Оранжевый диск солнца уже почти коснулся изломанного горизонта, когда мы вернулись к каньону. Дневной зной постепенно отступал, уступая место быстро надвигающейся прохладе, а длинные фиолетовые тени от скал Барьерной Стены начали поглощать пески. Тишину пустыни разорвал нарастающий, многоголосый гул двигателей. Наша небольшая эскадрилья шла открыто, уверенно разрезая плотный вечерний воздух. Я вел «Пепелац» в авангарде, за мной тяжело и размеренно махал крыльями запасной грузовой орнитоптер. По флангам, чуть выше основной группы, шли две легкие разведывательные «птички» охранения — юркие, готовые в любой момент пресечь нежелательное любопытство. Мы заходили на посадку. Легкие орнитоптеры мгновенно разошлись в стороны, занимая высотные позиции на скальных карнизах для контроля воздушного пространства и подступов. Я аккуратно посадил «Пепелац» на расчищенную площадку перед бункером, грузовой борт тяжело опустился следом, подняв облако красноватой пыли.

Едва шасси коснулись камня, закипела работа. Откинулись аппарели, и наружу деловито посыпались техники, рабочие и запасные пилоты. Я спрыгнул на землю. Меня уже ждал Мэйн. За прошедший день моя тройка успела превратить место недавней бойни во вполне пристойное место. Тела были убраны с глаз долой — сброшены в глубокую расщелину в стороне от каньона, подальше от бункера.

— Командир, — Мэйн коротко кивнул, подходя ближе. — Всё спокойно. Фримены пока не появлялись.

— Отличная работа, — я оглядел площадку. — Начинаем погрузку. Времени до полной темноты мало, а впереди еще пара рейсов.

Сбоку от входа, под широким камуфляжным навесом, уже возвышалась аккуратно сложенная гора оборудования. Качественно восстановленные фильтры, несколько медицинских помп, ящики с мотками имперского кабеля и контейнеры с запчастями.

— Это доля Стилгара? — уточнил я.

— Так точно. Ровно половина от того, что представляло ценность и было не прикручено к полу, — подтвердил Мэйн, подходя с планшетом в руках. — Оставили всё в лучшем виде.

Я повернулся к старшему технику нашей ремонтной бригады, который уже раздавал указания рабочим с грузового борта.

— Слушай задачу внимательно, —произнес я, привлекая его внимание. — Мы не стервятники и не будем выдирать станцию с корнем. Никакого вандализма. Проводку из стен не рвать, стационарные пульты не ломать, несущие конструкции и системы не трогать. Забираем только излишки оборудования, переносные генераторы, оружие бандитов и те блоки, которые нам критически нужны для ремонта на базе.

Техник удивленно моргнул.

— Но господин, там столько пластали в переборках... На черном рынке за этот лом...

— Этот бункер — не лом, — отрезал я. — Это капитальное укрытие в идеальном стратегическом месте. В древности строили не в случайных местах. Толщина стен выдержит орбитальный удар, а вход скрыт от посторонних глаз. Мы его зачистили, мы его законсервируем и повесим новые замки. В будущем будем использовать сами. У нас появится отличный запасной аванпост на границе Малого Эрга. Понятно?

— Понятно, господин. Сделаем всё аккуратно.

Рабочие начали перетаскивать наши трофеи в трюм транспортника. Одновременно с этим запасные пилоты и механики направились к боковому карману каньона, где располагалась стоянка мародеров. Автопарк бандитов стал отличным бонусом к фильтрам. Два потрепанных, но крепких песчаных багги, несколько мотоциклов и старый разведывательный орнитоптер. Техники уже деловито осматривали машины, проверяя уровни масла и заряды батарей. Механики быстро заводили багги, чтобы перегнать их своим ходом или погрузить в транспортник следующим рейсом. Старенький орнитоптер бандитов, по словам нашего пилота, был вполне способен долететь до нашей базы самостоятельно.

Я прошел внутрь бункера. Воздух здесь теперь был прохладным и чистым. Лира не обманула — древний атмосферный скруббер гудел ровно, выдавая идеальную дыхательную смесь. Сама Лира, вместе с сестрой и племянником, уже ждала нас у водных дверей. Они были умыты (насколько это позволяли запасы), накормлены из запасов банды и выглядели куда лучше, чем ночью. В глазах женщин больше не было животного ужаса — только напряженное ожидание. Когда мимо них рабочие понесли один из снятых малых насосов, Лира вдруг подалась вперед.

— Осторожнее с правым фланцем! — крикнула она рабочему. — Там свинцовая прокладка и датчик давления. Если перекосите при транспортировке, он больше никогда не создаст вакуум, и вы его просто выбросите! Держать нужно за нижнюю раму!

Рабочий недовольно зыркнул на неё, но, перехватив мой взгляд, молча кивнул и перехватил тяжелый блок так, как она сказала. Я едва заметно улыбнулся. Эта женщина определенно стоила усилий по спасению и вербовке. Дом Варос получил не просто спасенного раба, а специалиста, готового защищать вверенную ему технику.

— Прошу на борт, — я указал им на открытую аппарель нашего «Пепелаца». — Полетите со мной.

Полет до дома прошел без происшествий. Завершался уже во тьме. Я вел «Пепелац» ровно, наслаждаясь тяжелым, уверенным ходом загруженной машины. Позади, в десантном отсеке, в непривычной тишине сидели спасенные. Створы нашего ангара разъехались, впуская эскадрилью в ярко освещенное нутро ангара сквозь щит. Как только шасси коснулись феркритового пола, техники базы тут же бросились к машинам. Я спустился по аппарели первым.

— Добро пожаловать в ваш новый дом, — сказал я Лире и её родным, когда они неуверенно ступили на пол ангара. — Вас сейчас проводят в медицинский блок для осмотра, затем выдадут чистую одежду и распределят в жилой сектор. Завтра утром обсудим твои обязанности, Лира. Отдыхайте.

Женщина кивнула, в её взгляде читалась смесь невероятного облегчения и усталости. Передав их на попечение дежурного медика, я направился прямиком в командный центр. Нужно было посоветоваться с Альденом. Ментат находился на своем привычном месте. Он сидел у стола, окруженный мерцающими экранами. Круги под его глазами стали еще темнее, но сам он буквально лучился скептицизмом.

— Командир, — Альден поднял взгляд, заметив, как я вошел в командный центр. — Я только что свел предварительный отчёт по вашей операции. И цифры мне не нравятся.

— Докладывай, — я подошел к столу, снимая перчатки и бросая их на край консоли.

— Фильтры, запчасти, транспорт мародеров — это, конечно, пригодится. Запас по части запчастей жизнеобеспечения мы сделаем, но если считать в целом, мы сработали в минус. Топливные элементы для перелета тяжелого грузовика и двух машин охранения, амортизация двигателей в условиях пыли, боекомплект... Ресурсов потрачено чуть больше, чем стоит вся эта древняя рухлядь.

Он тяжело вздохнул и добавил.

— А еще есть упущенная выгода. За эти двое суток вы с парнями могли бы сделать вылеты на сбор спайса. Тот меланж, что вы бы собрали и продали, стоит в полтора раза больше всей этой добычи. Экономически мы просто сожгли деньги. Леди Элара сейчас на нижних уровнях, инспектирует гидропонику, но когда она увидит отчет...

— Кроме цифр есть и другие факторы. Тебе ли не знать об этом, Альден? — спокойно ответил я, опираясь руками о стол. — Мы получили лояльность Стилгара, а это не купишь за солярии. Мы получили, как минимум, неплохого техника. И мы получили сам бункер.

— Который абсолютно бесполезен, потребует средств на содержание и не принадлежит нам. — уверенно возразил ментат.

— Если законсервировать, то нужно будет просто проверять в дальнейшем. Но в одном ты абсолютно прав. Собирать крохи за мародерами и делить их с фрименами — не наш путь. Арракис необъятен. Старая Империя, еще до Коррино, а потом и первые планетологи тысячелетиями строили тут ботанические лаборатории, станции слежения, посты. Строили их не в случайных местах, а там где это было или удобно, или необходимо. И если необходимо, то почему? Мы с тобой уже не раз обсуждали всё это. Мы знаем, что архитектура Старой Империи была параноидальной. Станции закладывались тысячелетия назад, еще до Батлерианского Джихада, во времена господства мыслящих машин. Люди маниакально прятали любые ценные технологии и архивы данных в самые глубокие сейфы. И теперь у нас есть первый полигон для испытаний.

Альден откинулся в кресле, потирая переносицу. Его глаза на мгновение приобрели то характерное расфокусированное выражение, выдающее ментата, глубоко погрузившегося в вычисления.

— Искать скрытые сейфы в монолитной скале и полуметровых феркритовых стенах... — пробормотал он, словно взвешивая переменные. — Задача с крайне низкой вероятностью успеха при стандартном подходе. Строители Старой Империи умели хранить секреты.

— Значит, нам нужен нестандартный подход, давай мыслить последовательно. Я накидываю физические принципы, ты считаешь вероятности. Метод первый — температурные аномалии. Любая скрытая база, даже законсервированная, имеет свой микроклимат. Если мы возьмем высокочувствительные тепловизоры и просканируем переборки, разница температур между скалой и пустотой за стеной должна проявиться.

Глаза Альдена слегка закатились, губы беззвучно зашевелились, просчитывая вводные. — Вероятность успеха — менее двух процентов, — почти мгновенно выдал ментат. — Системы тепловых глушителей должны работать так, чтобы исключить любые утечки, иначе тепловой след засекли бы еще тысячи лет назад. Для наших тепловизоров стена с тайником и обычная стена будут выглядеть абсолютно идентично.

— Хорошо, отложим, — кивнул я. — Метод второй. Магнитно-резонансное сканирование и плотномеры. Тащим туда портативный георадар. Ищем скопления пластали, скрытые механизмы дверей за феркритом.

Альден снова погрузился в транс вычислений, но и на этот раз вышел из него с отрицательным покачиванием головы. — Снова мимо. Обратите внимание на архитектурный состав. Там всё из пластали и тяжелых сплавов. Стены армированы так, что выдержат ядерный удар. При наложении магнитно-резонансного поля наши радары просто ослепнут от обилия металла. Искать пласталевый сейф внутри пласталевой комнаты — всё равно что искать конкретную песчинку в дюне. Приборы выдадут сплошной красный спектр. Логика подсказывает, что мы не отличим скрытую переборку от обычной несущей балки.

— Тогда ультразвуковая томография, — не сдавался я. — Направленные акустические импульсы. Прижимаем излучатель к стене бункера, посылаем звуковую волну в породу и ловим эхо. Если за стеной пустота — волна отразится иначе, чем от сплошного камня.

На лице Альдена мелькнула тень сомнения.

— Метод классической дефектоскопии... — задумчиво произнес он, но тут же нахмурился. — Нет. Вы не учли ключевую переменную — Арракис. Вся внешняя архитектура здесь пронизана сейсмо-гасителями и акустическими демпферами. Древние строители вшивали в стены слои, поглощающие любую вибрацию, чтобы не привлекать песчаных червей. Эти же демпфирующие слои полностью поглотят наши ультразвуковые импульсы. Эхо не вернется к излучателю. База останется "глухой".

— Если мы не можем пробить их броню ни теплом, ни звуком, ни магнитами... — я скрестил руки на груди, заставляя свой мозг работать на пределе. — Значит, нам нужно искать не саму пустоту. Нам нужно искать то, что делает эту пустоту живой. Подумай, Альден. Если там есть скрытый архив до-Джихадовской эпохи или хранилище ценных технологий, оно не может быть абсолютно мертвым. Данные давно бы стерлись, а органика сгнила без стазис-полей. Что их питает?

Глаза ментата внезапно расширились.

— Энергия! — воскликнул Альден, воодушевленно щелкая пальцами. — Энергетический след! Старая Империя везде ставила долговечные атомные батареи. Независимые источники питания для секретных секторов. Даже если такой реактор перешел в глубокий спящий режим ожидания, он всё равно выделяет энергию, радиацию. Мизерное количество, но за тысячелетия она создаст аномалию. Даже если так искали раньше – то тогда экранирование вполне справлялось со своей задачей, а зачем опять искать там где уже всё проверяли и не раз?

— Сможешь перепрошить наши портативные сканеры на поиск такого резонанса? — спросил я, чувствуя, что мы нашли подходящее решение проблемы.

— Мне придется переписать алгоритмы фильтрации помех, чтобы отсечь уже существующий фон. И для каждой станции придется калибровать отдельно. — Альден уже работал на опережение. — Но да. Это возможно. Впрочем, с учетом фактора времени, другие типы защиты тоже могут дать сбой.

— Вот и проверим.

***

Я уже стягивал запыленный верх комбеза, когда в дверь коротко постучали. Я замер, прислушался. Знакомый ритм.

— Войди, Элара.

Она вошла, порывисто, стремительно, плотно закрыв за собой тяжелую гермодверь. На ней была обычная «рабочая» одежда, когда не надо выходить за пределы авнпоста.

— Оставлять меня так сильно мучаться от любопытства, Кейн... Это жестоко даже по твоим меркам, — начала она с порога, и в её голосе, обычно ровном, сейчас проскальзывали вибрирующие нотки. — Я не могла нормально работать в эти дни. Я думала только о твоих словах.

Я хмыкнул, добродушно, стараясь сбить градус напряжения. Взглянул на неё из-под лобья.

— Значит, Леди Варос решила рискнуть?

Я не ждал ответа сразу. Пока она стояла у двери я, не торопясь, закончил стягивать верхнюю одежду. А затем... затем я начал обход комнаты. Это было автоматизмом. Глаза методично сканировали пространство. Сдвинутая на миллиметр пыль на полке? Чуть иначе лежащий кабель? Я проверял свою комнату регулярно, как и комнату Элары. С тех пор, как мы обосновались здесь. Я знал каждый сантиметр этого помещения.

Обход занял минуту. Чисто. Вентиляция шелестела штатно. Только после этого я повернулся к Эларе, которая всё это время молча, с пониманием наблюдала за моими действиями.

— Да. Я решила, — твердо ответила она, делая шаг вглубь комнаты. — Без тебя, Кейн, Дом Варос умер бы четыре года назад. Уж я-то знаю цену выживания. А опасность... опасность здесь повсюду. Это Арракис. Если твои секреты привлекут беду, что ж... уйдем в глубокие пески. Пропадем в пустыне, пусть ищут ветра в дюнах. Не в первый раз.

Я улыбнулся, на этот раз искренне. Её решимость стоила дорогого.

— Даже если это, например, страшные секреты Бене Гессерит?

Элара удивленно вскинула брови. В её глазах мелькнул азартный огонек, смешанный с настороженностью.

— О-о-о... — протянула она, и в её голосе появилось еще больше любопытства. — Это... это делает историю ещё интереснее. И опаснее. Откуда только ты можешь их знать? Как ты там говорил – просто знаю?

Я подошел к кровати и сел на край. Тяжело вздохнул.

— Именно. Считай это моим проклятием или даром. Но есть нюанс. Гарантии, что всё, что я знаю — правда хотя бы близко, нет. Мои информация оказалась не идеальна. Ошибки уже есть, и они значимые. Но основы, остались прежними.

Я замолчал, подбирая слова, чтобы начать этот сложный разговор.

— Но начнем по порядку. Когда ты училась в школе Бене Гессерит, какие мифы или истории ты о них слышала? Что рассказывали послушницам шепотом, когда наставницы не слышали?

Элара задумчиво прикусила губу, вспоминая годы обучения. Она подошла и села в кресло напротив меня.

— Мифы? Да разные. Бене Гессерит окутаны тайнами. Еще до обучения слышала, что они ведьмы, могут управлять другими людьми с помощью своего Голоса. Это оказалось не мифом, я сама это видела. — Она сделала паузу, глядя в пустоту. — Слышала миф, что Преподобные Матери помнят всю свою жизнь, до мельчайших деталей. А что?

Я усмехнулся.

— Просто это не совсем миф, Элара. И Бене Гессерит, некоторые из них, действительно помнят всю жизнь. Только не свою. А вернее, не только свою.

Она резко вскинула голову, впиваясь в меня взглядом.

— Что ты имеешь в виду?

— Об этом не говорят, но те, кто выживают после опаснейшего, смертельного ритуала пробуждают в себе Память. Другую Память. Они получают доступ к памяти всех своих предков по женской линии. Миллионы жизней, миллионы голосов, от начала времен. Они становятся носителями истории своего рода.

Элара застыла в кресле. Её лицо побледнело.

— Это... это... — прошептала она. — Это чудовищно. Как они не теряют себя в миллионах голосов?

— Кто знает? И с этим связан еще один их термин. Мерзость.

Слово повисло в воздухе, тяжелое и зловещее.

— Мерзость — это та, кто по какой-то причине после пробуждения Другой Памяти не справилась с напором предков. Её собственная личность оказалась слабой. Её эго было подавлено, разорвано и заменено на личность кого-то из памяти. Сильного, древнего, злобного предка. Она становится одержимой. Мерзостью. Угрозой для Ордена и всего человечества. Такой объект подлежит немедленному, жестокому уничтожению. Без суда и следствия.

Элара молчала долго. Она переваривала услышанное, сопоставляла факты. А потом она подняла на меня глаза. В них не было страха.

— Как ты, — сказала она. Это не был вопрос. Это было утверждение. Утверждение факта, который она только что приняла.

Я кивнул.

— Именно. Только у меня есть нюанс, который делает ситуацию ещё абсурднее. У меня нет личностей миллионов предков. Нет хора голосов, разрывающих разум. А только одна. Одна посторонняя личность, заместившая прежнюю. Но... — Я криво усмехнулся. — Как ты думаешь, Элара? Бене Гессерит, когда узнают мою историю, будут выяснять такие нюансы? «О, у него всего одна посторонняя личность? Ну, тогда ладно, пусть живет». Нет. Вердикт будет однозначным. Гхола-Мерзость... уничтожить на месте. Изжечь ересь.

Элара вдруг улыбнулась. По-доброму. Тепло.

— Что-то я за всё это время не заметила в тебе никакой мерзости, — тихо, с нежностью произнесла она. — Ты спас меня. Ты сохранил Дом. Ты учил наших людей. Ты заботишься о нас. Мерзость так не поступает. Я вижу перед собой Кейна. Своего Кейна. Какая разница, кто был в его голове до этого?

Её слова были бальзамом на мою душу.

— Я ценю это, Элара. Глубоко ценю.

— Но... кто об этом узнает и как?

— Способы есть, например их Голос, их способность чувствовать ложь... — Я откинулся назад, ложась на кровать. Вытянул ноги, блаженно зажмурившись на секунду. А потом открыл глаза и посмотрел на Элару. — Но начнем с самого начала... — Я похлопал рукой по месту рядом с собой на широкой койке. — Ложись рядом, Элара. Раз уж мы решили разделить этот груз, давай делать это с комфортом.

Она не колебалась ни секунды. Встала, скинуло комбенизон, оставшись в простой легкой одежде, и легла рядом. Она положила голову мне на плечо, и я почувствовал, как её дыхание выравнивается.

— И-и-и... я расскажу тебе историю, — тихо начал я, глядя в темный потолок, словно читал строки из невидимой книги. Книги, которую теперь, как показала проверка, помнил наизусть из своей прошлой жизни. — Многое из того, что я знаю, станет тебе понятно. А вопросы... вопросы обсудим в процессе. Это длинная сказка. Сказка о будущем, которое могло бы быть.

Я сделал глубокий вдох. Слова сами всплывали в памяти.

«Начало есть время, когда следует позаботиться о том, чтобы все было отмерено и уравновешено. Это знает каждая сестра Бене Гессерит...»