18+ | Текст предназначен для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Совместный проект: K-Lit & Bestiya

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

Уже второй день мне не снились сны. Я также поздно осознал, что тот вечер, когда я хныкал, был днём после того, как психопат ворвался в дом и устроил весь этот пиздец.

После встречи с Ли Доуком я не спал нормально четыре дня. 

Да и вообще, с тех пор, как я покинул убежище, не было ни одного дня, когда бы я полноценно о

 К тому же, этот ёбаный ублюдок устроил пиздец с моим телом, так что в итоге я просто пролежал в кровати эти два дня.

Вчера выкурил две пачки сигарет, а на обед съел принесённые Юн Сичаном консервированные фрукты и чашку риса с минтаем и кимчи.

Потом снова принял таблетки и вырубился, а этот ублюдок, заявив, что ему скучно, начал грызть моё ухо, так что я проснулся.

Вечером съел чашку риса с жареной свининой на железной сковороде и снова отключился. Конечно, меня клонило в сон, но я намеренно старался спать больше, потому что не знал, какую дичь устроит этот псих, если моё состояние улучшится.

За это время мне ни разу не снились сны, и я проснулся свежим. Сейчас было утро, и особенно яркий солнечный свет лился через балкон. Пальцы по-прежнему болели, но тело было достаточно лёгким, чтобы я мог сесть.

Юн Сичана не было видно, возможно, он вышел в гостиную. Снаружи доносился непрерывный шуршащий звук. Лежать дальше было невыносимо и я встал с кровати.

Ноги, впервые за долгое время державшие меня, пошатывались. 

Блять…

Стиснув зубы, я дошёл до двери и открыл её. Псих, сидевший в гостиной и копошившийся в сумке, повернул голову.

— Проснулся?

Сказав это, Юн Сичан положил в сумку полиэтиленовый пакет и застегнул молнию. На мате в гостиной лежали серая худи с английскими надписями и спортивные штаны, в которые я был одет.

На ублюдке были тёмно-серые слаксы и длинная белая футболка, заправленная в чёрный свитшот. Вид у него был такой, будто он полностью готов к выходу, и я нахмурился.

— Бля... Куда собрался?

— В Сеул.

Я ожидал, что он вернётся в Сеул, откуда был родом, но мысль о том, что придётся войти в тот ад, о котором я только слышал с тех пор, как сбежал из убежища, была ужасной.

В отличие от этого места, где изначально было мало людей, и кроме окрестностей логистического центра не было видно ни зомби, ни людей, в Сеуле, как говорили, зомби всё ещё бродили по улицам.

К тому же, раз Ли Доук и те ублюдки сбежали сюда из-за зомби с повышенным интеллектом, то ясно, что там был ещё больший бардак, чем я представлял.

Но оставаться здесь наедине с этим ублюдком тоже было ужасно. Последние два дня он странно выполнял все мои просьбы и вёл себя тихо, что было отвратительно по умолчанию и постоянно вызывало тревогу. Я не знал, были ли это ранние симптомы его ебанутости или он так себя ведёт, потому что должен везти меня в Сеул.

Самый простой способ нагадить ему — это снова сбежать и спрятаться там, где он не найдёт, но тогда я не смогу лично увидеть, как он страдает, да честно я не думаю, что он будет так уж несчастен.

Самый предпочтительный метод — отрубить ему конечности, связать и медленно, мучительно замучить до смерти, как ту тварь, но это было нереально.

Прислонившись к косяку двери в спальню и кусая губы, я услышал, как Юн Сичан, взяв сумку и поднявшись, указал на одежду, разложенную на полу:

— Надевай.

— Заткнись, блять... Я и так собирался, ублюдок.

Всё равно у меня не было выбора, и я сам собирался одеться. Но то, что он открыл свою пасть и приказал, заставляя меня подчиняться, бесило.

Я зашёл в спальню, сбросил чёрную футболку и шорты, которые носил два дня, и надел новую одежду.

Надевая худи, мне пришлось сильно растягивать рукав, чтобы просунуть сжатую левую руку. Этот идиотский вид заставлял кипеть убийственную ярость, бурлящую во мне 24 часа в сутки, но я ничего не мог поделать.

Одевшись, я посмотрел на себя в грязное зеркало в шкафу. Шрамы на шее раздражали, и я поскрёб зеркало, а затем понял, что шарфа нет. Я уставился на покрытую коркой кожу, меня постепенно начало тошнить, и я поспешно вышел в гостиную.

Юн Сичан, прислонившийся к раковине с чёрной сумкой в руке, посмотрел на меня. Я схватился за шею одной рукой, выдохнул учащённое дыхание и спросил:

— Эй, блять, куда делся мой шарф?

— Выбросил.

От его спокойного ответа у меня защемило в груди и дёрнуло в затылке. Я схватил себя за волосы на затылке и закричал:

— Ты кто такой, чтобы его выбрасывать! Верни, ублюдок!

— Если будешь так сильно закутываться, останутся шрамы.

Ублюдок, устроивший мне сигаретные ожоги, побег и всякий пиздец, указал на мою шею и понёс эту хуйню. В тот момент, когда я это услышал, я не просто взбесился — мне показалось, что я сойду с ума.

— Аааах!

Я яростно рвал на себе волосы и кричал. Юн Сичан, не моргнув и глазом, протянул бутылку воды на 0,5 л и сказал, что раз уж я встал, то должен выпить воды.

— Бляяяя…

Я выхватил воду, зашёл в ванную и громко захлопнул дверь. Бессмысленно что-то говорить психопату — это только порадует его. Я увидел зеркало, относительно чистое по сравнению с зеркалом в шкафу.

В нём отразилось моё покрасневшее лицо. На шее и руках остались следы царапин. Под правым глазом засохшая жидкость покрывала кожу.

Я приблизился, думая, что это засохшие слёзы, но поняв что это меня охватило омерзение, и тут же затрясло. Я вспомнил момент, когда Юн Сичан разбудил меня, кусая моё ухо.

Я быстро вылил воду в раковину и начал яростно тереть область вокруг глаз ладонями. 

Правым кулаком я ударил по зеркалу, затем поднял руку и грубо вытер воду с лица.

Я вышел из ванной, прошёл мимо Юн Сичана и сел на кровать в спальне. Выкурив подряд три сигареты, я заметил, что психопат, прислонившийся к дверному косяку, не торопил меня, а просто ждал. То, что Юн Сичан уже третий день вёл себя тихо, сводило меня с ума от тревоги, и в итоге я взял ещё одну сигарету.

Я затянул шнурки худи, максимально прикрыв шею, и пошёл с ублюдком к входной двери. Открыв её и взглянув налево в коридоре, я увидел две сваленные в кучу тела — неясно, зомби или люди.

— Фу, Бля…

На мгновение я подумал, что это Ким Гванхо и Ли Джебин, и отшатнулся, но конечности тел были целы, а кровь на полу давно засохла и потемнела до коричневого цвета.

Я выглянул в окно коридора — высота была меньше, чем у привычного мне пейзажа. Следуя за Юн Сичаном по коридору, забрызганному кровью, я понял, что нахожусь на пятом этаже.

Мы спустились на первый этаж по аварийной лестнице. Улица, на которую я ступил после долгого перерыва, выглядела так же, как обычно, и было трудно поверить, что место, где я жил с теми ублюдками больше месяца, превратилось в бардак. Казалось, вот-вот я снова выйду из жилого комплекса, буду воровать вещи или искать очередных лохов.

Среди всех мест, где я жил, квартира 712, где я провёл последний месяц, была самой домашней, несмотря на ублюдка, который избивал меня по настроению, и необходимость питаться только лапшой. Мне пришлось покинуть дом, где не было страха умереть во сне, и отправиться в место, кишащее зомби, вместе с этим конченным ублюдком.

Юн Сичан, свернув за угол из подъезда «Ка» в сторону подъезда «На», сел на мотоцикл, припаркованный у велосипедной стоянки. Он достал ключ из кармана, завёл двигатель и, похлопав по заднему сиденью, жестом предложил мне сесть.

— Я сам разберусь, мудак. Не командуй мной. Бля... — с раздражением сказал я, садясь позади. 

Юн Сичан громко рассмеялся, двумя руками взял шлем, висевший на руле, и сказал:

— Похоже, тебе нравится жить.

Увидев, что шлем приближается к моей голове, я зажмурился, ожидая удара. Но вопреки ожиданиям, Юн Сичан надел шлем на мою голову, а затем взял мои руки и обернул их вокруг своей талии.

— Можешь держаться крепко?

Я остолбенел от его вопроса, сопровождавшегося лёгким ударом по тыльной стороне моей левой руки.

— Это ты её раздробил, ёбаный псих.

— Нет, я спрашиваю, можешь ли ты держаться, идиот.

— Не могу, ублюдок. Упаду и размозжу голову об асфальт.

Я саркастически приподнял подбородок. Юн Сичан, смотря на меня с невозмутимым лицом, усмехнулся.

Он порылся в своей сумке, нашёл полиэтиленовый пакет, полный одноразовых ложек и деревянных палочек, и достал из него три жёлтых резинки.

Одной рукой он схватил обе мои руки, притянул их к своей груди, скрестил мои запястья и обернул их вокруг своего живота. Когда я попытался вырваться, он крепко зафиксировал их и связал мои запястья тремя резинками.

— Что ты делаешь, блять...!

Я оказался в позе, где мне пришлось обхватить его за талию и прижаться к его спине. Я ударил головой в шлеме по его плечу, но он не шелохнулся и тронулся с места.

Ах, блять, поза просто мерзотосная. В таком состоянии я, в конце концов, попаду в самое логово зомби. Мотоцикл набрал скорость, проехал в гору и выехал из жилого комплекса.

Мы ехали по узкой дороге между тротуаром и торговыми зданиями, и волосы под шлемом разлетались. Мои запястья были связаны, но страх упасть заставил меня напрячь руки.

Я увидел красный круглый волдырь на левом запястье Юн Сичана, держащего руль, когда мы въехали в переулок, ведущий к главной дороге.

Проезжая мимо маленьких домов и старых магазинов, заполненных зомби, мы привлекли их внимание звуком мотоцикла. По их глупому, нескоординированному поведению было видно, что это зараженные на ранней стадии, а с ними можно было без проблем справиться.

Мотоцикл, повернувший налево, проехал мимо ресторана, где я ранее столкнулся с Ли Доуком и теми ублюдками. 

В тот момент, когда я стиснул зубы, я заметил один электросамокат, припаркованный у входа в ресторан. Он выглядел точно так же, как тот, что я видел раньше.

Неужели этот ублюдок Ким У Хён снова выжил и пролез обратно? 

Я хотел предложить ненадолго остановиться и прикончить Ли Доука и Ким У Хёна, если дверь ресторана будет закрыта, но сквозь распахнутую дверь я увидел, что дверь на второй этаж была разломана, и её обломки лежали на лестнице.

Похоже, они уже ушли отсюда, и от мысли, что Ли Доук и Ким У Хён будут страдать из-за того, что Ён Сухун не вернётся, моё настроение улучшилось.

Я закрыл рот, желая, чтобы эти два мудака страдали как можно дольше. Мотоцикл уже проехал мимо ресторана и мчался вдоль главной дороги.

Мы проехали мимо большого знака с кричащей надписью: «Начало мира, центр будущего — Коян». На перекрёстке я увидел довольно много машин, развёрнутых по диагонали и брошенных. Даже издалека было видно, что они покрыты толстым слоем пыли.

На тротуарах через равные промежутки стояли деревья с ярко-зелёной листвой. Под ними бродили зомби с отвисшими челюстями, выпученными глазами и засохшей кровью на лицах, отчего деревья казались чертовски испорченными.

Между погасшими светофорами стоял зелёный указатель с белыми надписями: «Город Сеул. Добро пожаловать в район Ынпхён», сопровождаемый значком района Ынпхён.

Хотя мы проехали на мотоцикле меньше пяти минут, пейзаж полностью изменился. Если в том месте, где я жил, всё уже давно пошло ко дну и осталась лишь пыль, то здесь, казалось, ёбаный зомби-апокалипсис происходил в реальном времени.

Проехав чуть дальше, мы начали видеть автобусные остановки и въехали в город с виднеющимися вдалеке новыми высотками. Юн Сичан увеличил скорость, и окружающие пейзажи стали мелькать ещё быстрее.

И на тротуарах, и на дорогах редко можно было найти место без брызг крови. Магазины, как и там, где я был, были либо уже разграблены, либо их витрины разбиты.

В одном рыбном ресторанчике сидело чертовски много людей, но это были зомби, положившие трупы на столы. В супермаркете, который мы только что проехали, зомби с дубинками в руках толпились перед витринами, а люди поспешно опускали ставни.

Мир чертовски хорошо устроен. Я не понимал, зачем оставаться в Сеуле, каким бы богатым ни было это место.

Я торопливо поворачивал голову из стороны в сторону, и, когда взгляд упал прямо перед собой, я увидел грузовик, припаркованный поперёк дороги.

В кузове грузовика сидели зомби, но, в отличие от тех ублюдков, что я видел до сих пор, они не были возбуждены.

Они сидели вокруг головы человека, лежащей в центре, и по кусочкам отрывали плоть.

Я никогда не видел зомби в таком состоянии. В лучшем случае это были ублюдки, действующие группами и сотрудничающие, или использующие оружие, но все они, видя труп или человека, начинали бесноваться, как звери.

То, что Юн Сичан проехал, даже не взглянув, говорило о том, что в Сеуле это, видимо, не удивительно. Я начал всё больше тревожиться, гадая, зомби какого поколения здесь появились.

Продолжая ехать прямо, я повернул направо на перекрёстке, и вдруг автобус на бешеной скорости, словно гоночный автомобиль, промчался мимо. Ситуация была на грани столкновения.

Резко повернув налево, Юн Сичан нажал на тормоз и направил мотоцикл к тротуару. Заднее колесо мотоцикла, остановившегося на краю пешеходного перехода, оказалось на жёлтой плитке.

267

Едва проехавший автобус понёсся прямо вперёд и врезался в больницу на противоположной стороне. Раздался громкий удар и звон разбитого стекла.

Блять, чертовски испугался. 

— Блять, псих! Сдохни один!

Я крикнул в сторону автобуса, и Юн Сичан, до этого молчавший, завёл мотоцикл и сказал:

— Он уже мёртв, тот.

Я скривился, думая, что он несёт какую-то чушь, но автобус медленно двинулся назад и выехал из разрушенной больницы.

Лобовое стекло со стороны водителя было полностью разбито. Я увидел зомби с вздувшимися венами на коже и безумными глазами, сидящего за рулём. Впервые за долгое время я почувствовал страх перед зомби, который стал чертовски привычным.

Зомби, бродившие по тротуару, отреагировали на звук мотоцикла и начали сходиться. Один из них с мегафоном возглавил группу, и все остальные выстроились возле него и начали бежать.

Когда он издал через мегафон отвратительный вопль, все ублюдки из торгового здания выскочили наружу.

Улица, до этого тихая, мгновенно заполнилась зомби, и они начали выходить на дорогу, блокируя путь.

— Бляяять!!

В этой критической ситуации я мог двигать только пальцами. Я разжал правую руку и схватил свитшот Юн Сичана.

Юн Сичан, постепенно сбрасывая скорость, одной левой рукой держал руль, а правой достал пистолет из переднего кармана сумки. Глядя прямо перед собой, он протянул правую руку с пистолетом назад.

Выстрел, заглушивший звук мегафона и мотоцикла, прозвучал, когда он нажал на курок, целясь в тротуар.

Зомби, вышедшие на дорогу, устремились к правой стороне тротуару. Зомби с мегафоном, услышав выстрел, продолжил бежать к мотоциклу. Он яростно кричал, словно приказывая разбежавшимся зомби слушаться его.

Юн Сичан, всё ещё сжимая пистолет, схватил руль обеими руками и резко ускорился. Он выставил вперёд левую ногу, пнул зомби с мегафоном по голени и проехал мимо.

От такой быстрой и хладнокровной реакции я на мгновение забыл о своём вечном желании убить его и чуть не крикнул «Круто!» Едва сдержавшись, я понял, что всё равно хочу свернуть шею этому засранцу на 180 градусов.

Мы ехали прямо по расчищенному пути, затем повернули направо у магазина сотовых связей, где люди с дубинками избивали зомби.

Проехав мимо начальной школы, мы выехали на дорогу, бесконечно уходящую между явно чертовски роскошными высотками.

Юн Сичан, въехав в главные ворота жилого комплекса, остановил мотоцикл у подъезда 209 рядом с подземной парковкой.

Было противно видеть засохшую кровь на полу и разбросанные сморщенные куски плоти — видимо, здесь уже проводили зачистку зомби.

Достав ключ и заглушив двигатель, Юн Сичан развязал резинки на моих запястьях и оглянулся. Он поднял забрало шлема, осмотрел моё лицо и сказал:

— Не плачешь.

— С чего бы, блять, мне плакать!

Возмущённый его отношением, будто я полный ничтожный мудак, я снял шлем и изо всех сил швырнул его. Шлем, ударившись о землю, отскочил и покатился в клумбу.

Я спрыгнул с мотоцикла, топая ногами, и направился к подъезду. Я уверенно подошёл, но столкнулся с проблемой: я не знал код. Блять. Сзади послышался звук ключей и звук заглушения двигателя.

Я стоял, опираясь на ногу, и уставился на клавиатуру. Юн Сичан, медленно подойдя и встав сзади, схватил и поднял мою правую руку. Я рефлекторно дёрнул плечом и обернулся, а он, глядя на клавиатуру, повелительным тоном приказал:

— Набирай.

Он самовольно повёл мою руку, нажимая цифры по порядку. Когда дверь открылась, Юн Сичан, собираясь войти первым, подчеркнул: 

— Квартира 802. Набирай 0317.

«Он что, думает, я тупой, блять?» — я нахмурился, следуя за ним к двери аварийной лестницы.

Когда я переступил порог аварийного выхода, Юн Сичан, закрыв дверь, выдал самую бесполезную и отвратительную информацию, которую я не хотел бы знать никогда в жизни:

— Это мой день рождения. 17 марта.

— Ах, блять! Ааа!

В тот миг, когда он произнёс слово «день рождения», я быстро заткнул уши, но эта мусорная дата уже засела у меня в голове.

Юн Сичан, рассмеявшись над моим криком, поднялся по лестнице. Когда дверь закрылась, стало совсем темно, и я едва различал ступеньки.

— А когда твой день рождения?

Юн Сичан, поднявшись на второй этаж, внезапно спросил. Это был ёбаный вопрос. Мало того, что я не хотел говорить ему, само слово «день рождения» было идиотским и противным. Если бы тот, кто придумал отмечать дни рождения, стоял передо мной, я бы вырвал ему глаза и убил.

— Не скажу, мудак.

Я ответил с сарказмом, и звук его шагов по лестнице внезапно прекратился. От неожиданной тишины у меня ёкнуло сердце, и я рефлекторно открыл рот:

— 1... 1 апреля...

Враньё. 

«1 апреля — это День дурака, идиот. Мой настоящий день рождения — 11 января.»

— Значит, я хён.

Вслед за его ответом снова послышались шаги. 

Я сглотнул ругательство и молча поднимался по лестнице, глаза постепенно привыкали к темноте. В щель двери аварийного выхода пробивался свет, смутно виднелась цифра «8».

Распахнув дверь, я поморщился от внезапно яркого света. В прямоугольном пространстве по углам располагались четыре входные двери. Я увидел квартиры 801, 802, 803, 804 и два лифта без электричества.

Юн Сичан, подойдя к квартире 802, кратко объяснил ситуацию. Сейчас с 6-го по 8-й этажи более-менее обустроены для проживания, и здесь собрали людей. В квартире 801 — две женщины и два мужчины, в 803 и 804 — по четыре мужчины, а на 7-м этаже собраны подонки и пушечное мясо.

Он сказал, что, кроме квартиры 802, где живут он и двое мужчин, пароли на всех дверях установлены одинаковые — «0105», и открыл замок.

— Запомни это.

Юн Сичан, слегка отодвинувшись, медленно набрал «208641». Учитывая, что ставший зомби Ён Сухун и его стая сразу захотели убить его при встрече, и его характер в целом, он вряд ли стал бы жить с нормальными людьми. Мысль о том, какие ещё причудливые психи тут кишат, испортила мне настроение.

Дверь открылась, показав длинный пол из белого мрамора. Повернув голову налево, я увидел длинный коридор с четырьмя дверями. Справа были просторная гостиная с кухней и две комнаты.

С первого взгляда было видно, что квартира чертовски большая, буквально охуенная. В гостиной находилось двое мужчин, одному на вид лет двадцать с небольшим, другому лет сорок. Прислонились к большому окну они смотрели в нашу сторону. На диване сидела девушка моего возраста с длинными прямыми волосами, она ела те же хлопья, что и Юн Сичан.

— О, Сичан~

Мужчина на вид двадцати с небольшим лет помахал левой рукой и радостно поприветствовал его. На нём была надета дурацкая футболка с цыплёнком, подобранная в тон. Чёрные волосы спадали ему на затылок. Его раскосые глаза придавали ему раздражённое выражение.

Татуировка дракона, покрывающая его правую руку, была довольно крутой.

— Э~

Я вошёл в гостиную следом за Юн Сичаном, который нехотя ответил гнилому цыплёнку. Девушка с длинными прямыми волосами, уплетающая хлопья, увидела меня и пробормотала: «О?»

Мне стало противно от её вида, будто она поняла, кто я, и я уставился на эту психичку.

У неё были каштановые волосы до плеч, с чёлкой, зачёсанной набок. На ней была чёрная водолазка, поверх которой был надет розовый свитер. Выражение лица как у суки. То, как она смотрела на меня, не отводя глаз, бесило меня.

— Что уставилась, сучка.

Услышав мои слова, она кивнула, словно что-то поняв, и подняла голову. Она уставилась в пространство, будто там кто-то был, и пробормотала:

— Кажется, это он.

На что, блять, она смотрит, когда говорит...? 

Мурашки побежали по коже, и мой рот, готовый изрыгнуть новые оскорбления, сам закрылся.

— Страшновато~ Суён тоже его знает?

Гнилой цыплёнок, растянув рот в ухмылке, бросил на меня взгляд и спросил у Юн Сичана. Один из его клыков был золотым, и мне захотелось ударить его по лицу.

Юн Сичан швырнул чёрную сумку и пистолет на низкий столик перед телевизором. В тот момент, когда психопат ответил гнилому цыплёнку, я не сдержался и выругался:

— Нет.

— Зубы у тебя чертовски жёлтые, блять.

Мои яростные ругательства заглушили голос Юн Сичана. Гнилой цыплёнок, вытаращив глаза, указал указательным пальцем по очереди на девушку с длинными волосами, мужчину лет сорока, Юн Сичана и на меня, стоящего рядом, и спросил:

— У кого?

Меня бесило, что, хотя я явно смотрел ему в глаза, он делал вид, что не нихрена не понял.

Пока рядом со мной этот псих, со мной вряд ли что-то случится, и у меня нет причин продолжать свои отвратительные спектакли или сдерживать ярость. Я выплеснул все эмоции, накопившиеся за это время на Юн Сичана, Ким Гванхо и прочих ублюдков.

— Твоя рожа, мудак! Тупой долбоёб. Выёбывающийся желтозубый ублюдок в жёлтой одежде. Родителей что, потерял, так выставляешь напоказ?

Я давно не матерился так на первого встречного. Высказавшись я спокойно ждал его реакции. Было приятно думать, что этот мудак, принявший на себя оскорбления, не сможет тронуть меня из-за Юн Сичана.

На мою брань Юн Сичан, как и ожидалось, опустил голову и начал смеяться. Мужчина лет сорока, до этого тупо смотревший в пол, перевёл на меня взгляд, а девушка с прямыми волосами, глядя на меня, взяла пакет с воздушной кукурузой.

Гнилой цыплёнок, принявший на себя оскорбления, наконец, казалось, понял и кивнул. Я ожидал, что сейчас он взбесится, но он открыл рот, указал указательным пальцем на золотой зуб рядом с резцом и широко улыбнулся:

— Он не жёлтый, а золотой.

— Ах, ты ёбаный ублюдок!

Его слащавый тон, сопровождавшийся прищуром, вызвал у меня рефлекторную ругань. В ответ гнилой цыплёнок широко раскрыл пасть, громко рассмеялся и плюхнулся на диван.

Мужчина лет сорока снова уставился в пол, а девушка с прямыми волосами сосредоточилась только на еде. Видя полное отсутствие реакции, моё настроение, до этого витающее в лёгком напряжении и удовольствии, стало отвратительным.

Тем временем Юн Сичан, сев на стол, куда бросил сумку, взял меня за руку, слегка потянул и сказал:

— Это У Тэджон.

— Блять...

Я попытался вырвать руку, но его хватка стала сильнее.

Услышав внезапное заявление психопата, девушка с прямыми волосами кивнула, а цыплёнок воскликнул: «А!» — и спросил:

— А кто такой Тэджон?

— Зови его У Тэджон.

Глаза цыплёнка, смотревшего на Юн Сичана, забегали. Вид того, как этот ублюдок, лишь смеявшийся над моими оскорблениями, теперь волнуется из-за ерунды, заставил меня захотеть убить их всех — эти ёбаные твари, что считают меня лёгкой добычей?

— А кто такой У Тэджон? — с безразличным видом повторил вопрос цыплёнок, одновременно начав рыться в пакете с воздушной кукурузой, который ела девушка с прямыми волосами. 

Этот ублюдок, покачивая мою руку, как бы в шутку, нагло ответил:

— Зачем тебе знать?

— Тогда зачем представлял, Сичан...?

Цыплёнок, бормоча что-то о бестолковости, откусил воздушной кукурузы. Юн Сичан, расхохотавшись, посмотрел на меня, затем жестом указал на диван и сказал:

— Если что-то нужно, проси у них.

Вместо ответа я скривился, посмотрел в сторону и цокнул языком.

Юн Сичан, отпустив мою руку, наклонился вперёд и потянулся к пакету с воздушной кукурузой. Как и подобает мудаку, полному лишь отвратительных и низменных желаний, он взял целых две штуки. Гнилой цыплёнок, переведя взгляд на левое запястье Юн Сичана, приподнял бровь и спросил:

— Эй, Сичан. Это что?

Юн Сичан, посмотрев вслед за цыплёнком на запястье с волдырем, протянул мне одну штуку воздушной кукурузы и спокойно ответил:

— У Тэджон прижёг.

— Нет, блять! Это ты сначала мне прижёг, сукин сын!

Меня мгновенно переполнила ярость, и я, закричав, ударил кулаком по пакету с воздушной кукурузой передо мной. Юн Сичан, не шелохнувшись, положил в рот оставшийся в руке маленький кусочек и разжевал. Цыплёнок, полулежавший на диване, и размахивающий надкушенной воздушной кукурузой между мной и этим ублюдком, продолжил нести ёбанную хуйню:

— Вы двое встречаетесь?

— Ты спятил, ёбаный сирота-ублюдок!

Всякая хуйня в моих ушах, начиная с барабанных перепонок, мгновенно загрязнилась. Я почесал уши и пнул стол перед собой, но ударил мизинец. Ругаясь, я наклонился, а Юн Сичан, смеясь и похлопывая меня по спине, открыл свой поганый рот.

— Он тот, кто мне нравится.

— Ах, блять!

От этой очередной отвратительной фразы я забыл о боли в пальце ноги и закричал. Гнилой цыплёнок, даже не глядя на меня, ел хлопья и кивал.

— А, понятно~

Что, блять, «понятно»? 

От всей этой хуйни, доносящейся отовсюду, мне хотелось вырвать уши. Я скрёб ногтями мочки ушей, но Юн Сичан схватил мою правую руку и силой усадил меня на стол.

Я тут же поднял левую руку, чтобы почесаться, но в момент сгибания пальца в мизинце стрельнула острая боль, и я рефлекторно ослабил хватку. 

Из-за тебя даже не  могу почесаться как хочу, ёбаная сволочь, это просто пиздец.

Цыплёнок, повернув голову к девушке с прямыми волосами, которая до этого смотрела в сторону, хихикнул и сказал какую-то непонятную хуйню:

— Эй, Суён, а с Дахэ всё в порядке?

— Мне нравится только её лицо, так что всё нормально.

Девушка с прямыми волосами, всё так же не поворачивая головы, ответила, лишь переведя взгляд. Цыплёнок, проведя указательным пальцем под своими глазами, с сожалением пробормотал:

— Я думал, она расстроится...

— Что за бред, блять?

— На что ты, блять, всё время смотришь? — не удержался я и спросил.
Мурашки побежали по коже. Я переводил взгляд с Юн Сичана на цыплёнка, но Юн Сичан, крепко державший мою правую руку, посмотрел на цыплёнка. Тот наклонил голову, затем, словно поняв, кивнул.

— А~ точно. Меня зовут Нам Джихо, мне сейчас тридцать~ можешь говорить мне «ты» и вести себя непринуждённо!

— И имя у тебя, как у конченого мудака-лузера.

— ...Сичан, а у тебя почему такой вкус?

Цыплёнок, услышав мои слова, на мгновение перестал жевать хлопья, достал из пакета новую штуку и спросил. Услышав его возраст, я на секунду усомнился, потому что он выглядел моложе тридцати, но, видя его реакцию на мои слова, я, наконец, почувствовал себя победителем.

— Он милый.

Немного улучшившееся настроение было раздавлено и втоптано в грязь отвратительным заявлением психопата рядом со мной.

— Бля-ять, бля-ть! Хватит нести эту ёбаную хуйню, мусор!

— Вау~

Я отчаянно пытался  вырваться из его хватки и кричал. Гнилой цыплёнок насмешливо воскликнул, а Юн Сичан, наоборот, схватил и мою левую руку и смеялся. Я понял, что, что бы я ни вытворял, в их глазах я просто забавное зрелище, и перестал дёргаться, терпя боль.

Сдохните, ублюдки. Почему ко мне относятся как к дерьму, блять? Почему все чертовски игнорируют мои слова, почему все чертовски игнорируют только меня! 

Глаза налились жаром, я не мог контролировать эмоции и тяжело дышал. И тогда, с чего это она вдруг решила, что сейчас подходящее время представляться, когда всем плевать, девушка с прямыми волосами посмотрела на меня и открыла рот:

— Меня зовут Мин Суён, а её — Пак Дахэ, мы обе твои ровесницы.

Я поднял голову и увидел, что девушка с прямыми волосами указывает на пустое место рядом с собой.

— О ком ты, блять? Там же никого нет, психичка...

— Ты её не видишь?

Я онемел от абсурдности и того, что мне в ответ задают вопрос, даже не моргнув. Цыплёнок, повернувшись ко мне, слегка нахмурился и указал на место рядом с девушкой с прямыми волосами.

— Она же там, это Дахэ?

«Что за хуйню вы несёте, ебаные психопаты, оба поехавшие?» — я уже хотел высказаться, но мне показалось странным, что Юн Сичан не смеётся, и я повернул голову. 

Он с бесстрастным лицом встретился со мной взглядом.

— Эй, бля... Только я её не вижу?

Мне становилось всё страшнее, и я тихо спросил. Юн Сичан слегка расширил глаза, словно не понимая моего вопроса. 

— Что?

Вопреки ожиданиям, что он будет обращаться со мной как с идиотом и издеваться, во взгляде Юн Сичана читалось искреннее непонимание. По мне побежали мурашки, я снова посмотрел на девушку с прямыми волосами — она смотрела на меня своими круглыми, грустными глазами. Рядом с ней по-прежнему никого не было.

— Блять, что... Что это за шутка, ублюдок!

Его хватка ослабла, я вскочил со стола и закричал. Юн Сичан ещё раз посмотрел на место рядом с девушкой, затем снова на меня и сказал:

— Ты правда её не видишь, У Тэджон.

— Что? Новенький, ты не видишь Дахэ?

Гнилой цыплёнок с недоумением оглядывал меня с ног до головы. Юн Сичан тоже постепенно перестал улыбаться и прищурил один глаз.

— Что, блять, происходит! Почему только я её не вижу?!

Я не мог понять, кто из нас троих сошёл с ума, глядя на то, как они поочерёдно смотрят то на место рядом с девушкой, то на меня.

Если мыслить рационально, было очевидно, что они втроём разыгрывают меня, но в последнее время я часто ловил себя на том, что непроизвольно чешу шею или хнычу, и мне начало казаться, что я и правда схожу с ума.

Тревога нарастала, дыхание участилось. Юн Сичан с серьёзным выражением лица открыл рот:

— Потому что там никого нет.

Гнилой цыплёнок, разразившись грязным смехом, захлопал в ладоши. Уголки губ Юн Сичана, до этого сохраняющего серьёзное выражение, медленно поползли вверх, и в конце концов он, не в силах сдержаться, рассмеялся и опустил голову.

— Ёбаные ублюдки! — закричал я, чувствуя, как лицо заливается жаром. 

Было досадно, что меня развели такой очевидной вещью, но больше всего бесило то, что они продолжали мной помыкать. Тем временем девушка с прямыми волосами, всё так же сохраняя невозмутимое выражение лица, смотрела на двух смеющихся ублюдков.

— До каких пор, блять, ты будешь нести эту хуйню? — я ткнул пальцем в его рожу и закричал.

— Похоже, ты тоже не видишь Дахэ.

— Кроме Суён, никто не видит Дахэ.

Психопат, моргнув, протянул руку в пустоту и пробормотал, а гнилой цыплёнок, продолжая хихикать, добавил. Я смотрел на Юн Сичана, не понимая, они всё ещё шутят или говорят серьёзно. Ублюдок, протянув руку, применил к моей шее болевой приём, снова усадил меня на стол и сказал:

— Она психопатка, вот и всё.

— Ты тоже псих, блять.

— Разве не чертовски смешно?

— Не смешно, ублюдки!

Гнилой цыплёнок, чуть не плача от смеха от моего крика, сказал, что у него болит живот от смеха, и откусил воздушной кукурузы. Юн Сичан тоже постепенно перестал смеяться и ослабил хватку на моей шее.

— Я видела тебя в убежище. С Дахэ.

Среди всего этого девушка с прямыми волосами, одна не изменившаяся в лице, снова произнесла что-то непонятное. 

Убежище... блять, кроме спортзала Мапо, который противно даже вспоминать, ничего не приходило на ум.

— Когда ты меня видела, психическая?

— Та, что первой превратилась в зомби.

Я скривился и спросил, и Юн Сичан ответил вместо неё. Слова «первой превратилась в зомби» неожиданно вызвали в памяти зомби с хвостиком, которая внезапно превратилась и устроила ебаную сцену расстрела. Одновременно вспомнилась и девушка с длинными прямыми волосами, которую та зомби взяла в заложницы.
Лица я её не помнил, но, судя по тому, как она пялилась на меня, это была та самая. Тогда она ещё не казалась такой психичкой, отчего стало ещё противнее. Я думал, она одна из тех многочисленных идиотин, которые ни на что не способны, и мне стало интересно, как эта мразь тут оказалась, и я спросил, почему её не прикончили.

Гнилой цыплёнок влез в разговор и вывалил кучу ненужной хуйни, мол, длинноволосая была стрелком и вечно проваливалась на отборах в сборную, её основной дисциплиной была стрельба из пистолета на 25 метров. Циплёнок сказал, что сначала они с Юн Сичаном встретились возле убежища и начали скитаться вместе, а потом эта длинноволосая мразь, выпятив своё прошлое стрелка присоединилась к ним.

Похоже, эта психичка, которая с самого начала твердила про какую-то «Дахэ», имела в виду зомби с хвостиком, разорвавшую того парня с двухблочной стрижкой.

Когда они только встретились, она оправдывала использование того парня со стрижкой в качестве пушечного мяса, мол, если бы та зомби убила её, ей было бы грустно, так что пришлось поступить так. Со временем, чтобы оправдать это, она начала фантазировать, что была с той зомби с хвостиком ближе, чем на самом деле.

В итоге это переросло в одержимость той зомби, и с какого-то момента она свято уверовала, что та мразь с хвостиком всё ещё жива и ходит за ней по пятам.

Одним словом — конченная психичка-неудачница. Похоже, её мозги полностью поехали, поэтому она не паникует в любой ситуации, и её навыки стрельбы — причина, по которой её до сих пор держат в этой компании. Изначально она жила в 802-й квартире, но когда в 801-й появились «особенные» личности, за которыми нужен был присмотр, длинноволосая сама вызвалась переехать.

— Дахэ тоже тебя помнит.
Даже несмотря на вердикт цыплёнка о том, что это бред, психичка упрямо продолжала нести свою чушь, мол, она одна её видит.

— Блять, если эта та мудила, о которой ты говоришь, то она уже давно сдохла.

— Большинство так и думает.

— Да нет, блять, она реально сдохла, кретинка! Она умерла, пуская слюни, ёбаная психичка!

— Дахэ сказала, что когда кишки приходилось засовывать обратно, было немного трудно.
Вид того, как она несёт эту хуйню с ясным, непоколебимым, даже чистым взглядом, вызывал такую душевную тяжесть, что перехватывало дыхание. То, как она молола чепуху с абсолютно нормальными глазами, прямо как Юн Сичан, вызывало желание прибить её.

Она была ещё более неадекватна, чем этот ёбаный ублюдок, что до сих пор висел у меня на плече с улыбкой до ушей. Я быстро оборвал психичку, которая собиралась снова раззявить пасть, и закричал:

— А! Блять, не интересно! Просто сдохни!

Как раз когда мои крики повисли в кратковременной тишине, из-за входной двери донёсся звук, словно несколько человек с грохотом падают, затем раздался оглушительный звук захлопывающейся железной двери и высокий мужской голос:

— Мисс Суён! Помогите, мисс Суён!
Тут же кто-то яростно забарабанил во входную дверь, потом остановился, и звук тяжёлых шагов, удаляющихся по коридору, смешался с грохотом.

— Что за хуйня... — прошептал я, понизив голос из-за внезапного шума.

Девка, среагировавшая первой, уже выхватывала пистолет из кармана джинсов и бежала к входной двери. За ней последовал мужчина лет сорока, о существовании которого я даже забыл. Тухлый цыплёнок медленно поднимался, почёсывая затылок. Юн Сичан, взяв одной рукой пистолет и глядя на меня, сказал:

— Ты тоже пойдёшь смотреть.

Когда мы вышли за дверь, по чистому и тихому полу холла к аварийному выходу тянулся след из пятен крови. Судя по количеству крови, это могло быть разве что носовое кровотечение. Тухлый цыплёнок, сцепив пальцы и подперев голову в своей дурацкой позе, постоял немного, а затем скрылся в аварийном выходе.
— Аааааа!

— А, чёрт!... Выйдешь — умрёшь, умрёшь!

Из-под лестницы слабо доносились крики женщины и мужчины, предположительно средних лет. Мужчина с высоким голосом что-то кричал, словно утешая. Из-под перил было видно, как прямоволосая и мужчина лет сорока бегут вниз по лестнице.

— Что за ёбаный цирк? Вы что, детёнышей зомби разводите, сволочи? — спросил я в затылок Юн Сичану, который уже спускался на седьмой этаж. 

Он обернулся и ответил:

— В салки играем.

Блять, опять эту хуйню понёс.

— Нет, я спрашиваю, что это за ёбаный цирк, сволочь.

— Вероятностное событие, это ~ Шоу Побега из 801-й.
Цыплёнок, ступивший на седьмой этаж, взглянул на нас и ответил. 

Поскольку я всё ещё не мог понять, что это значит, я нахмурился, и в этот момент с нижнего этажа раздался выстрел. Я зажал уши от внезапного шума и отшатнулся.

— Спасите! Спасите меня!

— Если будешь сидеть смирно, не убьём.
Вслед за криком средних лет мужчины, перемешанным с рыданиями, раздался голос прямоволосой, ставшей громче, чем прежде. Вскоре раздался ещё один выстрел, за ним короткий крик, сорвавшийся с губ мужчины, и звук падения кого-то, кувыркающегося по лестнице. Железная дверь, не пойми какого этажа, с силой захлопнулась, сотрясая всю аварийную лестницу, и мужчина с высоким голосом закричал взволнованно:

— Ах, пиздец! Простите!
Раздалось несколько звуков открывающейся и закрывающейся железной двери, затем звуки шагов и высокий голос резко оборвались. Снизу доносился лишь голос мужчины, умолявшего о пощаде.

Похоже, дела действительно пошли пиздец как плохо, потому что тухлый цыплёнок и Юн Сичан заметно ускорили шаг. Достигнув третьего этажа, мы увидели, что дверь аварийного выхода открыта, и внутрь проникал свет. На пороге аварийного выхода мужчина лет пятидесяти стоял на коленях и хныкал. Перед ним мужчина лет сорока стоял, приставив канцелярский нож к горлу мужчины средних лет.

Солнечный свет падал на лицо мужчины лет сорока, и я заметил длинный, толстый шрам, тянущийся от левого виска до середины щеки.

— Хён Минсо! ~ Отправляем в 801-ю, первая смена!

Тухлый цыплёнок, крикнувший это, глядя на парня со шрамом, достал складной нож из кармана пижамы и стал спускаться по лестнице, перескакивая через три ступеньки. Из-под перил, нет, из-за железной двери первого этажа, доносились крики женщины средних лет, суетливый голос мужчины с высоким голосом и начали оглушительно раздаваться выстрелы.
Если бы дело было только в этих звуках, всё было бы нормально, но между шумами начал вплетаться характерный рёв зомби-сучёнышей. Я резко остановился.

— Блять...! Эй, и мне тоже надо идти?

Я посмотрел на Юн Сичана, который начал спускаться через две ступеньки, и спросил. Ответ последовал немедленно.

— Не сдохнешь.

Не оборачиваясь, он протянул руку, схватил меня за руку и потащил вниз на первый этаж с высокой скоростью. Юн Сичан, шедший впереди, распахнул дверь аварийного выхода на первом этаже, которую захлопнул за собой цыплёнок. Увидев открывшуюся картину, я почувствовал, что настал пиздец, и отступил за дверь аварийного выхода.

Женщина средних лет сидела, дрожа, у выхода, а длинноволосая стояла перед лифтом, нацелив ствол в сторону общего холла.
Один зомби-сучёныш с наполовину сорванной кожей на руке стоял в проёме двери общего холла. В общий холл, где датчик движения продолжал срабатывать и не давал двери закрыться, вбегали десять-двадцать зомби.

Перед длинноволосой мужчина, казавшийся одного со мной роста, размахивал битой в сторону зомби, стоявшего в общем холле; похоже, это был тот самый мужчина с высоким голосом. Цыплёнок схватил огнетушитель, стоявший рядом с лифтом.

Начался пиздец, блять.

Раздался глухой удар, и парень с высоким голосом опустил биту на голову зомби, стоявшего в общем холле. Упавший навзничь зомби упёрся ногами в дверной проём общего холла.

В тот же момент длинноволосая выстрелила и попала точно в центр лба трём зомби, бежавшим впереди. Цыплёнок швырнул на пол огнетушитель, который он держал горизонтально, и зомби, бежавшие сзади, споткнулись о покатившийся огнетушитель и упали.
Как раз в тот момент, когда зомби, уклонившиеся от огнетушителя, протянули руки к упавшим, чтобы поднять их, Юн Сичан, стоявший позади длинноволосой, прострелил головы поднимающимся зомби-сучёнышам.

Парень с высоким голосом что есть мочи бил бейсбольной битой по ногам зомби, пытавшегося протиснуться внутрь общего холла. Когда длинноволосая и Юн Сичан начали стрелять по очереди, он, видимо, струсил и пригнулся.

Я прятался за дверью аварийного выхода, надеясь, что эти ублюдки как-нибудь быстро всё решат. Десять-двадцать штук, что надвигались, падали замертво с дырами в головах, даже не успев ступить в общий холл. Проблема была в том, что на шум уже реагировали и собирались новые зомби-сучёныши. На этот раз это была группа, возглавляемая одним особенно размашисто жестикулирующим зомби.

Юн Сичан, опустивший пистолет, подошёл к парню с высоким голосом, который весь вздрагивал от звуков выстрелов, и вырвал у него из рук биту. Он воткнул её в пасть зомби, который пытался подняться, и протолкнул до самого горла. Когда зомби оказался практически насажен на биту, он поднял его и швырнул целиком в самую гущу толпы зомби.
Зомби с битой во рту столкнулся с вожаком, шедшим впереди, и все бежавшие за ним зомби попадали. Юн Сичан отступил назад, и в тот же момент парень с высоким голосом отпрыгнул, после чего дверь общего холла захлопнулась.

— Ха~ чёрт, я аж вспотел!

Цыплёнок, прислонившийся к лифту, нарушил на мгновение воцарившуюся тишину. Длинноволосая опустила руку с пистолетом и, хромая, опёрлась на ногу. Женщина средних лет, сидевшая прямо передо мной, сжалась. А парень с высоким голосом, которому только что накостыляли, медленно повертел головой, осматриваясь.

— Что делаешь, блять?

Юн Сичан, стоявший прямо перед троллем, заговорил первым. Я видел только его спину и не мог разглядеть выражение лица, но чувствовалось, что псих уже изрядно взбешён, и меня от этого тоже покоробило.
Длинноволосая, сделав шаг, направилась к аварийному выходу, где я прятался, и навела ствол на женщину средних лет, которая всё ещё сидела на корточках. Та закивала с безумным видом, поднялась и пошла за длинноволосой на второй этаж.

— Ну что? Бесполезен.

Тухлый цыплёнок, прислонившийся к лифту, выпрямился и вертел в руке нож. Тролль, побледневший, переводил взгляд с Юн Сичана на цыплёнка и начал учащённо дышать. Исказив лицо, он выдавил из себя слёзы, упал на колени и ударился головой о пол.

— Про-про-простите! Правда, простите. Правда! Нет, просто постоянно слышны выстрелы...!

Вид этого ублюдка, ползающего и умоляющего, ничем не отличался от моего поведения несколько дней назад, и мне стало пиздец как противно. 

«Просто прикончи его быстрее, блять.» 

Я, стоя у ручки двери аварийного выхода, провёл рукой по шее. Тролль поднял голову и начал умолять Юн Сичана.

— Дайте мне ещё один шанс, пожалуйста! Правда, всего один... Гхк!

Юн Сичан, выпрямив ногу, пнул тролля прямо в живот. Удар пришёлся точно в солнечное сплетение, тролль согнулся, схватился за горло и его начало рвать. Вид капель рвоты, падающих из его рта, наложился на воспоминания о мне самом. Сердце забилось чаще, и в животе засосало.

— Эй, Сичан. Можно я его убью? — взволнованным голосом спросил тухлый цыплёнок. 

Юн Сичан, повернув голову, пнул ногой голову сгорбившегося тролля и ответил:

— Да.

— Ура!

Тухлый цыплёнок, казалось, обрадовался, поднял обе руки и приблизился к троллю, который держался за живот. На лезвии ножа в его руке виднелись засохшие пятна крови.

Юн Сичан, повернувшись спиной, направился к аварийному выходу. Мне вспомнился момент, когда он, убив Ким Гванхо и кучу других парней, шёл к шкафу, и меня чуть не вырвало. Я прижался к двери аварийного выхода и закусил губу. Рука, скребущая шею, стала грубее, и ногти, бесцельно блуждавшие по коже, нашли своё место и сорвали струп.

Дрожащей рукой я трогал дверную ручку и случайно повернул замок. Юн Сичан, переступивший порог, увидел, как поворачивается замок на распахнутой двери, и вошёл внутрь, туда, где я прятался.

— Ак!

Внезапно передо мной возникло лицо этого ублюдка, я вскрикнул и оторвал руку от ручки.

— Что делаешь? — усмехнувшись, спросил Юн Сичан, закрывая дверь. 

Это был тот же  вопрос, что он задал троллю, но, в отличие от предыдущего раза, в его голосе сквозила лёгкая усмешка, что заставило меня успокоиться.

В тот же момент из-за двери донёсся безумный звук втыкающегося и выдёргиваемого ножа, сопровождаемый воплями. Я скривился от этого долбанного шума, а он, жестом предложив следовать за ним, пошёл вверх по лестнице. Я последовал за ним, заткнув одно ухо. Юн Сичан, поднявшийся на две ступеньки выше меня, заговорил, повернувшись ко мне затылком.

— Видел же.
— Что...
Вспомнилась картина: за закрытой дверью общего холла зомби с торчащей битой шевелятся, а упавшие зомби поднимаются. Судя по тому, что когда я слезал с мотоцикла, вокруг было тихо, похоже, шум мотоцикла привлёк их внимание. Я понял, что окрестности были не очищены и пусты, а зомби как раз собирались сюда.
Юн Сичан повернул голову, посмотрел на меня и с лёгкой улыбкой продолжил:
— Если выйдешь один — умрёшь, У Тэджон.
Всё вокруг и впрямь было кишащим зомби полем, как и говорил этот ублюдок. Пока не перебьёшь всех ублюдков здесь и не отберёшь у них оружие, одному уйти невозможно. Я, конечно, с самого начала, как увидел, что творится в Сеуле, понял, что просто так на улицу не выйдешь, но не думал, что это обернётся очередной уловкой этого ёбаного психопата.

— Что за бред, опять...? Что это значит, блять...
Подумав, не начался ли очередной его припадок, я остановился. Юн Сичан, поднимаясь по лестнице и глядя вперёд, ответил легко, словно ничего особенного:
— Просто сказал: если выйдешь один — умрёшь.
«Иди нахуй, сукин ты сын.» 

Меня тошнило от того, что он специально заставил меня смотреть на это, несёт какую-то хуйню, а теперь делает вид, будто ничего не произошло. Я поднялся по лестнице, сжав кулаки и выставив вперёд средний палец.

Отчаянно похороненные воспоминания пытались всплыть. Я поспешно согнул мизинец на левой руке, терпя. Когда появилась пронзительная боль, мысли о том, какую боль я испытываю, заполнили голову, и я смог забыть.

Душила мысль, что я поднимаюсь по лестнице наедине с Юн Сичаном в темноте. Я чуть ли не обрадовался, увидев длинноволосую, когда та распахнула дверь аварийного выхода на восьмом этаже. Длинноволосая, стоявшая в полуоткрытой двери 801-й и возившаяся с магазином, подняла голову.

— То, о чём ты говорил, я принесла.

Длинноволосая, взглянув на Юн Сичана, открыла рот и, закончив фразу, тут же, словно ждала этого, отступила назад и закрыла дверь.

Я забеспокоился и скосил глаза, пытаясь уловить настроение Юн Сичана, но тот лишь раз взглянул на наглухо закрытую дверь 801-й. Юн Сичан поднял дверной замок и снова посторонился, показывая мне код. Я лишь смотрел, как нажимаются кнопки, но цифры не задерживались в голове.

И когда тот шрамированный ублюдок открыл кухонный шкаф и достал новую бутылку водки, и когда тухлый цыплёнок, весь в крови, радостный, вошёл, я лишь сидел на диване и смотрел в окно.

Жилой комплекс был огромным, и прямо напротив виднелось точно такое же здание. Прямо под этим домом было небольшое торговое здание, а между тем домом и этим проходила дорога. Вокруг машин, припаркованных как попало, бродили зомби.

Юн Сичан зашёл в спальню и не выходил, неизвестно, что он там делал. Тухлый цыплёнок, усевшись на стол перед диваном, трещал тому ублюдку с хвостиком о том, какое удовольствие он получил, убивая того мужчину с высоким голосом. Шрамированный, прислонившись к окну и уплетая водку, молчал, словно у него вырвали голосовые связки.

Чем больше я смотрел на зомби за окном, тем больше мне становилось пиздец как паршиво, его бессмысленная болтовня вызывала раздражение, и я закричал:
— Да пошёл ты! Заткнись уже, блять, мудила!

В ответ последовал идиотский вопрос, не потому ли я кричу, что не очень-то люблю, когда убивают людей. Я уже было поднялся, поддавшись импульсу ударить его, как...

Дверь в спальню открылась, и вышел Юн Сичан с полотенцем на мокрых волосах, переодетый в чистую одежду. В одной руке он держал набор для готовки милкит с грибами и говядиной.

* * * * *

Мы сидели за большим шестиместным столом и смотрели на кипящее на горелке рагу. Даже пропаренный рис, разогретый в микроволновке, уже был разложен по пиалам, и пока я смотрел, как цыплёнок черпает половник с рагу, зомби за окном показались вдруг таким далёким делом.

Пока мы жрали, я выслушал от Юн Сичана и тухлого цыплёнка кучу информации, которую знать совсем не хотелось. За исключением имени того шрамированного ублюдка, который до сих пор, судя по всему, ни разу не проронил ни слова. Ему 45 лет, и до того, как мир скатился в этот пиздец, он поджёг торговое здание и сидел в тюрьме.

Тухлый цыплёнок хвастался, что сам сидел за покушение на убийство, а когда появились зомби, сбежал. Меня не интересовало его болтовня о том, что жаль, что было лишь покушение, но зато теперь он может кого угодно убивать в своё удовольствие. Я оборвал его и спросил, ладно, с этим всё ясно, но как тут вышло, что можно даже душ принять и есть еду сколько влезет.

Оказалось, в квартире 702 установлены велотренажёры-генераторы, и там стоят три таких велосипеда. Обитатели нижних этажей усердно крутят педали, вырабатывая электричество, а провода подключены к мини-холодильнику в спальне, микроволновке и стиральной машине на застеклённом балконе.

Люди на шестом и седьмом этажах — все сплошь неспособные ублюдки. Они остаются здесь при условии, что будут служить живым щитом, когда нужно крутить педали или выходить наружу за едой. Микроволновку и стиральную машину включают только когда нужно, а холодильник должен работать постоянно, поэтому установили график: утренняя, дневная и ночная смены.

Запчасти добыли, доехав на грузовике до довольно далёкого логистического центра, а сборку и установку выполнил один электрик из 801-й. Я спросил, как работает общий холл, и мне сказали, что электрик переделал и его на батарейках.

Мужчина средних лет, которого поймали при попытке сбежать, и был тем электриком. Изначально он присоединился к группе, показав свою полезность, но потом, почувствовав вину за убийства, которые творят эти ублюдки, предал их.

Женщина средних лет была соседкой того тролля, что убили, и хирургом. Как и электрик, она пыталась выйти из игры слишком поздно. Мне было интересно, как тот тролль, казавшийся ещё более бесполезным, чем я, вообще попал на восьмой этаж, и, видимо, его впустили для поддержания морального состояния, раз он был знаком с врачом.

Блять, да все они тут сытые и довольные. Будь я на месте электрика или врача, мне бы с самого начала было гораздо легчить. Не пришлось бы примыкать к таким дегенератам, как Ким Гванхо, которые и убить-то не могут, и выживать, ползая перед ними, или разыгрывать этот ёбаный спектакль перед этими ублюдками с лицами, будто их по цементу шлифовали.

Он же не убивал сам, а лишь наблюдал, как это делают те психи, поэтому я не мог понять, зачем ему добровольно идти на такие мучения.

Обитатели других квартир на восьмом этаже были полезными, но присоединились позже, и сейчас они ушли на логистический базу, забрав с собой людей с шестого этажа.

Поскольку припасов было в избытке, они заставляли обитателей шестого и седьмого этажей наполнять водяной бак на крыше, и теперь можно было свободно принимать душ, хоть и только холодной водой.

Когда мы почти доели, Юн Сичан первым поднялся из-за стола, посмотрел в сторону спальни, затем на меня и сказал:

— Ты моешь там.

— Не хочу там мыться, сволочь.
Я нахмурился, поднося ко рту ложку с супом от рагу. Я не хотел заходить туда, где стоит холодильник и куда эти ублюдки ходят мыться, и уж тем более в комнату, где, вероятно, лежит одежда Юн Сичана.

Услышав мой ответ, Юн Сичан, вытиравший голову полотенцем, на мгновение замер. Выражение его лица не изменилось, но мне стало не по себе. Я поводил глазами, не выпуская ложку изо рта.

— Ладно. Мойся где угодно.

Снова принявшись вытирать голову, Юн Сичан тут же повернулся и ушёл в левый коридор. Всё-таки он ёбаный псих. Мне показалось, он немного напрягся от моих слов, но просто пропустил их мимо ушей. Медленно вынув ложку изо рта, я наблюдал за спиной Юн Сичана, скрывающейся за дверью в конце левого коридора.

Когда дверь закрылась, цыплёнок, уткнувшийся лицом в миску, пробормотал, подхватывая из кастрюли плавающий гриб:

— Сичан сегодня очень смирный...

— Блять, да что такое? И тебе так кажется?...

Я невольно повысил голос, но, испугавшись, что Юн Сичан может услышать, сразу понизил его. Цыплёнок, взглянув на меня, кивнул, с хрустом пережёвывая гриб.

— Сичан же~! Очень терпеливый парень.

— Херня! У тебя что, матери нет и глаз тоже?

В ярости я швырнул палочки на стол и закричал. Цыплёнок, с возгласом «Вау!», подхватил палочки и продолжил:

— Нет, правда, обычно он спокоен. Сходит с ума, иногда~
Поскольку это было правдой, я закрыл рот, собиравшийся изрыгать ругань. Если они встретились возле убежища, значит, он знает Юн Сичана дольше меня, и естественно, что он в курсе его припадков.

— Он говорит, что замучает надеждой до смерти, и это, блять, очень больно, я бы не вытерпел~ Верно, хён?

Цыплёнок, усмехаясь, словно это было забавно, ткнул локтем в руку шрамированного. Тело шрамированного, который накладывал на ложку рис, грибы эноки, мясо и всевозможные овощи, дёрнулось, и вся еда рассыпалась по пиале.

— А, прости.

Цыплёнок, посмеиваясь, смотрел на шрамированного, который в ступоре уставился на свою пиалу, и извинился. Он похлопал шрамированного по спине, вернул мне палочки и сказал:

— Так что давай веди себя подобрее, господин У Тэджон...

«Замучает надеждой до смерти, это, блять, очень больно» — эти два слова застряли в ушах, крутясь в голове, и я вспомнил, что сказал Юн Сичан несколько дней назад.

Мизинец, левое запястье и обе щеки начали ныть. Ярко вспомнились рука, хватающая мою ногу, закинутую на его плечо, круглый светильник, момент, когда с меня стягивали штаны.

— Уэк...

То, что я принял за позыв к рвоте, прорвалось сквозь горло. Я схватился за горло, блюя на белый рис, пропитанный супом от рагу. Я слышал, как цыплёнок кричит: «Эй, эй!», и видел, как шрамированный быстро убрал со стола свою пиалу.

* * * * *

Я принимал душ в левой перчатке. После того как меня вырвало, цыплёнок позвал Юн Сичана, и я начал дико орать на этого ублюдка, который спрашивал, не отравился ли я, что это всё из-за него. Воспоминания, остававшиеся до сих пор лишь силуэтами, разом ярко проявились, и теперь только эти сцены крутились в голове.

Я закричал, швыряя в того психа палочки, ложку и пиалу, и меня снова начало тошнить. Мне уже нечем было блевать, и я изрыгал только желудочный сок; я видел, как Юн Сичан и цыплёнок что-то говорят, но не слышал, что именно.

Рвота не прекращалась, у меня болели бока, и дышать было тяжело.

Юн Сичан, по-прежнему лишь усмехаясь, независимо от того, кричал я или нет, примерно в то время, когда цыплёнок сказал: «Не умрёт ли он так?», вернулся к бесстрастному выражению лица и дал мне воды. Спустя долгое время, когда я успокоился, я дополз до душа в спальне.

Эта комната была примерно в два раза больше спальни в моём прежнем доме. На кровати большого размера были постелены белые простыни и чёрное одеяло. У окна стояли мини-холодильник и микроволновка, подключённые к проводам, тянувшимся с нижних этажей, а на кровати лежал Nintendo Switch. Рядом с микроволновкой на стене висел большой телевизор, а на столе рядом с телевизором лежал геймпад от PlayStation.

Даже у изголовья кровати были сложены пачки сигарет — сама обстановка была, блять, отличной. Настолько, что за всю жизнь я, пожалуй, никогда не жил в таких условиях. На слова Юн Сичана, что если я выберу комнату, которую хочу использовать, он перенесёт туда мои вещи, мне было лень выбирать, и соглашаться было противно, так что я просто сказал, что буду использовать эту, чтобы он отвалил.

Закончив душ, я надел чёрную футболку с короткими рукавами и длинные штаны, которые валялись в шкафу в этой комнате. Я лёг на кровать с мокрыми волосами и уставился в потолок. Квадратный светильник, который не горел, отливал лёгкой желтизной, и не было видно ничего, что напоминало бы силуэт дохлого насекомого.

Не было слышно голоса Юн Сичана, который перекидывался парой фраз с цыплёнком в гостиной — то ли он ушёл из дома, то ли вошёл в ту левую комнату. То, что он снова пропускает мимо ушей мой скандал и продолжает оставлять меня в покое, сводило с ума от беспокойства, и у меня сосало под ложечкой.

Я быстро вскрыл пачку Esse Change, взял сигарету в рот. Лёжа без движения, я раздавливал ментоловые капсулы, затягивался дымом, снова брал в рот новую сигарету, прикуривал — и так по кругу. Не успел я опомниться, как под кроватью скопилось с десяток бычков.

В тот миг, когда я собрался снова прикурить, у меня вырвался кашель, и я почувствовал, что горло першит. Мне стало душно, я поскрёб шею, но это не помогло ни капельки.

— Блять!

Я вынул сигарету изо рта и раздражённо швырнул её в дверь. Опуская изо всех сил занесённую руку, я нащупал лежавший на кровати Nintendo Switch. Включив его, я увидел, что он полностью заряжен, и на нём были установлены всевозможные игры. Я стал нажимать на всё подряд, но там были только противные на вид животные, которые весело носятся туда-сюда, или игра в ярких тонах, где готовишь кексы. Настроение стало ещё более дерьмовым, и я швырнул консоль.

Хочу кого-нибудь изнасиловать.  Блять, схватить кого попало и выместить на нём всю свою злость, избить до полусмерти. Нет, просто хочу убить Юн Сичана. Хочу воткнуть канцелярский нож в глаза этому ублюдку. Хочу посмотреть, как он, рыдая, будет умолять о пощаде. Тогда я, блять, скажу, что пощажу, а потом убью, вырежу внутренности заживо и выброшу в окно.

Пока я сидел с такими мыслями, я проголодался. Поскольку я выблевал всё рагу, у меня болел желудок, а когда болит желудок, так и хочется влить в него что-нибудь очень острое.
Я поднялся с кровати, приложил ухо к двери и услышал только, как цыплёнок напевает себе под нос. Я открыл дверь и осмотрел гостиную, коридор и кухню. Никого не было, кроме цыплёнка, сидевшего на диване и подстригавшего ногти; увидев меня, он, казалось, обрадовался и поднял одну руку. Я проигнорировал его, вышел из комнаты и посмотрел в левый коридор.

— Ушёл Сичан~

— Куда.

— Ты не знаешь? Может, на прогулку?

— Ёбаный ублюдок...
Я скрипел зубами, уставившись на входную дверь, а цыплёнок, снова сосредоточившись на стрижке ногтей, запел. Я окинул взглядом чистый стол и пустой балкон, затем открыл рот:

— Эй, свари мне лапшу.

Услышав мои слова, цыплёнок поднял голову.

— Что ты сказал?

Он наклонил голову и переспросил, словно действительно не расслышал. Я скривился.

— Сказал, свари лапшу, очень острую.

— Я?

Цыплёнок поднял один уголок рта, словно в недоумении, и переспросил. Прикидывается, что не понимает, мудила. Я, стиснув зубы, уставился ему прямо в глаза и сказал:

— Чтобы через пять минут было готово, ёбаный глухой ублюдок.

Цыплёнок, вращая вытаращенными глазами, фыркнул и почесал затылок.

— Я не из тех, кем можно вот так помыкать~

— Тогда скажу тому ублюдку, что ты со мной спал.

Тот факт, что я использовал Юн Сичана как свой щит, был пиздец как противен, но я хотел поскорее поесть лапши. И ещё хотел посмотреть, как этот ублюдок скривится и будет вынужден подчиниться моему приказу. Прямо сейчас мне было всё равно на кого выплеснуть раздражение, лишь бы передо мной был кто-то страдающий.

Цыплёнок, который всё время хихикал, поднял корпус, прислонившийся к дивану, и сел, скрестив ноги по-восточному. Он вертел указательным пальцем, направленным на моё лицо, и дразняще сказал:

— Но доказательств-то нет, доказательств.

— Тогда скажу, что поцеловал! Блять!
Даже для меня эти слова были отвратительны, но эффект был хорошим. Услышав моё заявление, тухлый цыплёнок наконец опустил уголки губ и моргнул с глупым выражением лица.

— Что... что ты сказал?

— Пять минут, я засекаю, ублюдок.

— Ох, чёрт... Ох, страшный ты парень...

Тухлый цыплёнок, хихикая, поднялся. Он воскликнул «Эй!», затем сказал, что позовёт людей, и направился к входной двери.

— Нет, ты сам вари, мудила.

— А я не умею хорошо готовить лапшу~

Похоже, он уже смирился с ситуацией, потому что беззаботно улыбался, растягивая слова. Снова стало ясно, что этим ублюдком мою злость не утолить.
Казалось, чтобы удовлетворить их, нужно было избить его так, чтобы, как минимум, раскроить золотой зуб, но если бы я так поступил, он мог бы напасть на меня, сказав «Убьёшь ты — убью я тебя». Похоже, именно этот ублюдок присоединился к Юн Сичану первым, и тот псих вряд ли бы таскал с собой бесполезного человека.

Мне нужен был ещё больший дебил, послабее, груша для битья, которая не посмеет огрызнуться, сколько её ни бей. Нужно было увидеть, как кто-то несчастно хнычет.

— Тогда приведи какого-нибудь ничтожного ублюдка.

Я сказал это, опираясь на костыль, и цыплёнок, показав пальцами знак «ОК», сказал, что скоро вернётся, и вышел за входную дверь. Тем временем я зашёл на кухню и открыл шкаф.

Там было две пачки лапши «Булламён», а также «Порамён», «Булдак», «Чамккэрамён», которую я вообще не понимал, зачем есть, и даже «Анчжунданмён». Почему-то это показалось вкусом того психа. Этот ёбаный ублюдок Юн Сичан явно свихнулся, потому что день за днём ел такую безвкусную хуйню.

Я снова закрыл шкаф и пошёл в спальню, как услышал звук ввода кода на дверном замке. В гостиную вошёл цыплёнок, обняв за плечи парня меньше меня ростом.

Парень съёжился, опустив глаза. Его кожа была не просто белой, а бледной, и ростом он был, наверное, сантиметров 170. Казался ровесником.

— Его зовут... как там? Ким Е Чхан?

Цыплёнок, глядя на меня, нахмурился, словно не мог вспомнить, затем повернулся к парню и спросил. Тот пробормотал крошечным, дрожащим голосом:

— Чон Е Джун...

— Конченый дебильный лузер.

Оскорбление, выплюнутое без особых эмоций, заставило его опустить голову. Я давно не видел, чтобы передо мной так ползали, и почувствовал себя будто вернувшимся в школу.

По привычке я сунул руку в карман штанов, но кармана не было, и моя рука, повисшая в воздухе, схватилась за ручку двери в спальню.

— Это У Тэджон~ Ему 20 лет, и он просит сварить ему лапши.

— Не просит, а приказывает, блять. Чтобы через пять минут было.

Я пнул дверь и вошёл внутрь, размахивая одной рукой в сторону кухни. Цыплёнок крикнул «Быстро!» и толкнул лузера в спину.

Чон Е Джун тут бросился к шкафу и торопливо вытащил пачку лапши. Цыплёнок, растянувшись на диване, добавил, чтобы сделал острую. Я вошёл в спальню, уселся на кровать, закинув одну ногу на бедро, а правую руку положил на колено.

Мысль о том, что сейчас я займусь тем, чего давно не делал, заполнила голову. Меня полностью захватило не желание поесть лапши, а желание поскорее устроить ему пиздец.

Лузер, подобострастно войдя в спальню, открыл холодильник и взял яйца. Вскоре запах лапши пополз в воздухе и он вошёл в комнату с подносом, на котором стояла пиала.

Увидев перед собой лапшу, мне, конечно, хотелось её съесть, но вид того, как он жалко съёживается передо мной, заставлял желать поскорее разнести всё к чёрту.

— Это что, Порамён?

Я слегка наклонил голову, скривился и спросил. Лузер широко раскрыл глаза, забегал взглядом и ответил комариным голосом:

— Нет, Булламён...

— Сука. Ты сдохнуть хочешь? Переделай, бесполезный ублюдок!

Онемевший от моего крика лузер медленно поднял голову. Его лицо покрылось холодным потом, и он встретился со мной взглядом.

Этот ублюдок, блять, смеет мне дерзить. Я занёс кулак над плечом, и лузер, согнувшись почти под 90 градусов, поспешно выбежал в гостиную.

В следующий раз принесённая лапша была с крутым яйцом, и я отослал его обратно. Потом яйцо пашот лопнуло, потом масла было слишком много, потом показалось, что он, блять, готовил спустя рукава, потом сказал, что его рожа мне не нравится, и велел варить заново.

— Заново.

На этот раз я даже не стал объяснять причину, а просто отмахнулся. В конце концов лузер, который уже давно выглядел готовым разрыдаться, упал на колени и расплакался. Вид того, как он, покорный, как тряпка, подчиняется моим приказам и страдает, немного удовлетворил меня, но при виде его слёз мне стало мерзко и противно, и я пришёл в ярость.

— Эй, ты спятил? Говорю, принеси через три минуты, мудила!
Я ткнул указательным пальцем в бок лузера, оттолкнув его. Тот потерял равновесие и упал, не выпуская поднос, пролив суп от лапши на простыню. Увидев, как белая простыня окрашивается в оранжевый, я вспомнил Ким Гванхо, который вёл себя как сумасшедший, когда несколько капель упало на его одежду во время еды.

— Ах, блять! Ты же пролил, бесполезный ублюдок!

Я тут же занёс кулак и ударил лузера по щеке. Тот поспешно попытался поставить поднос, но от моего удара его голова дёрнулась, и он пролил лапшу на пол.

— Про-про-простите...!

— Долбоёб! Совсем! Ни на что! Не способен!

Я отрывисто кричал, продолжая бить этого дебила по щеке. Впервые за долгое время я мог избивать противника, который не был связан и в которого не воткнули нож, до полного удовлетворения, но в то же время в груди стало давить, и голова заболела.
— Эй-эй, господин У Тэджон~ Почему ты так разозлился?

Послышался голос цыплёнка, который до этого напевал в гостиной или бормотал, что закуски скоро кончатся.

Я ненадолго перестал бить и повернул голову; цыплёнок уже стоял у двери в комнату и хихикал. Я тыкал пальцем то в лапшу на полу, то в лузера, который, получив от меня тумака, сидел, опустив голову и хныкая, и закричал:

— Этот ублюдок приготовил лапшу как дерьмо! Значит, получит по морде, блять!

— Жалко лапшу~

Цыплёнок, сцепив пальцы и подперев затылок, оглядел пачки лапши, сложенные на столе на балконе.

— Тогда сам вари!

В тот миг, когда я в ответ на слова цыплёнка крикнул, вложив в крик всю свою ярость, послышался звук дверного замка, и кто-то начал набирать код.

Услышав быстрые, ритмичные звуки нажатия кнопок, я убедился, что это Юн Сичан. Послышался звук закрывающейся входной двери и шум снимаемой обуви, затем шаги приблизились. Цыплёнок повернул голову и помахал рукой, и Юн Сичан с чёрной сумкой на плече остановился перед спальней.

Я сидел на кровати, скрестив ноги, а лузер сидел на коленях передо мной и всхлипывал. Пол был грязным, повсюду валялись лапша и суп.

Взгляд Юн Сичана, скользивший по комнате, остановился прямо передо мной. Я сам не заметил, как разжал сжатые в кулаки руки и отвёл взгляд.

— Хорошо развлекаешься.

Прозвучавшее после короткой паузы бормотание заставило меня взглянуть на него. Юн Сичан с бесстрастным лицом, словно без единой мысли, пошевелил правой рукой.

— …что?

— Иди сюда.

Я судорожно почесал затылок и поднялся. Проходя мимо лузера, я намеренно пнул его ногой в спину.

Юн Сичан оставил меня стоять в гостиной, зашёл на кухню, взял четыре-пять порций «Cupban» и бутылку воды и положил их в сумку. Затем, словно приглашая следовать за ним, он сделал знак глазами и пошёл к входной двери.

Я с беспокойством смотрел, как тот снова надевает обувь, думая, не собирается ли он тащить и меня на улицу. Чтобы показать, что на мне только пижама, я вытащил футболку, заправленную в штаны, но, почувствовав, как Юн Сичан поднимает руку, я отшатнулся.

— А...!

На мгновение я подумал, что меня сейчас ударят, и отклонил голову, ударившись затылком о стену. Я схватился за голову и скривился, а Юн Сичан громко рассмеялся и протянул поднятую руку к моему лицу.

Я напрягся и уставился на него, затем сразу же опустил взгляд и осмотрел гостиную. Цыплёнок зашёл в спальню и разговаривал с лузером.

Юн Сичан, словно желая, чтобы я смотрел на него, легонько ткнул меня указательным пальцем в щёку, затем большим и указательным пальцами погладил проколотую мочку уха и открыл рот:

— У Тэджон, меня не будет дня два.

Услышав неожиданные слова, я тут же открыл рот и чуть не спросил «почему». 

Что за внезапная чушь, блять, и что мне с этого? С какой стати мне знать, куда ты уходишь? Уходи и сдохни.

— Я не спрашивал. Мудила...
Выпустив все слова в смягчённой форме, я отдёрнул руку. Юн Сичан тут же повернулся спиной и сказал:

— Развлекайся как знаешь.

— Что значит «развлекайся», блять!

Я крикнул ему вслед, посылая нахуй. Цыплёнок, который как раз рассказывал лазеру, что лапшу на самом деле нужно варить 3 минуты 32 секунды, чтобы была вкусной, вышел в гостиную и спросил:

— Эй, Сичан! Куда ты опять?

— Искать кое-что.

— Много чего искать~

Юн Сичан, ответив, открыл дверь и исчез за входной дверью, как раз когда цыплёнок заканчивал фразу.

* * * * *

За эти два дня я съел: жареного осьминога, рагу из говяжьих кишок, рис с кимчи из Нэн, армейское рагу, дак-гальби, лапшу «Буллдан», и только что умял шабу-шабу. Всё было полуфабрикатами или готовыми обедами в чашках, и половиной из этого меня вырвало почти сразу.

И всё из-за того предупреждения о казни через два дня. Выбросили ли вещи, которые, по словам Мин Суён, она принесла? Что пошёл искать Юн Сичан? Почему именно два дня? Почему он уже пятый день просто оставляет меня в покое? Была ли его угроза заставить меня совершить самоубийство тоже ложью, и он просто планирует запытать меня до смерти? Готовит ли он орудия пыток? Все эти тревоги сплелись в голове в один клубок, не давая нормально спать.

Вчера я решил, что должен сбежать до возвращения Юн Сичана, и спустился на первый этаж. Но мотоцикла, на котором он уехал, не было. У синего грузовика, припаркованного поодаль, не было ключей. К счастью, вокруг никого не было видно, я вышел через главный вход и чуть не умер, столкнувшись с толпой зомби.

День рождения того ублюдка 17 марта, день рождения того ублюдка 17 марта. Бормоча только эти слова, я набрал код от общего холла. Как раз в тот миг, когда я с трудом распахнул дверь аварийного выхода и оглянулся, зомби с бензопилой бросился к общему холлу, и чудом датчик не сработал, и дверь закрылась. Воспоминание о том моменте, когда я чуть не был загрызен заживо зомби, заставило меня с трудом смотреть в окно.

Нам Джихо, наконец снявший ту ёбаную футболку цыплёнка и надевший футболку с синим роботом, иногда болтал с заходившей Мин Суён, а тот шрамированный ублюдок, чьё имя я не помнил, всегда стоял, прислонившись к окну — не знаю, был ли он психом, испытывавшим сексуальное влечение к окнам.

Я всё время сидел в спальне и курил. Несколько раз играл в PlayStation, но не мог сосредоточиться. Я осмотрел комнату в конце левого коридора, куда заходил Юн Сичан, но там были только кровать, письменный стол, сборники задач и книги — ничего особенного. Я обыскал и другие комнаты, но всё было так же.

Одних сигарет было недостаточно, чтобы унять тревогу, мои переполненные мысли метались, мне начинало казаться, что я слышу звук дверного замка, и я орал на Нам Джихо, чтобы он немедленно привёл того лузера.

Нам Джихо, сказав «А почему бы и нет?», снова притащил того лузера, и я избивал его без всякой причины. Я бил его кулаком по лицу, пинал ногой в солнечное сплетение, бил геймпадом, хватал и швырял маленький столик у изголовья кровати, и постепенно этот парень передо мной начинал казаться Юн Сичаном.

— Если эта собака совершит самоубийство, будет хлопотно, господин У Тэджон~

Нам Джихо, зашедший взять еду из холодильника, вмешался, увидев, что я избиваю его чуть ли не до смерти. Лузер, видимо, подумал, что Нам Джихо вступился за него, и начал кланяться, умоляя спасти его, но Нам Джихо только пожал плечами и сказал:

— Ты же жив?

Мне представилась картина, как лузер кончает с собой в моей комнате. Одна лишь мысль об этом вызвала отвращение, я схватил его за грудки и закричал:

— Если хочешь сдохнуть, иди и сдохни в другом месте! Сдохни так, чтобы не вонять!

Лузер не ответил, лишь опустил голову и дрожал. Я пнул его, повалил и стал топтать голову.

Сегодняшним шабу-шабу меня не вырвало. Уже кончался тот второй день, о котором говорил Юн Сичан, солнце село, но меня почему-то не тошнило. Казалось, у моего горла уже не осталось сил даже на рвоту.

Обычно после захода солнца они приказывали тем, кто внизу, включить электричество и зажигали довольно большие лампы, или включали фонарики и торшеры на батарейках. До сих пор я всегда спал при свете, а сегодня я зажёг все лампы, фонарики и торшеры, чтобы ярко осветить спальню. На часах было 9 вечера, а Юн Сичан всё ещё не вернулся.

Сегодня я многое заставил того лузера сделать. Я приказал ему принести огнетушитель за 10 секунд, но он потратил 20, и я попытался открыть окно и выбросить его. Нам Джихо остановил меня, сказав, что это привлечёт внимание зомби. Я велел ему принести пачку сигарет за 5 секунд, но он только хныкал и не двигался, так что я взял стул с кухни и швырнул его.

Странно, но должно было стать легче на душе, когда я смотрю на это, а у меня просто болела голова. Особенно, когда тот лузер умолял спасти его.
Ах, блять, мудила! Так не молятся, если умолять таким крошечным, ёбаным голосом, кто же тебя спасёт? Делай как я, ори что есть мочи! Спасите, блять, спасите, хватит бить, блять, больно! За что меня бьют, сдохни лучше ты! Вот так!

Казалось, я говорю это тому лузеру, или, может, просто думаю про себя. Спальня была ярко освещена, а лузер сидел, сжавшись под кроватью, и умолял меня пощадить его.

Я перестал пинать его и повалился на кровать. Издеваться над школьниками, нанося несколько ударов, — это одно, но вкладывать душу и избивать так — это, блять, истощает силы. Выходит, этот ёбаный ублюдок делал такую тяжёлую работу каждый день. Значит, мой отец был очень здоровым.

Я протянул руку, взял сигарету в рот. Щёлкнул зажигалкой, зажёг, затем швырнул пустую пачку в того лузера, сидящего на полу, и спросил:

— Эй, лузер. Сколько тебе лет?

— …..
Лузер лишь затаил дыхание и шмыгал носом.

— Сколько тебе лет, спрашиваю!

То, что он не отвечал сразу, вывело меня из себя, и я закричал почти что взвизгивая.

— Д-два... двадцать два...

— И годы твои, блять, бесполезны! Тебя бьёт какой-то ублюдок, который даже на выпускном не был!

Я выдохнул дым и закричал, и всхлипывания лузера, сглотнувшего слёзы, на мгновение прекратились. Я подумал, не прикусил ли он язык и не сдох ли, и слегка приподнял голову — и в тот же миг увидел, что он уже поднялся и бежит на меня с тем стулом, что я швырнул.

— Ах, блять!
Я поспешно поднялся, выплюнув сигарету на пол. Бегущий ублюдок с размаху швырнул стул, но, видимо, силы ему изменили, и стул, пролетев в сторону пола, ударился о край кровати и отскочил.

— Аааааааах!

Стул, покатившийся по полу, докатился до телевизора и остановился. В тот же миг лузер, словно отчаянно разочарованный тем, что не попал в меня, закричал и упал на колени. Я, стоя в растерянности, тупо смотрел на эту картину.

Этот ублюдок попытался ударить меня, ничтожный, жалкий лузер, я должен злиться, но вместо этого тот крик, пронзивший мои уши, почувствовался как облегчение.

Я кричал много раз, но никогда не чувствовал облегчения, но, возможно, потому что передо мной был кто-то столь же несчастный, как и я, впервые на душе стало спокойно.
Дверь в спальню открылась, и вошла Мин Суён с пистолетом в руке — неизвестно, как долго она уже была здесь. За ней стояли Нам Джихо с видом человека, который так и знал, и безучастный шрамированный.

Я наблюдал, как тот наглый лузер, посмевший напасть на меня, был утащён обратно на седьмой этаж, его законное место. Мин Суён, поняв, что ничего серьёзного не произошло, убрала пистолет и села на диван, а шрамированный и Нам Джихо, схватившие лузера за руки, пока он умолял о пощаде, уводили его.

— Мы не убьём тебя~

Нам Джихо ответил с видом человека, которому всё это надоело, а я пошёл за ними, чтобы посмотреть, как лузер орёт. Шрамированный с фонарём открыл входную дверь и направился к двери аварийного выхода.

Лузер, повернув голову назад, исказил лицо и закричал:

— Ты, тварь, отброс общества! Зачем ты родился! Сдохни! Я убью тебя!

— Ой, шумно, шумно.

— Э, э, простите...! Спасите! Спа-спасите!

Будто не в себе, он с покрасневшим лицом проклинал меня, но, услышав бормотание Нам Джихо, снова расплакался, умоляя спасти его.

Я рассмеялся впервые за долгое время. Было не особо смешно, да и не так уж весело, и я не собирался смеяться, но я рассмеялся. Звука смеха не было, но я растянул рот в улыбке, явно подняв его уголки.

Увидев, что я смеюсь, лузер вдруг затрясся, словно в припадке, и закричал. 

«Я знаю, блять, когда смеёшься, становится ещё хуже. Я знаю, мудила!»
Как раз в тот момент, когда они зашли в аварийный выход и стали спускаться на седьмой этаж, послышался лязг металла, а затем звук, словно что-то щёлкнуло, щёлкнуло, и замок встал на место.

— Что это?

На бормотание Нам Джихо шрамированный направил фонарь на дверь аварийного выхода на седьмом этаже. Там стоял Юн Сичан.

— А, что такое~ Сичан пришёл?

Я тут же опустил приподнятые уголки губ и отступил назад. Моё сердце, лишь ненадолго успокоившееся, начало колотиться, вспомнив о плоскогубцах — одном из орудий пыток, что я себе представлял. Юн Сичан, щурясь от света, размашисто взмахнул рукой, словно говоря «убирайтесь». Шрамированный, тут же опустив фонарь, осветил пространство у его ног.

В левой руке психопата что-то было. В темноте был виден лишь силуэт, но на полу лежал чёрный предмет размером с половину двери аварийного выхода.
Лузер, ещё недавно вопивший, вдруг замолк, и Юн Сичан, опустив чёрный предмет, поднялся по лестнице и спросил:

— Куда идёте?

— На седьмой. Возвращаем этого парня.

Как только Нам Джихо ответил, шрамированный снова направил фонарь на дверь аварийного выхода на седьмом этаже, и лицо Юн Сичана скрылось из виду.

— Поднимайтесь наверх.

— А?

— Сейчас нельзя идти, так что поднимайтесь наверх.

— Понял.
Нам Джихо кивнул, не стал переспрашивать, повернулся спиной и встретился взглядом со мной, застывшим на середине лестницы. Он подмигнул одним глазом, выводя меня из себя, и вместе со шрамированным потащил лузера наверх. Я, стараясь выглядеть как можно естественнее, развернулся и пошёл за Нам Джихо. Моя сжатая в кулак рука уже успела вспотеть.

— У Тэджон.

Вскоре мои усилия пошли прахом — послышался зов. Я сделал вид, что не слышу, и зашагал, почти побежав вверх по лестнице. В тот миг, когда я попытался оттолкнуть Нам Джихо, преграждающего путь, сзади раздались быстрые шаги, и мою руку схватили.

— Ты останешься здесь.

Меня бросило в дрожь, я попытался вырваться, но не мог пошевелиться. Из непроизвольно открытого рта понеслась бессвязная чушь.

— Почему, блять? Я хочу уйти! Мне, блять... блять, нужно кое-что купить!
Я, извиваясь, повернулся назад. Фонарь в руках шрамированного освещал дверь аварийного выхода на восьмом этаже, и я мог смутно разглядеть лишь пальцы Юн Сичана, сжимающие мою правую руку.

— Хён.

В темноте я почувствовал, как Юн Сичан поднимает голову. Я посмотрел туда же. Было странно и противно осознавать, что этот ублюдок использует обращение «хён».

— О~...

— Не выходи до рассвета.

— Ага, так и сделаю~

Нам Джихо, кивая, ответил так, словно говорил «не беспокойся», открыл дверь аварийного выхода на восьмом этаже и вышел.
«Почему он так сделал? Почему, блять? Почему? Почему нельзя выходить до рассвета? Почему, блять, почему!» 

Дыхание, до этого бывшее ровным, участилось. В тот момент, когда дверь аварийного выхода с грохотом захлопнулась, исчез слабый свет фонаря.

Из-за двери аварийного выхода послышался звук закрывающейся входной двери и щелчок дверного замка. Ни единого луча света не проникало внутрь, и мы с Юн Сичаном остались в полной темноте, посреди этой лестницы. Остался только неясный чёрный предмет, а сила, сжимающая мою руку, становилась всё жёстче.

— Почему, зачем ты это делаешь, блять, опять, зачем ты это делаешь...

Я медленно повернулся, но ничего не увидел. Как будто я ослеп, всё перед глазами было залито чёрной краской. Юн Сичан, опустивший фонарь, поднял руку и закрыл мне левый глаз. Я вздрогнул плечом от внезапного прикосновения чего-то холодного к щеке и поднял одну ногу на ступеньку выше.

— Хорошо отдохнул?
«Какого хера, блять, «хорошо отдохнул»...! 

Вместо ответа я закусил губу и глубоко вдохнул, пытаясь успокоить подступающую тошноту. Тогда Юн Сичан, проводя пальцами от моей щеки к уху, продолжил:

— Теперь хватит отдыхать.

Едва закончив фразу, он схватил меня за волосы и потащил вниз по лестнице, не дав и шанса среагировать, я согнулся в пояснице, ноги заплелись, и я чуть не упал.

— По-погоди, блять! Что за хуйня!

Я кричал, ухватившись за руку, что дёргала меня за волосы, словно пытаясь содрать кожу с головы. Я отчаянно взмахнул свободной рукой, ухватившись за перила, но меня всё равно потащили.