, и отшвырнул в сторону. 

Мысль о том, что если я не смогу убить его, то нужно быстрее убить себя, заставила меня ударить себя кулаком по голове. 

Сколько времени нужно, чтобы получить сотрясение? Или нужно не сотрясение, а кровоизлияние в мозг?

Юн Сичан, одетый только в брюки, схватил мои руки, пытавшиеся ударить по голове, и переплёл свои пальцы с моими. Прижав меня к кровати, он прижался ртом к моей шее. Я попытался поднять голову и удариться затылком о простыню, но только устал.

Место под кадыком, порезанное ножом, ныло, и я скривился. Мне и так было трудно дышать, а когда я стиснул зубы, чтобы не кричать, воздуха стало не хватать. Казалось, если я продолжу задерживать дыхание, то смогу умереть.

Пока Юн Сичан кусал и сосал мою шею, я задерживал дыхание. Я терпел боль, сжимая живот, как вдруг он без предупреждения поднял голову и ударил меня по щеке. Задержанный воздух вырвался, и у меня потемнело в глазах.

Он быстро и коротко прикоснулся губами к моей правой щеке. Указательным пальцем он поднял моё лицо за подбородок и проделал то же самое с левой щекой. Каждый раз, когда его губы, прижатые к щеке, отрывались и снова прилипали, раздавался противный звук. Если бы мои руки были свободны, я бы вырвал ему щёки и барабанные перепонки и убил его.

Я не хотел встречаться с ним взглядом, поэтому смотрел только в потолок. Краем глаза я почувствовал, что Юн Сичан смотрит на мою шею. Вдруг я заметил, что перед глазами всё качается из стороны в сторону, и оказалось, что меня снова бьют по щекам.

Моё тело, получившее около пяти ударов, онемело от боли, и я открыл рот. Звук не шёл, я лишь с трудом издавал свистящий звук.

Меня схватили за волосы, насильно подняли и потащили в ванную. Я поочерёдно смотрел на затылок Юн Сичана и изуродованное до неузнаваемости лицо Хан Хэсона.

Я попытался зацепиться за пол пальцами ног, но даже не смог замедлить движение. Я хотел разбить голову о плитку в ванной и умереть, но он пнул меня по голени и отпустил волосы, так что я упал на колени.

Ублюдок, присев на корточки, самовольно схватил меня за футболку и начал стаскивать её через голову. Моё помутнённое сознание прояснилось только тогда, когда футболка закатилась выше ключиц.

— ...А, ааах! Отстань!

Я взмахнул поднятыми руками, отбил руку Юн Сичана и тут же попытался удариться головой о ванну позади себя, но попал только по левой руке урода, который быстро прикрыл мой затылок.

Он схватил меня за затылок, поднял и ударил по щеке. От этого удара, более сильного, чем предыдущие, у меня зазвенело в ушах, и руки ослабли. Футболку стащили и швырнули на пол. Всё ещё держа меня за затылок, он потянул за ногу, повалил на пол и одним движением стянул с меня штаны и нижнее бельё.

Я потянулся к исчезающей одежде, но душевая лейка над моей головой обдала меня ледяной водой. Жар, разливающийся по всему телу, угас, когда я оказался под холодной водой.

От нахлынувшего холода я попытался защититься руками. Тем временем ублюдок, скинув с себя всю одежду, схватил меня за волосы и поднял. Он также сам подставился под холодную воду, смывая кровь, стекавшую с его правой руки.

С силой, способной вырвать кожу вместе с волосами, он развернул меня, обхватив рукой за талию, и резко притянул к себе.

— Уф… хыы…

В тот момент, когда спина коснулась его голого тела, меня охватила невыносимая тошнота. Пока я, склонившись, блевал, ублюдок, бросив душ, начал вталкивать в меня свою омерзительную штуку.

У входа я почувствовал тупую боль от проникновения твёрдой плоти. Я попытался отодвинуть руку, сжимающую мою промежность, и, забившись, закричал.

— Ха, хватит, блять! Не надо, а... ах!

Тело мгновенно свело судорогой, когда его насквозь пронзило. Растянутый до предела вход горел огнём — казалось, в живот вбили раскалённый лом. Псих, всадивший в меня свою плоть, выдохнул и хрипло пробормотал:

— У Тэджон, расслабься...

— Хх, кх... ах!

Меня дёрнули за волосы назад, и я мельком увидел лицо Юн Сичана. Ублюдок, прищурив один глаз, отклонил бёдра назад, а затем с силой вогнал их обратно. Член, уже вошедший казалось до предела, вонзился ещё глубже.

Внезапно он резко дёрнул мои волосы вниз, одновременно глубже вгоняя член и заставляя выгнуться в пояснице. Потом он отпустил мои волосы и схватил мои бессильно висящие руки. Хотя наши тела уже были прижаты, он тянул их с такой силой, словно хотел порвать мышцы.

То, что остановилось у входа, с упорством стало проталкиваться внутрь.

— Кх... кхх, а, аа...

Казалось, вонзившийся член вот-вот прорвет кожу на животе. Взгляд, прикованный к потолку, не двигался, зрение, затуманенное слезами, переворачивалось с ног на голову снова и снова. Казалось, ещё чуть-чуть и он прорвёт мне живот, и я умру. Юн Сичан явно не занимался сексом, а убивал меня.

«Втыкай глубже, блять, я хочу умереть быстрее…» 

Я согнул пальцы, глядя на ванну перед собой, а из моего разинутого рта капала слюна. Член, готовившийся прорвать живот, выскользнул назад и снова вошёл.

Он снова и снова давил в одно место, задевая ту ёбаную точку. Опять поднялось омерзительное ощущение, и я с содроганием вспомнил, как в первый раз, когда меня подвергали этой пытке, из моего члена выплеснулась сперма.

— Хаа….

— Хмф… ы-ы… кхэк…

Дыхание Таракана постепенно участилось, и он снова пронзил меня насквозь. Я разжал нижнюю губу, которую кусал, пытаясь сдержать звуки, и открыл рот.

Член, выскользнувший почти до выхода, снова задел то же место и опять вошёл. Жуткое ощущение постепенно усиливалось, в голове что-то бешено застучало, и к гениталиям начал приливать жар.

Звуки «пхук, пхук» наполнили ванную. От мощных толчков бёдер, вгонявших его внутрь, у меня перед глазами начало темнеть. Колющее ощущение поднялось до самой макушки.

— Ахх...!

На мокрый пол ванной с каплями падали густые брызги спермы. Одновременно ублюдок, издавший нервный вздох, вцепился в мои волосы когтистыми пальцами. Движения ускорились, словно он внезапно разозлился. Мой член, выпустивший сперму и сдувшийся, болел.

Я думал, что скоро мой живот разорвётся, и я умру, но отвратительное ощущение лишь заполнило мою голову, а дыхание не прерывалось. Поняв, что это дерьмо будет продолжаться, я попытался любым способом прикусить язык, но у меня не было сил. Смешавшись с плачем, я с трудом выдохнул с хрипом:

— Хва... хватит... хватит, а...!

— Почему? Ты же сказал, что делал это много раз...

Он отпустил мою руку, обвил рукой мою шею, потянул к себе и схватил меня за таз.

На мгновение я не понял его слов и застыл, а затем, чувствуя, как жар снова приливает к низу, вспомнил труп, который видел ранее.

— ......ах. Не делал, урод! Не делал. Бляя...!

— Тогда почему ты не разорвался, блять?

Юн Сичан опустил руку, державшую мои бёдра, и с каждым толчком вбивал кулак мне в живот. Я попытался закрыть живот двумя руками, но он поверх моих продолжал наносить удары. От невыносимой боли я вцепился ногтями в его запястье, но это лишь заставило его войти в ритм.

Мой живот избивали одновременно и изнутри и снаружи, а я мог лишь издавать хриплые, прерывистые звуки. Казалось, если бы меня продолжали избивать, я мог бы умереть, но из-за стимуляции внутри, куда продолжали вгонять член, сознание, наоборот, прояснялось. Мой полностью возбудившийся член снова собирался устроить ад, и я невольно начал умолять.

— П-правда, кх! Па... пальцы, кх... только! То... только пальцы...

— Ты же сам... сказал, что делал.

— Врал... Не делал, правда не делал. Пожалуйста...

Пока его движения на мгновение замедлились, я быстро выпалил это. Юн Сичан, прекративший бить меня по животу, схватил меня за волосы и силой повернул мою голову.

В поле моего зрения, где раньше были только ванна и пол, появился Юн Сичан. Я встретился взглядом с его бесстрастным лицом и глазами, слегка сузившимися в области переносицы. Его губы приблизились, он укусил меня за ухо, а потом движения снова ускорились.

— Хыыа!

Это случилось где-то на пятый раз, когда сознание помутнело до белизны. Из болезненно распухшего члена потекла красная жидкость. Ублюдок, пригнувший мою голову к ванне, выплеснул в меня семя и вытащил член.

Лоб, упиравшийся в ванну, болел. Руки, державшие меня, отпустили, ноги подкосились, и я упал. Я тут же протянул руки и пополз из ванной. В тот момент, когда одно колено перешагнуло порог, меня схватил подошедший сзади ублюдок и развернул.

Я лежал на спине на полу, мои поднятые к потолку ноги были раздвинуты. Несмотря на то, что он только что кончил, его твёрдый член снова начал толкаться внутри.

— Кхек… хык.

Кажется, я умру. Кажется, я умираю, но на самом деле не умираю. На этом этапе мой живот должен был разорваться, мой член отвалиться, а позвоночник парализовать от шока, но я не умирал.

Если бы была только боль, я бы, наверное, вытерпел, но самое мучительное было то, что жар постоянно приливал к низу, и мне приходилось извергать сперму. Я посмотрел на ублюдка, который, стоя на коленях, сосредоточенно вгонял в меня свой член.

— Перестань, пожалуйста... Почему ты... доходишь... до такого, хык... если ненавидишь... так сильно...

Мои руки, лежавшие на полу, не слушались меня. Юн Сичан, тащивший моё тело к себе, остановился и на мгновение замолчал. Я тревожно поднял взгляд, встретился с его глазами, и он усмехнулся с видом полного недоумения.

— Если бы я тебя ненавидел, ты бы уже давно умер, мудила.

— Тог... да, хык, чт... что тогда...

— Подумай немного головой, Тэджон-а.

В голове всплывали слова: секс, эксперимент, биологический эксперимент, эксперимент по размножению, месть, пытка, убийство, резня... но ни в чём я не был уверен. Я закрыл глаза, рыдая или скорее судорожно хныча, и пробормотал:

— Не знаю... блять, не знаю... Убей меня уже... Я хочу умереть... Я...

Моя левая щека была свачена, и его губы коснулись моих. Медленно поводя языком, он начал неспешно двигать членом внутри. Слегка прикусив мою нижнюю губу и оторвав лицо, ублюдок большим пальцем провёл по моим глазам, которые не открывались под тяжестью слёз, и сказал:

— Давай и дальше будем спать вместе.

Его опустившаяся рука схватила мою шею и начала понемногу сжимать. Он лизнул моё закрытое левое веко и, сильно надавив большим пальцем под глазом, быстро продолжил:

— Ты… охренеть какой милый, хочу прижать тебя к своим глазам, просто, блять, красивый, ты мне нравишься.

Ублюдок, закрыв рот и переведя дыхание, стал вгонять свой член ещё быстрее, при этом сжимая мою шею. Я даже не пытался понять смысл его слов. Не в силах поймать фокус, я водил взглядом туда-сюда и беспомощно покачивался.

— Ах. А... убей, задуши… быстрее… убей меня…

— Потом… хуу… убью…

Почти не соображая я повторял слова, всплывающие в голове. Ублюдок, кусавший меня за ухо и трогавший мою щёку, снова кончил внутрь. Я подумал, что наконец-то всё закончилось, но меня перевернули.

Я поджал ноги, царапая пол и цепляясь за плитку ободранными ногтями. Мою нижнюю часть приподняли и, не давая передышки, снова начали вгонять в неё.

— ......Кхх, хыыых...

Из моего члена, который больше не мог ни извергать, ни стоять, ничего не выходило, его лишь прижимали к полу. Из моего рта, из которого бесконтрольно текла слюна, вырывались лишь звуки, похожие на тяжёлое дыхание пса. Ублюдок, прижавшийся всем телом ко мне, лежащему животом на холодном кафеле, настойчиво искал и сосал мои уши и шею, шепча мне на ухо:

— У Тэджон, ты же знаешь, что ты мне нравишься.

Когда я в ответ лишь выдыхал, его рука, ласкавшая мой живот, опустилась вниз и сжала мои гениталии.

— Хочешь сказать, что нет?

— А! Знаю, чёр... знаю, уу, хы...

— Нравишься… поэтому…

Голос Юн Сичана звучал приглушённо.

— Хочу, чтобы ты всегда был рядом, и чтобы ты поскорее сдох. Но я хочу продолжать спать с тобой. Но я хочу прижать тебя к своим глазам. Ты мило улыбаешься, но я хочу трахаться с твоим трупом. Блять.

Постепенно окружающие звуки стали гудеть и сливаться, сознание помутнело. Затем я понял, что это не сознание, а дух. Наконец я решил отпустить себя.

Перед глазами было ярко, но все слова, мысли и образы, всплывающие в голове, разом оборвались. Последним услышанным словом было «нравишься». Я уже не помнил, что оно означало.