Нертера проснулась с первыми лучами солнца и, не откладывая, собралась в библиотеку. 

Старый библиотекарь, разгребавший залежи возвращённых книг, с недоумением посмотрел на девочку и пробурчал, что в такой день приличные люди должны веселиться, а не пылиться среди старых фолиантов.

Нертера уверила, что не задержится надолго, и скрылась в лабиринте высоких стеллажей, целенаправленно направляясь в самую дальнюю секцию.

В главной библиотеке Элариона было не так уж много учебной литературы — в основном тут хранились тома стихов и поэм, любовные романы, приключенческие повести и сборники сказок на любой вкус.

Но Нертера искала одну-единственную книгу, которую в последний раз держала в руках ещё ребёнком. Старую сказку о демоне, влюбившемся в простую девушку. 

Почему-то ей всегда казалось, что эта история — не просто вымысел, а отголосок чего-то реального, давно забытого.

Она медленно шла вдоль громадных дубовых стеллажей, внимательно вчитываясь в пожелтевшие таблички: «Любовные романы», «Поэзия раннего Люминара», «Классические трагедии»... 

Свет утреннего солнца, пробиваясь сквозь витражные стекла мозаичных окон, рисовал на полу и стенах причудливые разноцветные узоры. В его лучах медленно танцевали мириады пылинок.

Нертера обожала библиотеки. Они были для неё островком абсолютного спокойствия и умиротворения. 

Она могла часами сидеть в глубоком кожаном кресле, погружаясь в вымышленные миры, или склониться над массивным дубовым столом, старательно конспектируя очередной научный труд. 

Здесь, среди шелеста страниц и запаха старой бумаги, было единственное место, где можно было укрыться от всех. И от самой себя.

Наконец Нертера добралась до нужного стеллажа и провела пальцем по ряду корешков, выхватывая взглядом названия. То, что она искала, оказалось почти под рукой — если бы не верхняя полка. Пришлось встать на цыпочки и изрядно потянуться, чтобы кончиками пальцев сцапать книгу.

Стряхнув с томика лёгкий слой пыли, девочка оглядела зал. Как и ожидалось, в первый день Семицветия библиотека пустовала.

Устроившись в удобном кресле у самого окна, где свет падал особенно удачно, Нертера раскрыла книгу и погрузилась в чтение.

«Давным-давно, на далёком материке жил дрейк. Он обитал в пещере у самого моря, где волны шепчут старые тайны, а ветер поёт о потерянных душах.

Он научил этому и других дрейков, чтобы никто из них больше не отпугнул того, кого любит.»

Нерта любила эту странную сказку в детстве, но всегда ощущала смутную досаду. 

Она не понимала, почему дрейк так легко отрёкся от своей второй сущности.

Ведь будь ты дрейком, зверем или кем угодно — это всё равно ты. Это всё — часть тебя.

Ещё тогда, будучи малышкой, не ведающей, какие испытания уготовила ей судьба, она осуждала его за этот выбор.

Теперь же, глядя на пожелтевшие страницы, Нерта с горечью осознала, что завидует ему.

Дрейк из сказки мог выбирать. Он сам решил, какой облик принять, какую сущность в себе подавить, а какую — явить миру.

У неё же не было этой привилегии. Дух-хранитель молчал, и никакой силы не было — лишь пустота, которую она тщетно пыталась заполнить.

И теперь, сидя в тишине библиотеки, залитой мягким утренним светом, Нерта впервые ощутила кристально чёткое понимание.

Если у неё нет выбора, который был у дрейка, — она создаст его сама.

Найдёт способ разбудить в себе силу, что дремлет в крови, и заставит её подчиниться. Она сама выберет свою судьбу.

Нерта захлопнула книгу.

***

Солнце уже почти достигло зенита, заливая улицы Элариона ярким, почти безжалостным светом. 

Торуил выстраивал свой день, как аккорды в знакомой песне — чётко, последовательно, без лишних нот. 

Подготовка к отплытию немного отвлекала от мрачных размышлений. Он старательно гнал прочь картины того, что могло происходить с Эйко сейчас, на К’Тарне.

К этому времени Торуил уже обошёл несколько лавок, запасаясь провизией и необходимыми мелочами. Теперь путь лежал к последнему пункту — оружейной мастерской в самом конце шумной Ремесленной улицы.

На улицах царило настоящее столпотворение. Горожане и приезжие, одетые в пёстрые, невероятно яркие наряды, сливались в единую радостную массу. 

Музыканты выбивали зажигательные ритмы, фокусники заставляли монетки исчезать прямо в воздухе, а у мольбертов уличных художников выстраивались целые очереди. 

Всё это буйство красок и звуков не радовало, но и не тяготило — просто казалось чересчур живым. Словно мир вокруг спешил праздновать, а он всё ещё учился дышать в нём заново.

Пробираясь сквозь толпу, Торуил вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный, тяжёлый взгляд. 

Парень резко обернулся, единственный глаз быстро скользнул по толпе, выискивая угрозу. 

Но ничего — лишь смеющиеся лица, повернутые друг к другу. 

«Показалось.» 

Наконец, Торуил увидел знакомую вывеску с руническими символами. 

Лавка встретила запахом масла, металла и оружейного лака.

От этого запаха вспомнилась весна — та, где Эйко смеялась, а он целился в жестяные банки.

Тогда, на городских состязаниях, он занял второе место. Денег хватило, чтобы они прожили без забот несколько месяцев — короткое, но светлое счастье.

Торуил мотнул головой, возвращаясь в настоящее, и коротко объяснил хозяину, что ему нужно.

Оружейник, как выяснилось, был выходцем из Синдриона, и разговор плавно перетёк на политику и последние новости с родины. Беседа была короткой, но насыщенной — два островка прошлого ненадолго столкнулись в настоящем.

Расплатившись почти всеми оставшимися деньгами, Торуил поправил под плащом кобуру с новеньким тяжёлым револьвером и вышел на залитую солнцем улицу.

И тут же, в тени соседнего дома он увидел знакомый силуэт. 

Сделав вид, что не заметил Нертеру, лишь коротко хмыкнул про себя и, не меняя темпа, двинулся прочь, надеясь, что на этот раз она отстанет.

За спиной послышались поспешные шаги и знакомое тихое сопение. 

Торуил цыкнул и резко остановился.

— Опять ты, — без удивления констатировал он, оборачиваясь. — Зачем ты меня преследуешь? Я же сказал предельно ясно: я не возьму тебя с собой.

— Хорошо, — спокойно ответила Нертера, глядя на него прямым, ясным взглядом, в котором не было и тени лукавства.

— Хорошо? — не поверив своим ушам, переспросил Торуил.

— Хорошо, — просто подтвердила она.

Торуил пожал плечами, развернулся и зашагал прочь. Однако сопение за его спиной немедленно возобновилось. Он снова резко остановился. 

Нертера, не успев среагировать, с разгона врезалась в его спину.

— Что ещё? — обернулся он, и в его голосе зазвучало уже откровенное раздражение.

— Я просто хотела тебя поблагодарить, вот и всё, — ответила Нертера, потирая ушибленный кончик носа. — Ты уплываешь завтра?

— Да, — коротко бросил Торуил и вновь сделал шаг, чтобы раствориться в толпе. 

Слова благодарности он намеренно пропустил мимо ушей. Эта девчонка по-прежнему оставалась для него загадкой.

Но Нертера не позволила ему уйти — ухватилась за кончик рукава, призывая остановиться и обернуться.

— Подожди. Вот.

Она протянула небольшую коробочку, склеенную из плотной бумаги.

Торуил с нескрываемым скепсисом окинул взглядом свёрток.

— Что это?

Нертера слегка покраснела, но не убрала руку.

— Может, ты и отрицаешь это, но ты действительно мне помог. Это моя благодарность.

Торуил тяжко вздохнул. 

«Вот упёртая», — мелькнуло у него в голове, пока он почти машинально забирал подарок из её рук.

В коробке лежал серебряный амулет на простой кожаной тесьме. Амулет был отлит в виде перевернутого треугольника. Знака его группы, его статуса, его прошлой жизни, от которой осталось лишь пепелище.

Что-то острое, но тёплое кольнуло Торуила под сердце. И сквозь эти чувства пронеслось воспоминание, яркое, как вспышка молнии.

Торуил улыбнулся. Сначала — тому призраку из прошлого, что коснулся его через серебряный треугольник, а потом — самой Нертере, всё ещё стоявшей перед ним с затаённым дыханием.

— Что ж… Спасибо, малявка, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучали нотки не насмешки, а чего-то подлинно тёплого. 

Он достал амулет из коробочки и надел его на шею, ощутив прохладу металла на коже.

Нертера застыла в изумлении, наблюдая за его жестом. Такой нежной реакции от вечно хмурого и колючего парня она не ожидала. Думала, он сунет подарок в карман или тут же выбросит. Но всё вышло иначе — и сердце дрогнуло от тихого удивления.

Вопросов Нертера задавать не стала, боясь спугнуть это хрупкое перемирие.

Торуил заправил амулет под воротник, спрятав его от посторонних глаз, и кивнул в сторону улицы:

— Пойдём. Угощу тебя чаем. Я знаю одну хорошую лавку.

Нертера буквально засияла: её лицо расплылось в широчайшей и беззаботной улыбке, какой Торуил раньше не видел. Она не понимала, что именно так повлияло на его отношение, но это было безумно приятно.

Торуил и сам не до конца понимал, почему вдруг оттаял. Но тут же нашёл себе логичное оправдание: это единственное и последнее послабление. В конце концов, он всё ещё на фестивале, завтра — тяжёлый день, все дела улажены… Почему бы немного и не расслабиться?

К чайной лавке они шли в комфортном молчании. Нертера внутренне ликовала, ощущая, как лёд вокруг Торуила наконец-то дал трещину; а сам парень погрузился в думы о завтрашнем дне, мысленно сверяя список завершённых дел.

Когда они пришли, Нертера с любопытством окинула взглядом заведение. Это была не уютная лавочка, а шумная, полная жизни кофейня со столиками как внутри, так и на открытой веранде. 

Все места, впрочем, были заняты. Изнутри доносился гомон молодых компаний и смех детей, а под цветными зонтами на улице уединились парочки, поглощенные друг другом.

Торуил спросил, какой чай ей нравится, и, услышав «персиковый», скрылся в проёме двери.

Несколько томительных минут спустя он вернулся и протянул Нертере высокий бумажный стакан с ароматным напитком и, к её удивлению, хрустящую вишневую булочку в придачу. 

В его руке был такой же стакан, от которого тянуло терпким, горьковатым ароматом. 

«Кофе», — безошибочно определила Нерта.

Мест для них так и не нашлось, и Торуил, отпивая свой тёмный эликсир, кивнул в сторону набережной в конце улицы. Они молча направились туда, неся свои стаканы — два странных, но удивительно гармоничных спутника.

Расположившись в прохладной тени раскидистого дуба, они присели на невысокую каменную ограду, отделяющую тротуар от цветущей клумбы. 

Торуил достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, и тонкий дым закрутился вокруг лица. Глаза скользнули по качающимся на рейде кораблям, а в голове медленно формировался вопрос.

«А почему бы и нет?» — наконец решил он.

— Персиковый, — усмехнулся Торуил, выпуская облако горького дыма, и повернулся к Нертере. — И часто ты его пьёшь?

Нертера тщательно прожевала кусок булочки, запила его чаем и только потом ответила:

— Каждый день.

— Ты аристократка? — спросил Торуил. Он говорил спокойно, без изумления и любопытства, но под маской формальной вежливости угадывался осторожный интерес. — Он ведь дорогой.

— Нет, я итэри, — немного смутившись, ответила девочка, будто бы это всё объясняло. 

— Итэри… — задумчиво произнёс Торуил, а затем взглянул на Нертеру так, словно видел её впервые. — Ты хорошо маскируешься. Но зачем?

— Я не… маскируюсь, — погрустнела Нертера.

Вопрос был болезненным, словно прикосновение к незажившей ране. Но она простила это — он не знал.

— Просто немного «сломанная». Мой дух не отвечает… — она уставилась на морскую гладь и парящих в небе чаек.

Торуил не торопил, они оба смотрели на море, каждый думая о своём.

Через некоторое время Нертера встрепенулась — как кошка, стряхивающая с шерсти капли дождя — и сбросила с себя грусть.

— Я просто поздняя пташка! Зато могу ездить на фестивали и веселиться.

Нертера широким жестом обвела окружающее её веселье, словно говоря, что вся эта радость по праву принадлежит ей.

— Но ты же понимаешь, что я против… — серьёзно сказал Торуил, решив, что всё это — лишь попытка втереться ему в доверие перед дорогой.

— Да. Я не буду навязываться, — твёрдо и глядя на него прямым, честным взглядом, ответила Нертера.

— Хорошо, — сказал Торуил, докуривая и бросая окурок на землю. Он встал, придавил его носком ботинка и отряхнул ладони. — Мне пора. Дела.

Отойдя на приличное расстояние, он услышал её звонкий оклик:

— Сыграешь мне как-нибудь?

Торуил остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо так, что его слова едва долетели до неё:

— Если вернусь.

Но Нертера услышала. 

Она улыбнулась и тихо, уже для себя, сказала:

— Вернёшься.

Торуил этого не услышал. 

Нертера встала, аккуратно собрала мусор и донесла его до урны. Затем отряхнула платье и побежала прочь — в сторону, противоположную той, куда ушёл он.

Неподалёку, в густой тени старого вяза, неподвижно стоял человек в длинном чёрном плаще. На мгновение луч солнца, пробившийся сквозь листву, холодно сверкнул на серебряной маске, отлитой в виде оскаленной волчьей морды. Его скрытый взгляд был прикован к двум фигурам, расходящимся в разные стороны, — к Торуилу и Нертере.

◀️Пред.         След. ▶️