18+ | Текст предназначен для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Совместный проект: K-Lit & Bestiya

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

С облегчением от мысли, что больше не нужно бежать, я слез с мотоцикла.

Когда мы приблизились ко входу, солдаты дружно нацелили на нас оружие, и тот, что был впереди, заговорил:

— Проверим на заражение.
— Да смотрите же, нас не кусали!

Я с раздражением огляделся, нервничая, но, похоже, это было обычным делом — их выражения не изменились, и один из них достал фонарик и направил мне в лицо.

Чёртовски ярко. Я стоял неподвижно, прикрыв глаза, пока он светил фонарём туда-сюда, осматривая меня, затем, словно удовлетворённый, убрал баррикаду и открыл путь. Затем Юн Сичан прошёл ту же процедуру и вошёл внутрь.

На спуске к спортивному центру баррикады были сложены по две, образуя подобие стены. Один из солдат, ожидавших на спуске, встал позади меня и Юн Сичана и наставил ствол на наши затылки.

Они светили фонарём в глаза, проверяя, нет ли покраснения, заставили снять всю одежду, кроме брюк, и осматривали на следы укусов.

После верхней части тела пришлось закатать штанины и показать ноги. Измерили температуру термометром и, якобы для дезинфекции, окутали каким-то странным аппаратом белым паром. Они устроили такой трёп, проверяя даже содержимое пакета и сумки, и только потом пропустили.

Чтобы попасть на первый этаж здания спортзала, нужно было подняться по лестнице, которая почему-то была довольно длинной, а под лестницей была парковка. Там тоже стояли двойные баррикады, и вплоть до лестницы они были расставлены, как лабиринт.

У входа на лестницу появился парень в белом защитном костюме и провёл повторный осмотр. Закончив с надоевшей проверкой, мы вошли в лобби первого этажа, где тоже ждали солдаты с оружием. На этот раз нас по одному завели за стойку информации и заставили полностью раздеться, что было крайне неприятно.

В качестве подтверждения, что мы не заражены, нам на тыльную сторону руки поставили фиолетовый штамп с надписью «Спортивный центр района Мапхо», и на этом всё наконец закончилось. Я взглянул на часы на стойке — было уже 6:22 утра.

Солдат перед нами объяснил, что внутри спортивного центра до сих пор не полностью убрали следы, оставшиеся после ликвидации заражённых. Он велел по возможности оставаться только в универсальном спортзале на третьем этаже, кроме случаев посещения душевых на втором, и повёл нас дальше.

— Блять, одно и то же повторяют до чёртиков.

Чем дальше, тем больше это напоминало речь директора школы, так что я почти не слушал. Хочется поскорее пойти и отдохнуть, а они реально достали. Я нарочно громко пробормотал, чтобы тот солдат впереди услышал.

— Ты хоть понял? — спросил Юн Сичан.

— Разве я глухой, идиот? — как можно более раздражённо ответил я, хотя и не был особо зол, но теперь не было нужды бояться его.

— Ну ты и распоясался.

Услышав мои слова, Юн Сичан фыркнул и поднялся по лестнице. На ступенях кое-где остались коричневые пятна засохшей крови — видимо, её кое-как стёрли.

Универсальный спортзал, куда мы пришли, был намного больше, чем в нашей школе, и имел конструкцию с трибунами наверху, откуда можно было смотреть вниз. Там было более сотни человек, каждый занял место, получив одеяло.

Разные люди — от тёток, кормящих детей, до дяденек в рабочей форме, парней в школьной форме, как мы, и мужчины в костюме, лежащего в одиночестве — разделили пространство, расстелив по одеялу и расположившись близко друг к другу.

На низкой сцене в конце спортзала сидели с десяток солдат. Солдат, который нас сопровождал, сказал, что нужно подойти к ним, получить одеяло и занять место.

Я попытался сделать вид, что мы с Юн Сичаном незнакомы, но в итоге ничего не вышло. Нам выдали по одному синему одеялу, чуть длиннее моего роста и отправили занимать места.

Я направился в заднюю часть зала, где было много одиноких парней, и занял место у левой стены. Бросив сумку как попало я плюхнулся на пол. 

Я нахмурился, глядя на Юн Сичана, который стоял передо мной и складывал пакет с игрушками и сумку. Я думал, он сразу ляжет, но вместо этого он повернулся и пошёл к выходу из спортзала.

— Эй, куда ты?
— В душ.

Этот тип снова сразу пошёл мыться. Хорошо бы он поскользнулся в душе, разбил голову и сдох.

Я закрыл глаза, провожая удаляющегося Юн Сичана. Хотя никто не шумел, звуки движения и голоса накладывались друг на друга, создавая шум, а свет был ярким и резал глаза. Но всё же было гораздо спокойнее, чем когда мы с Юн Сичаном были в тех апартаментах, и я быстро уснул.

* * * * *

Проснувшись, я взглянул на часы на сцене — было 10:30 утра. К несчастью, Юн Сичан спал прямо рядом со мной, и за это время людей прибавилось — по бокам, где было пусто, теперь сидели другие.

Питание было организовано в столовой на первом этаже, но, видимо, время завтрака уже прошло — люди просто сидели без дела.

Мне нужно было в туалет, так что я встал, и по пути решил также раздобыть еду и прикурить, достав из сумки сигареты и зажигалку.

Выйдя из спортзала, я поднялся на второй этаж. На первом этаже от кого-то требовали раздеться — возможно, прибыли новые люди.

Я спустился на первый этаж, надеясь, что смогу получить оставшиеся булочки с красной фасолью. Мужчина в чёрном жилете, лет сорока с небольшим, измерял температуру, а парень, казавшийся выше меня, в тёмно-синих спортивных штанах заходил за стойку.

Штаны были тёмно-синие с белыми полосками, и на мгновение я подумал, что это наша школьная форма, но такие штаны были повсюду. Я прошёл мимо них в столовую — они как раз убирали со столов, видимо, закончив раздачу еды.

Поскольку время приёма пищи закончилось, я попросил всего одну булочку, умоляя. Сначала они твердили «нет», но в итоге дали мне булочку с подгоревшим низом.

Должно быть, чертовски вкусно. Довольный, я вышел, и за это время проверка, видимо, закончилась — в лобби стояли только солдаты. Я поднялся на второй этаж и зашёл в туалет рядом с душем.

Закончив свои дела, я прислонился к раковине и закурил. Когда я зажёг зажигалку, молодой парень у писсуара слегка нахмурился и посмотрел на меня.

— Чего, блять?

Какой же противный ублюдок, морщится и кочевряжится. Я посмотрел ему в глаза и выругался, он, похоже, струсил, опустил взгляд и, не помыв руки, сбежал из туалета.

Чертовски смешно, идиот. Из-за того, что я всё время жил под гнётом того монстра Юн Сичана, такое удовлетворение я испытывал впервые.

И Ча Минсок, и Ли Доук — все они были теми, кто раньше не мог даже встретиться со мной глазами и только ползали как черви. Вспомнив, как они возомнили о себе, когда мир скатился в дерьмо, меня аж бесило.

Я сделал быструю затяжку, и настроение снова улучшилось. Да, в конце концов, все они мертвы или скоро умрут, а я выживу и уеду на Чеджу. Я бросил окурок на пол и раздавил его ногой.

Раз уж я так долго не курил, я решил достать ещё одну сигарету, как вдруг дверь туалета открылась, и кто-то вошёл. 

«Если это какой-нибудь слабак, может, вмажу ему?» — с такими мыслями я скривился и повернул голову.

В тот миг, когда я увидел лицо в дверях, моё сердце упало.

— Тэджон? Это ты, Тэджон?

Этот ёбаный диалектный акцент, редкая чёрная щетина над губой, залысины, жёлтые зубы... Блять.

Я чуть не уронил сигарету, что держал в руке, и изо всех сил сжал указательный палец. Сам не зная почему, я оттолкнулся от раковины и отступил назад, сердце забилось как сумасшедшее, и дыхание перехватило.

Это был отец. Тот самый отец, который, как я думал, должен был быть мёртв, превратиться в зомби и скитаться где-то. Как он умудрился доползти сюда? На нём была его обычная синяя рубашка с длинными рукавами, без единого пятна крови.

— О, так это У Тэджон? Это ты?

Отец растянул губы в сияющей улыбке, а затем издал тошнотворно облегчённый звук. Проклятия крутились у меня на языке, но я изо всех сил старался сдержаться. Мне хотелось ударить его по лицу, размозжив его, но моё тело не двигалось.

Так было всегда, когда я видел его. Хотя сейчас он был ниже меня и вполне побеждаемым ничтожеством, при встрече глаз я опускал взгляд, и мои руки дрожали от страха, что его кулак в любой момент может обрушиться на мою голову.

Я быстро спрятал сигарету, что держал, за спину. Вспомнив, как однажды меня поймали за курением и ударили сковородкой по лицу, я действовал инстинктивно.

Отец подбежал ко мне с таким лицом, будто мы пережили чудесную встречу, и тут же обнял за плечи.

— Вот так то, мой сын! Я знал, что ты жив!

От ощущения, будто моя кожа гниёт, я оттолкнул его руку, сдержал рвотный позыв и проговорил:

— Не трогай меня...
— Слышь, я просто рад. Рад. Ты не представляешь, как я волновался, что ты мог умереть...

Я закатил глаза, чтобы не видеть его лицо, и увидел, как растянутые в улыбке уголки губ постепенно опустились, а выражение стало суровым.

— Но что это за сын... Корчит рожу при виде отца?
— Ах, чёрт...

Я попытался расправить лицо и поднял голову, как вдруг взгляд отца упал на сигарету в моей руке.

— Гляди-ка, даже когда мир в таком состоянии, ты всё равно куришь?
— .....
— Ох... Как же человек не меняется? Гляди-ка, опять где-то подрался, да?

Голос отца стал грубым, он поднял указательный палец и стал тыкать мне в голову. Я мог бы просто прикончить его, справиться с ним, но, блять, перед отцом моё тело всегда цепенело.

— А? Ты кто такой? Ты жив, а ведёшь себя вот так!

Он толкнул меня так, что я чуть не врезался головой в зеркало над раковиной, а затем сжал кулак и начал молотить по моей голове.

— Посмотрим, как ты посмеешь перечить отцу…

— А, бля…

Я почувствовал, как что-то в голове щёлкнуло и пробормотал проклятия, что вертелись на языке. Движение отца, тюкавшего мою голову, прекратилось.

— Ты сейчас... что? Блять?
— А, блять! Зачем ты живёшь, просто сдохни, идиот!
— Этот ублюдок!

Рука отца поднялась и ударила меня по щеке. Я пошатнулся и ухватился за раковину, а он сжал кулак и сильно ударил меня по виску.

Перед глазами всё поплыло, а затем меня схватили за волосы и швырнули на пол. Отец, сильно возбуждённый, пинал меня ногами в живот и кричал во весь голос:

— Это ты сейчас отцу говоришь?! А?! Неблагодарный ублюдок! И зачем я тебя растил!

Ах, чертовски больно. Но по сравнению с Юн Сичаном он был никчёмным слабаком, так что можно было терпеть. Я обхватил голову руками и свернулся калачиком.

Насколько же долго этот ублюдок будет меня избивать? 

Обычно он лупит минут десять, но сейчас он сильно зол, так что, наверное, продлит ещё на пять. В тот момент дверь туалета распахнулась, и кто-то поспешно вбежал с криком.

— Дядя!

Тот, кто ворвался в дверь, схватил отца за обе руки. Голос показался знакомым, и я увидел тёмно-синие спортивные штаны с двумя белыми полосками.

— Отпустите его, дядя! Отпустите!
— Отпусти, чёрт возьми!

Отец, со схваченными руками, исказил лицо и закричал, но его крепко держали, и он не мог двигаться.

— Решайте словами, дядя. Словами.

Я украдкой поднял взгляд и увидел чёрную толстовку поверх тёмно-синей спортивной формы с логотипом нашей школы. Это был симпатичный парень с вьющимися каштановыми волосами, спадающими на лоб. Его узкие глаза без монгольской складки смотрели на отца.

Блять, это Ли Доук.

Неужели этот парень всегда был таким высоким? Он казался почти одного роста с Юн Сичаном, и у него были широкие плечи, как у парня, занимающегося спортом.

[Я обязательно выживу.]
[Увидимся снова.]

Мне внезапно вспомнилось последнее сообщение Ли Доука. Я поспешно опустил голову и натянул капюшон.

— Ах, отпусти, чёрт! Отец воспитывает сына, а ты лезешь!
— Здесь люди. Пожалуйста, не делайте этого здесь, дядя...

Когда Ли Доук сказал это тихо, но с силой, отец ослабил сопротивление и опустил руки.

— Вот невезуха, чёрт... Ладно, поговорим позже.

Отец, плюнув противной слюной и погрозив мне пальцем, пробормотал что-то, открыл дверь туалета и вышел.

Теперь остались только я, распластанный на полу в толстовке с капюшоном, и Ли Доук, смотрящий на дверь туалета и вздыхающий.

Ах, вот же пиздец... Как этот тип снова оказался здесь? Я медленно поднялся, натянув капюшон до носа и опустив голову, и почувствовал приближающиеся шаги.

— Вы в поря...

— ......

— …дке.

Его заботливый, добрый голос дрогнул на последнем слоге, и он холодно выдохнул «...дке». Шаги, приближающиеся ко мне, резко остановились. Атмосфера мгновенно переменилась, и даже воздух стал ледяным.

Я изо всех сил натянул капюшон и поднялся. Нужно бежать. Пока есть люди, он ничего не сможет сделать. Я опустил голову и рванул мимо Ли Доука. Моя рука уже тянулась к ручке двери, как.

— Кх-х!

Капюшон схватили и сорвали, задушив меня. Сзади послышался голос, совершенно иной, чем когда он говорил с отцом, — бесстрастный и твёрдый.

— У Тэджон.

Пиздец.

— Блять, это не я...
— Не городи чушь...

Я, не обращая внимания на удушье, пополз вперёд, схватился за ручку двери и попытался говорить. Ли Доук сильнее сжал руку и потащил меня назад, прижав к стене.

— Ах! Чёрт...

Я поднял голову и встретился взглядом с Ли Доуком, который смотрел на меня с презрительным выражением.

Он, казалось, сдерживал нахлынувшие эмоции, отвернулся, крепко зажмурился, а затем с выражением полного недоумения открыл рот.

— Если собираешься врать, нужно хотя бы немного постараться... изменить голос или не материться...

Меня разозлило, что я должен бояться такого ублюдка, и я скривился, но сам не заметил, как начал избегать взгляда Ли Доука. Тело дрожало от побоев отца, и я сжал левый локоть.

— Ты правда... хах...
Ли Доук опустил голову, упёрся руками в бока и тяжело вздохнул. Я нервничал, не зная, когда придёт удар, как вдруг Ли Доук подошёл вплотную и наклонился, словно угрожая.

— Ты пришёл убить меня? Ну, попробуй.
— Когда я такое говорил...?
— Ты не помнишь своих слов...?
— .....

Ах, вот же дерьмо. Эта ситуация, когда я должен опускать глаза перед этим неудачником, просто отвратительна. Я резко поднял голову, увидел, как зрачки Ли Доука бешено забегали, испугался и отвёл взгляд.

— Ну, убей меня...

Ли Доук, казалось, раздражённо вздохнул, схватил мою руку и резко поднял её к своему лицу, словно приглашая ударить.

— Отпусти! Блять!

Меня охватило такое отвращение, что я вырвал руку, и Ли Доук, словно поняв, послушно отпустил её, а затем схватил меня за грудки и прижал к стене.

— Взгляни мне в глаза и повтори. Тогда об учительнице... что ты сказал? «Зачем она высунулась?», кажется?

Пытаясь вспомнить, я понял, что тогда просто строчил в чате всё подряд, чтобы вывести его из себя.

— Я сказал «зачем полезла спасать», идиот...

Фразу «зачем высунулась» я не использовал. Когда я внёс ясность, Ли Доук от изумления разинул рот, ослабил хватку и пробормотал:

— Ха... Серьёзно, спасибо, У Тэджон. Ты вселяешь в меня такую сильную волю к жизни...

— Ах, бля... Если благодарен, отпусти.

— А я правда должен быть благодарен?...

— И что ты от меня хочешь? — я тянул слова, пытаясь отвечать как можно вежливее, но после моего ответа лицо Ли Доука резко окаменело. 

Его брови затряслись, и он поднял руку, словно собираясь всерьёз мне вмазать. 

— Ай! Эй! Погоди, погоди!

Я вскрикнул, закрывая голову руками, и Ли Доук на секунду замер с поднятой рукой. Я же тем временем выпалил первое, что пришло в голову.

— Эй, посмотри на разницу в росте! Бьёшь слабого? И после этого ты человек?

— Вау... Чтобы я от тебя услышал слово «человек»... Серьёзно, ха...

Подействовали ли мои слова или нет, но Ли Доук опустил руку и, не выпуская мою майку, вздохнул. Другой рукой он нервно потёр себе лоб.

Я уж подумал, он правда ударит, но этот тип сейчас сдерживается. Как и ожидалось, тот ещё тряпка. Если вспомнить, он всегда был забавным чудаком. Парень с хорошей физической подготовкой, но с таким ущербным характером, что при виде задир сразу же поджимал хвост.

Теперь, когда мир скатился в такое дерьмо, он, кажется, потерял всякий страх, но, если немного надавить и правильно подобрать слова, возможно, он сдастся.

— Эй, давай, блять, поговорим спокойно. Отпусти... — сказал я тише и медленнее.

Но он, словно меня вообще не слышал, с новым приступом ярости ещё сильнее вцепился в мою футболку.

— Поговорим...? Если бы я был слабее тебя, ты бы сейчас уже избил меня до полусмерти... И «поговорим»...?

Ах, чёрт. Несёт какую-то очевидную чушь. Раздражение закипело во мне, но, похоже, вся его злость на меня из-за тех нескольких сообщений в чате. Я решил для начала извиниться.

— Ах, бля... Прости, охренеть как. Устроит?

— Это что, извинение?

Блять, я стараюсь, извиняюсь, а он опять начинает нести хуйню. Бесит.

— Так что, блять, ты от меня хочешь?! Я что, убил тех ублюдков?! Ты же слышал, это Юн Сичан! Так почему ты ко мне пристаёшь?!

Я кричал, пытаясь оторвать и отбросить руки Ли Доука. Он опустил обе руки и смотрел на меня с выражением полного недоумения на лице.

— Ты до сих пор... Хах... С тобой действительно всё безнадёжно...

— Я что-то не так сказал?! Иди и выёбывайся на Юн Сичана! Этот ублюдок тоже здесь, мудак!

— Ты правда не понимаешь, в чём твоя проблема?... Твоя проблема — твой рот, рот, рот!

Ли Доук, крича от досады, поднял ладонь и принялся хлестать меня по губам. Движения были будто он комара прихлопывал, но даже от таких ударов губы заныли. Ёбаная сила у этого ублюдка.

— Ай! блять! Ладно, ладно, понял!

Я крикнул, подняв в знак того, что сдаюсь обе ладони, и Ли Доук остановился. Не отпуская ворот моей футболки, он потащил меня в сторону кабинки туалета.

— Эй, что ты делаешь! блять, сука!

Я закричал, боясь, не собирается ли он ткнуть моё лицо в унитаз, но он толкнул меня к обогревателю в дальнем конце туалета. Одной рукой он схватил меня за плечо, а другую, сжатую в кулак, занёс над головой — похоже, на этот раз он действительно собирался ударить.

Кажется, я умру, блять! Мне стало до жути страшно. Вспомнился случай, когда я кинул в того ублюдка сигаретой, а он избил меня кулаками, как собаку. Юн Сичан, тот сукин сын... Да, именно он и заслуживает, чтобы его избили.

— Тайм-аут! Ай, реально, тайм-аут!

— Я больше не хочу слушать твои слова!

— Ты дружишь с Ли Сон Ганом?!

От моего крика рука Ли Доука замерла в воздухе.

— С чего вдруг ты вспомнил про Сон Гана?

Я так и думал, они с тем типом были похожи, значит, действительно дружили. Опустив руку, Ли Доук смотрел на меня с беспокойным  лицом. Я тоже постарался опустить брови и сделать максимально несчастное выражение лица.

— Тогда ты, получается, и с Ча Мин Соком дружил...?

Я подумывал упомянуть и Ким У Хёна, но, решив, что он вряд ли поверит, учитывая наши с тем парнем дерьмовые отношения, решил ограничиться Ча Мин Соком.

— Зачем ты об этом спрашиваешь...! — Ли Доук, у которого на лице явно читалось, что он вот-вот заплачет, тряс меня за футболку, требуя говорить быстрее. 

Именно такой реакции я и добивался.

Теперь мне нужно было говорить, делая вид, что я напуган и мне грустно, но, блять, мне совсем не грустно, как это изобразить? Я изо всех сил попытался вспомнить сцену, где Ча Мин Сок истекал кровью, повиснув на руке Юн Сичана, а Ли Сон Гану разбивали голову.

Я отчаянно вызвал из глубин памяти те воспоминания, что старательно прятал, и почувствовал, как в горле встал комок, и стало немного трудно дышать. Думаю, достаточно.

— Юн Сичан... Юн Сичан убил их обоих.

Я намеренно начал запинаться, и лицо Ли Доука заметно окаменело. Дрожь, начавшаяся с рук, перекинулась на лицо, и он отступил назад. Ли Доук, вцепившись руками в своё лицо, мучительно сгорбился.

Я подумал, что он плачет, но он сделал глубокий вдох и выдох, а затем поднял голову. Стиснув зубы, он яростно потёр тыльной стороной ладони свои покрасневшие глаза, готовые вот-вот расплакаться, и заговорил.

— Как я... могу поверить твоим словам?

Я так и знал, что он не поверит. Я сморщил лицо, делая вид, что с трудом вытаскиваю воспоминания, которые хотел бы забыть, и начал объяснять всё, что произошло.

— Это правда, блять... Я буду с тобой полностью честен. Вскоре после всего этого дерьма в школе я и Юн Сичан встретились в классе. С тех пор мы держались вместе, и по дороге в радиорубку мы встретили Со Джэ Джуна и Пак Хён У. Юн Сичан убил и  их  тоже.

— Со Джэ Джун...?

Видимо, у него тоже не было особо хороших воспоминаний о том типе, так как на известие о смерти Со Джэ Джуна он не отреагировал. Я подробно описал, как погибли Со Джэ Джун и Пак Хён У, и он, скрестив руки на груди, кивнул, словно говоря, что пока готов слушать.

— Ага. Так он их убил, и мы добрались до радиорубки... А знаешь, зачем, блять, тому ублюдку понадобилось включать звук?

— …..

— Чтобы убить тех, кто был в классах. Он сказал, что, по-моему, это будет весело, блять...

Лицо Ли Доука, до этого пропитанное печалью и тревогой, начало каменеть. Я говорил, дрожащим от волнения голосом, и, похоже, он в какой-то степени мне поверил.

Это была лёгкая ложь, ведь почти всё, кроме некоторых деталей, было правдой, так что не нужно было ничего придумывать.

— Мы слышали звук два раза. Объясни, что тогда происходило.

Но, видимо, он всё ещё не готов был слепо верить, на его лице читалось полное недоверие. Хотя казалось, он уже наполовину поверил, так что на этот раз я просто изложил ложную версию.

— В первый раз он хотел проверить, реагируют ли зомби на звук, и когда из-за этого кто-то погиб, ему стало весело, и он включил его снова, сказал, хочет посмотреть, сколько человек умрёт на этот раз...

«Нет, У Тэджон, блять. Это гениально, по-твоему? Даже я думаю, что это пиздец какая дичь.»

Я изо всех сил подавил поднимающуюся ухмылку и как можно сильнее опустил брови. Ли Доук вдруг разразился смехом и тут же рухнул на пол.

Он схватился за лицо обеими руками и смеялся как сумасшедший, но постепенно смех стих и превратился в рыдания.

— Правда...? Это правда...?

Если моё враньё раскроют, мне точно конец. Нужно обмануть его так, чтобы он  мне поверил, даже если Юн Сичан станет оправдываться.

Я указал на синяки, всё ещё остававшиеся на моём лице и шее, и вложил в слова всю уверенность.

— Эй, это всё сделал Юн Сичан. Этот ублюдок просто получает удовольствие от чужих страданий. Этот мудак, даже в Америке, травил каких-то ни в чём не повинных парней наркотой, ёбаный социопат, блять!

Говоря это, я смешал свою настоящую злость на Юн Сичана, и в моих словах появилась искренность. Так я случайно придумал новый метод актёрской игры, и Ли Доук, схватившись за голову, тяжело вздохнул.

— Зачем он убил Сон Гана и Мин Сока...

На вопрос Ли Доука я и на этот раз рассказал почти правду. О том, что Ли Сон Ган открыл дверь и мы смогли выжить, и о конфликте из-за еды с Ча Мин Соком.

Я лишь добавил ложь о том, что был благодарен Ли Сон Гану и Ча Мин Соку, спасшим меня, опустив присутствие Ким У Хёна.

Когда я живо описал кульминационную сцену, где Юн Сичан ударил Ча Мин Сока по голове, Ли Доук, мучительно закрыв лицо руками, выслушал меня до конца.

— Ха... Такой тупоголовый, как ты, вряд ли смог бы всё это выдумать...

Опять этот ублюдок ведёт себя мерзко.

— И к тому же, это всё очень похоже на поступки Сон Гана и Мин Сока...

А ты как думал, разве Ча Мин Сок не был похож на того, кто стащит еду?

— Если я обнаружу, что ты хоть в чём-то соврал... я тебя правда убью... Ты, серьёзно...

Ли Доук смотрел на меня с убийственным взглядом и бормотал это. Чёртовски страшно. Но в конце концов, то, что Юн Сичан убил Ли Сон Гана и Ча Мин Сока — правда, так что всё в порядке.

— С чего бы мне врать? Я, блять, дошёл сюда, терпя побои от того ублюдка Юн Сичана всякий раз, когда ему становилось скучно... Если моё враньё раскроют, Юн Сичан первым попытается меня убить, разве я стал бы так рисковать?

— С чего это ты вдруг стал так хорошо говорить...?

Меня на секунду кольнуло, и я сглотнул. Ли Доук, не придав, похоже, моим словам особого значения, лишь тяжело вздохнул и поднялся с пола.

Он что, сейчас отпустит меня? Я попытался незаметно двинуться к двери туалета, но Ли Доук, схватив меня за руку, сказал:

— Ты говорил, Юн Сичан здесь. Позови его.

— Зачем тебе тот...

— Я сначала хочу спросить его, правда ли это.

— Конечно, он скажет, что нет, идиот...

— Если честно, словам Юн Сичана сейчас верится больше, чем твоим.

Ах, блять, чёрт!
Я едва не выпалил всё, что думал, с трудом сглотнул и, стараясь не показывать своего волнения, ответил:
— Эй, да я того ублюдка боюсь... Говорю же, стоит мне рот открыть, как он сразу лупит меня!
— Это потому что ты говоришь какое-то дерьмо...
У Ли Доука был такой вид, будто он принял решение и не собирается отступать. В конце концов, даже если я сейчас буду упираться и говорить, что не хочу его звать, рано или поздно мне придётся это сделать, и раз уж я соврал, этой ситуации не избежать.
Ах, блять, кажется, я попал по-крупному. Может, лучше было просто дать себя избить и на этом закончить?

Ли Доук стоял, скрестив руки, с таким выражением лица, будто сдерживал гнев. Я окинул его взглядом с ног до головы: плечи были примерно того же уровня, что и у Юн Сичана, а судя по тому, что губы до сих пор пылали от лёгкого удара, и сила у них была соизмеримая. Может, если повезёт, он и сможет победить Юн Сичана.
К тому же, даже если Юн Сичан узнает, что я соврал, он вряд ли разозлится. Просто посмеётся, мол, ну и бред.

Не то чтобы я мог понять критерии этого психованного ублюдка, но мне кажется, он ко мне немного снисходителен, мы же вместе курили.

Конечно, это даёт тому ублюдку большой повод устроить мне взбучку, но ведь вокруг полно солдат. Если держаться рядом с солдатами, возможно, всё будет в порядке.

Да и, как ни крути, то, что он убил Ли Сон Гана и Ча Мин Сока — правда, так что Ли Доук прижмёт Юн Сичана. Если Ли Доуку удастся хорошенько отдубасить Юн Сичана...

И если воспользоваться этим шансом, чтобы разнести того ублюдка в клочья, и прилипнуть к Ли Доуку или солдатам, это была бы идеальная ситуация.

— Ладно, я позову того ублюдка.
Я вздохнул и ответил. Ли Доук, отпуская мою руку, предупредил:
— Если не вернёшься, я буду знать, что ты соврал...
— А, я же сказал, что приведу его!
Ладно, блять. Давай попробуем. Я направился к спортивному залу, где должен был быть Юн Сичан.
Ли Доук, который велел мне идти в туалет на втором этаже, чтобы не попасться на глаза солдатам у туалета перед залом, всё равно пошёл за мной до входа, видимо, всё ещё не доверяя.
Чувствую себя приговорённым к казни, когда этот ублюдок молча бьёт меня по затылку и идёт следом.
Увидев, что солдат у входа держит оружие, я немного успокоился и вошёл в спортзал.
Что бы ни случилось, я не помру, блять. Ли Доук, скрестив руки и слегка прихрамывая, ждал у входа.
Юн Сичан, который как я думал должен был ещё спать, отсутствовал. На синем одеяле одиноко лежали конверт и сумки, а когда я перевёл взгляд, то увидел, как какой-то ребёнок, сидящий со стороны сцены, плачет.
За женщиной, которая его утешала, сидели ровесники в школьной форме.
Две девушки и три парня, а перед ними стоял Юн Сичан с каменным лицом и о чём-то разговаривал. Что это? Знакомые?
Обернувшись и взглянув на вход, я увидел, как Ли Доук показывает пальцем в сторону Юн Сичана, словно спрашивая, что я делаю.
А, меня вдруг пробрал дикий страх. Пожалуйста, пусть этот ублюдок Юн Сичан сейчас занят и проигнорирует меня.
Я медленно приблизился к Юн Сичану, и девушка с длинными прямыми волосами, которая молчала и лишь изредка кивала, вышла вперёд и встретилась со мной взглядом. Она тут же нахмурилась, уставившись на меня, затем смутилась и отвела взгляд. Победа. Долбаёб.
Юн Сичан, что-то говоривший, повернулся назад, следуя за взглядом длинноволосой. «Пожалуйста, проигнорируй, сволочь, пожалуйста.»
Я надеялся, что он проигнорирует меня и будет смотреть вперёд, но Юн Сичан, увидев меня, тут же направился ко мне.
— Эй~ Куда это ты?
Девушка с хвостиком рядом с длинноволосой широко раскрыла глаза, схватила Юн Сичана за рукав и окликнула его.

Я тут же быстро попятился и заторопился:
— Эй, если занят, не надо.
— Не занят. Что такое?
Юн Сичан, не отрывая от меня взгляда, высвободил руку. Девушка с хвостиком, словно смутившись, потёрла ладонью, повисшей в воздухе, свою щёку, затем посмотрела на длинноволосую и засмеялась. 

Я быстро отступил назад, уворачиваясь от Юн Сичана, уверенно приближающегося ко мне, и крикнул:
— А, блять, сказал же, если занят, не надо!
— Говорю, не занят.
С видом полного недоумения Юн Сичан уже покинул территорию с одеялами и схватил меня за шею, останавливая.

— Что?
— Разве ты не дружишь с теми ублюдками? Разговаривай, продолжайте.
— Я впервые их здесь вижу, о какой дружбе может идти речь.
— Тогда разве у вас не должно быть о чём поговорить?
— Нам не о чем больше говорить.

...Юн Сичан объяснил, что это была форма из школы в районе, где он жил до перевода, и он просто спросил, потому что ему было интересно, как у них дела. Затем он легонько ткнул меня тыльной стороной ладони в правый бок и спросил:
— Опять кто-то тебя отдубасил?

— Да так... блять... языками зацепились...
Я украдкой поднял глаза и посмотрел на заднюю дверь. Ли Доук смотрел на нас свирепым взглядом.
Хотя... Если просто сказать, что тот парень избил меня, и я вынужденно солгал, то, кажется, всё разрешится.
Но если так сделать, и вдруг Юн Сичан проиграет, то ведь только мне придётся получить по морде?
К тому же, Юн Сичан, похоже, больше поверит словам Ли Доука, чем моим. Если я ошибусь, они могут объединиться, посчитать меня виновным и избивать по очереди.

— Так зачем пришёл?
— Ммм…

Я хотел бы ещё подумать, но Юн Сичан начал подгонять. Когда я отвёл глаза, он усмехнулся и спросил:

— Чё, хочешь, чтобы я пошёл кого-то избил?

Ну да, он всегда мне улыбается. 

Блять… Ладно, Ли Доук мне ничего не сделает, а Юн Сичан… ну, он хотя бы бьёт аккуратнее? Ставим на Доука.

— Э… слушай, не мог бы ты пойти со мной в туалет?

— Окей.

Я думал, он спросит «что за бред» или хоть удивится. Но он сразу согласился.

Он развернул меня за плечи и слегка подтолкнул — мол, иди первым.

Ли Доук у входа исчез — наверное, ушёл на второй этаж.

Юн Сичан шёл за мной на второй этаж, молча и ничего не спрашивая. Жутко. 

«Может, он просто собирается избить того, кто меня ударил?»
Когда мы добрались до второго этажа, я на мгновение оглянулся. Юн Сичан лишь слегка приподнял брови, словно спрашивая «В чём дело?» 

Я, почти ползком подошёл и открыл дверь в туалет.

Ли Доука там не было. Куда он делся?

Ну… надо что-то делать. Я сделал вид, что собираюсь помыть руки, и включил воду.

Юн Сичан стоял сзади и смотрел. Я терпел его взгляд.

И тут за дверью послышались шаги — вошёл Ли Доук.

Мы одновременно повернулись к двери. Ли Доук поставил за собой стойку-ограждение, которую я точно видел на третьем этаже. 

Зачем он её притащил? Он, конечно, дотошный… Но что он собирается делать, если сам получит люлей?
— Это он тебя побил?

Юн Сичан не узнал его, что ли? 

Он кивнул на Ли Доука, который закрывал дверь.

Что ответить? Что сказать, чтобы не подставляться? 

Пока я медлил, Ли Доук сам заговорил:

— Я Ли Доук. Есть вопрос.

Юн Сичан, будто забыв, кто это, мельком посмотрел в воздух, а потом вспомнил и ответил:

— Ну?

— Это правда, что ты убил Сон Гана и Мин Сока?

Ли Доук сунул руку в карман худи, голос у него был быстрым, но будто он старался погасить злость.

— Ага.

Ответ Юн Сичана был мгновенный, без тени волнения.

Лицо Ли Доука резко перекосилось, но он заставил себя закрыть глаза и успокоиться.

Я отошёл в сторону и прижался к диагональной стене, оценивая их шансы.

Кажется, Ли Доук чуть выше… но он в кроссовках с толстой подошвой, а Юн Сичан — в плоских. Значит, по факту они одного роста.

Выносливость у Юн Сичана выше, но раз Ли Доук держит руку в кармане — значит, у него есть оружие.
Но у Юн Сичана есть пистолет, блять! Хотя он вряд ли начнёт здесь стрелять в людей.
— Ха... Тогда это тоже правда, что ты включил трансляцию, чтобы убить детей в классе?

На очередной вопрос Ли Доука Юн Сичан рассмеялся, повернул голову и посмотрел на меня. Чёрт, как страшно...

Я приготовился к защите, на случай если он сразу пойдёт в атаку, но Юн Сичан, снова глядя вперёд, пробормотал слегка возбуждённым голосом:
— С тобой не соскучишься…

Фух, блять. Похоже, пока он не собирается меня бить. Наоборот, казалось, ему весело. Хотя это и зловеще, но в таком случае, даже если тот парень победит, кажется, меня не изобьют до смерти.

Лицо Ли Доука, видевшего, как он ухмыляется прямо перед ним, явно окаменело, и он вот-вот был готов вытащить руку из кармана и ударить Юн Сичана.

— Правда ли это...

Когда Ли Доук переспросил дрожащим голосом, Юн Сичан ответил тем доброжелательным тоном, который использовал, когда дразнил других.

— Ага.

Едва прозвучал ответ Юн Сичана, Ли Доук, вытаскивая что-то из руки, засунутой в карман, другой рукой сжал кулак и бросился вперёд.

Когда Юн Сичан схватил его за запястье, Ли Доук, быстро пошевелив большим пальцем другой руки, раскрыл предмет, который достал из кармана.

Спрятанным предметом оказался армейский нож с зазубренным лезвием. 

В тот миг, когда отполированное лезвие без единой царапины готово было вонзиться в плечо, Юн Сичан, отпустив запястье, развернулся в сторону и уклонился.

Пока лезвие рассекало воздух, он кулаком со всей силы ударил Ли Доука по лицу.

<<Пах>>

Разве от его кулака может исходить звук, как от бейсбольной биты? У меня даже щёки заболели, и я скривился.

Ли Доук на мгновение сильно пошатнулся, но тут же восстановил равновесие. Он резко наклонил голову, избегая последующего удара, и попытался ударить кулаком в бок, но Юн Сичан, среагировав чуть быстрее, схватил руку Ли Доука и резко вывернул её по диагонали.

— ...Гх!

Ли Доук, скорчив болезненную гримасу, издал короткий стон, но всё же взмахнул ножом. На этот раз Юн Сичан, резко отпрыгнув в сторону кабинок туалета, избежал удара и, всё ещё выкручивая руку Ли Доука, притянул его к себе, а затем ударил локтем по руке с ножом.

В тот же миг, когда нож выпал из руки и упал на пол, Юн Сичан, отпустив руку Ли Доука, схватил его за воротник.

<<Пах>><<Пах>><<Пах>>

Он нанёс несколько ударов кулаком по лицу подряд, и Ли Доук, не успев ничего предпринять, лишь получал удары, пока не схватил Юн Сичана за правую руку и воротник, притянув его ближе.

Казалось, он хотел сделать бросок через спину, но Юн Сичан даже не пошевелился и продолжил избивать его.

В туалете слышался лишь звук ударов и сдавленные стоны Ли Доука, будто он пытался стерпеть боль. 

Ах, блять. Я думал, он победит, раз уж занимался спортом. Следовало заниматься боксом, а не какой-то лёгкой атлетикой или футболом, тупой ублюдок.

Надо бежать. Если я сбегу туда, где видны солдаты, и спрячусь за их спинами, даже Юн Сичан не станет тут выёживаться и убивать людей.

Даже если мне не удастся сбежать, его движения были медленнее по сравнению с тем, как он избивал Ча Мин Сока или классного руководителя, и, видя его улыбку, было ясно, что он не в ярости.

Он даже подыграл моей лжи... 

Нет, изначально этому ублюдку просто нравится избивать людей, разве он не должен быть благодарен, что я привёл ему хорошую добычу?

Я стоял перед кабинкой туалета, глядя на избиваемого Ли Доука, и уже пошёл к двери туалета, как вдруг Юн Сичан, не отрывая взгляда от Ли Доука, произнёс:

— У Тэджон.

Я тут же испугался и остановился. Юн Сичан повернул голову, показав указательным пальцем на место у моих ног, словно приказывая стоять смирно, и спросил:

— Куда он тебя ударил?

Меня не били. Хотя он и задел мне рот, это вряд ли можно было считать ударом.

Я посмотрел на Ли Доука. Тот ненадолго взглянул на меня, затем отвернулся, словно даже не надеясь.

Если бы он хоть как-то дёрнулся на меня, было бы одно дело, но раз он так легко сдался, мне стало неловко сразу же врать и говорить, что это он ударил меня.

— Губа… просто слегка.

— Тогда синяк откуда.
Я было хотел честно сказать, что ударил отец, но мне не хотелось признаваться, что меня бьют дома, поэтому сморозил первое, что в голову пришло:

— Я… сам ударился.

Юн Сичан, усмехнувшись моей ерунде, отвёл взгляд и, видимо решив, что это ложь, поднял кулак и начал целенаправленно бить Ли Доука по правой щеке.
Когда его лицо уже было разбито в кровь и он больше не сопротивлялся, а лишь принимал удары, Юн Сичан постепенно начал ослаблять силу.
Сначала я подумал, что он устал, но, взглянув на его возбуждённые глаза, понял, что он специально бьёт слабее.
«Чёртовски зловеще. Почему? Неужели бережёт силы, чтобы потом избить и меня?»

Я весь напружинился от страха, но Юн Сичан, подняв кулак над головой, увидев, как Ли Доук зажмурился и сжался, остановился.
Отпустив воротник, он позволил Ли Доуку рухнуть перед кабинкой, тот сжал губы и тяжело дышал. Юн Сичан, стряхнув окровавленную руку, встретился со мной взглядом.
— Иди сюда.
«Мне пиздец.»
— Эй, бля... Прости.
— Я не злюсь, иди сюда.
— Нет, я же извиняюсь...! Этот ублюдок Ли Доук всё спрашивал, зачем дважды проигрывалась запись из студии!
Я оправдывался, тыча пальцем в лежащего парня. Ли Доук, фыркнув с видом полного недоумения, пробормотал:
— Ха... Да ты просто...
— Ведь правда, блять! Из-за тебя и мне теперь пизда!
Мой отчаянный крик не заставил Юн Сичана и глазом моргнуть. Он схватил Ли Доука за воротник, поставил его на ноги и вытолкнул вперёд.
— Я понял, просто подойди.
Напрягшись, я медленно приблизился. Юн Сичан, указывая на Ли Доука, которого он насильно удерживал, с опущенной головой, выдал странную фразу:
— Если победишь в драке, я тебя прощу.

Услышав это, Ли Доук тоже поднял голову и, хмурясь, посмотрел на Юн Сичана.
Это пиздец. Он говорил, чтобы я получил и от Ли Доука, и от него самого. Когда он сталкивал меня с Ким У Хёном, я ещё тогда подумал: да он реально думает, что я его ебучий покемон.
— Но ты же сказал, не злишься!
— И не злюсь.
— Да как я могу победить его...!
— Я дам тебе фору, фору.
Юн Сичан, один радостно возбуждённый, демонстративно схватил левую руку Ли Доука, вывернул её за спину и держал.
Не то чтобы у Ли Доука была хорошая выносливость, не то чтобы кричать от боли было ниже его достоинства, но он, казалось, испытывал боль, плотно закрыв глаза, и отчаянно стиснул зубы.
Стоп. Э, а на этом действительно можно сыграть. Я, глядя на реакцию Юн Сичана, осторожно спросил:
— Если я выиграю, ты правда просто так всё оставишь?...
— Ага.
— Не будешь бить...?
Юн Сичан кивнул, словно спрашивая, разве это не очевидно. 

Спасён! Блять!
— Эй, я сейчас ударю...?

Ли Доук только дёргался от боли, не особо слушая.

«Вот же… блять… если бы ты просто пошёл своей дорогой и не лез ко мне… Всё это твоя карма, мудак...»
В тот миг, когда я сжал кулак и собрался ударить его по правой щеке, я увидел, как Юн Сичан отпускает руку Ли Доука.
«Нет, блять, этот ублюдок. Я так и знал! Какая там, нахуй, фора!»
Ли Доук, который чуть не получил по лицу, протянул руку и схватил меня за руку.

Я сжался, ожидая, что он опустит на моё лицо руку, которую только что отпустил Юн Сичан, но тот лишь схватил меня за обе руки, опустил их вниз и стоял, ничего не делая.

Он тупо смотрел на меня взглядом, полным одного лишь отвращения, и бормотал:

— Не буду бить, вы, поганые отбросы... разбирайтесь сами...

Я растерянно смотрел на неожиданную ситуацию. Юн Сичан, казалось, тоже не понимал, что происходит, и слегка нахмурился, а затем скривился. Он схватил Ли Доука за загривок и с размаху ударил его головой о стену туалета.

Когда тот упал на пол, обхватив голову руками, Юн Сичан наступил ногой на его согнутую спину и перевёл взгляд на меня. Затем, с явным намерением подразнить, он с притворной жалостью пробормотал:

— Не смог победить...

По спине пробежали мурашки от его ухмыляющегося лица, и я отступил назад. Юн Сичан быстро приблизился ко мне и схватил меня за воротник.

— Эй, эй, блять, эй, подожди!

Я отчаянно кричал, пытаясь вырвать руку, а Юн Сичан просто молча наблюдал за мной, словно давая шанс.

Что сделать, чтобы не получить? Чего вообще хочет этот ублюдок?... 

Я лихорадочно соображал, и мне вспомнилось, что Юн Сичан говорил мне в прошлый раз:

— Бить тебя не так уж интересно. Лицо становится хуёвым.

Тот случай был единственным. Возможно, он затеял драку с Ли Доуком именно чтобы повторить ситуацию с Ким У Хёном. До слёз я доходил много раз, но точно опускался на колени лишь тогда.

Я быстро принял жалобное выражение лица и вид готового расплакаться.

Чувствовал я себя дерьмово, но опустился на колени, а затем поднял взгляд на Юн Сичана, чья рука всё ещё сковывала мою. Он продолжал смотреть на меня без особых эмоций.

Теперь нужно было только заплакать. Я широко раскрыл глаза и перестал моргать, и слёзы понемногу начали накапливаться.

Получилось. Я опустил голову, прикрыл лицо тыльной стороной ладони и даже зевнул — наконец упала одна слеза.

Я с надеждой поднял взгляд, но Юн Сичан лишь ухмылялся, глядя на меня, не проявляя дальнейшей реакции.

— Ах, бля... Эй. Юн Сичан, прости, дай мне ещё один шанс.
— …..

Повторить то же самое, что тогда, у меня не получалось. Видимо, в тот раз я умолял, потому что действительно думал, что умру, а сейчас просто подражать было сложно.

Даже мне мои слова показались вымученными. Я дёрнул схваченную руку и добавил умоляюще:

— Ах, правда... Сичан, ах, прости... блять.

Ах, чёрт, как же тошно. Я не смог заставить себя произнести его имя и, слегка скривившись, наконец дождался реакции Юн Сичана.

Он рассмеялся, присел передо мной на корточки и, словно утешая, принялся ладонью похлопывать меня по правой щеке, приговаривая:

— Это не то.

— Что?

— Не такое у тебя выражение лица.

Рука, державшая мою, напряглась, и я увидел, как его ладонь поднялась над моей головой. В тот же миг раздался хлопок, и мою голову отбросило в сторону.

Тело сильно качнулось, и у меня закружилась голова, будто всё внутри перевернулось.  Мгновенно заложило уши, в них зазвенело, а правая щека горела, будто по ней ударили раскалённым железом.

Юн Сичан указательным пальцем вернул мою голову, повёрнутую влево, обратно к себе и продолжил бить меня по щекам.

По сравнению с ударом в спортивной кладовой, он бил не так сильно, но поскольку удары сыпались на обе щеки, перед глазами всё поплыло.

Слёзы текли ручьём сами собой — я не пытался их сдержать, они были вызваны чистой болью. Так больно. Чёрт, если это продолжится, меня просто забьют до смерти.
Я закрыл лицо руками, пытаясь защититься, но Юн Сичан просто оттащил мои руки вниз и продолжил бить. Казалось, его совсем не заботило, куда попадают удары — в щеки, в нос, в глаза.

После десятка ударов или больше, когда окружающие звуки стали будто глухими, наконец-то эта сволочная поднимающаяся ладонь остановилась в воздухе.

— Х-хватит, блять, хватит уже…

Опустив голову, я одной оставшейся рукой прикрыл голову и умолял. Без преувеличений — так и оглохнуть, и кукухой поехать, и сдохнуть недолго.

— Подними лицо.

«Да что ты ещё хочешь… Я и так уже реву, как хрен пойми кто, даже без особых мучений, сукин ты сын…»
Я быстро вскинул голову и встретился взглядом с Юн Сичаном. Но, вопреки ожиданиям, что он отпустит руку, этот психский ублюдок прищурился одним глазом, слегка склонил голову набок и пробормотал:

— Не туда.

В тот миг по спине пробежал холод, и я в отчаянии стряхнул его руку. 

Этот ебанутый. Поехавший, чокнутый ублюдок!

В ужасе, что он так меня и убьёт, я резко развернулся, пытаясь подняться, но он схватил меня за волосы и швырнул на пол.

— А!

Боль от удара копчиком по полу поднималась волной. Юн Сичан силой поднял меня за воротник, а затем впечатал в стену рядом с кабинками, крепко сжав мою челюсть так, что верхние и нижние зубы сомкнулись.

— Сожми.

Ч-чт…

В ужасе, ожидая, что ударит сильнее, чем раньше, я с трудом сглотнул сбившееся дыхание. Юн Сичан покрутил мою челюсть в разные стороны, затем поднял кулак и спросил:

— Сжал?

Я отчаянно замотал головой, надеясь хоть выиграть время, но ответ последовал сразу:

— Тогда ладно.

Сука! 

Я зажмурился, увидев, как в меня летит кулак, и сжал зубы что есть силы.

Глухой “ бах” отдался за пределами ушей, и что-то тяжёлое сжало мой левый бок. Когда кость будто вдавило внутрь, я понял, зачем он так держит мою челюсть.

Кулак взметнулся ещё раз. 

Склонив наполовину голову, я увидел за спиной Юн Сичана Ли Доука, который стоял с тупым видом и просто смотрел. 

Только после трёх ударов по моей левой щеке Юн Сичан опустил руку. От бессилия я хотел осесть на пол, но его хватка за челюсть не позволяла, и я стоял на трясущихся ногах.

— Ух… у-ух…

Лицо будто всё разорвано — говорить не мог, поэтому просто опустил взгляд, из глаз густо текли слёзы. Юн Сичан молча разглядывал моё лицо, будто размышляя, что же ему ещё не нравится, и наконец сказал:

— Сожми снова.

Теперь страх получить удар перешёл в ярость. Я поднял голову. Я правда хочу убить его. Этого ублюдка. 

Где нож? Где тот нож, что притащил Ли Доук, блять?! Я ему глаза выколю, сделаю инвалидом, пистолет отниму и завалю нахуй.

— Сука, блять!

Я закричал и яростно дёрнул головой, вырываясь из рук Юн Сичана. Импульсивно я сжал кулак и бросился вперёд, целясь в его лицо. Я думал, он, конечно же, уклонится, но Юн Сичан просто подставил левую щёку. Более того, он так и стоял на месте, пока я не ворвался в кабинку туалета.

Нож, который принёс Ли Доук, лежал у раковины, слишком далеко, чтобы его схватить. Я попытался защёлкнуть замок, но в панике промахнулся. В тот миг, когда я прислонился к двери всем телом, пытаясь заблокировать её спиной, Юн Сичан с треском распахнул дверь.

— Ай!

У него было будто безразличное выражение лица, но в тот момент, как я увидел эту рожу, меня пробрало до мурашек, и я с криком отшатнулся. Но за мной оказался унитаз, я ударился затылком и рухнул.

В голове зазвенело, поднялась адская боль, я обхватил голову руками, и послышался сдавленный смех Юн Сичана. Подняв голову, я увидел, что он наклонился и присел передо мной на корточки. На его левой щеке остался неглубокий след — возможно, я оцарапал его ногтем, когда замахнулся.

Чувствуя, как что-то закипело внутри, я вцепился в голову и почти в припадке закричал:

— Да хватит уже, блять!

— …..
— Ты уже ОХУЕТЬ КАК МЕНЯ ОТПИЗДИЛ, СУКА! ХВАТИТ УЖЕ! БЛЯТЬ!!
Мой истеричный визг на мгновение заполнил пространство. Поднятая за все эти дни горечь и весь этот пиздец прорвались наружу — я рыдал и кричал:
— Почему вы все только на мне срываетесь, а?! Ли Доук, вон тот ублюдок! Он же крепче меня, вот его и бей!
Я ткнул пальцем в Ли Доука, который всё ещё сидел на полу как дебил. И увидел, как Юн Сичан опустил голову и пытается сдержать смех. Это ещё сильнее выбесило.
— Почему вы ВСЕ ко мне пристаёте, а, блять, ублюдки, чьи мамки и папки сдохли, больные психи!
Не в силах сдержать поднимающуюся ярость, я изо всех сил бил кулаком по стене рядом. Юн Сичан, повернув голову в сторону, залился таким смехом, словно вот-вот задохнётся.

— Нет, серьёзно, блять, до чего смешно...

— Что смешного, ебаный ублюдок!

— Ладно, ладно.

Когда он протянул ко мне руку, я инстинктивно сжался, но, похоже, он наконец был доволен — всё ещё ухмыляясь, он просто поправил мои растрёпанные волосы. Я всхлипнул, вытирая глаза тыльной стороной ладони, но слёзы всё равно текли.

Похоже, он больше не собирался меня бить. Он поднялся, разглаживая мне чёлку, потом остановился и внимательно посмотрел в лицо. 

«Чего уставился, блять…?»

Я уже собирался сказать это, как он снова схватил меня за запястье и усадил.

«Нет, что ещё, прошу...» 

Но в следующий миг он схватил меня за затылок и притянул к себе, и его губы коснулись моих.

Я застыл с широко раскрытыми глазами, не в силах понять происходящее. Это же, блять, то, что делают противные ублюдки, вечно хихикающие, парни с девками, разве нет?

Я отчаянно попытался отодвинуться, но моя шея была в его хватке, и я не мог двигаться. Я чувствовал, как его губы покрывают мои, и стиснул зубы. Рука, что держала моё запястье, схватила меня за подбородок и силой разжала рот.

— М-м...

Эта сволочь слегка повернул голову по диагонали и начал засовывать в раскрытый рот свой язык. Когда в мой рот полез этот мерзкий кусок мяса, меня чуть не вывернуло.

Я уже собирался вцепиться зубами так, чтобы откусить к чертям, но Юн Сичан опередил — он сам прикусил внутреннюю сторону моего языка.

— Мф! Ммпх... М-м!

Блять, как больно! 

Во рту распространился привкус железа, и от нахлынувшего жжения я изо всех сил затрепыхался. Он же, засунув в мой рот большой палец и надавив им на нижние зубы, начал нежно водить языком по укушенному месту.

Потом он снова ослабил давление и принялся жевать это место, безбожно перемешивая всё языком, а затем принялся сосать мои губы. Я задерживал дыхание с самого первого прикосновения его губ, и теперь мне казалось, что я задохнусь. Я вцепился в плечи этого ублюдка, пытаясь оттолкнуть, но он и не шелохнулся.

— ...ха. Бля. Блять...

Послышался дрожащий голос Ли Доука. Наполовину приподнявшись, он смотрел на нас в полном шоке.

Я барабанил по плечу Юн Сичана, подавая сигнал, но тот ублюдок, казалось, был в полном шоке: он ухватился за дверь кабинки, поднялся, пошатнулся и, пошатываясь, выбежал из туалета. 

— М-мф...!

В тот же миг мой язык снова был прикушен, и я скривился от боли. Только когда привкус крови во рту начал слабеть, а его язык наконец перестал двигаться, лицо Юн Сичана отдалилось.

От его довольной рожи стало ещё тошнее, и я яростно вытер губы рукавом худи. Задыхаясь, с помутнённым сознанием, я заговорил, слова путались:

— Э-это... бля... Ты... сумасшедший ублюдок!

Я тёр их как одержимый, пока губы не распухли, и в какой-то момент меня снова замутило, и я опустил голову.

— Ук... Как отвр... атительно, блять, конченый психский ублюдок...!

Я сглотнул слюну, кое-как сдерживаясь, и прикрыл губы рукавом. Юн Сичан, который в это время, словно дразня, накручивал мои волосы на свой указательный палец, произнёс:

— Подними голову.

От его голоса, лишённого насмешки, я мгновенно встрепенулся и поднял голову. Передо мной предстало его лицо с закрытыми от удовольствия глазами и радостной улыбкой.

— Выбирай, У Тэджон.

— Что...

Меня больше всего бросает в дрожь, когда этот ублюдок предлагает сделать выбор. Я стиснул зубы, продолжая тереть распухшие губы, и услышал слова, лишённые всякого смысла.

— Хочешь, чтобы я тебя ещё отпиздил? Или хочешь сам попробовать?

— Ч-чего попробовать?...

— То, что я делал только что.

Неужели он предлагает мне сделать с ним такую же хрень? Одна мысль об этом заставляла всё моё тело покрываться мурашками. Мне даже не нужно было долго раздумывать, чтобы ответить:

— Блять... Лучше ударь, псих больной...!

Я выпалил это, думая, он ещё что-то скажет в ответ, но Юн Сичан тут же схватил меня за плечо и ударил ладонью по левой щеке. От мощного движения я не смог издать ни звука, и моя голова повернулась. Юн Сичан, с занесённой ладонью, спросил:

— Ещё ударить?

— Нет…
— Тогда делай.

Мои руки дрожали, и я с трудом опустил рукав, которым прикрывал рот. Юн Сичан, словно говоря «делай как знаешь», упёрся подбородком в руку и просто наблюдал за мной.

Я подумал, что лучше просто получить ещё, но щека горела так, будто все кости уже переломаны, и казалось, если меня будут бить дальше, я действительно умру.

Я отвел взгляд от Юн Сичана и изо всех сил старался смотреть на его лицо по-другому. Было легче, если представить, что это лицо совершенно незнакомого человека.

И ресницы длинные, и разрез глаз слегка устремлён вверх — объективно говоря, лицо было чертовски симпатичным. Чёлка спадала до самых бровей, и если смотреть только на лицо, можно было принять за девку, но, блять, даже если бы это была девка, это было бы мерзко, ведь все люди мерзкие.

Я попытался сосредоточиться только на его лице, представить, что это просто картина, но он последовал за моим взглядом, и наши глаза встретились, разрушив всю концентрацию.

…блять...

Я открыл рот, пытаясь как-то договориться.

— Я, блять… честно говоря, уже сильно побит... И ты же видишь, что я чертовски избит...

Но Юн Сичан ответил ответил с видом «и что с того?»:

— Ну и?

— Не мог бы ты сделать поблажку хоть раз…

Юн Сичан кивнул, словно поняв, и тут же поднял ладонь над головой, на этот раз нацелившись на мою правую щёку. 

Ублюдок! Я в панике обхватил голову руками и закричал:

— Нет. Нет, блять! Я же сказал, делай ты! Я подчинюсь, так что делай ты, просто делай! Ты же можешь сделать хотя бы это!

Видимо, моя мольба подействовала. Юн Сичан опустил руку и, ухмыляясь, смотрел на меня, затем поднял голову.

— Как именно ты подчинишься?

Что мне ответить? Я не знал и лишь растерянно моргал. Чёрт, блять, откуда мне знать?

Пока я медлил с ответом и отводил взгляд, он, видимо, не ожидал ответа, тут же схватил меня за подбородок и прижал свои губы к моим.

Его язык проник в мой приоткрытый рот и начал двигаться. Ощущение было по-прежнему отвратительным, я напряг язык, и Юн Сичан начал целенаправленно тереть место, которое укусил ранее.

Рефлекторно я отвёл язык в другую сторону, но его язык тут же последовал за моим, исследуя каждый уголок. Казалось, нужно что-то делать, и я, чувствуя противное ощущение сосания губ, начал беспорядочно водить языком влево-вправо.

Я сжал кулаки, впился пальцами в колени и еле сдерживался. Юн Сичан, не отрывая губ, усмехнулся и одной рукой схватил меня за шею.

Я замер, думая, что он сейчас задушит меня насмерть, но он начал сжимать горло несильно, скорее лаская. Пока дыхание не перехватывало, но от ощущения стеснения я попытался сомкнуть губы, как вдруг он почти грубо проник языком в мой рот и начал водить им внутри.

— Ы… ух…

Дыхания становилось всё меньше, я едва мог выдыхать через нос. Мне было тяжело угнаться, я изо всех сил ухватился за его пиджак, почти разрывая его.

— Кх!

Одновременно с тем как он начал сильно душить меня, его губы оторвались от моих. Он положил мою голову на закрытую крышку унитаза и надавил на горло. Я увидел, как мушка бьётся головой о светильник на потолке туалета.

Слёзы снова начали наворачиваться на глаза.

— Кхек, хлюп… у-ух…

Пока я, задыхаясь, плакал, сила удушья лишь возросла. Он сжал моё горло так сильно, что можно было почувствовать, как дрожат руки Юн Сичана. Казалось, он действительно намерен задушить меня насмерть.

Кажется, я правда умру, блять... В тот миг, когда очертания мушки стали расплывчатыми, рука, сжимающая горло, отпустила, и дыхание освободилось.

— Кх-кхх, кх...!

Я закашлялся, и тело, насильно уложенное на крышку, обмякло. Я чуть не стукнулся головой о пол, но Юн Сичан ладонью подхватил мой затылок и поднял меня.

— Хы-хык, блять, кхх...

Слёзы, раз хлынув, не прекращались, и я задыхался. Я тёр губы тыльной стороной ладони и хныкал, а Юн Сичан отряхнул мою чёлку, поправил её, достал рядом лежащую салфетку и небрежно вытер мне глаза.

У меня не было ни уверенности, ни сил оттолкнуть его, так что я просто позволил слезам капать и уставился в пол. Юн Сичан постучал по моему лбу туалетной бумагой, что держал в руке, словно дразня, и сказал своим обычным тоном:

— Хватит хныкать.

Чего он хочет, то заставляя плакать, то говоря такое? Это было так нелепо, что подступавшие слёзы тут же отхлынули.

— Блядский ублюдок...

Я выругался и поднял голову, встретившись взглядом с Юн Сичаном. Его лицо было бесстрастным, но он так сильно сжал кулак, что рука, лежавшая на его колене, дрожала.

— Выглядишь жалким…

Верно. Этот больной ублюдок обожал, когда другие ноют. Подумав, что не стоит провоцировать его дальше, я выхватил туалетную бумагу, что держал Юн Сичан, и грубо вытер глаза. Когда я вытирался, рука задела скулу — та ужасно горела, вероятно, уже появился синяк.

Когда я вытер все слёзы, Юн Сичан, подняв меня за руки, отряхнул мой худи и направился к раковине. Он поднял нож, оброненный Ли Доуком, и направил его лезвие в мою сторону.

— Нет, да блять что ещё!

Я отступил и закричал. Юн Сичан на мгновение удивлённо широко раскрыл глаза, а затем рассмеялся, словно это было забавно, щёлкнул большим пальцем по лезвию и сложил его. Повернув рукоятку ко мне, он сделал жест, предлагая взять, и сказал:

— Хватит просто получать побои, используй и это.

Я взял нож и сунул его в карман брюк, но не мог удержаться от желания высказать вертящуюся в голове мысль. Пропустив её через пять этапов смягчения, я сказал:

— ......а если я использую его против тебя?

Юн Сичан, шедший впереди и уже выходивший из туалета, фыркнул и обернулся.

— Хочешь попробовать прямо сейчас?

— Не надо...

Я вышел из туалета, яростно растирая губы. Мы прошли через раздевалку, ведущую в душевые, и направились к лестнице.

Если я пойду за ним молча, он может снова начать свои фокусы, поэтому я решил заговорить.

— Эй, Юн Сичан...

— Что?

— Можно я помоюсь?

Я указал на раздевалку. Он кивнул с таким выражением, словно говоря, зачем я вообще о таком спрашиваю.

Наконец-то свобода. Как только Юн Сичан повернулся ко мне спиной, я вбежал в раздевалку. Открыв дверь в мужскую раздевалку слева, я увидел около десятка человек — от парней моего возраста до старых ублюдков — которые переодевались перед шкафчиками.

Я быстро разделся, зашёл в душ и первым делом начал мыть губы. Я включил воду на полную мощность и поливал губы, места, которые были разбиты и порваны во время избиения, болели как сумасшедшие, но я продолжал держать душ направленным на них больше пяти минут.

Затем я несколько раз прополоскал рот и почистил зубы, а после, как будто этого было мало, снова и снова тёр губы тыльной стороной ладони и снова лил на них воду.

Взглянув в зеркало рядом с краном, я увидел, что обе щеки покрыты сине-багровыми синяками. Они ещё не распухли, но даже лёгкое прикосновение пальцем причиняло адскую боль.

— Бляяять…

Я бормотал ругательства, глядя в зеркало, и почувствовал, как дядя, принимавший душ рядом, повернул голову и смотрит на меня.

— Чё уставился, ублюдок!

Раздражение мгновенно переполнило меня, и я крикнул. Он вздрогнул, видимо испугавшись, посмотрел на меня и перешёл подальше.

Нет, проблема не в том, что я хочу его убить сейчас. Судя по текущей ситуации, даже на Чеджу он продолжит свои фокусы со мной, и даже если мир вернётся в норму, всё будет так же.

К тому же, самая большая проблема в том, что теперь всё не ограничивается просто побоями. От тревоги, что он может сделать что-то ещё, я грыз ноготь большого пальца.

Внезапно я почувствовал во рту привкус крови, опустил взгляд и увидел, что ноготь был сорван до мякоти и с пальца сочилась кровь. Как только я это увидел, боль нахлынула, и я засунул большой палец в кулак и сжал изо всех сил.

В конце концов, я закончил мыться, вышел и оделся. Так или иначе, теперь, когда даже Ли Доук был избит, я ничего не мог сделать прямо сейчас. Если я попытаюсь убить его безрассудно, мне самому придёт конец, так что остаётся только приспосабливаться, следить за Юн Сичаном и сбежать куда-нибудь, когда мы доберёмся до Чеджу.

В этом ебучем мире, где какой-то ублюдок, проповедующий эффективность, говорит, что можно есть конфеты вместо сигарет, он вряд ли станет выёживаться, чтобы найти именно меня. Мне нужно продержаться совсем немного. 

Я глубоко вздохнул и взялся за ручку двери раздевалки, но в тот же миг дверь передо мной распахнулась сама, и оттуда выскочил тот, с кем мне никак нельзя было сталкиваться.

— …..

— …..

Ли Доук, чьё лицо было избито ещё сильнее моего, с синяками вокруг глаз, тоже, казалось, был шокирован и смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

Чёрт, что я там говорил Юн Сичану? Кажется, я сказал, что соврал, потому что тот парень, Ли Доук, всё приставал с расспросами.

— Эй, подожди...

Я поспешно отступил, прикрыв голову одной рукой. Если бы он попытался ударить, я был готов сразу закричать, но Ли Доук лишь скривился, опустил голову и тяжело вздохнул.

— Хаа…….

Затем, плотно закрыв глаза, он молча прошёл мимо меня. Такая неожиданная реакция заставила меня непроизвольно обернуться и посмотреть ему вслед. 

В тот миг, когда я так подумал, он вдруг резко остановился на месте и начал идти обратно ко мне.

— А, блять, что ещё...

Боже, как страшно. Я прижался к стене и смотрел на парня, стоящего передо мной. Ли Доук снова тяжело вздохнул. 

— Почему я...

— …..

Голос Ли Доука слегка дрожал. Похоже, он не собирался бить. Я затаил дыхание и ждал следующих слов.

— Почему я... до сих пор... боялся такого ублюдка, как ты, не понимаю, правда...

— Что за бред ты несёшь?..

— ...ха. Просто... я вроде понимаю, почему ты живёшь так, как живёшь...

От его открыто презрительного взгляда у меня в голове вдруг всплыла сцена, как он входил в туалет тогда. Вспомнилось, как Ли Доук схватил за руки моего отца, который стоял надо мной, а отец кричал, что хочет как следует «воспитать» своего ребёнка. И я понял, о чём он говорит.

— О чём ты, ублюдок? Что ты вообще понимаешь!

Желание прикончить его поднялось во мне, я нащупал нож в кармане брюк и закричал. Ли Доук, казалось, устал от моей реакции, скривился, отвернулся и раздражённо ответил:

— Вот именно, ты даже не заслуживаешь побоев, так что давай не будем делать вид, что знакомы, ясно?

— С какой стати ты говоришь такие очевидные вещи? С чего это я буду делать вид, что знаком с тобой, мудила!

— Чтобы мои глаза на тебя не смотрели! Когда мир придёт в норму, сам подавай жалобу на того ублюдка Юн Сичана!

— «Чтобы мои глаза на тебя не смотрели», блять! Сам подавай!

Я ткнул левым средним пальцем перед его носом и закричал. 

Услышав мои слова, Ли Доук, казалось, испытывая досаду, ударил себя кулаком в грудь и крикнул:

— Подавай заявление за сексуальные домогательства, тупоголовый! Я буду свидетелем!

— Какие нахуй домогательства, это омерзительно!

— А что, ты делал это потому, что тебе понравилось?

— Нет, когда ты так говоришь, это ещё противнее, ёбаный ублюдок!

Ах, я на секунду забыл, но снова почувствовал, что меня сейчас вырвет. «Невежественный ублюдок, жалоба — это просто смех. Думаешь, я не пробовал подавать жалобы? С тех пор, как я помню себя, я подавал их больше двадцати раз, но ни одна не сработала. Даже само слово «жалоба» вызывало у меня отвращение.»

Мы с Ли Доуком стояли друг напротив друга, обмениваясь криками. Один старик, переодевающийся у соседнего шкафчика, вмешался:

— Студенты, потише, пожалуйста, потише...!

— Да пошёл ты, блять, сам вали отсюда!

Я сделал шаг вперёд, собираясь ударить его, но Ли Доук схватил меня за плечо, оттолкнул и поклонился старику.

— Простите...

— А, отпусти, ублюдок!

— Ха. Хватит уже. Просто хватит...

Я почувствовал, как его хватка на моём плече усилилась, и замер на месте. Ли Доук схватился обеими руками за свою голову, тяжело вздохнул и повернулся ко мне спиной.

— Ладно... Давай не будем больше говорить. Я просто не буду попадаться вам на глаза...

— Вот и хватит нести эту хуйню!

— …..

Ли Доук, словно не желая больше разговаривать, направился вглубь раздевалки. Я тоже хотел выйти, но застрял на слове «вам».

— Не связывайся с Юн Сичаном, блять!

Ли Доук обернулся, скривился и лишь зло посмотрел на меня, затем снова пошёл прочь. Я еле сдержал импульс воткнуть нож в эти бесящие глаза и выбрался из раздевалки.

* * * * *