18+ | Текст предназначен для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Совместный проект: K-Lit & Bestiya

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

Выйдя из главных ворот, я увидел зомби, слоняющихся внутри здания большого театра. Мы встали перед медленно подползающим Carnival, который проезжал мимо того места.

Расстояние было приличное, но когда мы приблизились, Carnival сам остановился.

В тот миг, когда Юн Сичан с битой в руке встал перед водительской дверью, прежде чем он успел что-то сказать, окно опустилось.

Я думал, сейчас начнётся трэш с требованием убраться, но вместо этого послышался шмыгающий носом звук, и высунулось знакомое лицо.

Там сидел мужчина лет под сорок, с уложенными налево волосами, в белом свитере и чёрном пальто. Он плакал, его и без того опущенные уголки глаз были опущены ещё сильнее, а лицо искажено в страдании.
Кажется, этот ублюдок был моим классным руководителем во втором классе.

— Э-э, вы из нашей школы, да?

Он был в панике, постоянно запинался, и, кажется, у него началась гипервентиляция, потому что он тяжело дышал. Его руки, сжимающие руль, дрожали, и стало понятно, почему он полз так медленно. Мудила.

Юн Сичан, смотревший на классного руководителя, ослабил хватку на бите, постучал по водительской двери и сказал:

— Откройте.
— А-а-а...

Классный руководитель дрожащей рукой нажал кнопку и разблокировал двери. Я последовал за Юн Сичаном, севшим на пассажирское сиденье, и открыл дверь заднего ряда. Посмотрев на панель приборов, я увидел, что бензина достаточно, есть даже навигатор. На переднем пассажирском сиденье лежала одна подушка, и не было никакого странного запаха.

— Чёрт, какая удача, — сказал я себе под нос, запирая дверь машины в приподнятом настроении. 

Юн Сичан, посмотрев на меня в зеркало заднего вида, усмехнулся, затем перевёл взгляд на классного руководителя, который тревожно оглядывался по сторонам.

— Учитель, вы же знаете, что нам нужно в Мапхо.
— А? Ага. Верно...

Чёрт, как же противно слышать, как этот ублюдок использует вежливую речь. Классный руководитель, тупо ответивший, уставившись в пустоту (непонятно, слушал ли он вообще), поднял и закрыл окно. Затем он вдруг уткнулся лицом в руль и разрыдался.

— Какого хуя?

Я выругался, совершенно не понимая происходящего. Юн Сичан, видимо, тоже был ошарашен, потому что фыркнул, глядя на классного руководителя.

Услышав мой голос, классный руководитель поднял голову и встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида.
Я изо всех сил пялился на него, и он, казалось, удивился, широко раскрыл глаза, затем повернулся ко мне.

— Тэджон, это ты Тэджон?

— Ммм.

Классный руководитель, смотревший на меня с остолбеневшим лицом, вдруг начал плакать, уголки губ поднялись. У меня побежали мурашки, и я сглотнул готовые сорваться ругательства, а классный руководитель начал нести чушь.

— Какое облегчение. Ты жив... Хоть один... из моего класса... Я, я...

Юн Сичан, слегка нахмурившись от продолжающегося бреда, указал на классного руководителя пальцем и спросил меня:

— Ты его знаешь?
— Мой классный руководитель во втором классе.
— Он всегда такой?
— Раньше не был.

Насколько я помнил, он преподавал этику. Говорил забавно, и, по словам ребят из гуманитарных классов, он был спокойным учителем, который делал вид, что не замечает, если кто-то сидел в телефоне на уроке. Когда во втором классе я угнал мотоцикл, и в школу позвонили, он, по сравнению с другими учителями, не особо ругался.

Когда меня вызывали в учительскую за какие-то проделки, всё ограничивалось парой бесполезных нотаций. Что-то вроде: «Я тоже в своё время жил как ты. Люди могут меняться в любой момент, так что я помогу тебе». Я просто сделал вид, что слушаю, и ушёл.

Мне было неинтересно и всё равно, с чего он вдруг спятил, но проблема была в том, что пока этот мудак будет в таком состоянии, мы не сможем тронуться с места.

Юн Сичан, похлопывая дрожащего за плечи классного руководителя, который закрыл лицо руками, сказал:

— Учитель, заткнитесь уже и поехали.
— ...я, всхлип, кххх...
— Хватит трёпа, поехали.

В голосе Юн Сичана начало проскальзывать раздражение. 

Я наклонился вперёд, начал трясти руку классного руководителя и закричал:

— А, блять, поехали быстрее!

Но классный руководитель, не реагируя на тряску, продолжал плакать, уткнувшись лицом в руль. Казалось, он настолько отключился, что даже не слышит окружающих звуков.

— Ах, как же надоело… — пробормотал Юн Сичан, подняв голову и глядя прямо перед собой. 

Блять, бесит. Я размышлял, как же его заставить поехать, и вдруг вспомнил момент, когда Юн Сичан направил на меня пистолет.

— Эй, а нельзя пригрозить ему пистолетом?

Услышав мои слова, Юн Сичан повернулся, слегка усмехнулся и, указав на свой левый глаз указательным пальцем, сказал:

— В глаз?
— Глаз — это действительно чертовски страшно.

Усмехнувшись, Юн Сичан повернулся к классному руководителю, схватил его за свитер сзади и силой поднял его.

«Так ведь можно и задушить», — мелькнула мысль, и я слегка скривился от возникающего дискомфорта, но классный руководитель вообще не реагировал, словно NPC, неспособный к взаимодействию с окружающими. 

Казалось, даже если направить на него пистолет, он и глазом не моргнёт.
— А, блять. Что делать...
— Может, нужно его как-то подбодрить.

Похоже, этому ублюдку начало нравиться происходящее, в его голосе зазвучали игривые нотки. Слово «подбодрить», слетевшее с уст Юн Сичана, вызвало у меня отвращение, и я скривился.

— Ты вообще на такое способен?
— Сделаешь это?
— Сделай это сам.

Я указал на классного руководителя, который, хотя и плакал уже меньше, чем раньше, всё ещё издавал противные звуки. Юн Сичан, всё ещё держась за воротник его одежды, весело произнёс:

— Учитель, наверное, вам чертовски тяжело.

— ...всхлип... очень...
— Учитель, я вас чертовски уважаю.

Я смотрел, не в силах поверить в происходящее, и скривился. Классный руководитель по-прежнему смотрел в пустоту. Казалось, его сознание было где-то далеко.

— Не выходит, — нагло пробормотал Юн Сичан, отпуская его свитер. 

Я уже хотел выругаться, но с трудом сглотнул и бросил первое, что пришло в голову.

— Что, блядь, спеть гимн «Благодарность учителю»*?...

Именно в этот момент. Зрачки классного руководителя, которые метались от моего бормотания, вдруг резко остановились, и он встретился со мной глазами в зеркале заднего вида. Он все еще не выглядел в своём уме, но перестал плакать и смотрел на меня в оцепенении.

— Верно, я...

Внезапно успокоившийся классный руководитель ухватился за руль и уставился прямо перед собой. Солнце уже село, и, кроме мест, освещённых фарами машины, было темно. Классный руководитель смотрел невидящим взглядом и бормотал:

— Я... я не сделал ничего плохого...

Голос классного руководителя стал тихим и приглушенным, и в нём не было ни капли дрожи — не верилось, что это тот же человек, что только что рыдал. Будто выполнял какой-то важный обряд, он с неожиданно сосредоточенным лицом поправил зеркало заднего вида, ухватился за руль и резко нажал на газ до упора.

Машина, почти стоявшая на месте, внезапно рванула вперёд на высокой скорости. Я, наблюдавший за жутким поведением классного руководителя, тут же ударился головой о подголовник пассажирского сиденья.

— Ай!...

Подняв голову, я увидел, что Юн Сичан, не выглядя ни капли удивлённым, доставал ремень безопасности с заднего сиденья.

Классный руководитель продолжал бормотать, что он не сделал ничего плохого, и бешено давил на газ. Зомби возле здания большого театра среагировали и начали преследовать машину, но не могли угнаться за скоростью и отстали.

Мы промчались прямо и выехали из переулка, появился знакомый перекрёсток.

Там собралось довольно много зомби, и несколько машин беспорядочно стояли посреди дороги, но проехать было можно.

Нужно было просто повернуть налево в сторону торговых рядов и ехать прямо, но классный руководитель, не колеблясь, резко повернул руль направо.

— Нет, налево, эй! Налево!
Я почти перегнулся к водительскому сиденью и стал стучать по плечу классного руководителя, но, казалось, он меня не слышал, только бормотал о своей невиновности и ехал прямо.

— Учитель, развернитесь, развернитесь.

Юн Сичан тоже указал на виднеющийся вдалеке светофор, но это не помогло. Классный руководитель, казалось, плохо видел дорогу, он ехал по разделительной линии, но, к счастью, все припаркованные машины были на первой или второй полосе.

Мы уже почти доехали до станции Квачхон Чхонса. Если так пойдёт дальше, нам будет плевать на Сеул и всё остальное, мы просто куда-нибудь врежемся и все подохнем.

— Так мы умрём, — пробормотал Юн Сичан, отстёгивая ремень безопасности.
— Блять! Неужели нельзя остановить этого ублюдка?

— У Тэджон, держись за что-нибудь.

Услышав зловещие слова, я быстро ухватился за ручку над дверью. Я подумал, зачем он отстёгивается, и тут Юн Сичан, наклонившись к водительскому сиденью, начал силой отрывать руки классного руководителя от руля.

Благодаря быстрым и уверенным движениям руль не повернул в странную сторону. Одновременно он отпихнул ногу классного руководителя и нажал на тормоз — скорость резко упала, и наши тела рвануло вперёд.

<<Врииип!>>

— Ваа, блять!

Раздался оглушительный скрежет шин об асфальт, и машина наконец остановилась. Классный руководитель, который до этого сидел с пустым взглядом, снова начал краснеть, когда Юн Сичан почти что швырнул его руки прочь.

— Эй, ты спятил? Я сказал налево! Налево!

Его хныканье снова вывело меня из себя, и я схватил его за шкирку. Я уже собирался ударить по его тупому лицу, но Юн Сичан схватил меня за руку.

— А, отпусти!

Я отчаянно пытался вырваться, размахивая руками, но он даже не шелохнулся. Этот ублюдок, который обычно с удовольствием бьёт людей, вдруг начал этот трэш — я в ярости затряс головой и встретился взглядом с бесстрастным Юн Сичаном.

— …..

Стало не по себе. Я тихо опустил руку, и Юн Сичан, глядя на классного руководителя, сказал:

— Хватит уже выть. Лучше приди в себя.

По щеке классного руководителя скатилась слеза, он опустил взгляд и дрожал. Казалось, ничего на него не действовало.

— И что же нам делать?

— Что-нибудь вроде «Благодарности учителю».

В тот момент, когда Юн Сичан произнёс «Благодарность учителю», взгляд классного руководителя снова изменился, и он начал бормотать:

— Верно...

Словно зацепившись за это слово, он что-то бормотал, а потом его лицо внезапно прояснилось, и он сам с собой согласился. Видимо, так и выглядит настоящее помешательство. Это чертовски страшно. По сравнению с ним, я, оказывается, ещё вполне нормальный.

Взгляд учителя, который бегал туда-сюда по стёклам машины, остановился на мне. Потом он, словно что-то вспомнив, схватился за голову, прищурился и произнёз довольно спокойным, почти обычным голосом:

— Да... Тэ, Тэджон-а. Я... должен спасти по крайней мере тебя...

Какого хуя, блять? 

Классный руководитель, словно придумавший непостижимую ситуацию, и возомнивший себя кем-то вроде спасителя, начал сыпать восклицаниями, и в его глазах появилась жизнь.

— Благодаря учителю У Тэджон спасён, — Юн Сичан с невозмутимым видом начал ему подыгрывать.

— Правда?

Услышав этот страстный вопрос классного руководителя, Юн Сичан кивнул с видом, говорящим «разве это не очевидно?» Классный руководитель смотрел на меня, ожидая, что и я что-нибудь скажу.

Ух, блять, не хотелось, но, скорчив гримасу, я с трудом выдавил:

— А... Да, я спасся благодаря учителю. Чертовски благодарен.

Пиздец. Даже мне мои слова показались идиотскими, а тон — деревянным и неловким, будто я читаю учебник. Юн Сичан тоже рассмеялся, как только я закончил, но классный руководитель начал радоваться, дрожа, словно выиграл в лотерею.

— Какое облегчение! Какое облегчение, что я спас!

Этот мудак, классный руководитель, радовался так, что даже притоптывал ногами, и, не в силах унять возбуждение, начал подниматься с водительского сиденья и перебираться на заднее.
— Эй, погоди, эй.

Мне стало чертовски не по себе, и я поспешно отодвинулся назад, но классный руководитель, который почти что кубарем перекатился на заднее сиденье, был в полном восторге.

— Тэджон-а! Сколько же я... чтобы спасти хотя бы тебя...!
— Если сделаешь ещё шаг, я прибью тебя нахрен!

Я прижался к стеклу и занёс кулак, но классный руководитель, раскинув руки, приблизился, не оставляя возможности уклониться, и крепко обнял меня.

— А, блять!

В тот миг в голове промелькнул образ моего отца с раскинутыми руками, и я закричал. По всему телу побежали мурашки, и меня чуть не вырвало. Казалось, моё тело, охваченное руками классного руководителя, необратимо оскверняется.
Мне почудился в ушах характерный низкий, хриплый голос отца.

— У Тэджон, иди сюда.

Отец, родившийся в Тэгу, даже спустя много лет жизни в Квачхоне сохранил сильный акцент Кёнсандо.

— В этот раз я переборщил.

Он делал виноватое лицо, сильно опустив брови. Я стоял перед ним с гипсом на левой руке, стараясь не хмуриться. Его грязные, распухшие губы раскрылись, и он произнёс странные слова:

— Но ведь я всё делаю ради тебя, понимаешь? Теперь у меня есть только ты, разве я могу тебя ненавидеть?
«Пошёл нахуй, мудила...»

Меня тошнило, и я крепко прикусил губу, чтобы не выплюнуть вертящиеся в голове ругательства. До этого момента я ещё мог терпеть, но следующие слова были чертовски ужасны.

«Сынок, давай обнимемся хоть раз».

Та сцена до сих пор ярко стоит перед глазами. До появления зомби и всего этого хаоса это был самый ужасный момент, я даже помню дату. Среда, 20 апреля, прошло больше месяца с моего поступления в среднюю школу.

Меня поймали на краже денег из рюкзаков одноклассников, и отцу позвонили. Я сбежал из дома, думая, что меня могут забить до смерти, но меня всё равно поймали и жестоко избили, сломав руку.

Когда я схватился за руку и не мог нормально дышать, отец, видимо, испугавшись, что я могу умереть, вдруг отвёл меня в больницу.

Вечером, когда мы вернулись домой с перевязанной рукой, я забился в угол, стараясь не раздражать его, но он специально позвал меня и устроил трэш.
Отец, произнеся эти отвратительные слова, развёл руки, обнял меня и похлопал по спине. Я с трудом сглотнул подступившую рвоту — в тот момент я бы предпочёл сломать ещё одну руку, чем пережить это.

— Отстань, блять! Отстань, сукин ты сын!

Я яростно бил классного руководителя кулаками по спине, затем схватил его за плечи и сильно оттолкнул. Я пнул его в живот, он упал навзничь, я вскочил на него и занёс кулак.

— Сдохни, ублюдок! Сдохни!

Я изо всех сил бил по лицу классного руководителя, смотрящего на меня в замешательстве. Этого было мало — я сцепил руки и начал бить его по шее, но рука, протянувшаяся с пассажирского сиденья, схватила мою.

— Не мешай, блять...!

Мысль, что это Юн Сичан, на мгновение привела меня в чувство, но желание прикончить классного руководителя не утихало. Я попытался продолжить, игнорируя его, но он схватил моё запястье и начал выкручивать.

— Ай! А-а-ай! Блять! Ладно, ладно!

От боли, словно запястье вот-вот сломается, я закивал головой, сдаваясь, и он наконец отпустил. Держась за онемевшее запястье, я перевёл взгляд на Юн Сичана — на его лице было не просто раздражение, а настоящая злость.

Пиздец. 

Когда ко мне вернулось сознание, я медленно осознал ситуацию. Лицо классного руководителя было разбито, он дрожал с выражением полного непонимания, а мои кулаки были в крови и слегка распухли.
Если так пойдёт дальше, классный руководитель, которого мы едва привели в чувство, снова слетит с катушек. Я украдкой потянул его пальто и вытер разбитые губы, но лицо Юн Сичана, и так раздражённое, стало ещё мрачнее.

Вспомнились моменты, когда этот ублюдок бесился, начиная с избиения на складе, и мне стало тревожно. Я заметил окровавленную биту, прислонённую к пассажирскому сиденью.

— Эй... э-э, прости.

Я переводил взгляд с глаз Юн Сичана на классного руководителя и быстро извинялся. Во всём виноват этот мудила-классный руководитель.

Юн Сичан, смотревший на классного руководителя, перевёл взгляд на меня и на мгновение замолчал. Он на секунду уставился в пустоту, словно о чём-то думая, затем быстро расслабил выражение лица.
Юн Сичан, с невозмутимым, как обычно, видом, словно ничего не произошло, указал на мою руку и сказал:

— Ладно. Вытри хотя бы свою руку.

Я не мог понять, но всё равно кивнул, считая это удачей.

Пока я вытирал окровавленный кулак о штанину классного руководителя, тот с недоумённым и растерянным выражением лица поднялся, словно не понимая, что произошло.

— Тэ, Тэджон-а, что это было...? Что вообще произошло?
— Э-э, блять...

Не зная, что ответить на его вопрос, я замялся, но тут вмешался Юн Сичан.
— Учитель, вы же спасли У Тэджона. Но У Тэджон подумал, что вы зомби, не помните?

Блять, как естественно он врёт. Ублюдок талантлив в актёрстве. В обычной ситуации такая ложь никогда бы не сработала, но классный руководитель был не в себе.

— Верно... Да... Я спас...
— Теперь нужно ехать в убежище. Ведите машину, учитель.
— Ага...

Классный руководитель, словно загипнотизированный словами Юн Сичана, поднялся, перебрался на водительское сиденье и начал что-то бормотать себе под нос так тихо, что нельзя было разобрать. Я раздражённо пробормотал: «Какой бред», и классный руководитель, повернувшись ко мне, вдруг начал объяснять то, о чём его не спрашивали.

«Благая воля — это воля, стремящаяся к действию только по причине его правильности, а Кант считал это велением чистого разума*...»

— Учитель, перемена.
— А, да...?

Юн Сичан вмешался и оборвал его. Классный руководитель, словно и правда стоявший за учительским столом, смущённо улыбнулся и замолчал.

Дойдя до этого момента, я начал задаваться вопросом: что же вообще он видит перед собой?

Юн Сичан включил навигатор и вбил «Спортивный центр района Мапхо». Раздался звук подтверждения назначения маршрута.

— Нужно ехать сюда.

Когда Юн Сичан указал на навигатор и сказал это, классный руководитель уставился на него с открытым ртом, затем ухватился за руль.
[Развернитесь]

Следуя указаниям навигатора, он медленно развернул машину. Зомби, привлечённые звуком, бросились на лобовое стекло, но в тот момент классный руководитель нажал на газ, и все они были сбиты и отброшены.

Развернувшись и вернувшись на перекрёсток, машина проехала мимо торговых рядов и поехала без помех. Какое-то время нужно было просто ехать прямо по полосе Квачхон-дэро, и, поскольку зомби появились примерно в полдень, на дороге было не так много брошенных машин, чтобы серьёзно мешать движению.

Иногда приходилось резко поворачивать руль из-за остановившихся больших грузовиков или автобусов, но классный руководитель, уставившись прямо перед собой с широко раскрытыми глазами, ловко их объезжал. Если на дорогу выбегали зомби, можно было просто сбить одного-двух.

Классный руководитель ехал, следуя указаниям навигатора, а Юн Сичан водил пальцем по экрану навигатора, изучая карту. Я сидел, прислонившись к оконному стеклу, и смотрел на улицу.
Среди мелькающих дорожных знаков мне бросился в глаза знак с надписью «Статистика дорожных происшествий в Кёнгидо за вчера». Мигающий свет знака показывал цифры: 0 погибших, 39 раненых.

Дерьмо... Настроение испортилось, когда я увидел, что прямо возле этого знака валяются трупы. Я тупо смотрел в окно, мимо быстро проносились пейзажи, которые я часто видел раньше по дороге к реке Ханган.

Мы ехали молча довольно долго, и постепенно начали появляться огни, мы въехали на улицу, заполненную высокими зданиями и магазинами.

Машина подпрыгивала, переезжая подряд несколько лежачих полицейских, и, похоже, мы приближались к станции — ранее пустая дорога начала заполняться припаркованными или брошенными машинами.

Я убрал руку, на которой подпирал подбородок, и посмотрел вперёд — там была машина, мчавшаяся в нашу сторону.

— Ай!

Мне показалось, что мы сейчас столкнёмся, я вскрикнул и схватился за голову.
— Что ты делаешь?

Услышав насмешливый голос Юн Сичана, я поднял голову и снова посмотрел — та машина просто была припаркована против потока движения. Я уж подумал, нам конец.

Классный руководитель повернул руль, объехав машину, и дорога стала намного уже, чем раньше, с машинами, стоящими в разных направлениях.

— Напугался, блять...

Я опустил взгляд на навигатор — мы только что проехали станцию Садан. Хорошо, что мы въехали в Сеул, но состояние дорог было ужасным. Классный руководитель, вытаращив глаза, начал пробираться сквозь узкие промежутки между машинами.

— И когда мы доберёмся, с такими темпами? — спросил я, указав на дорогу. 

Юн Сичан, откинув голову на подголовник, невозмутимо ответил:

— Проснёмся — уже будем на месте.
— А вдруг в убежище не пустят, потому что нет мест?
— Сколько людей, по-твоему, ещё осталось в живых?
— Блять, чертовски позитивный ублюдок.

В зеркале заднего вида я увидел, как Юн Сичан улыбается. Мне не хотелось на это смотреть, я отвёл взгляд. Классный руководитель был полностью сосредоточен, так сильно сжимая руль, что на руках выступили вены.

Казалось, мы немного продвигаемся вперёд, но чем больше машин преграждало путь, тем медленнее становилась скорость.

— Ах, если бы у нас был мотоцикл, мы бы уже давно проехали, — пробормотал я в раздражении. 

Мне захотелось посмотреть в окно, нет ли поблизости мотоцикла, на который можно было бы пересесть. Только что проехавшая машина распахнула дверь, и из неё выбежала девка лет двадцати с небольшим с плачущим лицом.

Окна были закрыты, поэтому я не разобрал, что она кричала, но, похоже, она умоляла о помощи. Девка, встретившись со мной взглядом через стекло, сложила руки, склонила голову и побежала к нам.

Эта картина, словно она кланяется Будде, показалась мне смешной, и я усмехнулся. Девка, видимо, истолковала мой смех как согласие, и её лицо тут же просияло.

Мудила. Я поднял руку, прижал её к стеклу и медленно поднял средний палец.

В тот же миг её лицо исказилось, она сжала кулаки и бросилась к машине, словно безумная.

Блять! Я подумал, что она сейчас врежется в нас, но девка, подбежав к пассажирской двери, начала яростно колотить кулаками по стеклу.
<<Бум, бум, бум!>>

Слышался её умоляющий голос, она плакала, опустив уголки глаз. Юн Сичан, без тени удивления повернув голову, равнодушно посмотрел на неё, затем поднял кулак и дважды постучал по стеклу.

Ублюдок. Его действия, явно насмешливые, привели её в ярость.

Когда она начала стучать по стеклу ещё яростнее, классный руководитель, видимо, услышав шум, тоже повернулся. Увидев её, он широко раскрыл глаза, растерялся и начал размахивать руками.

— Э-э, это же ученики нашей школы...?
— Учитель, смотрите вперёд. Вперёд.
Юн Сичан щёлкнул пальцами перед лицом классного руководителя. Тот снова ухватился за руль, но, казалось, занервничал, смотря на девку, и заговорил:

— Но... её же нужно... подвезти...
— Если учитель подвезёт её, весь наш класс умрёт.

Услышав «наш класс», классный руководитель уставился прямо перед собой и, словно что-то поняв, кивнул. Он нажал на газ и выехал из узкого промежутка между машинами.

Казалось, классный руководитель теперь пребывал в иллюзии, что все в машине — ученики его класса. На самом деле, похоже, выжил только он, а все остальные умерли, но, по крайней мере, хорошо, что не будет лишних проблем.

Игнорируя преследующую нас девку, мы продолжали пробираться между машинами, и вскоре дорога стала довольно пустынной. Когда мы снова поехали на скорости, та сдалась и осталась на месте. Зомби, бродившие по тротуару, среагировали на шум и побежали к ней.
Блять, как же мерзко... 

Я опустил взгляд, который до этого был устремлён в зеркало заднего вида, и посмотрел вперёд. Мы ехали какое-то время без происшествий, как вдруг посреди дороги остановился местный автобус, перегородив её.

Классный руководитель сбросил скорость и медленно продвигался вперёд, подталкивая автобус. Раздавался скрежет сталкивающихся машин, и тут кто-то высунул голову из окна автобуса.

Мужчина лет пятидесяти с небольшим, с отвратительно густой бородой под носом, почему-то напомнил мне моего отца, и одно лишь его лицо испортило мне настроение.

С умоляющим выражением лица, словно прося выслушать, он начал яростно стучать по стеклу автобуса, размахивая над головой какой-то белой коробкой. Присмотревшись, я увидел, что это большая аптечка из алюминия.

Юн Сичан безразлично смотрел на него, и тогда мужчина поднял зелёный мешок для мусора и начал размахивать им над головой. Внутри были какие-то детские игрушки, и мужчина, достав жёлтую игрушку-пульт, нажал на кнопку. Тёмный салон автобуса заполнился красным светом, и сквозь стекло послышалась оглушительная детская песенка.

Я остолбенел от нелепых действий мужчины, но Юн Сичан вдруг огляделся и, похлопав классного руководителя по плечу, приказал:

— Учитель, остановитесь на секунду.

Классный руководитель с недоумённым лицом нажал на тормоз, а Юн Сичан внезапно открыл пассажирскую дверь и вышел из машины.

— Эй, куда ты?
— Иди за мной, если хочешь.

Послышался явно раздражённый ответ на мой вопрос, заданный ему в спину. Я посмотрел на открытую дверь, затем перевёл взгляд на классного руководителя, которому было неловко, и тоже вышел.

Вокруг было относительно безопасно, лишь несколько зомби виднелись вдалеке на тротуаре. Местный автобус, в который въехал Carnival, стоял со спущенной шиной.

Поднявшись в автобус с распахнутой дверью, я увидел брызги крови на сиденьях, а на ступеньках, ведущих на задние сиденья, сидел тот самый мужчина. Видимо, он повредил ногу — левая ступня была туго забинтована, и он выглядел истощённым, словно давно не ел.

Блять, чем больше смотрю, тем больше похож на моего отца. Морда просто отвратительная. Увидев нас, мужчина просиял, казалось, он, как та девка, питал нелепые надежды.

Мужчина показал нам мешок и аптечку, несколько раз прокашлялся, прочистил горло и произнёс хриплым голосом:

— Подвезите... на той машине... я отдам это...

— С какой стати нам тебя подвозить, блять? — я скривился и бросил эту фразу. 

Взгляд мужчины мгновенно сменился подозрением и страхом, он опустил аптечку и мешок, которые протягивал. Юн Сичан шагнул вперёд и протянул руку.

— Давайте это.
— Если... если возьмёте меня с собой... тогда отдам!

Мужчина отчаянно пополз на задние сиденья, спрятав аптечку и мешок за спину.

— А, блять, как надоел. Отдай!

Мне было противно каждое его движение, потому что он был похож на моего отца. Я бросился на задние сиденья, вырывая аптечку. Мужчина с испуганным лицом изо всех сил уцепился за аптечку, но не смог противостоять моей силе и лишь беспомощно протянул руку.

Юн Сичан не проявил никакого интереса к аптечке, он подошёл к мужчине, который прижал к себе мешок, и, щёлкая пальцами, потребовал:

— Отдай, быстрее.

Что, мы из-за этого вышли? Я-то думал, он хочет забрать аптечку, а не игрушки как какой-то ребёнок.

— Я отдам, если вы возьмёте меня! Возьмёте... кх!

Юн Сичан, наступив ногой на шею закричавшего мужчины и прижав его к полу, вырвал мешок из его ослабевших рук.

Игрушки в мешке начали бешено визжать, а мужчина, схватившись за лодыжку поворачивающегося Юн Сичана, завопил:

— Я же всё отдал! Я всё отдал, так подвезите же! Я всё отдал!
Не глядя на него, Юн Сичан стряхнул его с ноги, спустился из автобуса и пошёл прочь. Мужчина, волоча повреждённую ногу, попытался поползти за ним по полу автобуса.

— Тьфу, бля…

Его вид был действительно отвратительным, как у насекомого, и я скривился. Я поспешно собрался выйти из автобуса, но мужчина, с трудом поднявшись, бросился на меня.

— Возьмите меня с собой!
— Ах, ты ёбаный ублюдок!

Я чуть не свалился из автобуса, но успел ухватиться за терминал для карт. Я пнул его в живот, и он бессильно рухнул на пол, корчась от боли. Я собирался просто списать его на психа и уйти, но чем больше смотрел, тем больше он напоминал моего отца, и я ещё больше разозлился.

— Сволочь, грязная!

Я наступил на голову лежащего мужчины и начал изо всех сил бить его по бокам аптечкой. Он даже не пытался сопротивляться, а лишь закрывал голову руками и молча принимал побои.

Эта картина напомнила мне, как я сам в детстве стоял безмолвно под ударами отца, и настроение стало дерьмовым. Я уже собрался продолжить это бессмысленное избиение, но доносившийся из-за автобуса голос вернул меня к действительности.

— Ты идёшь?

Обернувшись, я увидел, что Юн Сичан уже сидит в машине. Лежащий на полу мужик тихо и прерывисто всхлипывал. От этого противного звука у меня зашевелились волосы на затылке, кожа зачесалась, и я принялся яростно её тереть.

Мерзко. До тошноты противно, так что хочется прикончить его и дело с концом. Я уже подумал, не наступить ли на его голову ещё раз, но побоялся, что Юн Сичан уедет без меня, и, схватив аптечку, покинул автобус.

— Что ещё? С какой стати ты здесь сидишь?

Я открыл дверь заднего сиденья, но, увидев, что место уже занято Юн Сичаном, скривился. Он жестом указал мне на переднее сиденье. Переведя взгляд, я увидел классного руководителя, который с неловкой улыбкой держал в руках бутылку с водой.

— А, ну, я тут воду пролил...

— Эх, блять…

Не знаю, как он умудрился пролить воду, но пассажирское сиденье было насквозь мокрым. Я поставил коробку рядом с Юн Сичаном, и машина тронулась. Мы проехали чуть вперёд, полностью отодвинули автобус и помчались по дороге.

Тем временем я порылся в пакете, лежавшем рядом с Юн Сичаном, внутри были только детские игрушки: игра «Ударь крота», та самая игрушка-пульт, которую нажал тот псих, розовое игрушечное зеркальце и тому подобное.

— И зачем ты это взял? — спросил я, окончательно потеряв всякое понимание.

Юн Сичан, с полузакрытыми, сонными глазами, нехотя ответил:

— Чтобы использовать как приманку, мудила...

Впервые вижу, чтобы этот ублюдок отвечал в таком состоянии — чертовски непривычно и противно.

Я глянул на навигатор — было уже половина первого ночи. Если вспомнить, как он всегда ныл, что ему нужно спать с одиннадцати, «как телефону с кончающейся батареей», то его нынешнее состояние было неудивительно.

Юн Сичан закрыл глаза и, казалось, собрался спать, полностью расслабившись. Классный руководитель был сосредоточен на вождении, а на дороге впереди были лишь редкие препятствия, которые можно было просто объехать.

Я точно помню, что он положил пистолет во внутренний карман куртки. Если бы я только заполучил его, то заставил бы этого ублюдка ползать на животе и умолять о пощаде.
Что бы он ни вытворял, стоит лишь приставить пистолет к его голове, и всё. Чёрт, я гений?

Не упуская прекрасный шанс, я отложил шуршащий пакет и подождал минут десять. Юн Сичан, казалось, заснул — он выпрямился и, в неудобной позе откинув голову на сиденье, долгое время не шевелился.

Я осторожно приподнялся и медленно подвинулся к Юн Сичану. Я сократил расстояние до того, что наши бёдра почти соприкоснулись, затем медленно просунул руку внутрь его куртки.

Затаив дыхание, я нащупал внутренний карман и почувствовал твёрдый предмет. Пистолет. Теперь, стоило мне только как-то вытащить его и схватить, было неважно, проснётся он или нет.

Пока я искал вход в карман, машина подпрыгнула на лежачем полицейском. Из-за этого я случайно коснулся руки Юн Сичана. 

Блять, мерзко, чертовски твёрдый ублюдок.

Опасаясь, я посмотрел на его лицо — к счастью, глаза были по-прежнему закрыты. Я снова сосредоточился на кармане и уже протянул руку, как вдруг тело Юн Сичана повернулось ко мне, а его руки обхватили меня, прижимая к себе.

— Ах, блять! — я вскрикнул больше от неожиданности, чем от осознания всей мерзости ситуации. 

Не знаю, притворялся ли этот ебанутый ублюдок или действительно проснулся, но он с силой обнял меня и положил свой подбородок мне на плечо.

По всему телу побежали мурашки, я попытался вырваться, но правая рука, которую я протянул к карману, была болезненно согнута и зажата, а левая оказалась в ловушке и не могла двигаться.

Меня замутило. Кажется, меня сейчас правда вырвет. После контакта с классным руководителем, это ощущение, что моё тело снова оскверняют, стало невыносимым. Меня била дрожь, я изо всех сил хотел содрать с себя кожу. Я изловчился и попытался изо всей силы лупить Юн Сичана по боку, но из-за неудобного положения мог лишь беспомощно молотить по воздуху.

— Ладно... Блять, эй, прости, отпусти, правда отпусти, блять...!

Мне казалось, я умру, и я почти взмолился, но реакции не последовало. Даже когда я изо всех сил лягался ногами по ногам Юн Сичана, ничего не менялось. Неужели он заснул в таком состоянии? Меня начала охватывать бешеная тревога. Я извивался изо всех сил и закричал:

— Блять! Отпусти, ублюдок! Отпусти!

— Чего ты психуешь. Давай поспим.

В его голосе слышались насмешка. Теперь я понял, почему он промолчал и отпустил ту ситуацию с классным руководителем — для этого ублюдка я был всего лишь забавной кнопкой, вызывающей припадки.

Ситуация была до безумия отвратительной, но чем дольше это продолжалось, тем терпимее она становилась — будто, пролежав в грязной луже, со временем привыкаешь. К тому же, единственный способ остудить его интерес — это не реагировать, так что я изо всех сил сглотнул подступающую тошноту.

— Эй, Юн Сичан... Тебе не неудобно? Ты не спишь?...
— Сплю, сейчас.
— А, блять, правда... Эй, рука. Моя рука сломается, ублюдок!

Я изо всех сил пытался придумать предлог с рукой, и Юн Сичан на мгновение отпустил мою замятую руку, затем с силой прижал меня к своей груди. От ощущения тесного контакта меня чуть не вырвало, я забился, послышался смех, и наконец он отпустил меня.

Кажется, теперь я смогу выжить. Я глубоко вздохнул, отодвинулся от Юн Сичана как можно дальше и прислонился к своему окну. Юн Сичан усмехнулся с видом полного недоумения и открыл рот.

— Ты так отчаянно барахтаешься, в чём дело?

— Блять... И почему ты опять так себя ведёшь, псих...

— Потому что весело.

Опять несёт чушь. Сукин сын. Пока я скрёб руку, с которой до сих пор не сошли мурашки, мне в голову пришла мысль: а не знал ли он, что я пытался стащить пистолет? Я спросил:

— Ты с самого начала притворялся, что спишь?

— Ты так усердно шарил руками, как я мог не проснуться?

Видимо, он почувствовал, когда я протянул руку. Я подумал, не завести ли разговор о пистолете, но замолчал и стал наблюдать. К счастью, похоже, он и правда хотел спать — он, усмехаясь, прислонил голову к окну и не стал продолжать разговор.

Боясь, что если я скажу что-то ещё, он начнёт трэш, я тоже прислонил голову к противоположному окну. Классный руководитель, несмотря на этот шум, даже не взглянул в зеркало заднего вида и продолжал вести машину, мы уже проехали станцию Силлим.

На дороге лежал опрокинутый столб, и классный руководитель сменил полосу, поехав по встречной. Казалось, что, хотя он и не в себе, но всё ещё может нормально водить. Я закрыл глаза, надеясь, как и сказал Юн Сичан, что проснусь уже на месте.

* * * * *
Первое, что я увидел, проснувшись, был свет фонаря, установленного перед ограждением. Юн Сичан, уже проснувшийся, сидел посередине заднего сиденья и смотрел вперёд. Окно, к которому он прислонялся, было полуоткрыто, и ворвавшийся холодный ветер развевал его волосы.

Протерев глаза, я протиснулся перед Юн Сичаном и посмотрел на навигатор — было уже 4:20 утра, мы ехали по мосту Сонсан. По обе стороны простиралась река Ханган, и мы были так близки к цели, что на карте уже был виден «Спортивный центр района Мапхо».

— Вау, мы правда почти приехали, — в приподнятом настроении пробормотал я, и в тот же миг увидел, как более десятка зомби посреди моста, заполнив дорогу, окружали что-то.

Увидев рядом с зомби опрокинутый мотоцикл, я подумал, что кто-то, вероятно, не смог избежать зомби на мотоцикле и погиб. Видимо это произошло недавно, потому что зомби в глубине стаи быстро двигали головами, уткнувшись в землю.

Один из ублюдков-зомби поднял голову, и кусок плоти, зажатый в его зубах, был отчётливо виден в свете фонарей. Я на мгновение скривился от отвратительного зрелища, но проблема была в том, как нам проехать. Даже зомби на окраине стаи было, по меньшей мере, штук двадцать.

«И что нам делать?» — с такими мыслями я посмотрел на Юн Сичана. 

Тот, не выглядя особо удивлённым, достал что-то из пакета с игрушками.

Это было то самое розовое игрушечное зеркальце, он открыл крышку и нажал все кнопки, покрытые жёлтым, голубым и розовым цветами.

Игрушка начала испускать красный свет и наигрывать глупую мелодию, а Юн Сичан швырнул её в открытое окно. Когда игрушка, приземлившаяся перед левым ограждением, продолжила играть, зомби, сосредоточенные на поедании трупа, повернули головы.

<<Кхе-е-е!>>

Когда зомби разом бросились налево, путь ненадолго очистился.

— Учитель!

Классный руководитель, следивший за Юн Сичаном в зеркало заднего вида, тут же резко нажал на газ, увеличив скорость. Зомби, которые смотрели на нас, а не на игрушку, бросились к нам, и машина, набравшая скорость, столкнулась с ними, закачавшись.

Зубы одного зомби впились в лобовое стекло, оставив кровавый след, и я увидел, как один из десяти врезавшихся в машину зомби пополз на крышу.

— Бля…..!

Только что проснувшись, я скривился от ужасного зрелища. Классный руководитель, вырвавшийся из толпы зомби, немного покрутил руль, мчась по мосту, и зомбак с крыши упал, протянув руку к окну прямо рядом со мной. Зомби, упавший на дорогу, не выдержал скорости, беспомощно покатился, врезался в правое ограждение и рухнул.

Похоже, по дороге было немало ситуаций со скоплениями зомби, потому что из пакета, полного игрушек, остались только обезьянка с барабаном и игрушечная машинка скорой помощи — всего две.

— Что вообще происходило?
— Ты правда чертовски крепко спал, У Тэджон.

Юн Сичан, откинувшись на сиденье, ответил, что, видимо, на пути через реку Ханган скопилось много людей, потому что ближе к мосту участков со скоплениями зомби становилось больше.

Каждый раз он бросал шумные игрушки, чтобы отвлечь зомби, и теперь осталось только две, поэтому приходилось экономить. К счастью, убежище было прямо за этим мостом.

— Но мы же почти приехали, разве нет?

— Чем ближе к убежищу, тем их, наверное, больше.
— Блять, в крайнем случае, можно бросить это.

Я указал на голову классного руководителя за рулём. Обычно не реагирующий ублюдок, почему-то посмотрел на меня в зеркало заднего вида, затем снова уставился вперёд.

— Ты шумишь больше и лучше подходишь для броска.

Блять, как страшно... 

Услышав слова Юн Сичана, я проверил дверь машины, заперта ли она, и нажал на замок ещё раз. Я видел, как тот ублюдок, смотревший на меня, прикрыл рот тыльной стороной руки и усмехнулся.

Опять ржёт, сукин сын. 

Я посмотрел вперёд — дорога была плотно заставлена машинами, возможно, люди действительно столпились здесь, и нельзя было разогнаться. Меня бесило, что придётся ползти ещё довольно долго.

— Ах, чертовски вкусно.

Мне понравился давно забытый острый вкус, я подпёр подбородок и сосредоточился на пережёвывании сухой лапши.

— Раньше собачий корм ел?

Сидевший рядом Юн Сичан, жуя кусочек лапши, сказал какую-то мерзость. Ублюдок, портящий аппетит. Я скривился и ответил:

— Собачий корм с шиком.
— Открыть тебе тунец?

Я собирался сказать ему не нести хуйни, когда он потянулся за банкой тунца, но он, усмехаясь, взял ещё один кусочек из моей пачки. 

«Собачий корм же, блять», — я уже хотел сказать это, но вдруг классный руководитель, до этого молчаливо водивший, заговорил:

— Э-э, ребята...
— Что?

Я подумал, не лапши ли он хочет, и ответил как можно более раздражённо. Классный руководитель на мгновение задумался, беспокойно водя глазами, затем с трудом продолжил:

— Вы же знаете... что я всё это время... пытался спасти вас. Если бы я тогда не закрыл дверь... все бы умерли, верно...?

— Да.

Услышав ответ Юн Сичана, жующего лапшу, классный руководитель, казалось, успокоился и слегка улыбнулся.

Я не понял, что он имел в виду под «закрыл дверь», но, вероятно, он закрыл дверь   в класс или куда-то ещё, чтобы спасти только себя,  и, видимо, поэтому все те одноклассники, что так кричали, погибли.

Сам устроил трэш из-за ерунды, мудила. Разве не естественно пытаться выжить?

— Я так... много думал, правда много думал...

Классный руководитель, бормотавший что-то непонятное, вдруг резко повернул руль налево и начал разворачиваться на встречную полосу. Машину внезапно качнуло, и я вместе с Юн Сичаном накренился вправо.

— Нет! Это было неправильно. Всё было неправильно!

Классный руководитель, нажав на газ и начав нестись с бешеной скоростью, с глазами, налитыми кровью, дико закричал.

— Эй, блять, ты спятил?! Совсем ебанулся!

Я изо всех сил вцепился в ручку над дверью и крикнул, а Юн Сичан тоже нахмурился и что-то пробормотал.

Машина, начавшая поворачивать налево, казалось, направилась к толпе зомби, но затем резко свернула и понеслась прямо к ограждению. За ним виднелась бескрайняя чёрная река. Я не знал, зачем он это делает, но похоже, он собирался прыгнуть в реку и утащить нас всех на дно.

Юн Сичан ухватился за подголовник пассажирского сиденья и потянулся к рулю, но в тот же миг классный руководитель, оглянувшись, резко дёрнул руль вправо. Пока машину шатало, а Юн Сичан упирался в пассажирское сиденье, я быстро перелез на водительское место и схватил классного руководителя за волосы.

— Подыхай один, псих!
— Сыны сатаны! Проклятые ублюдки!

Несмотря на то, что его голову откинуло назад, классный руководитель с краснотой в глазах продолжал твердить о сатане, вцепившись в руль. В тот миг, когда машину, шатающуюся из стороны в сторону, почти выбросило на ограждение, Юн Сичан, вклинившийся передо мной, схватил руль и резко повернул его влево.

Из-за того, что руль несколько раз дёргали за короткое время, а затем резко вывернули, машину начало крутить. Я, всё ещё держа классного руководителя за волосы, прислонился к подголовнику водительского сиденья, а Юн Сичан ухватился за подголовник пассажирского сиденья и ручку над задней дверью.

— А-а-ах!

У меня вырвался крик, будто я катаюсь на чертовски головокружительных аттракционах. Глядя в окно рядом, я увидел, что мы, продолжая крутиться, приближаемся к ограждению.

Классный руководитель, ёбаный ублюдок. Надо было прикончить его сразу. В момент, когда я дёрнул его за волосы, подгадав под вращение машины, скорость постепенно упала, и машина остановилась, во что-то врезавшись.

— Ох, бля...

Я выдохнул задержанный воздух и поднял голову. Прямо перед лобовым стеклом виднелось ограждение, в которое мы врезались. Поскольку скорость была невысокой, ограждение лишь слегка прогнулось, и, похоже, ничего серьёзного не произошло. Мои руки ослабли, я отпустил волосы классного руководителя и откинулся на заднее сиденье.

В тот же миг правая дверь открылась, и Юн Сичан быстро выпрыгнул из машины. В одной руке он сжимал бейсбольную биту. Затем открылась дверь водителя, и классный руководитель, тупо смотревший перед собой, был схвачен за волосы и стащен на землю.

— Кх!

Не дав классному руководителю и слова вымолвить, Юн Сичан пнул его в живот, а затем, не останавливаясь на этом, занёс биту.

Я думал, он ударит сразу по голове, но он бил в основном по тем местам, которые не приведут к мгновенной смерти — по бокам, шее, пояснице.

Когда классный руководитель пытался сгруппироваться, двигая руками, Юн Сичан изо всех сил бил битой, ломая кости, а затем сосредоточенно лупил по бёдрам, словно пытаясь сломать бедренные кости.

Его движения были быстрее, чем когда он избивал Ча Мин Сока, а лицо оставалось бесстрастным, и он смотрел только на классного руководителя. Этот парень чертовски взбешён. Жутко. Я подавил импульс присоединиться к избиению классного руководителя и замер на заднем сиденье, притворяясь мёртвым.

Юн Сичан, переломав все кости в теле классного руководителя, тяжело выдохнул и опустил руку с битой. Единственное, что не пострадало, — это лицо классного руководителя, который кричал от боли, но не мог двигаться, так как все кости были сломаны, и лишь дрожал.

— Говори.

Юн Сичан направил биту в лицо классному руководителю, и тот, с поднятыми уголками губ и странными слезами на глазах, начал заикаться.

— Я... я... потому что вы... вы же...

— ......

— В-всё равно... я учитель... поэтому хотел умереть вместе с вами... вместе...

Блять, какая же это чушь. Классный руководитель продолжал нести вздор, что наш класс был принесён в жертву, чтобы наказать сатану, и что в этом нет его вины.

Юн Сичан кивнул, словно поняв, затем поднял биту и ударил классного руководителя по лицу. Когда тот закричал, Юн Сичан, как и тогда на складе, когда разбил мне щёку, открывал рот с каждым ударом биты.

— Учитель... теперь... даже если убьёшь человека... тебя не арестуют.
— Ай! А-а-ай!
— Можно убивать, идиот.

С каждым ударом биты кровь брызгала, и я увидел, как изо рта классного руководителя вылетело несколько зубов. Блять, как же страшно. Я перебрался на правое пассажирское сиденье и прижался к нему.

Мысль о том, что со мной могло бы произойти то же самое, если бы я попытался убить Юн Сичана, вызвала ещё больший ужас, и, глядя, как ломаются носовые кости классного руководителя, я прикрыл лицо ладонями.

Из-за шума на мосту та стая зомби, которую мы проехали ранее, побежала в нашу сторону. Юн Сичан перевернул биту и изо всех сил ударил ею по лицу классного руководителя.

— А-а-а-ай!

Раздался звук, будто что-то лопнуло, и я подумал: «Блять, куда же он целится?», но не захотел это знать. Юн Сичан, схватив классного руководителя за ногу и потащив его, повернул голову к открытой левой двери машины и посмотрел на меня.

— Забирай всё и вылезай.
— А...

Я поспешно схватил пакет с игрушками и две сумки. Одну надел на плечо, а оставшуюся вместе с пакетом перекинул через руку. Стараясь не смотреть на лицо классного руководителя, я вышел из машины по приказу Юн Сичана, и он перешёл через осевую линию на правую полосу.

Он швырнул классного руководителя, уже почти труп, в сторону зомби, надвигающихся слева, и те, обрадовавшись, набросились на добычу.

Я подумал: «Бросили машину, куда же мы идём?», как вдруг увидел тот мотоцикл и рядом с ним труп с вырванными кусками мяса.

Наверное, он бежал и умер, так что ключ наверняка был в замке зажигания. Я побежал за Юн Сичаном и увидел, что прямо перед нами бегут около десяти зомби.

Я подумал: «Как же с ними справиться?», и уже хотел достать хотя бы игрушку, как Юн Сичан, сначала ударив битой по зомби, бежавшему впереди, открыл дверь заднего сиденья стоящей перед нами легковой машины, а затем вышел через противоположную дверь.

Зомби, последовавшие за Юн Сичаном внутрь машины, около девяти штук, попытались втиснуться в узкое пространство разом, но их тела переплелись, и они застряли внутри, извиваясь.

Вот же тупые ублюдки. Я пробежал мимо зомби, застрявших в машине. Юн Сичан, подняв мотоцикл и повернув ключ зажигания, выхватил у меня из рук пакет и сумку, перекинул их через плечо и сказал:

— Веди ты.
— А... блять.

Я подумал: «Почему это он вдруг доверяет мне руль?», но, не вдаваясь в подробности из-за спешки, сел и взялся за ручку газа. Юн Сичан сел сзади, обхватил меня за талию, а в другой руке держал биту.

Судя по текущей атмосфере, если я хоть немного ошибусь, он тут же ударит меня по голове, убьёт и поедет один. С мыслью «ошибусь — умру», я начал вести мотоцикл.

Чтобы оторваться от бегущих зомби, я увеличил скорость. Вскоре мы проехали мимо стаи зомби, окруживших классного руководителя, и брошенного Kia Carnival.

Мы въехали в участок, заполненный машинами, но на мотоцикле легко можно было проскользнуть через узкие промежутки. Пока я ехал, сосредоточившись на объезде машин, три или четыре зомби, которых я не заметил, высунули свои морды из-за легковушки прямо перед нами.

— Ай!

Я вскрикнул от испуга, но Юн Сичан замахнулся битой и ударил зомби по головам, пригвоздив их к земле.

— Смотри на дорогу, У Тэджон.

Сзади послышался спокойный голос Юн Сичана. Я поехал ещё быстрее, Юн Сичан периодически сбивал выскакивающих зомби, и вскоре за ограждением показались контейнеры.

За ограждением река заканчивалась, и начиналась равнина.

Объезжая грузовик, стоявший посреди дороги, я увидел под светом фонаря синий дорожный знак.

Мелькнули надписи: «Северная оконечность моста Сонсан», «Районное управление Мапхо». Наконец-то мы приближались к убежищу.

Съехав с моста на дорогу, я увидел зомби, бродящих по тротуару, густо засаженному деревьями. Как и сказал Юн Сичан, я ехал, объезжая только машины, и иногда видел, как зомби падают на дорогу с глухим стуком.

Зомби, бегущих прямо на нас, я объезжал, меняя направление, а когда на пути была стая, перестраивался на встречную полосу.

Впервые за долгое время я ехал по такой тёмной дороге, полагаясь только на свет фар, и, хотя напряжение от мысли «ошибусь — умру» не отпускало, ветер, яростно трепавший волосы, ощущался освежающе.

До сих пор ползание в темноте было таким душным, что я думал, умру. Чертовски приятно. Вскоре я увидел перекрёсток перед станцией управления района Мапхо, где бывал много раз.

Посередине, видимо, произошла авария — лежал опрокинутый автобус, и из его окон торчало несколько окровавленных голов. Как назло, фары светили точно на это, так что глазам приходилось страдать.

Я нахмурился и свернул на правую дорогу, где перед станцией метро (выход 5) тянулся ряд знакомых торговых зданий.

Если ехать в Манвон, нужно было просто продолжать прямо, но откуда, блять, мне знать, где этот спортивный центр?

— Направо, сверни, когда увидишь магазин.

Словно прочитав мои мысли, Юн Сичан заговорил, как только мы проехали мимо выхода 5. Этот парень, когда вёл машину классного руководителя, только и делал, что смотрел на навигатор, наверное, тогда и запомнил.

Я свернул за магазин и въехал в переулок. Дорога внезапно сузилась, и пошли плотно стоящие низкоэтажные торговые здания.

Я ускорился и въехал в район таунхаусов-студио, и, похоже, отреагировав на звук, три или четыре зомби с третьего этажа серого таунхауса прямо перед нами с грохотом свалились вниз.

Те, что ударились головами о землю, вывернув суставы, быстро поднялись и, разинув пасти, бросились на нас.

<<Кья-а-ах!>>
— Вот чёрт!

Из-за того, что они неслись прямо на нас в узком переулке, я не знал, как уклониться, и мотоцикл закачался. В тот миг, когда окровавленные пасти приблизились, бейсбольная бита, протянутая из-за моей спины, вонзилась прямо в эти огромные рты.

Продолжая ехать, я тащил перед собой зомби, у которого бита застряла в глотке, и он болтался, хрипя. Используя его как щит, я пробивался вперёд, сбивая зомби, бросавшихся на нас.

Проехав начальную школу, я въехал в торговый ряд, где виднелся характерный синий свет магазина, и передо мной оказалась широкая спортивная площадка и развилка дорог.

Вдали в большом здании на площадке горел свет — вероятно, это и был тот самый спортивный центр, который мы так искали. Вокруг здания стояли оранжевые баррикады. Мы спасены. Блять!

— Это там?!

Я крикнул от возбуждения, а Юн Сичан, повернув биту с насаженным зомби влево, ответил:
— Ага. Налево. 

От этого движения зомби затрепыхался и издал противный звук.

<<Кхр-р-рх, кх! Кхе-е-ех!>>
— А ты заткнись, сволочь.

Я намеренно резче повернул руль, дёрнув его, и зомби, у которого бита вошла глубоко в глотку, с хриплым звуком замолчал.

Выехав на большую дорогу, я увидел вход на спортивную площадку, ведущий к спортивному центру. Перед входом на пешеходном переходе были установлены складные баррикады, а рядом с баррикадами стоял военный грузовик.

За баррикадами с десяток солдат в противогазах, держа оружие, смотрели на нас. Похоже, в этой округе уже частично зачистили — на дороге повсюду были брызги крови и много трупов с дырами в головах.

— Эй, останавливаемся?

Постепенно сбрасывая скорость я спросил, а Юн Сичан изо всех сил взмахнул битой и швырнул торчавшего на ней зомби назад.

— Да.

Наконец-то мы прибыли. Теперь, раз здесь есть солдаты, этот ублюдок Юн Сичан не сможет угрожать убить меня, и я смогу безопасно отдохнуть, а потом просто сбегу на Чеджу. А там уж армия разберётся с этим ёбнутым кошмаром в Южной Корее.

Наконец-то закончится это дерьмо, когда приходится ползать у ног Юн Сичана. Блять.