18+ | Текст предназначен для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Совместный проект: K-Lit & Bestiya

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

— Блять...!

Я сорвал одеяло и сел. Учащённо дыша, я огляделся: Ли Джебин, Обезьяна и другие ублюдки храпели и спали. Ким Гванхо, похоже, ушёл раньше — его не было на месте.

Не получилось. Я отвернулся, мои глаза слепил солнечный свет, проникающий через окно гостиной. Раздражённо проведя рукой по лбу, я взглянул на часы: 10:30 утра. Сегодня я снова проспал всего час.

Сегодняшний сон начался с того, что Юн Сичан нашёл меня и содрал кожу с моих ног, а закончился воспроизведением того момента, когда Ли Доук сказал мне поскорее покончить с собой.

С тех пор, как Ли Доук исчез, произнеся эту чушь, мои сны всегда были такими.

Юн Сичан всегда находил меня, и неизменно появлялись либо сцена в том ресторане недельной давности, либо Ли Доук, которого я видел четыре дня назад.

Сначала я просто думал, что Ён Сухун и Ким У Хён, вероятно, поехали в Сеул и сдохли, но затем из-за этих снов во мне начала зарождаться тревога: а что если они на самом деле встретили Юн Сичана и рассказали ему, где я?

Опустив взгляд, я увидел, что уже вовсю скребу свою шею. Мне захотелось поскорее закурить, и я поднялся.

Благодаря тому, что вчера, убивая того мудака-качка, я запачкал одежду кровью, я смог переодеться в чёрную толстовку, которая хоть как-то скрывала моё лицо.

Я намеренно натянул чёлку так, чтобы она закрывала глаза, и надвинул капюшон. Я затянул шарф туже и проверил своё отражение в разбитом экране телевизора.

Похоже, так было гораздо лучше, чем вчера, и я немного успокоился. Я поднялся, взял сигареты и зажигалку и уже собирался открыть входную дверь, как вдруг послышался звук набираемого кода, и дверь быстро распахнулась.

— Ах, блять~ Я же испугался, ублюдок!

Ким Гванхо, увидев меня прямо перед собой, вздрогнул и отступил назад. Словно действительно испугавшись, он схватился за грудь, а затем сделал вид, что бьёт меня кулаком.
Блять, этот свинячий ублюдок.

Повернув голову в сторону коридора, Ким Гванхо помахал рукой в ту сторону, словно кому-то сигналя, и сказал:

— Минутку~!

Он закрыл входную дверь, вошёл, прошёл мимо меня и направился в гостиную. Пина́я ногами тех, кто ещё спал, он закричал:

— Солнце уже в зените, друзья~!

Начиная с Обезьяны, которая, потирая глаза, поднялась, они один за другим начали зевать и скидывать одеяла ногами.

Ким Гванхо, хлопнув в ладоши, сказал, что у него есть важное дело, и с уверенным видом начал говорить:

— Эй, я привёл кое-кого полезного.

Не то чтобы это было удивительно. Если находили кого-то, кого можно было заставить делать чёрную работу, как меня, или способного человека, его иногда принимали в группу.

Но его странно уверенный вид заставил мои руки дрожать, и я начал нервничать. Я поднял шарф до рта и затянул шнурки капюшона, пытаясь как-то скрыть лицо.

Тем временем Ким Гванхо разглагольствовал о том, насколько полезен тот, кого он привёл.

Он зашёл в торговый район возле жилого комплекса, как обычно, и там, где, казалось, никого не было, появились зомби, и он оказался на грани смерти. Именно тогда этот парень появился словно герой, спас его и быстро разобрался с ситуацией.

Закончив рассказ, Ким Гванхо крикнул, чтобы те, кто против того, чтобы привести этого человека, подняли руки. Поскольку это место, по сути, управлялось Ким Гванхо, конечно, никто не поднял. Ублюдок, казалось, удовлетворился, кивнул и пошёл к входной двери.

Открыв дверь, он высунул голову в коридор и помахал рукой, приглашая войти. Я прислонился к кухонной раковине, стиснув зубы, и ждал.

Блять, пожалуйста, пусть это будет не он. Это абсурд. Я зря беспокоюсь. Даже повторяя это, я не мог легко отдышаться.

Послышались шаги, входящие в прихожую вслед за Ким Гванхо. Я думал, это один человек, но за ним последовали ещё медленные шаги.

— Эй, поздоровайтесь.

Когда Ким Гванхо оглянулся на людей, стоящих за ним, Обезьяна первой протянула:

— Опять молодой парень~

Я думал, что полностью забыл, но, услышав, я не мог не узнать этот знакомый голос, раздавшийся из коридора за ещё не закрытой входной дверью.

— Здравствуйте.

Спокойный, сухой тон, низкий, но не грубый голос — мой мозг отключился, и даже мои дрожащие пальцы замерли.

Мой разум онемел настолько, что я даже не знал, о чём думать в такой ситуации. С опозданием в голову полезло ругательство «блять», но даже слово «блять» казалось каким-то странным.

Окружающие предметы словно погружались в воду, а я один медленно всплывал и кружился — меня начало тошнить. Звук закрывающейся входной двери наконец вернул меня в сознание, и я сглотнул.

— Здравствуйте...!

Вслед за ним раздался такой же знакомый голос. Он старался говорить громче, но голос дрожал и трепетал.

— И зачем так церемониться? Это же не нужно...
— Блять. Этот парень вечно недоволен. Но здесь нужна диктатура~

Повернув голову, я увидел лишь профили Ким Гванхо и Ли Джебина. Когда Ли Джебин указал пальцем, Ким Гванхо толкнул его локтем в плечо и заступился за него.

— Нет, давайте сначала поздороваемся~ Я Пак Кёнвон~ Зовите меня Кёнвон-хён~
— Я Ли Джебин.

Когда Обезьяна и Ли Джебин начали представляться, все наперебой называли свои имена. Ким Гванхо, оглядывавшийся по сторонам, словно кого-то искал, откинул голову назад, заметил меня и хлопнул по руке.

— Парень, поздоровайся же.

Блять, разве сейчас время для приветствий...

Чтобы как-то донести своё нежелание, я заморгал, быстро переводя взгляд между Ким Гванхо и прихожей, но он лишь скривился, словно раздражённый.

— Ты чего подмигиваешь и психуешь, псих.

Ким Гванхо, схватив меня за руку и грубо вытащив, в итоге поставил меня рядом с Ли Джебином.

Я опустил голову как можно ниже и увидел в прихожей ногу, только что снявшую чёрные кроссовки, и белые кроссовки, всё ещё плотно прижатые к двери и не двигающиеся.

— А как их зовут?

В тот миг, когда Ли Джебин, стоящий за спиной Ким Гванхо задал вопрос, нога в чёрных кроссовках ступила на пол. Тот самый голос, что я слышал ранее, раздался прямо передо мной, и мне пришлось принять эту ужасную, досадную и нелепую реальность.

— У Тэджон.

Когда моё имя произнесли так равнодушно, все слабые надежды на то, что это просто человек с похожим голосом или что он меня не узнал, разбились вдребезги.

Блять, почему, чёрт возьми? 

Я не знал, в чём проблема: в том, что он постоянно появлялся в моих снах, в том, что я представлял, что было бы, если бы я пошёл за тем парнем, или в том, что я не скрывал как следует своё лицо, когда ходил повсюду.

Когда я представлял, каково было бы быть с тем парнем, я понял, что воспоминания были приукрашены, ведь одно лишь звучание того голоса заставляло моё сердце биться чаще. 

Как, чёрт возьми, он узнал где меня искать? Что пошло не так?

— А я Ён Сухун...!

Все мои вопросы разрешились одним этим голосом. 

Я думал, ты поехал в Сеул и сдох, а ты встретил Юн Сичана и продал меня. Надо было убить тебя неделю назад, даже если бы пришлось потерять нож, я должен был вонзить его тебе в глотку.

В тот момент, когда я сжал кулаки и задрожал, ноги Юн Сичана, стоявшего перед Ким Гванхо, сдвинулись, и я увидел, как он останавливается передо мной.

— Здравствуйте.

— .....

Вид этого ёбаного психопата, присвоившего даже моё имя и теперь притворяющегося, что не знает меня, а ещё и здоровающегося как ни в чём не бывало, вызвал бурю ругательств в моём рту. Но всё, что я мог сделать, — это пытаться успокоить своё прерывистое дыхание и опустить голову ещё ниже.

— Он немой?

Когда Юн Сичан повернул голову к Обезьяне, стоящему рядом со мной и сказал это, по обе стороны раздался смех.

— Это Со Джэ Джун.
— У этого парня от природы ужасные манеры... не обращай внимание.

Обезьяна, назвавл вместо меня имя, которым я сейчас пользуюсь, а один парень, который всегда меня недолюбливал, серьёзно ответил. Ким Гванхо легонько толкнул меня кулаком в спину и сказал:

— Эй, без моего разрешения нельзя его бить.

— Верно, если Джэ Джуна здесь ещё побьют, он умрёт.

Когда Обезьяна с улыбкой добавил это, взгляд Юн Сичана обратился к Ким Гванхо.

— А, здесь ещё и избивают?

Юн Сичан спросил тоном, полным искреннего любопытства, даже немного глуповатым. «Так вот какую роль он сейчас играет, блять, как же противно...»

— А? Нет-нет. Просто у этого парня ужасные манеры.

— И по лицу тоже бьют?

— Зачем спрашиваешь, парень, ты прямо опрос утроил...

— А куда обычно бьют?

Ким Гванхо, раздражённый бесконечными вопросами, цокнул языком.

Я не знал, какое выражение лица было у Юн Сичана, но судя только по голосу, он казался невинным ребёнком, лишённым какого-либо злого умысла.

Возможно, поэтому Ким Гванхо, немного помолчав, громко рассмеялся и покрутил запястьем с сжатым кулаком.

— Не по лицу~ Ну, знаешь, по бокам? Вот так?

Ким Гванхо, говоря мягким, повышенным тоном, словно желая продемонстрировать Юн Сичану, что бывает если его раздражать, довольно сильно ударил меня в бок.

Не то чтобы было очень больно, но я на мгновение потерял равновесие и, чтобы устоять, ухватился за плечо стоявшего рядом Обезьяны.

— Должно быть, чертовски больно...

Юн Сичан, который до этого дурачился как ребёнок, пробормотал ровным, монотонным голосом. Казалось, он смотрел на Ким Гванхо, и я, опустив голову, лишь немного поднял взгляд. Я мельком увидел его сомкнутые губы и снова опустил глаза.

На нём была серая худи и косуха, и, судя по тому, что вся одежда выглядела новой и чистой, он явно жил в комфорте.

Я стиснул губы, скрытые шарфом, и сжал кулаки. Юн Сичан прошёл мимо меня в гостиную, и, увидев, как Ён Сухун нерешительно приближается, я поднял голову.

Оба глаза у него были вздуты и в синяках. Он неловко приподнял уголки губ в улыбке, щуря распухший правый глаз.

Вот же ёбаный ублюдок! 

Мне захотелось тут же броситься на него, схватить за грудки и выбить передние зубы. Я впился в него взглядом, напрягая глаза, и Ён Сухун, часто моргая широко раскрытыми глазами, прошёл в гостиную.

Я увидел, как повернувшийся ко мне спиной Юн Сичан снял чёрный рюкзак, висевший на одном плече. Обезьяна, заглянув внутрь, сделал удивлённое лицо — видимо, там было много вещей.

Подавляя желание закричать, я открыл дверь в комнату справа от прихожей и вошёл.

— А здесь есть балкон?

— Ага, дружище. Хочешь зайти посмотреть?

— Чертовски тесно.

— Парень, ты много возмущаешься, терпи.

Закрыв за собой дверь, я услышал, как голоса парней из гостиной и Юн Сичана смешались в общем говоре и смехе. 

Следы в комнате, оставленные прежними хозяевами, смешались с беспорядком, устроенным этими ублюдками, и стол цвета слоновой кости был завален хламом. Комната была настолько маленькой, что в ней не было ни кровати, ни шкафа, а стены были заклеены плакатами с фильмами.

Окно в этой комнате выходило в коридор прихожей, но оно было закрыто решёткой, так что сбежать через него было невозможно.

Ни через входную дверь, ни через окно. Сбежать прямо сейчас невозможно. Но я должен что-то сделать, пока Юн Сичан не закончил играть роль невинного ребёнка.

Я усердно перебирал в уме варианты: забаррикадировать входную дверь и бежать, сказать Ким Гванхо, что Юн Сичан убьёт нас всех, перепилить решётку на окне.

Просто сбежать — был риск быть пойманным, и лучшим вариантом было убить Юн Сичана. Казалось, что если напасть ввосьмером, включая Ён Сухуна, то можно было бы преуспеть, но проблема была в том, что тот ублюдок наверняка принёс с собой оружие.

Вот же ёбаное дерьмо. Мир просто издевается надо мной. Почему все, блять, не могут просто оставить меня в покое? Нет ни одного ублюдка, который не делал бы мне пакости, чёрт возьми!

Спустив шарф я уже во всю яростно скоблил кожу ногтями. Увидев на столе ножницы для бумаг, моё сердце заколотилось.

Мне хотелось воткнуть эти ножницы кому-нибудь в глаз. Если никто не одолжит мне свой глаз, то сойдёт и моя собственная рука. В тот миг, когда я повернулся к столу, дверь в комнату внезапно распахнулась.

Я поспешно натянул конец шарфа, прикрывая шею, и опустил голову. Стоя спиной и затаив дыхание, я услышал голос, который заставил моё бешено колотящееся сердце успокоиться.

— Джэ Джун-сси.

— .....

— Поешьте это.

Что это ещё за обращение, какое отвращение, блять. Голос был тот же, но манера речи, в отличие от его обычной, была детской и невинной, что вызывало омерзение.

Я не мог заставить себя ответить и молча смотрел в пол. Юн Сичан подошёл ко мне, остановился и что-то протянул.

Боясь узнать, что это за предмет, я опустил голову ещё ниже, и тогда Юн Сичан, опустив руку, наконец поднёс предмет к моим глазам.

К счастью, это была обычная банка фруктового коктейля. В банке с аккуратно снятой крышкой лежали всевозможные фрукты, нарезанные кубиками и залитые прозрачной жидкостью.

После постоянной диеты из лапши и чипсов вид свежей еды на мгновение вызвал слюноотделение, но если я её съем и меня вырвет, будет полный пиздец.

Когда я медленно покачал головой, Юн Сичан сказал с лёгкой ноткой раздражения:

— Быстрее.

Блять! Ублюдок, ёбаный ублюдок!

Осознав, что выбора нет, я взял банку. Юн Сичан протянул другую руку и положил в банку одноразовую ложку.

Я взял ложку, но мои руки всё ещё дрожали, и мне было трудно даже просто держать банку. Юн Сичан огляделся по сторонам, затем прислонился к столу и спросил:

— Говорят, здесь есть только лапша и чипсы, это правда?

— .....

Что он задумал? Было нелепо продолжать этот спектакль, когда мы оба знали, кто он и кто я, но мне оставалось только кивнуть, надеясь, что это идиотское представление скоро закончится.

— Ничего нет.

— .....

Я увидел его гладкую руку, скользящую среди разбросанных ручек, ластиков, пустой пачки от сигарет и ножниц для бумаг на белом столе. На отчётливо видных синих венах остались маленькие ссадины.

Юн Сичан подобрал чёрную ручку, покрутил её большим пальцем и спросил:

— Кто бьёт тебя больше всех здесь?

— .....

— А, ты же не можешь говорить...

Пробормотав это словно самому себе, он поднялся. Убедившись, что он ушёл в гостиную, всё так же крутя ручку, я наконец выдохнул сдерживаемое дыхание.

Пиздец. Мне чертовски страшно. Я боялся, что он вдруг воткнёт эту ручку мне в глаз, и с тревогой следил за вращающейся ручкой.

Юн Сичан спрашивал парней в гостиной, сколько здесь осталось еды и как они обычно её добывают.

— Ублюдок, блять, сколько же у тебя вопросов? Давай отдохни, дружище!

В конце концов Ким Гванхо, чей голос явно выдавал раздражение, вышел из себя, и тогда Юн Сичан сказал, что сам осмотрит окрестности, и попросил сказать ему код от входной двери.

Послышалось, как Ким Гванхо цокает языком и бормочет ругательства. Вместо него Обезьяна сообщил код, пояснив, что после захода солнца они стараются не выходить наружу.

Я поставил банку на стол и, прижавшись к стене, слушал разговор.

Когда Юн Сичан проходил мимо комнаты, я весь сжался, но увидев, как он открывает входную дверь и выходит, наконец расслабил напряжённое тело.

В окно было видно, как Юн Сичан идёт по коридору налево. 

Когда Юн Сичан скрылся из виду, кто-то подошёл. Ён Сухун, который, как и я, видимо, хотел присмотреть за Юн Сичаном, вертелся у входа и обернулся. В тот миг, когда наши взгляды встретились, он задрожал и отшатнулся.

Надо ткнуть этому ублюдку в глаз ножницами. Я тут же бросился на него и схватил за грудки.

— Ай!

Я затолкал его в комнату напротив, скрежеща зубами. Мне хотелось закричать так, чтобы уши закладывало, но я еле сдержался, подумав, что Юн Сичан, наверное, где-то рядом ждёт. На единый крик Ён Сухуна обратились взгляды всех из гостиной.

— Эй-эй-эй, дружище! Что ты делаешь!

Ким Гванхо ткнул в меня пальцем и закричал, а сидевший рядом Обезьяна усмехнулся и ответил:

— Оставь их, Джэ Джун тоже должен выпустить пар.

— Смотри, как он ведёт себя с тем, кто слабее его. Чёрт.

Блять, то, что эти ничего не понимающие мудаки воспринимают это просто как выяснение отношений, злило меня ещё больше. Схватив Ён Сухуна за шею, я затащил его в комнату.

Комната была такой же планировки, как и правая, только без окна. Стол был чёрным, а на нём лежало множество фиолетовых плюшевых мишек. Я с силой захлопнул дверь и прижал Ён Сухуна к стене.

— Ёбаный ублюдок... Ты всё-таки сказал...?

Я ударил кулаком по его плечу, а он, словно от боли от удушья, забился. Не отводя от меня глаз, он рассмеялся и, запинаясь, ответил:

— Я не мог иначе... Мне тоже надо было выжить...

— Сдохни один, чёрт возьми...!

— Тогда почему... ты просто ушёл...? Я же говорил, что расскажу, если ты уйдёшь...?

Ён Сухун рассмеялся, но голос его дрожал.

Мне хотелось задушить его и прикончить прямо здесь, но мои пальцы, с самого начала дёргавшиеся в судороге, не слушались. В конце концов я швырнул его на пол и рухнул сам.

— Этот ублюдок убьёт меня...! Он вырвет мне глаза...!

Я схватился за волосы и выкрикнул образ, который всё это время всплывал в голове. Невольно мой голос срывался на рыдания, и было паршиво. Ён Сухун, прислонившись к стене и кашляя, беззаботно заговорил:

— Эй, Чхэк, что с тобой... Всё будет... хорошо? Когда я рассказал о тебе, он не злился...

— И что он сказал...?

— Когда я просто сказал, что видел тебя... он немного удивился, а потом только спросил, целы ли твои конечности...

Подняв голову, я увидел, что ноги Ён Сухуна, поправлявшего одежду, слегка дрожали. То ли он копировал тогдашнего Юн Сичана, то ли нет, но он широко раскрыл глаза, затем снова сделал бесстрастное лицо и продолжил:

— Просто снова с таким выражением... спросил, где ты. Он не злился.

Ён Сухун сказал, что потом его таскали с собой, пригрозив убить, если не найдёт, где я, но Юн Сичан особо не заговаривал обо мне.

Если бы он был нормальным человеком, то отреагировал бы с гневом, как и говорил Ён Сухун, но тот ублюдок всегда сначала молчал и вёл себя тихо, а потом начинал бесноваться.

— Включил, блять, режим наивного оптимизма, мудак... Это, чёрт возьми, ранний симптом его ебанутой болезни...!

— М-да...! Если подумать, после рассказа о тебе он всё-таки ударил меня...!

— Вот же пиздец!

Не знаю, не понимал ли он серьёзности ситуации или от страха его разум уже улетел, но его всё ещё весёлый голос раздражал, и я закричал. В тот миг дверь распахнулась, и я поспешно швырнул его на пол.

— Как же ты напугал! Что случилось...?!

Послышался голос Ли Джебина, и я поднял голову. Тот, оглянувшись на прихожую, закрыл дверь и вошёл.

— Что, блять...

— Почему ты плачешь, Джэ Джун.

С чего это я плачу? 

Подумав, что это какая-то чушь, я моргнул, и слёзы градом покатились по моему подбородку. Опустив взгляд, я увидел, что на полу уже скопилось изрядное количество слёз.

Я не знал, с какого момента начал реветь, и тупо уставился в пол.

— Твоё имя всё время казалось чертовски знакомым... Разве ты не тот самый, кто исчез в прошлый раз?

Ли Джебин посмотрел на Ён Сухуна и спросил. Ён Сухун указал на себя указательным пальцем и наклонил голову.

* * * * *

Юн Сичан вернулся больше чем через 20 минут после ухода. Всё это время я следил, не идёт ли он, а Ён Сухун отвечал на вопросы Ли Джебина и рассказывал о произошедшем.

Правда, он умолчал о том, что Ким У Хён, тот ёбаный ублюдок, тоже хотел убить меня, и о том, что он оставил Ли Сон Гана умирать, чтобы спасти себя.

Слушая, как он трепался о том, что Юн Сичан и я хотели убить даже его, я думал: «Ким У Хён тоже мудак, но почему все вымещают это на мне?» и хотел убить их всех.

В любом случае, Ким У Хён, у которого, по словам Ли Доука, были признаки психоза, внезапно решил, что должен немедленно убить Юн Сичана, и направился в Сеул. Ён Сухун, погнавшийся за этим психом, въехал в Сеул, окружение стало сложным, и он потерял того из виду.

Затем, чтобы найти Ким У Хёна, он бродил по району, где видел Юн Сичана, там и столкнулся с группой Юн Сичана, и все они оказались психами, которые сразу же попытались убить его.

Конечно, этот псих не мог бы окружить себя нормальными людьми. Блять.

Чтобы выжить, Ён Сухун назвал моё имя, и Юн Сичан привёл его сюда при условии, что если он не найдёт меня за неделю, его убьют.

Он нашёл меня случайно: когда он бродил по жилому комплексу, то услышал, как кто-то кричит. Подняв голову, он увидел в оконном проёме коридора окровавленное лицо.

Почему-то крик показался ему знакомым, он присмотрелся и понял, что это я, и тут же сказал Юн Сичану, что нашёл меня.

Вспомнив Ли Джебина, который направил на меня нож, и Ким Гванхо, орущего, чтобы я шёл быстрее, мне захотелось вбить им гвозди в головы.

— Ёбаный...

Ён Сухун, увидев, как я тяжело дышу, бормоча ругательства, вздрогнул и продолжил.

После этого Юн Сичан намеренно приблизился к Ким Гванхо, поставил того в опасную ситуацию, затем спас, притворился наивным пареньком и упросил взять его в группу.

Когда он закончил свой рассказ, Ли Джебин подпёр подбородок рукой и кивнул.

— Значит. Ты не Джэ Джун, а У Тэджон, а тот, кто назвался У Тэджоном — это Юн Сичан...

— Именно так, тупоголовый.

— ...а. Ладно, я сначала поговорю с хённим Гванхо.

Ли Джебин, чья башка, похоже, работала ещё хуже моей, бормотал всякую ерунду, скривился, словно потерпевший неудачу, но сделал вид, что не слышал моих слов.

Он сказал, что если Юн Сичан правда принёс оружие, как я сказал, то все в опасности, и что, наверное, стоит подумать о способе неожиданно убить его, после чего вышел в гостиную вместе с Ён Сухуном.

Я тоже последовал за ними и прислонился к раковине, и вскоре Юн Сичан вернулся.

Ли Джебин, который подходил к Ким Гванхо с жестом «одолжи ухо», замер, услышав звук открывающейся входной двери.

— Эй, ну, что, что такое? — раздражённо спросил Ким Гванхо, похлопывая Ли Джебина по спине ладонью. 

Юн Сичан, снимая кожаную куртку, входил внутрь.

— Позже, позже...

Ли Джебин, поглядывая на Юн Сичана, проговорил невнятно, обрывая фразу на полуслове. Ким Гванхо с видом полного недоумения окинул парня взглядом с ног до головы, пожал плечами и повернулся к Юн Сичану.

— Ну что, хорошо всё осмотрел? Как там?

— А почему тут нет ни единого чертова зомби?

— Хах, паршивец... Вернулся с разведки, а задаёт такие вопросы...

Услышав бесстыдный вопрос Юн Сичана, Ким Гванхо тяжело вздохнул, и все, кроме Ли Джебина, разразились смехом. Ён Сухун тоже смеялся, закатывая глаза — то ли притворялся, то ли просто ржал, потому что ситуация была хуже не придумаешь.

Я снова опустил голову и уставился в пол. Юн Сичан, который как раз от Обезьяны узнал, что в этих краях почти нет зомби, но зато и еды стало мало, вдруг направился ко мне.

За спиной я свёл вместе руки так сильно, что всё тело напряглось. Юн Сичан, бросивший кожаную куртку на крошечный стол, где с трудом помещалась бы одна кастрюля с рамёном, заговорил:

— Дайте сигарету, пожалуйста.

Я отчаянно надеялся, что это обращено не ко мне, но его тело развернулось ко мне полностью. Блять!

Я не отвечал, склонив голову так низко, будто пытался зарыться лицом в собственные колени. Юн Сичан потёр костяшками пальцев по моему плечу и повторил:

— Джэ Джун-сси. Дайте сигарету.

Я достал пачку из кармана и протянул ему одну мою драгоценную сигарету, но он не взял, просто стоял неподвижно. Я нервно потряс сигаретой в воздухе, и вдруг он, сделав захват, потащил меня к входной двери.

— Одному курить скучно.

Тон его голоса был до тошноты невинным, но сила, с которой он тащил меня, была жестокой. 

Я в заднице. В отчаянной попытке молить о пощаде я протянул руку с зажатой сигаретой в сторону гостиной, но в ответ услышал лишь громкий хохот Ким Гванхо.

Так, оттащив меня до прихожей, Юн Сичан надел свои чёрные кроссовки и спокойно стоял, ожидая, пока я обуюсь.

Мелькнула мысль попробовать не надевать обувь и сопротивляться, но, почувствовав, как рука, обхватившая мою шею, постепенно сжимается, я сунул ноги в первые попавшиеся тапки.

Похоже, это были тапки Ён Сухуна, потому что были на размер меньше моих. Как только я втиснул в них ноги, меня выволокли в коридор. Опустив дверной ограничитель, он приоткрыл дверь лишь на треть, и наконец убрал с меня руку.

Всё произошло в мгновение ока, и мне оставалось лишь склонить свою и без того затёкшую шею ещё ниже.

— Давайте.

Я протянул ему сигарету, которую еле удерживал, и на этот раз он тут же взял её. Из-за того, что я не мог говорить, я чувствовал себя роботом, который делает всё, что прикажет этот ублюдок, и настроение было просто хуёвым.

— Огонь.

Он говорил довольно невнятно — видимо, сигарета уже была во рту. Покопавшись в кармане, я нашёл зажигалку и протянул ему, но он, щёлкнув меня по тыльной стороне ладони указательным пальцем, тихо сказал:

— Что делаешь? Огонь.

После долгого времени, в течение которого я не мог ни кричать, ни ругаться, внутри стало так тягостно, что, казалось, вот-вот взорвусь. Не понимая, чего он от меня хочет, я просто замер с зажигалкой в воздухе, но он схватил мою руку и потянул её к сигарете, которую держал во рту.

Только тогда я понял, что он имел в виду — чтобы я прикурил ему. Блять... Я реально хочу его прикончить. Что, чёрт возьми, сейчас происходит? Ранняя стадия симптомов у него, блять, очень затянулась.

Мне хотелось крикнуть ему, чтобы он уже поскорее начинал свой пиздец, если уж собрался, но я боялся, потому что не мог предугадать, что он сделает.

В конце концов, я поднял большой палец и начал лихорадочно щёлкать колесиком. Юн Сичан прикрыл сигарету ладонью, и кончики его пальцев слегка коснулись моего большого пальца.

Когда огонь зажёгся, он подошёл к широко открытому окну в коридоре. Облокотившись левой рукой о раму и держа сигарету в правой, он упёрся ногой в стену.

Из щели входной двери доносились смешки этих придурков. В тихом коридоре были слышны звуки как Юн Сичан затягивался, выдыхал дым, и как тлеет сигарета.

Похоже, он точно стоял ко мне спиной, и я немного приподнял голову. Юн Сичан смотрел на торговое здание, виднеющееся за окном.

Сделав ещё несколько затяжек, он распрямил ногу, перестал горбиться и, выпрямившись, пробормотал:

— Пиздец противно...

А кто тебя просил курить, блять, сволочь? Боясь встретиться с ним взглядом, я снова опустил голову.

Я смотрел на пятна крови на полу, которые вчера не успел оттереть, как почувствовал краем глаза, что Юн Сичан поворачивается.

— Куда это выбросить?

Пока я ворчал про себя и ёрзал, Юн Сичан внезапно протянул руку и схватил меня за левое запястье.

Тлеющая сигарета была зажата между его указательным и средним пальцами. Он снова взял её в рот и, не дав мне времени среагировать, закатал мой левый рукав.

Зловещее предчувствие заставило меня попятиться. Дыхание участилось, я тяжело дышал, не обращая внимания на хрипы.

В тот момент, когда я отчаянно смотрел на входную дверь, он схватил и сжал мою левую руку так, что стало больно. Рефлекторно подняв голову, я встретился взглядом с Юн Сичаном.

Он ни капли не изменился с тех пор, остался таким же как пять месяцев назад. Его ясный взгляд и чистое лицо без единого шрама бесстрастно смотрели на меня.

Юн Сичан согнул указательный и большой палец, вынул сигарету изо рта и прижал тлеющий конец к середине моего запястья, которое он держал.

— Аааааа!

Я закричал, видя, как огонь прожигает вены на запястье. Горящий предмет прикоснулся к коже, и по ней распространилось жгучее ощущение, словно плоть прожаривали. Невыносимая боль, которую я никогда раньше не испытывал, заставила меня пытаться вырвать руку, но он не отпускал.

Эта сволочь, потушив окурок о моё запястье, подняла глаза и встретилась со мной взглядом.

— Ай, нечаянно.

От его ебучого заявления и наблюдающего взгляда запястье заболело ещё сильнее, и слёзы потекли непроизвольно.

От боли, будто мою плоть жгли огнём, я продолжал кричать. Псих передо мной бросил окурок на пол, раздавил его и отпустил мою руку.

В момент прикосновения огня я так сильно дёрнулся, что надетая на меня кепка слетела. Я дрожал, сжимая обожжённое запястье, как вдруг Обезьяна из гостиной с громким криком подбежал к нам.

— Ой! Что вы делаете!

Обезьяна, встав с растерянным лицом между мной и Юн Сичаном и, посмотрев то на безучастно наблюдающего Юн Сичана, то на меня, пятящегося назад и хнычущего, нахмурился.

— Джэ Джун, ты в порядке?

Даже этому ублюдку я, видимо, показался чертовски жалким, он прикрыл рукой рот от удивления и протяжно спросил:

— Ой, бля... Что же ты наделал...

Обезьяна, повернувшись ко мне спиной, сначала говорил довольно резко, но, встретившись взглядом с этим психом-ублюдком, смягчил голос. Обняв Юн Сичана за плечи, Обезьяна повёл его внутрь, успокаивающе похлопывая.

— Эх, ну что ты... Дети же... Он и так жалкий парень~ Не надо его так сильно ненавидеть...

— Я его не ненавижу.

Я с ненавистью смотрел в спину, скрывшуюся в прихожей. Желание убить затмевало всё остальное, я не мог дышать.

— Да т-ты... блять... блятский ублюдок!

Не в силах сдержаться, я выкрикнул это, и Обезьяна с Юн Сичаном одновременно обернулись. Запястье болело до смерти, но, сжав кулаки, я хотел подбежать и проломить голову этому ублюдку, однако ноги не двигались.

— Псих, псих больной! Ебучий, безматерный ублюдок! Сдохни, мудак!

В итоге я лишь кричал ругательства, стоя на месте, и тяжело дышал. Уголок рта Юн Сичана, смотревшего на меня, дёрнулся, и я увидел, как он, сдерживая смех, отвернулся.

От этого вида у меня в голове будто что-то щёлкнуло и оборвалось. Я потерял даже силы ругаться и просто тупо смотрел, как закрытая до этого дверь в спальню распахнулась, и вышли Ли Джебин с широко раскрытыми глазами и хмурый Ким Гванхо.

— Эй, парень!

Ким Гванхо, широко шагая, подошёл к прихожей. Он окинул меня взглядом через плечо Юн Сичана и спросил у Обезьяны, что случилось.

— Ну, этот парень, кажется, сделал Джэ Джуну сигаретный ожог...

— Хах, бляя... ублюдок...

Ким Гванхо фыркнул, словно от изумления, и почесал нос. Он поднял голову, которую до этого наклонил то в одну, то в другую сторону. Ткнув пальцем в лицо того спокойно стоящего ублюдка, он закричал:

— Эй, ты, парень! Я тебе говорил или не говорил не трогать его без моего разрешения?!

— Я не говорил, что понял.

— Ёбаный ублюдок, ты только посмотри, как он разговаривает.

Ким Гванхо, казалось, был в шоке, выдохнул «Хе-х» и упёрся руками в бока. Видно было, как он шевелит губами, казалось, он вот-вот готов ударить, но сдерживается.

Ли Джебин, наблюдая за реакцией Ким Гванхо, подошёл, увидел моё запястье, скривился, а затем жестом позвал меня внутрь. Я прошёл мимо находящихся в противостоянии ублюдков и зашёл в спальню.

— Эй, ты в порядке? Ох, бля...

— Ммм…

Я сжал область вокруг ожога и закусил губу. Парень, осматривающий мою рану, открыл рот, затем вышел из комнаты, сказав, чтобы я подождал.

Я сел на кровать, что была в комнате, и сосредоточился на доносившихся звуках. Ким Гванхо всё время фыркал, а Обезьяна нёс идиотскую чушь, мол, быстро извинись перед Джэ Джуном и признай свою вину. От того, что Юн Сичан не издавал ни звука, мне стало тревожно, я встал с места и спрятался за дверью.

Я начал грызть ногти как одержимый, и в этот момент Обезьяна, который всё время трещал, внезапно замолчал.

Я взглянул в щель двери в гостиную. Юн Сичан протягивал Ким Гванхо тюбик мази.

— Отдайте это Джэ Джуну.

Опять он несёт хуйню. Несёт, блять, хуйню! Внутри всё закипало и готово было взорваться, я схватился за голову.

Ким Гванхо, стоявший со скрещенными руками, тоже, казалось, был ошарашен и, не договорив, спросил:

— Блять, что это…

— Глаза не работают, мудила?

— Ты, уёбок, значит, специально так поступил, да?

— Да.

От шокирующего идиотизма все ублюдки, собравшиеся в гостиной и наблюдавшие за ситуацией, скривились.

— Да он совсем ебанутый...

Обезьяна украдкой опустил руку, которая держала Юн Сичана, а Ким Гванхо, откинув чёлку, цокнул языком. Юн Сичан с тем же обычным выражением лица тряс тюбиком с мазью, словно говоря «быстрее забирай».

Ким Гванхо, повернув голову, встретился взглядом с Ли Джебином, стоявшим у раковины, и они начали обмениваться сигналами, подмигивая друг другу. Похоже, он уже услышал от Ли Джебина всю историю.
Снова посмотрев на Юн Сичана, он почти выхватил у него тюбик с мазью и сказал:
— Ху... Ладно, ты пока зайди в ту комнату. Не выходи, пока не позову.

Ким Гванхо указывал на левую комнату. Я зажал рот рукой и сглотнул. Полный пиздец.

Казалось, сейчас начнётся бойня, и я забеспокоился, ища путь к отступлению. В гостиной, где царила тишина, послышались шаги, и я уставился на дверную щель.

Он без лишних слов направился в левую комнату. Я никак не мог понять, о чём он думал.

Увидев, как Ли Джебин заходит в комнату с водой и салфетками, я сел на кровать.

Как только Юн Сичан закрыл дверь, все парни из гостиной, включая Ким Гванхо, вошли внутрь. Ён Сухун, стоявший в углу комнаты, похоже, наконец осознал серьёзность ситуации и больше не улыбался.
Ким Гванхо, закрыв дверь в комнату, цокнул языком. Обезьяна, почесывая голову с видом полной растерянности, тяжело вздохнул.

Ли Джебин приложил к моему ожогу смоченную водой салфетку, а Ким Гванхо бросил рядом со мной мазь, которую дал Юн Сичан.

Меня затошнило от крупной надписи «Мазь от ожогов». Я схватил тюбик и швырнул его в сторону балкона, соединённого с гостиной.

— Блять, я подобрал ещё одного ебанутого психопата. Простите, ребята... — пробормотал Ким Гванхо, потирая ладонью лоб. 

Окружавшие парни молча смотрели на балкон или пытались его защитить, говоря: «Откуда же ты мог знать?»
— Так значит, у него правда есть ствол? Говорят, есть пушка. Блять, да мы его даже тронуть не можем.

— А как же иначе? У тебя что, мозгов нет, блять?

Стиснув зубы от этого ядовитого ответа, Ким Гванхо погладил ладонью покрытый щетиной подбородок и уставился на меня.

— Вот и скажи, зачем ты повсюду наживаешь себе врагов, бля...

— Да это ты его подобрал, тупой уёбок! И вообще, мы попались из-за того, что ты велел ему использовать нож!

Ким Гванхо расширил глаза, напряг плечи и двинулся вперёд. Обезьяна, преградив ему путь, замахала руками, пытаясь успокоить.

— Так, так, сейчас нам только не хватает между собой ссориться... Что будем делать с этим?

На несколько секунд воцарилась тишина. Все тяжело вздыхали и цокали языками, а затем Ким Гванхо повернул голову и посмотрел на Ён Сухуна.

— Кстати, он и тот парень из одной банды, разве нет?

— А, это... Его тоже просто запугали.

Ли Джебин вмешался и ответил за него. Ён Сухун, прижавшийся к балконному окну, неловко улыбнулся.

* * * * *

Ён Сухун и я по очереди рассказали, что это вообще за тип — Юн Сичан. Я, разгорячившись во время рассказа, чуть не закричал, поэтому сказал лишь немного, в основном объяснял Ён Сухун.

Ким Гванхо, бормоча очевидные вещи вроде «если у того парня действительно есть ствол, то мы неизбежно получим ранения», велел для начала всем вооружиться.

Открыв шкаф в спальне, они взяли нож для сашими, топор, бейсбольную биту, монтировку и так далее. Я, поскольку не собирался объединяться и сражаться, а лишь обдумывал способ выжить, взял только удобный для переноски нож для сашими.
Тем временем, поскольку было неизвестно, что мог выкинуть Юн Сичан, один человек дежурил в гостиной. Ким Гванхо предложил всем вместе напасть на него и убить.

12:10 дня. 

Ким Гванхо, медленно распахнув дверь в спальню, громко крикнул:
— Ах, бляять! Давайте сначала поедим.

— Сегодня тянет на пурамён.

Как только Ким Гванхо закончил говорить, Ли Джебин продолжил. Все они были ужасными актёрами, и это бросалось в глаза, но поскольку им просто нужно было заглушить звук шагов, это было неважно.

Они намеренно повысили голоса, и пока ублюдки продолжали разговор, Ким Гванхо встал на указанное им место. Самые бесполезные Ён Сухун и я остались перед туалетом, вероятно, в качестве живого щита. Ким Гванхо, Ли Джебин и довольно здоровый парень встали перед раковиной. Остальные, хотя и относительно слабые, но проворные, встали впереди.
Трое, включая Обезьяну, осторожно двинулись к левой комнате, сжимая бейсбольные биты или топоры. От левой комнаты уже некоторое время не было никаких признаков жизни.

Пока парни в гостиной почти кричали, громко болтая, Обезьяна зашёл в правую комнату и спрятался за дверью, а ведущий парень схватился за ручку двери в левую комнату.

Мысль Ким Гванхо была в том, что из-за тесноты в комнате, если нападать всем сразу, даже при наличии у того пистолета, неизбежно образуются бреши.

— Принеси-ка газ.

Слова Ким Гванхо были сигналом. Ведущий парень тут же повернул ручку и распахнул дверь.

Он замахнулся топором, что был в другой руке, но Юн Сичан, поджидавший прямо у двери, вонзил в него маленький, с ладонь, нож.

— Ах!

Ведущий парень пошатнулся и выронил топор, а парень сзади него с бейсбольной битой бросился вперёд. Юн Сичан, переступив порог, схватил руку с занесённой битой и вывернул её в сторону.

Раздался хруст ломающейся кости и крик, Юн Сичан вырвал биту и поднял её. Быстро развернувшись, он ударил битой по руке парня, который поднимал топор и пытался встать.

Раздался глухой удар, возможно, по кости, и крик. В этот момент Обезьяна выскочил из правой комнаты и замахнулся битой, нацелив удар по затылку Юн Сичана. Тот, повернувшись, схватил за волосы парня со сломанной рукой и подставил его голову перед своим лицом.

Обезьяна, широко раскрыв глаза, резко отвернулся, и Юн Сичан с размаху всадил удерживаемую голову в его лицо.

Он оттолкнул битой животы двух оглушённых парней, которые не могли прийти в себя, и они рухнули на пол правой комнаты. Когда парень, лежавший ничком на пороге левой комнаты, попытался подняться, он изо всех сил пнул дверь.

Испуганный громким звуком, парень снова упал лицом вниз, и Ким Гванхо с ножом для сашими, Ли Джебин и здоровяк бросились на Юн Сичана.

Увидев, что Ким Гванхо хватает меня, чтобы выставить в качестве щита, я поспешно отпрянул. Наклонившись, я избежал протянутой руки Ким Гванхо, вбежал в спальню и устремился к балкону.

Я вышел на балкон спальни и открыл крышку коробки со спасательной верёвкой, которую присмотрел заранее. В спешке я несколько раз промахивался.

Услышав сзади звук бегущих шагов, я обернулся и увидел, как на балкон с тревожным лицом входит Ён Сухун. 

Ах, этот блядский ублюдок.

В этот момент раздался тот самый шум, который я не слышал уже некоторое время. Звук выстрела, который я слышал много раз вблизи, словно что-то взрывалось, заставил меня на мгновение замереть.

— Я же говорил, что у него есть пистолет, блять! 

Послышался крик Ли Джебина, я слышал, как Ким Гванхо хрипит, но было непонятно, кто убит. Раздался звук удара металла о металл, и снова прозвучал выстрел. Тем временем я открыл окно и зацепил карабин спасательной верёвки.

Ён Сухун, который в панике топтался сзади, подбежал и закрыл дверь в спальню, а я выбросил трос в окно. Он должен был размотаться и опуститься до первого этажа, но трос просто стремительно полетел вниз.

Не понимая, что происходит, я остановил руку, уже собиравшуюся зацепить карабин. Я выглянул в окно и посмотрел на карабин — верёвка была перерезана.

В голове промелькнул момент, когда я зашёл в правую комнату, и разговор, который вёл Юн Сичан в гостиной с Ким Гванхо.

Похоже, он перерезал её тогда. Этот блять... псих... Руки начали дрожать, я обернулся. Ён Сухун беззвучно спросил «почему», но сейчас было не время отвечать этому ублюдку.

Шум за дверью уже стих, слышны были лишь странные звуки, словно кости ломаются, чьи-то мучительные стоны и шаги, приближающиеся к нам.

Я, оттолкнув Ён Сухуна, выскочил с балкона и лихорадочно огляделся. В тесной комнате были только старая кровать и потёртый шкаф, перед которым были разложены разные орудия.

Шаги замерли перед дверью в комнату. Я затаил дыхание и обернулся — раздался отрывистый стук.

По всему телу побежали мурашки, и я рванул внутрь шкафа. Ён Сухун, среагировавший быстрее меня, уже занял место внутри.

Я локтем отодвинул тело этого продуманного ублюдка и втиснул своё в шкаф. Ён Сухун, на которого я наступил, тут же закрыл дверцу. Мы действовали инстинктивно, хотя и понимали, что это бесполезно.

Через щель в шкафу я смотрел на дверь в спальню прямо напротив. Ручка медленно повернулась, и дверь открылась.

Юн Сичан в левой руке держал за волосы головы Ким Гванхо и Ли Джэбина, а в правой — головы Обезьяны и ещё одного парня.

Похоже, пули попали в Ким Гванхо и Ли Джебина — у обоих текла кровь из плеча. Одеяла в гостиной были разбросаны и пропитаны кровью.

У тех, кто не был ранен пулями, тоже, видимо, были ножевые ранения — все истекали кровью, а их плечи, руки и ноги были раздроблены, хотя жизненно важные органы избежали повреждений.

Было много непонятных действий: даже в ситуациях, где можно было ударить по голове, он намеренно целился в руку, или когда можно было легко заколоть, он лишь сбивал с ног.

Я понял, что Юн Сичан не собирается отпускать этих парней легко. От мысли, что я могу быть среди них, моё тело задрожало. Рука Ён Сухуна, прижавшегося ко мне, тоже дрожала не меньше моей.

Оттащив приведённых парней, Юн Сичан швырнул их в сторону балкона и закрыл дверь. В правой руке он держал револьвер, в левой — окровавленный нож для сашими.

Серая худи на молнии была вся в крови. Юн Сичан убрал руку с пистолетом в рукав и вытер кровь, запачкавшую щёку.

Он вынул обойму, вытащил два патрона и бросил их на пол. Патроны, покатившись с глухим стуком, ударились о ногу Ли Джебина, который, придавленный телом Ким Гванхо, испускал мучительные стоны.

Вставив обойму обратно, Юн Сичан положил палец на спусковой крючок, огляделся и заговорил:

— Джэ Джун-сси, вы где?

Он всё ещё изображал того невинного парня. Его действия были психопатическими, но манера речи оставалась нормальной, и от этого становилось ещё более жутко. Вид его с ножом для сашими в руке, говорящего высоким, гибким голосом, заставлял волосы вставать дыбом.

Он сильно отличался от привычного образа, и это сходство с другим человеком пугало больше. Если от того Юн Сичана, которого я знал, всё же исходило ощущение, что с ним можно вести диалог, то нынешний, казалось, даже не понимал бы моих слов.

— А. Может, здесь?

Юн Сичан наклонился, приподнял ровное одеяло на кровати и пробормотал:

— Здесь?

Выйдя на балкон, он поднял коробку со спасательной верёвкой, которую я приготовил, и продолжил бормотать себе под нос.

Обезьяна простонал и протянул руку. Юн Сичан обернулся, посмотрел на эту руку, затем присел перед Обезьяной. Он схватил его вытянутые указательный и средний пальцы и резко вывернул в другую сторону.

— Ааааа!

— Сколько ни крути, ничего не выпадает.

Раздался хруст ломающихся костей и крик. Юн Сичан, будто играя с джойстиком в игровом зале, поводил пальцами Обезьяны из стороны в сторону, затем поднялся.

Его голова, до этого не обращавшая на нас внимания, наконец повернулась к шкафу.

— Значит, наверное, здесь.

Он нарочно громко вздохнул, подошёл к шкафу и схватился за ручку. Моё тело одеревенело, и я ничего не мог поделать, лишь молча наблюдал, как дверь открывается.

Когда свет хлынул в тёмный шкаф, я вздрогнул. Не смея поднять взгляд, я уставился на руку Юн Сичана. Он бросил нож для сашими на пол, поиграл с пистолетом и заговорил:

— Здесь остался один патрон, выбирайте.

Наклонившись, Юн Сичан приставил дуло к моему лбу и положил большой палец на обойму.

— Правая или левая?

— …..

— А, запутался?

Я не отвечал, а лишь смотрел исподлобья, и он, надавливая дулом то на правую, то на левую щёку, проговорил:
— Это правая, а это левая.

Давящее движение дула на левой щеке становилось всё сильнее, словно принуждая ответить быстрее. Я протянул дёргающуюся руку и указал налево.

— Дзынь.
С насмешливым тоном он приставил дуло ко лбу. Я видел, как его указательный палец ложится на спусковой крючок.
— Если бы выбрал правую, остался бы жив.

Я поспешно поднял голову и посмотрел на Юн Сичана. С абсолютно бесстрастным лицом он медленно сгибал палец.

Мозг, до этого застывший, поскольку я думал, что он не убьёт сразу же, начал быстро работать, и я издал крик, больше похожий на вопль:
— Из-извини! Эй, блять, извини!

Но он и глазом не моргнул на мои вопли, продолжая давить на спусковой крючок до конца.
— Пощади! Блять, эй! Пощади, Сичан!!
Слёзы лились уже давно, я хлюпал носом и умолял. Обхватив двумя руками его запястье с пистолетом, я закричал, и дуло, давившее на лоб, оторвалось.

Юн Сичан, опустив пистолет, схватил меня за волосы и вытащил из шкафа. Попав в железную хватку, я почти пополз, вытащенный наружу. Дышать было трудно, и я яростно бил себя кулаком в грудь. Юн Сичан, потянув волосы вверх и заставив меня поднять голову, присел на корточки и заговорил:
— Тогда выбирай снова, У Тэджон.

Наконец-то эта ёбаная игра закончилась. Та приподнятая и невинная манера речи исчезла, сменившись безжизненным и спокойным голосом.

Такое чувство, будто до этого он был с кем-то другим, а теперь внезапно стал настоящим Юн Сичаном. Было жутко, но в то же время, по сравнению с предыдущим, его относительно нормальный тон речи почему-то успокаивал. Юн Сичан, кивнув на сгрудившихся у балкона парней, сказал:

— Пойдёшь со мной или умрёшь вместе с этими ублюдками?
— Я... я пойду...
— Верно.

Юн Сичан, с трудом переводя дыхание, кивнул на мой резкий ответ, затем обернул мои волосы вокруг руки и сжал ещё сильнее.
— Но почему сбежал?

— Ааа!

От боли, будто волосы вырывают с корнем, я схватился за голову и скривился.

Какой к чёрту «почему сбежал». Это что, вопрос?... Я не мог найти, что ответить, и блуждал взглядом, как он вдруг отпустил волосы и тут же поднял руку, ударив меня по щеке.
От внезапного удара в ушах зазвенело. Моё тело, сильно пошатнувшись, повалилось набок. Юн Сичан, снова схватив за волосы, поднял меня и снова спросил:
— Я спросил, почему сбежал.
— Это... Ли... Ли Доук...

Зря я ляпнул. В голове мгновенно всплыла та ситуация, и Юн Сичан, нахмурив левый глаз от случайно вырвавшегося имени, ударил меня пистолетом по другой щеке.
— Не упоминай твоего друга.
— Ах! Ух...

Я упал на пол, ударившись виском. Обе щеки пылали и горели, а забытый ожог на запястье снова заныл.

Я попытался подняться, опираясь на руки, но снова рухнул. Юн Сичан, наблюдавший за этим, поднял меня, схватив за подбородок. От его сильной руки казалось, что челюсть выскочит.
Убрав руку, Юн Сичан положил обе руки на колени и уставился на меня.

— Быстро.

— Бля... Я испугался...

— Чего?

— Тебя... Чёрт... Ну...

Я снова получил по щеке и упал. Объясняешь ему, а он всё равно творит хуйню, блять... 

Обида, страх и злость смешались в одно целое, я даже не пытался подняться, только хныкал и сжимался. Юн Сичан, не дав ни секунды передышки, схватил меня за волосы и поднял.

— Говори чётко.

— ...и-испугался... Ик... Т-тебя... Чёртовски испугался...

Я почувствовал, как ослабла хватка, сжимающая мои волосы, и, наконец, он опустил голову. Я издавал какие-то жалкие звуки и ронял слёзы, а Юн Сичан, держа одной рукой пистолет, откинул волосы со лба и пробормотал:

— Нет, блять... Я же чертовски тебя щадил.

— …..

— И нормально с тобой разговаривал.

Вид того, как он даже не осознаёт, что бесновался и сходил с ума отрываясь на мне, заставил меня почувствовать себя идиотом за то, что я вообще думал, что с ним можно договориться.

Отпустив мои волосы, Юн Сичан, видя, что я снова вот-вот рухну, схватил меня за плечо. Я съёжился, ожидая нового удара по лицу, но он просто положил руки с пистолетом на колени. Он слегка нахмурился и смотрел в пространство, казалось, погружённый в свои мысли.

Пока я яростно вытирал глаза, из которых без конца лились слёзы, Юн Сичан перевёл на меня взгляд, кивнул и сказал:

— Бывает и такое.

От его тона, словно он только что это осознал, у меня пропал дар речи, и слёзы мгновенно иссякли. Этот парень, быстро убедивший сам себя, протянул руку с пистолетом и схватил меня за шарф. Когда я, остолбенев, с открытым ртом уставился на него, он уже поднимал другую руку.

— Ты же сказал, «бывает и такое»!

Я запаниковал от его действий, которые никак не сочетались с только что сказанным, и, закрыв голову руками, закричал.

— Я просто сказал, что бывает и такое.

Я увидел, как он слегка наклонил голову и получил удар по затылку. Снова упав на пол, я увидел Ён Сухуна, сидящего на корточках в распахнутом шкафу и зажимающего рот рукой.
«Почему этого ублюдка не бьют, блять?! Бей его, убей его!»

В тот момент, когда Юн Сичан схватил меня за руку и поднял, я быстро указал на Ён Сухуна и закричал:
— Этот ублюдок! Почему его не бьёшь! Почему бьёшь только меня...

Я громко кричал, но, встретившись взглядом с Юн Сичаном, рефлекторно понизил голос. Когда его взгляд упал на шкаф, я увидел, как Ён Сухун заметно задрожал.

Его лицо побелело, а большие глаза стали круглыми. Вообще-то у него довольно симпатичная внешность. В голову пришла идея, и я поспешно заговорил:
— Эй, Ю... Юн Сичан... Я... я могу быть полезен...
Взгляд Юн Сичана упал на меня. Я заёрзал руками и использовал тот тон, который обычно вызывал жалость у всяких психов, и он ответил: 

— Продолжай.
— Ну... бля... я больше не притворяюсь... и реакция стала отпадная... и всё понимаю с полуслова...
— Великолепно.

Я воспрял духом, когда Юн Сичан кивнул и поддержал меня. Широко раскрыв глаза, я снова указал на Ён Сухуна и продолжил:
— Так что... я тебе помогу, а ты можешь мучить этого ублюдка...?

Послышалось, как Ён Сухун аж присвистнул, а Юн Сичан пару раз моргнул, слегка расширив глаза. На несколько секунд воцарилась тишина, затем Юн Сичан фыркнул и опустил голову. Он сдерживал смех, ухватившись за свои колени, но в конце концов сдался и начал безудержно хохотать.
— Нет, бля... Эй, честно, у меня же лицо ещё и чертовски отталкивающее! А этот ублюдок! У него ведь чертовски милая внешность!

Я говорил это, ставя на кон свою жизнь, и вид того, как он смеётся один, бесил меня, но он казался менее злым, чем раньше, что придало мне уверенности. Ён Сухун смотрел на меня с открытым ртом и казалось, был в шоке. Увидев, как Юн Сичан поднимает лицо, всё ещё смеясь, я добавил:
— Разве он не лучше, хотя бы лицом?!
— Ты что, в зеркало не смотришь?

То, что моё лицо намного лучше, чем у того ублюдка, — факт, поэтому мне пришлось искать другие достоинства. Я должен был сделать это, пока Юн Сичан не перестал смеяться. 

Пока я изо всех сил пытался вспомнить особенности того ублюдка, я увидел, как Юн Сичан выпрямляется и встаёт, и в панике закричал:
— Имя! У него чертовски красивое имя! Его имя Ён Сухун. Ён Сухун! Фамилия Ён!
— Погоди.

Возможно, мои отчаянные крики тронули его хоть немного, Юн Сичан, жестом показав, что понял, направился к шкафу.

Схватив за воротник трясущегося парня, Юн Сичан вытащил его из шкафа и прислонил Ён Сухуна к стене.

Засунув пистолет в карман худи, он поднял кулак и ударил его по лицу. На мгновение мне показалось, что это бьют моего отца, и у меня заурчало в животе. Я прикрыл глаза ладонью и закусил губу. Комната наполнилась стонами Ён Сухуна и звуками ударов, словно ломающих плоть и кости.
— Не-во-об-ра-зи-мо. Скучно.

Юн Сичан, нанося удары, с каждым слогом бил кулаком по лицу.
— Из-би-вать. Да-же. Не-вку-сно, блять.
В последний раз он ударил Ён Сухуна по голове и повысил голос. Когда он отпустил воротник, Ён Сухун, прислонившийся к стене, рухнул, изо рта и носа хлынула кровь.

Юн Сичан повернулся ко мне и, указывая на избитое лицо Ён Сухуна, спросил:

— Есть что ещё сказать? 

Я, сдерживая рвотные позывы, медленно покачал головой, и он наклонился, чтобы поднять нож для сашими, брошенный рядом со шкафом.

Тень Юн Сичана упала на Ён Сухуна, который ползал по полу. Взгляд Ён Сухуна, тупо смотревшего на него, упал на окровавленный нож. Ён Сухун, казалось, смирился, прислонился к стене, поднял обе руки и пробормотал:
— Вау... Я не знал... что умру так... впустую...
— Поблагодари У Тэджона, что ты прожил на неделю дольше.
Юн Сичан поднял нож и, направив его на горло Ён Сухуна, сказал.
— Верно... Забавно...!

Ён Сухун, насильно растянув губы в улыбке, рассмеялся. Как только его слова закончились, послышался звук вонзающегося в плоть ножа.

Когда он вытащил нож, пронзивший ключицу, хлынула кровь, испачкав обои. Ён Сухун, возможно, с повреждёнными голосовыми связками, издавал хрипящие, свистящие звуки, а затем затих.

Я осознал, что даже ножа для сашими достаточно, чтобы убить сразу, если ударить в центр горла, и тупо смотрел на труп перед собой. У мёртвого Ён Сухуна, умершего с открытыми глазами, как и у бесчисленных трупов, которые я видел, в зрачках не было фокуса.

Юн Сичан повернулся и перевёл взгляд на балкон. Ненадолго посмотрев на меня и показав окровавленную ладонь, словно говоря подождать, он подошёл к Ким Гванхо, который полз, истекая кровью.
Когда к нему приблизился ублюдок, только что убивший человека, Ким Гванхо, вытаращив глаза, отполз, вытянув здоровую левую руку. Возможно, из-за пулевого ранения в правое плечо, он не мог двигаться быстро. Юн Сичан, постепенно увеличивая шаг, подошёл и встал перед ним. Капли крови с ножа капали на макушку Ким Гванхо.
— Пощадите. Простите... меня. Пощадите...!

Ким Гванхо, весь дрожа, с трудом открыл рот, его лицо исказилось, и он начал рыдать. Он плакал, пуская даже сопли, и выглядел как полный мудак.
— Где ты сказал, что ударил?

На вопрос Юн Сичана Ким Гванхо поднял голову и моргнул.
— Что, что...
Он выглядел совершенно непонимающим, и Юн Сичан, нахмурившись, внезапно наклонился и закатал чёрный свитер, который был на парне.
— Здесь.

Когда он, сказав это, приставил нож к обнажённому боку, лицо Ким Гванхо побелело. Казалось, он наконец понял, о чём речь, и, оглянувшись на меня, закричал:
— Прости, прости! Извини! Это была ошибка, ошибка!

Блять, какой же бред, я поднял сложенные в мольбе руки и показал средний палец.

Увидев это, Ким Гванхо с выражением полного отчаяния на лице взглянул на Юн Сичана и взревел:
— Правда, о-ошибка! Пощадите, пожалуйста. Пожалуйста, как я могу жить...
— Почему глаза вытаращил, как мудак?
— Что?

В тот момент, когда Ким Гванхо вытаращил глаза и переспросил, я увидел, как указательный палец Юн Сичана направился прямо в его лицо. Предвкушая очередной ужас, я быстро закрыл глаза и опустил голову.
— Ааааа!

Вместе со звуком вонзающегося в глазное яблоко пальца раздался душераздирающий крик.

Непрекращающиеся вопли, словно режут свинью, заставили меня приоткрыть затуманенные глаза и взглянуть сквозь щели между пальцами. Я увидел Ким Гванхо, истекающего кровью из левого глаза, и присевшего рядом Юн Сичана, который вырезал ножом для сашими куски мяса с его бока. При виде того, как куски плоти, состоящие из мышц и жира, отсекались, обнажая ужасные разрезы, у меня к горлу подступила тошнота.

Блять, зря я посмотрел. Этот ёбаный псих. Ублюдок, психопат, сумасшедший!
Я сглотнул и опустил голову, затаив дыхание. Крики Ким Гванхо без конца резали уши. Послышался звук шлёпка, когда кусок мяса упал на пол.

Едкий запах крови, бьющий в нос, был не то чтобы отвратительным, а скорее острым. Раздавались звуки быстрого прокалывания и вырезания плоти каким-то маленьким предметом, не то канцелярским ножом, не то ножницами.

Я заткнул уши обеими руками и закусил губу. Пытки, мучительные даже просто от звуков, продолжались довольно долго. Ким Гванхо сначала хрипел и издавал прерывистые стоны, но в конце концов затих.

Почувствовав движение, я убрал руки с глаз и поднял голову. В тот же момент, когда нож вонзился в плечо Ли Джэбина, брызги крови попали и на моё лицо. Я поспешно зажмурился, но всё равно увидел Ким Гванхо, с которого так аккуратно срезали мясо с боков. В итоге меня вырвало на пол.

Послышались крики Ли Джэбина и Обезьяны по очереди, а затем голос Юн Сичана, что-то говорившего. После этого снова раздался звук вонзающегося ножа, звук чего-то, бросаемого на пол.
Я пополз к шкафу. Хотя я видел тело Ён Сухуна, по сравнению с теми, что были сзади, это было ещё терпимо. Я забрался в шкаф, закрыл дверь и принялся яростно ковырять уши указательными пальцами.

Шум за дверью прекратился, и больше не было слышно ничьих криков. Я медленно убрал руки от ушей, и вдруг без предупреждения дверь шкафа распахнулась.
— Ах...!

Я встретился взглядом с Юн Сичаном, стоявшим с пустой бутылкой воды, а затем, увидев окровавленные массы позади него, закрыл глаза. Я закрыл лицо руками, сжался в комок и дрожал. Юн Сичан, вылив воду на руки и смыв кровь, швырнул пустую бутылку назад и наклонился.

Юн Сичан потянулся ко мне, но затем, словно что-то поняв, воскликнул «А...» и развернулся. Я наблюдал за ним, прикрыв от крови только тыльные стороны рук.
Он схватил пропитанную кровью простыню с кровати, ногой сгрёб окровавленные массы к балкону и накрыл их простыней. Из-под простыни торчали лишь безжизненные руки и ноги.

Когда эти ёбаные зрелища скрылись, моему взору предстали валяющиеся вокруг нож для сашими, маленький нож, который использовал Юн Сичан вначале, и пустая катающаяся бутылка из-под воды.

Увидев, как этот психопат снова приближается ко мне, я опустил голову. Обхватив голову руками, я бессвязно бормотал слова, вырывавшиеся помимо моей воли:
— По... пощади... прости. Пощади...
Юн Сичан, присев передо мной, поднял руку, вытер ею лицо и сказал:
— Посмотри на меня.

Его голос не звучал ни злым, ни особенно радостным, и я, струхнув, быстро поднял голову. Встретившись со мной взглядом, Юн Сичан подвернул рукав с менее запачканной стороны и вытер кровь, которая ранее брызнула на моё лицо.

От этого мягкого, неторопливого прикосновения у меня появилась уверенность, что сейчас он меня не убьёт. Я с трудом выдохнул задержанный воздух. Видимо, кровь плохо стиралась, и Юн Сичан, продолжая тереть мою щёку, поднял другую руку и схватил меня за запястье.

— Ай!

Та сторона, что была обожжена сигаретой, оказалась чувствительной. Я сморщился и вжал плечи, и хватка, державшая запястье, ослабла.

Заметив, что взгляд Юн Сичана устремлён на мою шею, я осмотрелся. Шарф оказался развязан и брошен рядом, и я вовсю скоблил обнажённую шею.

— У Тэджон.

Я тупо опустил глаза, и Юн Сичан, убрав рукав, которым вытирал мне лицо, заговорил. Я медленно поднял голову и встретился с ним взглядом.

Я подумал, что у меня наконец поехала крыша и я слышу голоса. Но его губы двигались полностью синхронно, и в ситуации, когда Юн Сичан что-то говорил, других звуков, кроме этих, не было.

— Даже когда я видел интересных ублюдков, я продолжал думал только о тебе.

Мозг, работавший на выживание, застыл на месте. Как при открытии учебника по химии, это явно был корейский, но я не мог его понять. Я сидел с открытым ртом, потерянный, а Юн Сичан, протянув руку к моей голове, поправил чёлку и продолжил болтать.

— Впервые в жизни мне кто-то нравится.

— …..

— Я думал, умру, так ничего и не успев.

Он не улыбался, но и взгляд не был острым, как раньше. Казалось, он поутих. Тон был спокоен, как обычно, но поскольку он не делал акцент на ругательствах вроде «чертовски» или «думал, умрёшь», речь казалась мягкой.

В момент облегчения Юн Сичан продолжил:

— Поэтому я заставлю тебя совершить самоубийство.

— ...что?

Хотя я не понял до конца ту хуйню, что он нёс ранее, я точно знал, что это не сулит ничего хорошего. Я рефлекторно издал глупый звук, и рука, поправлявшая чёлку, согнулась, схватив меня за волосы.

— Я буду действовать медленно. Ты обязательно повесишься.

— Б-блять...

— Умри из-за меня.

Тело, на мгновение успокоившееся, снова задрожало, и на глаза навернулись слёзы. Мне вспомнился тот день, когда я сбегал из убежища, и Юн Сичан тогда нёс чушь о том, что хотел отрезать мне палец.

Юн Сичан выпрямился и встал, а я, схваченный за волосы, поднялся вместе с ним. Таща меня, он шагнул по залитому кровью полу и открыл дверь в спальню.

На балконе в гостиной лежали два трупа. Увидев, что у обоих были повреждены запястья, я почувствовал, как те пытки, что казались такими далёкими, приблизились вплотную.

— Ааааа! Блять, отпусти!

Моё тело, согнутое в поклоне, отчаянно потянулось назад, пока Юн Сичан тащил меня. Я яростно бил его кулаком по спине, но он даже не шелохнулся.

Увидев, что он направляется к прихожей, я ухватился за стол перед раковиной, но без толку.

— Ебаный псих! Ублюдок-сирота!

Я схватил его капюшон и дёрнул на себя, наконец заставив его отступить, и он отпустил мои волосы. Я запустил кулаком в его повёрнутое ко мне лицо. Я думал, он сейчас увернётся и набросится на мои слабые места, но он даже не попытался уклониться и принял удар.

В отличие от прошлого раза, когда я лишь царапал его ногтями, на этот раз я попал ему точно в левую щёку. Увидев, что он стоит неподвижно, отшатнувшись от удара, я бросился к входной двери.

В тот миг, когда я босой схватился за ручку, он бесшумно нагнал меня сзади и рванул за волосы. Он легко вытащил меня из прихожей и швырнул в сторону правой комнаты. Я ударился затылком о пол, схватился за голову и простонал.

Юн Сичан вошёл в правую комнату — единственное место во всём доме, включая коридор, прихожую и все комнаты, где не было ни капли крови, и закрыл дверь. Наблюдая, как он расстёгивает молнию и снимает худи, я оттолкнулся руками и приподнял корпус.

Бросив худи на стол, Юн Сичан, в лишь слегка испачканной, но относительно чистой белой футболке с короткими рукавами, приблизился. Я попытался отползти назад, но почти сразу же моя спина упёрлась в стену. Осознание, что отступать некуда, вызывало желание прикусить язык.

Пока в голове проносились самые ужасные пытки, стоявший передо мной Юн Сичан схватил меня за шею и поднял на ноги.

— ...ай!

Не дав и вздохнуть, чтобы крикнуть о пощаде, он со всей силы ударил меня ладонью по правой щеке. То, что в этой ситуации приходилось успокаиваться от того, что тебя просто бьют по лицу, было просто пиздецки.

Я получил четыре-пять ударов, заметно более слабых, чем предыдущие, и ноги у меня подкосились. Юн Сичан, удерживая меня за плечи у стены, нанёс ещё два-три удара по левой щеке.

Получив ещё несколько ударов по уже разбитой щеке, я покачался, почти ничего не видя перед собой. Хватка, державшая мои плечи, ослабла. Неужели уже конец? Я рухнул на пол, и Юн Сичан, наклонившись следом, опустился на колени, расставив их.

Я съёжился, ожидая, что сейчас полетят либо ладони, либо кулаки, но Юн Сичан протянул руку к столу и взял банку консервированных фруктов, которую я оставил.

Пластиковой ложкой он зачерпнул какие-то жёлтые кусочки — не разберёшь, манго или ананас и вишню, и поднёс к моему рту.

Ёбаный псих... 

Сжав кулаки так, что они дрожали, я едва разжал распухшие губы, лишь прикоснувшись к ложке, и во рту разлился сладкий, тёплый сок.

Вытащив ложку из моего рта, Юн Сичан швырнул её в сторону и поставил банку обратно на стол. В тот миг, когда я собрался прожевать кусочек фрукта, этот псих схватил меня за подбородок и вплотную прижался губами к моим.

— Ммм!

Я широко раскрыл глаза и, хоть и понимал, что это бесполезно, вцепился в его плечи, пытаясь его оттолкнуть. Схватив меня за затылок, он просунул язык и протёр по моему языку только что разжёванный кусочек вишни.

Я скривился, но зажмурился и терпел. Он размял кусочек манго между моим языком и своим, провёл им по нёбу, а затем снова перемешал наши языки.

Забрав оставшийся кусочек фрукта себе в рот, Юн Сичан наконец оторвался от меня и прожевал его.

Молясь, чтобы на этом всё закончилось, я яростно вытер рот тыльной стороной руки, но лицо Юн Сичана вновь приблизилось. Я напрягся и затаил дыхание, а он схватил шнурок на моём худи и дёрнул вниз.

Моя шея, ранее скрытая худи, полностью обнажилась, и Юн Сичан, слегка наклонив голову, впился губами в мой затылок. Затем он разжал челюсти и изо всех сил вонзил зубы.

— Хааа…

От неожиданной боли в месте укуса я вцепился в руку Юн Сичана. Он высунул язык, потянулся к шее и сильно укусил область кадыка, уже распухшую от предыдущих царапин.

Я вонзил ногти в руку Юн Сичана, но он продолжал терзать место укуса, затем снова разжал челюсти и впился в кожу над ним. Продолжая грызть мою шею, словно зверь, он просунул руку под моё худи.

Я вздрогнул от внезапного прикосновения чего-то холодного к голой коже. Почувствовав, как ладонь, ползующая по моему животу, медленно поднимается вверх, я рефлекторно закричал.

— Что ты делаешь! Что делаешь, ёбаный ублюдок!

Неужели у него в руке нож? Он что, собирается вспороть мне живот, блять? Не понимая, что за хуйню он затеял, я поднял кулак и начал яростно бить этого ублюдка по спине. Юн Сичан, раздвинув мои поднятые колени и прижавшись бёдрами, поднял голову от моей шеи.

— А что, я же слышал, твой отец уже всё забрал?

Я не мог понять слов, вылезающих из пасти этого ублюдка, и моргнул. С самого начала он несёт только ёбаную дичь. Что он принял, этот ублюдок? Какая-то хуйня... Я тупо переваривал его слова, и мне вспомнился тот момент в туалете, когда я указывал на отца и кричал.

Постепенно до меня стало доходить, о чём говорит Юн Сичан, и меня бросило в дрожь. В голове всплыли образы того тупого качка, которого я убил вчера, и того ублюдка, что ворвался в пост на складе, и того, что он пытался со мной сделать.

— Н-нет, блять... Эй, это... это же ложь... Ложь, я говорю, идиот...

Я отпустил его руку и затрясся. 

«Блять, нет... Прекрати, как я могу заниматься этим с таким ёбаным психом, как ты? Ты больной ублюдок...»

Юн Сичан тихо рассмеялся, впился пальцами в мою щёку и ответил:

— Шутка, шутка.

От слова «шутка» я успокоился и чуть не рассмеялся вместе с ним. 

Странно было то, что его рука, засунутая под моё худи, ползла вверх к груди, и он снова собирался впиться лицом в мою шею. Его действия противоречили его словам, и я в панике ударил его локтем по руке.

— Нет, ты же сказал, шутка, ублюдок!

— Шутка, что он всё забрал.

Юн Сичан, даже не моргнув, несмотря на удар, усмехнулся, словно это было смешно, и слегка прикусил моё левое ухо. Пирсинг на мочке ударился о его зубы, и тут же что-то влажное и упругое потянулось к моему уху.

— Ай! Отстань, блять, отвали! Отвали, больной ублюдок!

Я изо всех сил попытался сдвинуть онемевшие ноги, но с самого начала он прижал меня своими бёдрами, и я не мог пошевелиться. Я толкал его за плечи, бил кулаками и тряс головой, но это были бессмысленные попытки.

Игнорируя моё сопротивление, Юн Сичан, покусывая моё ухо и ощупывая грудь, схватил меня за шею и прижал к стене.

— Кх!

— Ведь У Тэджон — девственник, верно?

Глаза психопата, издающего медленный, но нетерпеливый голос, метались. Я впервые видел, чтобы этот ублюдок так вращал глазами, и, почувствовав, что нужно быстро ответить, кивнул.

— Кхе… Кх.

Хватка на шее постепенно усиливалась, и один из его глаз, изучавший меня, вдруг сузился. 

Отпустив мою шею, Юн Сичан схватил обе мои ноги и потянул к себе.

Когда меня потащили, я ударился головой о пол. Мои ноги, схваченные с болезненной силой, были раздвинуты и зафиксированы по бокам от его талии. Его бёдра, приблизившиеся с движением коленей, плотно прижались к моему телу, которое не переставало дрожать. Он потянулся, схватил пояс моих брюк и нижнего белья и одним движением стянул их вниз.

Одежда застряла на лодыжках. Обнажённые ноги сделали всё происходящее до тошноты ужасным. Я схватил своё лицо, словно пытаясь вырвать его, и умолял:

— Н-нет... Пожалуйста... Эй, эй, Сичан... Давай не будем, блять...!

Я изо всех сил замахнулся ногой, но он схватил мою левую ногу и перекинул через своё плечо, а правая нога могла лишь беспомощно бить по его бёдрам.

Я вырывал свои волосы руками, хныкал и умолял, но в затуманенном слезами зрении я увидел, как он тянется к поясу своих брюк.

В тот миг, когда я услышал звук расстегивающейся молнии, меня охватил страх. Я впился ногтями в спину Юн Сичана, яростно рванул и разрыдался.

— Мерзко...! Блять, отпусти, отпусти, правда, отпусти!

Ответа не последовало, только звук долгого выдоха. Он одним движением стянул с себя нижнее белье и брюки до таза, и оттуда выскочил его стоячий, как палка, член.

— Б-блять... а-а...

Меня тошнило, и я не мог вымолвить ни слова. Я лишь с трудом дышал, бесконечно роняя слёзы и опустив брови.

Он перекинул и правую ногу через своё плечо, схватил меня под коленями и прижал к полу. Опустив голову, он плюнул между моих раздвинутых ног. Вместе с ощущением липкой жидкости, стекающей по коже, что-то огромное начало тыкаться в меня.

— У... ух, ух...

Место, куда я даже представить не мог, что что-то может войти, растягивалось с хлюпающим звуком.

От ощущения, будто меня режут ножом снизу, я не мог даже кричать. Я скривил лицо, зажмурился и крепко прикусил губу. С трудом вдыхая воздух открытым ртом, я царапал ногтями пол.

— Хуу…

Псих, одной рукой держа мою ногу и продолжая свои грязные дела, выдохнул, словно ему тяжело. Объект, разрывающий меня на части, на мгновение остановился…

Плохое предчувствие заставило меня открыть глаза, и в затуманенном зрении я увидел, как Юн Сичан, одной рукой держась за основание своего члена, другой обхватил мою талию.

Рука, обхватившая талию, медленно начала притягивать моё тело к себе.

— Ай, больно...! По-погоди, больно...!

Боль, разрывающая плоть, что была у входа, двинулась внутрь. Я вдавил ногти в обхватившую меня руку, царапал её и кричал. Я изо всех сил бил ногами по его плечам, пытаясь как-то остановить.

В тот момент он схватил мою талию с такой силой, словно хотел разорвать, и резко потянул на себя. Вонзившееся оружие силой прорвалось внутрь.

— Аааа!

Ощущение, будто тупой нож режет изнутри, заставило меня судорожно дрыгать ногами и впиваться во всё, что попадалось в руки.

Я не мог понять, то ли это рука этого психопата, то ли пол. Казалось, довольно отросшие ногти ломаются и крошатся, но боль, исходившая снизу, не давала ничего осознать.

— Больно! П-прекрати, больно! А-а-ах! У-у...

— А почему ты... так остервенело папочку зовёшь...

Я слышал, как Юн Сичан двигал своей пастью и говорил насмешливо, но не понимал, что это значит. Мне было просто слишком больно, и я яростно бил кулаками по полу, желая вытащить это ужасное оружие, ворвавшееся в меня.

Неужели ещё не всё внутри? Этот ублюдок, раздвинувший мои бёдра так, что, казалось, мышцы порвутся, приблизился на коленях и рванул внутрь.

— Хо... аааа!

Юн Сичан, устроившись между моих раздвинутых ног, наклонился и приблизил лицо. Он повернул голову в сторону, тяжело выдохнул и схватил меня за подбородок.

Почувствовав его взгляд, я опустил глаза. Было ужасно видеть, как его колени плотно прижаты к моей промежности. Когда он сильно укусил меня за правое ухо, я дёрнулся, и оружие внутри задело разорванную плоть.

Ощущение раны заставило меня вонзить ногти и яростно царапать свои руки. Я надеялся хоть как-то заглушить боль, с силой царапая, но из-за боли снизу я ничего не чувствовал.

Юн Сичан, коротко выдохнув, схватил меня за плечи и приподнял своё склонившееся тело. Сжимая меня с силой, он медленно начал двигать бёдрами.

Когда вонзившееся орудие вышло обратно, я почувствовал, как внутри, где было сухо, разливается жидкость и понял, что это кровь.

Огромный тупой объект ударил меня изнутри, и боль была такой, что я не мог нормально дышать. Я поднял руку, чтобы расцарапать шею, но Юн Сичан схватил обе мои руки и продолжил двигаться.

— А, ххх, ух!

С каждым ударом его таза о мою нижнюю часть тела, по мере ускорения движений, из меня вырывались мерзкие звуки помимо моей воли.

Перед глазами то темнело, и я видел только круглую люминесцентную лампу на жёлтом потолке.

Я крепко прикусил губу, пытаясь сдержать звуки, но одного лишь дыхания через нос было недостаточно, и в конце концов я открыл рот. Я пытался вдохнуть, но каждый раз он снова входил в меня.

Ритм движений и дыхания сбился, и из-за орудия, входящего с такой силой, словно мне хотели проткнуть живот, я не мог дышать.

— Кх... ххх, я не... не могу… дышать, дыхание...

Мне казалось, что я задохнусь и умру, поэтому я высвободил лишь мизинец из сжатых рук и кое-как поднял его на его кисть. Мне хотелось яростно стучать, но сил не было.

— Я... я умираю, бля...ть. Я умираю...!

В тот миг, когда движения на мгновение замедлились, я каким-то образом выдавил из себя голос. Юн Сичан, тяжело выдохнув «Ху, ха», отпустил одну из моих рук, прижатых к полу, и заговорил:

— Я помогу.

Услышав, что он поможет, я посмотрел на него с мольбой о спасении, но его протянутая рука направилась к моей шее. Обхватив её, он стал сжимать, постепенно усиливая хватку и душа, одновременно входя в меня с ещё большей скоростью, чем прежде.

— Кхе... ух, уух, кх...

Глаза закатывались, и потолок становился чёрным. Я не мог издать ни звука и отчаянно пытался хотя бы ронять слёзы, но они, не долетая до его рук, стекали по вискам.

Я поднял руку и стал царапать, пытаясь сорвать руку с шеи. Внутренности, уже разорванные до предела, были разворочены орудием, атаковавшим моё тело с такой силой, словно хотели его уничтожить.

И вот, в тот миг, когда дыхание вот-вот должно было прерваться, рука, душившая меня, отпустила.

— Кх-кх!

Я схватился за шею, закашлялся и повернул голову набок. Когда перекрытое горло освободилось, я жадно вдохнул воздух.

— Ну что?

Юн Сичан, стиснув зубы, выдохнул эти слова и схватил меня за бёдра. Вонзившееся внутрь орудие медленно вышло, а затем вошло снова, изменив направление.

Боль, которая лишь отдавала в одну точку, теперь пронзала прямо, и та боль, к которой я едва начал привыкать, снова нахлынула. Но на этом он не остановился и принялся разрывать области выше и ниже только что поражённого места.

— Ух, хх, а!

Казалось, я рвал свои волосы ногтями, царапал свои руки, плечи, пол. Горели лоб и шея, горело место ожога от сигареты — я не понимал, куда девать руки. Я почувствовал во рту вкус крови и осознал, что яростно кусаю губы.

Член, входивший сбоку и снова возвращавшийся прямо, на этот раз принялся давить на противоположную сторону. Юн Сичан, тяжело выдыхая, приподнял мои бёдра и вошёл с силой. Орган, входивший по направлению вниз, прошёлся по верхней части, которую лишь задевал прежде, и вонзился внутрь.

В тот миг, когда он задел верхнюю часть, я почувствовал не боль, а какое-то ёбаное странное ощущение и открыл глаза. Взгляд, устремлённый в потолок, закружился вокруг круглой люминесцентной лампы. Юн Сичан, сохраняя позу с чуть приподнятой поясницей, продолжал входить быстрыми, неравномерными движениями.

— Хо, кхеех...!

От той точки распространялось ёбаное ощущение, поднимавшееся вплоть до мозга. Кровь прилила вниз, и посреди этого отвратительного действа мне стало щекотно. Боль немного утихла, но, почувствовав, как в моём голосе постепенно появляются ёбаные идиотские нотки, я стиснул зубы.

Лучше уж просто боль, думал я, отчаянно пытаясь опустить тело. Понял ли он мои намерения, но он схватил мои бессильно болтавшиеся в воздухе бёдра, потянул их к потолку и продолжил двигаться.

— Дх! Хьюуу...!

Мерзко, блять! Пиздец, тошнит, хочу убить...

Хотелось перерезать свою же глотку, которая уже не просто рыдала, а начала издавать ужасные звуки, а перед этим вырвать все глаза у этого ублюдка передо мной.

Я почувствовал, как моя нижняя часть, куда приливала кровь, постепенно начала реагировать. Всё было отвратительно. Я умолял, чтобы он поскорее упал. Чем терпеть это, я лучше, блять, размозжу голову об пол и сдохну!

Но у меня не было сил даже поднять голову, и я мог лишь качаться, постепенно издавая странные звуки от этого ёбаного ощущения.

В тот момент Юн Сичан отпустил одну из моих ног, поднял руку и сильно ударил меня по щеке. Моё тело сильно качнулось, и я зубами прокусил уже прикушенную губу. Пока левая щека горела, правая ударилась о пол.

Сознание прояснилось, и перед глазами, до этого затуманенными, всё встало резко. Сейчас я был даже благодарен ему за пощёчину.

Чувство, что кончаю, поднялось изнутри наружу, и он продолжал бить по той точке, что вызывала ёбаное ощущение, но после трёх-четырёх последовательных ударов по правой щеке стало легче.

— Ха...

Он протянул руку, пощупал моё ухо, а затем начал царапать ногтями место с пирсингом. Когда я выдохнул учащённое дыхание, Юн Сичан наклонился и остановился. Одной рукой он слегка схватил меня за шею и продолжил резкие, быстрые движения.

В тот миг, когда я почувствовал приближение конца, рука, просто лежавшая на моей шее, напряглась. Вторая рука, скользившая по моей пояснице, поднялась, и обе руки схватили мою шею, начав давить с силой, несравнимой с предыдущей. Это было не удушение, а скорее ёбаное вдавливание моей шеи в пол.

Я не мог издать ни звука, лишь широко раскрыл глаза и задыхался. Глаза Юн Сичана, смотрящего на меня, беспорядочно метались, а руки, душившие меня, судорожно дёргались.

Вид его, с нахмуренными бровями и до крови прикушенными губами, дал мне понять, что он сейчас потерял рассудок и я действительно могу умереть.

Под этим давлением я не мог даже заплакать. Тело не двигалось, и я отчаянно вращал глазами, но зрение постепенно темнело.

Казалось, прошло много времени с тех пор, как глаза закатились. Наконец, вся боль утихла, и дыхание вот-вот должно было полностью прерваться.

— А... бля...

С бормотанием Юн Сичана обе руки, давившие на мою шею, отпустили. От долгожданного вдоха я даже не мог кашлять, лишь с хрипом вырывался звук учащённого дыхания.

Я почувствовал, как судорожно пульсирует шея, долгое время лишённая крови, и вены набухают. Я схватился за свою шею и посмотрел на этого ёбаного маньяка-убийцу: он повернул голову в сторону и вцепился в свои волосы. Он тянул их с такой силой, что сам дрожал, словно собираясь вырвать кожу с головы.

Юн Сичан, тяжело дыша, перевёл взгляд на моё лицо и схватил меня за плечи. На мгновение отступив, его член, круживший у входа, вошёл прямо и вонзился, заставив меня впиться ногтями в пол.

Юн Сичан переплёл свои пальцы с моими и дрожащей рукой схватил мой левый мизинец. Меня насторожило, что он обхватил ладонью всего один мизинец, и я посмотрел на этого психопата.

Юн Сичан, уже прикусивший свою окровавленную губу, издал странный звук.

— Сломаем один.

Мой мозг застыл от этих слов. Я не хотел понимать их, но, видя, как сжимающий мой палец кулак постепенно наклоняется в сторону, я осознал.

— Блять! Не делай, блять! Я сказал, не делай!

Я сжал другую руку в кулак, ударил его по лицу и закричал. Я изо всех сил ударил его по щеке, но Юн Сичан, не шелохнувшись, уставился на меня и сжал мизинец.

— Аааа!

С хрустящим звуком палец согнулся в сторону. В тот же момент он обхватил мою голову рукой и накрыл меня своим телом. Я почувствовал, как внутри разливается горячая, липкая жидкость.

Меня накрыла адская боль, от которой я подумал, что лучше бы он просто трахал меня до смерти в самом начале. От ощущения сломанной кости вся ладонь, начиная с кончика мизинца, безумно пульсировала.

— Ааах, чёрт, хххх!

Рука, сломавшая мизинец, отпустила, и психопат тоже поднялся. Наконец-то то, что вонзалось в меня, вышло, и я почувствовал, как из меня вытекает ёбаная жидкость. Мне хотелось поскорее надеть штаны, но я мог лишь сжиматься в комок, с окровавленной ладонью, и кричать.

Я крепко зажмурился, сбрасывая слёзы, застилавшие зрение. Когда я снова открыл глаза, то увидел, что сустав распухшего мизинца слегка смещён в сторону. Увидев это, боль усилилась, и я яростно сжал тыльную сторону руки здоровой ладонью.

В тот же миг моё тело, которое лишь лежало, пытаясь унять боль, перевернули.

— Хо, кхее... э, э...?

Схватив моё бессильно лежащее тело за таз, он потянул его к себе, обхватив рукой низ живота, обращённый к полу. Я не сразу осознал ситуацию и издал глупый звук, прежде чем обернуться.

Юн Сичан, скинувший и бросивший свою футболку, приближался ко мне со всё ещё стоящим членом в руке, в то время как моя нижняя часть тела была приподнята.

— До-довольно...! Блять, хватит уже!
— Что именно?

Мой мозг помрачнел от его ответа, последовавшего после тяжёлого выдоха и паузы. Я был уверен, что умру от этого.

— Б-блять, хватит...! Прекрати, больной ублюдок...!

Сломанная левая рука могла лишь беспомощно вытянуться вперёд. Я изо всех сил бил здоровой правой рукой по руке этого психопата, приподнимавшей мой таз. Я также дёргал ногой, упиравшейся коленом в пол, но, стоило мне, превозмогая боль в пальце, пошевелиться, как член снова с силой вошёл в меня, сводя на нет все усилия.

— А-ах!

Сперма, что ещё стекала, была растёрта, и он, скользко продвигаясь внутрь, начал таранить меня изнутри. Вновь вывернутая наизнанку внутренность, вход, который безумно жгло, — всё это было ничто по сравнению с болью в пальце.

Это уже выходило за рамки просто «жгучей боли», потому что казалось, будто вся мизинечная кость вибрирует. Боль, словно осиное жало вонзили тебе под кожу, не давала прийти в себя.

Вместе с дыханием Юн Сичана член, вдавливаемый вниз, снова задел ту самую, до ёбаную точку.

Голос, до этого бывший лишь вместилищем боли, слегка сорвался вверх; я закусил губу, но когда его вонзили ещё раз, всё же разжал рот и выдохнул звук.

— Ху, у-у... а...!

В голове будто сверкнуло, и внизу прилила жаркая волна. Каждый раз, когда та точка продавливалась членом, боль, поднимавшаяся от пальца, понемногу отступала.

Пока я, надеясь хоть на мгновение передышки, тяжело дышал, Юн Сичан, державший меня за таз, снова начал бить снизу вверх.

От его движений, уклоняющихся от той точки, палец снова заныл. Было ужасно осознавать, что мне снова придётся терпеть это, пока этот ублюдок не кончит. В голове прокрутилась идиотская фантазия, будто от боли в пальце можно задохнуться.

Я протянул правую руку и постучал по руке, державшей мой таз, но движения лишь ускорились, и в конце концов я, стиснув зубы, выдохнул:

— А, вниз... ик, вни…а, з...!

Верхняя часть тела была прижата к полу, а нижняя насильно поднята, так что я не мог разглядеть выражение его лица. Уткнувшись лицом в пол, я взмолился; прерывистое до этого дыхание участилось, и член вонзился вниз.

— А, ох...!
— Ху... Сюда?

Я кивнул и правой рукой поскрёб пол. Движения чуть замедлились, а затем он вдруг схватил меня за обе руки и резко дёрнул на себя. Грубо протащив меня снизу, он приподнял мою верхнюю часть тела.

Слёзы вместе со слюной капали с подбородка. Каждый раз, когда член входил, зрение на мгновение белело, а затем темнело.

Каждый раз, когда тело Юн Сичана ударялось о моё, раздавался мерзкий хлюпающий звук. Звук трения об оставшуюся сперму, скрипящий в такт, и мой собственный голос, вырывающийся изо рта в этом ритме, казались далёкими.

Жар, сконцентрированный внизу, постепенно заставлял член реагировать. Я делал вид, что не замечаю этого, лишь бы на время забыть боль в пальце.

Руки, тянувшие мои, внезапно отпустили, и я ударился головой о пол. Обхватив мою талию рукой и притянув, он засунул другую руку под толстовку.

Рука тут же поднялась к груди, нащупала центр и сжалась вокруг соска. От неожиданности я изогнулся, но ощущение, будто внутри меня скребут, выбило все силы, и я обмяк.

Рука, сжимавшая грудь, слегка опустилась, и не то указательный, не то средний палец лёг на сосок. Ощущение, будто его проворачивают на полный круг, было отвратительным, но, сплетаясь с чувством, будто меня пронзают насквозь, вырвало из меня странный звук.

— Хы, там... бля...

«Не делай этого, сука...» — я не смог договорить и закрыл глаза. 

От непрекращающейся стимуляции, проникающей в мозг, я не мог толком осознать ни обстановку, ни звуки, ни даже боль в пальце.

Рука, продолжавшая теребить одно и то же место, выскользнула и крепко сжала мой член. Ещё более похабный звук рвался наружу; я стиснул губы и прижал левую щёку к полу. Казалось, Юн Сичан что-то говорит, а может, просто выдыхает, но в тот момент я даже свой собственный голос слышал плохо.

Сжавшая член рука ослабила хватку и начала мять его, будто выжимая. В такт ускоряющимся толчкам в бёдрах этот ритм тоже становился всё быстрее.

— Бля... хватит, ху, ых... а...!

Поскольку мир — сплошное дерьмо, я, так долго даже не прикасавшийся к этому месту, стал судорожно хватать воздух, чувствуя, как оно набухает в его руке.

Не желая показывать ещё более мерзкую картину, я протянул правую руку, пополз вперёд, но он схватил меня за волосы и резко оттянул назад.

— Куда это ты...
— Ха-а, ха... а! Хы...!

Мне казалось, что меня проткнули насквозь. Давление, с которым он мял мой член, усилилось, мир перед глазами побелел, и накопившаяся сперма хлынула наружу.

Не желая принимать реальность, я рефлекторно опустил взгляд вниз. Мой член в руке Юн Сичана сочился противной жидкостью.

— А, а...!

В миг, когда сознание начало плыть, Юн Сичан, навалившийся на меня сверху, сильно впился зубами в шею. Обхватив мою талию обеими руками, он ещё быстрее начал долбить меня изнутри. Только что кончив и снова чувствуя, как та точка пульсирует, я думал, что  вот-вот умру от жара, вновь прихлынувшего к угасающему члену.

— Хи-ы... у-у, хва, ти...!

Высунув плохо слушающийся язык, я стал заглатывать воздух короткими и частыми вздохами, как собака. Дыхание за спиной стало грубее, и его рука накрыла мою правую, скребущую пол.

Вспомнив прежнюю боль, я попытался сжать пальцы, но он насильно вцепился в них. Вспыхнувшая паника выбила силы; я с трудом повернул ослабевшую шею, чтобы взглянуть назад.

В тот момент он отпустил мою руку, в которую вцепился, и крепко схватил меня за волосы. Его лицо, с лёгкой усмешкой в глазах, приблизилось, и он коснулся моих губ.

— Хы, у-убп, ых...!

Проникший в разжатый рот язык быстро заскользил, а член мощно засадился в самую глубину. По сравнению с прошлым разом, излившаяся жидкость была тёплой; и наши губы разомкнулись.

Юн Сичан отпустил моё тело, и я рухнул на пол. Зрение, уже давно не нормальное, мгновенно помутнело.

Судя по дрожи в горле, я, кажется, что-то бормотал и хныкал. Кажется, я просил прощения. Кажется, я говорил, что виноват. Хотя я и открывал рот, в уши не доходило ни единого звука.

Смутно донёсся ответ Юн Сичана. «Ты ни в чём не виноват, У Тэджон». 

Вроде бы я услышал что-то вроде этого, но все окружающие звуки сливались и расплывались, так что я начал сомневаться, не галлюцинация ли это. Перед глазами потемнело, все слова, кружившиеся в голове, стали расплывчатыми, и наконец сознание отключилось.