Глава 27. Совет
fb2
Глава-27.fb228.75 Kb
Зал Совета в Сиетче Табр располагался глубоко в скале, там, куда никогда не проникал испепеляющий жар дневного солнца Арракиса. Воздух здесь был густым, почти осязаемым. Он пах резкой, пряной корицей спайса — запахом, который въедался в кожу с самого рождения и застарелым человеческим потом. Для чужака этот спертый, тяжелый аромат показался бы тошнотворным и удушающим. Но для любого фримена он был слаще самых изысканных благовоний. Это был запах дома. Места где безопасно, которое защищает от солнца и бурь. Здесь, в сердце сиетча, тела не отдавали влагу впустую; каждое дыхание тщательно фильтровалось, каждая капля пота бережно собиралась, чтобы затем вернуться в великие резервуары племени.
Тусклые желтые глоуглобы, дрейфующие под неровным каменным сводом на невидимых полях суспензоров, бросали глубокие, изломанные тени на суровые лица собравшихся. Круглый зал был устлан множеством слоев толстых ковров, сотканных из жестких волокон пряности. В абсолютной тишине, которую нарушал лишь далёкий успокаивающий гул сиетча, собирались лидеры Табра. Нависающая смертельная угроза чувствовалась кожей, словно далекое, но неотвратимое приближение Шаи-Хулуда, отлично им знакомое.
Они входили бесшумно, как тени, скользящие по ночным дюнам. Отейм, чье смуглое лицо пересекал свежий, стянутый скобами шрам, опустился на пол, скрестив ноги. Рядом с ним сел Корба — напряженный, словно сжатая пружина, с почти фанатичным блеском в глазах, полностью залитых синевой ибада. По левую руку место занял Хранитель Воды — сухопарый, жилистый старик, чьи руки помнили вес каждой капли, когда-либо пролитой в этих пещерах. В густых тенях у дальней стены неподвижно застыла фигура Преподобной Матери, плотно закутанная в черные одежды. Ее присутствие давило на плечи всех кто заходил.
Но тяжелее всего было смотреть на троих беженцев из недавно уничтоженных западных стоянок. Их дистикомбы были изорваны, покрыты спекшейся пылью, засохшей кровью и черной копотью. В запавших глазах этих людей не было страха смерти — истинные фримены не боятся того, что является неизбежным финалом пути. В их остекленевших взглядах читалась ледяная скорбь выживших, оставшихся дышать, когда их братья пали, и первобытный ужас от потери самого ценного во вселенной — воды племени, безвозвратно отданной врагу.
Толстая тканевая завеса плавно отодвинулась. Вошел Стилгар. В каждом его шаге чувствовалась колоссальная тяжесть власти и ответственности над жизнями более чем десяти тысяч человек, укрывшихся в этих скалах. Никто не произнес ни слова приветствия. Стилгар прошел в центр круга и тяжело опустился на ковер. Несколько долгих секунд он хранил молчание, обводя пронзительным взглядом своих людей. Он видел в их синих глазах четкое отражение собственных мыслей. Враг, пришедший в пустыню, не был похож на неповоротливых солдат Харконненов. Новый враг убивал с холодным, методичным профессионализмом бездушных машин.
Стилгар сделал едва заметный знак рукой. Хранитель Воды поднялся, подошел к вырубленной в стене нише и благоговейно достал старинную медную чашу, украшенную сложным орнаментом из переплетающихся песчаных червей. Из термоса старик налил обжигающе горячий кофе, щедро приправленный свежим спайсом. Дурманящий аромат пряности мгновенно заполнил зал. Старик почтительно передал чашу вождю. Это был священный ритуал Ихван Беду — Братства Свободных. Разделение влаги. Символ того, что пока есть вода, племя остается единым организмом. Стилгар поднес край меди к губам и глубоко вдохнул пар.
— Мы пьем влагу наших предков, — хрипло, но с огромной силой произнес Наиб. — И мы клянемся сохранить ее чистоту для тех, кто придет после нас.
Он сделал символический глоток и передал чашу Отейму. Сосуд медленно пошел по кругу. Каждый прикасался пересохшими губами к горячему металлу, подтверждая неразрывную связь с племенем. Когда чаша дошла до беженцев, один из них, парень с уродливо обожженным плечом, крупно задрожал. Казалось, крошечный глоток воды обжигал его израненную душу сильнее огня вражеских лазганов. Ритуал завершился в благоговейной, абсолютной тишине. Стилгар выпрямил спину. Его лицо окончательно окаменело.
— Сиетч Тар-Тейл, — произнес он, и это имя с глухим стуком упало в напряженную тишину, как камень на дно пустого колодца. — Сиетч Оберо. Южная стоянка у Красных Скал. Станция добычи в Ложной Впадине. Он делал намеренную, тяжелую паузу после каждого пункта, заставляя имена мертвых поселений впечататься в память присутствующих. — Их больше нет, — продолжил Стилгар, и его голос наполнился ледяной, сдерживаемой яростью. — Еще три дня назад наши дозорные слышали их барабаны. Сегодня там остался только серый пепел и оплавленный камень. Харконнены никогда не заходили так далеко в пески и никогда не сражались с такой самоубийственной яростью под покровом ночи. Те, кто пришел в наши земли принадлежат Императору. Это Сардаукары. Элитные цепные собаки Падишаха спустились на Арракис.
Стилгар перевел тяжелый взгляд на выживших воинов.
— Мое сердце скорбит не о тех жизнях, что были отданы в честном бою, — жестко, без тени жалости сказал Наиб. — Жизнь воина принадлежит его племени, а смерть в бою — это прямой путь к Шай-Хулуду. Моя душа разрывается от величайшего преступления! Они сожгли влагосборники. Они целенаправленно уничтожили священные резервуары. Они убили женщин и детей, оставив тела наших братьев гнить на открытом солнце!
Голос Стилгара сорвался на рык, в нем отчетливо зазвенел обнаженный металл.
— Их плоть высохла на горячем песке! Их вода, истинное богатство поколений, собиравшееся по капле нашими отцами, досталась палящему солнцу и этим чужеземным псам! Это несмываемое оскорбление для всего нашего народа. Их потерянная вода сейчас кричит, взывая к нам из-под раскаленных камней. Враг пришел не за пряностью. Он пришел, чтобы выпить нашу кровь и стереть нас с лица Дюны. Очередь очень скоро дойдет до Табра.
Единый, глухой ропот гнева прокатился по залу. Корба резко подался вперед, его рука инстинктивно легла на рукоять ножа. Отейм сжал кулаки так, что побелели костяшки. Давление в комнате накалилось до предела от справедливой жажды крови. Воины были готовы прямо сейчас сорваться в темноту пустыни, чтобы рвать врагам глотки. Но Стилгар властно поднял руку, останавливая их порыв. Медленным, подчеркнуто спокойным движением он отцепил от пояса свой крис-нож — священный клинок из мертвого зуба Создателя. В зале мгновенно воцарилась звенящая тишина. Каждый фримен знал непреложный закон: извлеченный из ножен крис-нож не может быть убран обратно, пока не прольет кровь.
Однако Стилгар не стал обнажать лезвие. Вместо этого он положил крис-нож прямо в ножнах себе на скрещенные колени. Белая костяная рукоять тускло блеснула в свете глоуглобов. Это был высший знак Совета. Древний жест, говоривший яснее любых пламенных речей: время рубить вслепую еще не пришло. Сейчас настало время думать.
— Мой нож жаждет крови Сардаукаров ничуть не меньше, чем ваши, — веско произнес Стилгар, неотрывно глядя на своих командиров. — Но слепой гнев — это плохой советник, когда речь идет о выживании всего сиетча и сохранении Влаги. Мы не станем бросаться на их лазганы с голыми руками, как ослепшие пустынные мыши на огонь. Совет Сиетча Табр объявляется открытым. Говорите свои мысли, братья.
Тишину разорвал скрипучий голос Отейма. Разведчик подался вперед. В неровном свете глоуглобов шрам на его щеке казался черным провалом.
— Я видел их, Стилгар, — сказал он, чеканя слова. — Мы шли по хребту Оберо. Вдруг небо над плато стало белым. Едва успели забиться в щели на скалах, как они выставили оцепление, высадившись со своих кораблей.
Отейм посмотрел на молчащих командиров.
— Они шли в своей тяжелой броне и в шлемах с гербом Императора. Мы знаем, как дерутся свиньи Харконненов. А эти...эти не суетились. Разворачивали боевые порядки в глухом молчании, понимая друг друга без команд.
Корба стиснул кулаки: — Почему вы не ударили со скал? Пара зарядов в осыпь...
— Их было три тысячи на пятерых, — сухо ответил Отейм. — И небо кишело топтерами. У них мощные сканеры. Искали вытяжки сиетчей, любой выход тепла от генераторов. — Отейм сглотнул, но лицо его осталось бесстрастным. — Они притащили стационарные лучемёты, зная, что у нас нет щитов, не боятся подрыва. Просто фокусировали лучи на камне и плавили породу вместе с дверями. Когда шлак остыл, вошли внутрь. Никого не взяли живым. Ни детей, ни слепых из прядилен. Не оставляют даже рабов для переноски трофеев. Выжигают под корень.
Беженец с обожженным плечом вдруг подал голос — надломленный и сиплый: — Мой брат... достал одного в боковом штреке. Крис вошел под ребра, по самую рукоять. Верная смерть. Но этот ублюдок, падая, успел подорвать поясной заряд. Свод рухнул на обоих.
— Им плевать на смерть, — Отейм перевел взгляд на Стилгара. — На отходе мы перехватили их дозор в узком каньоне. Мне нужен был «язык». Я подсек одному сухожилие, выбил оружие, повалил на спину и придавил коленом. Знаешь, что он сделал?
Стилгар ждал.
— Ни звука, — тихо сказал разведчик. — Ни стона. Он резко дернулся вверх, сам насаживая себя грудью на мой клинок. Смотрел мне в глаза, пока не издох. И в его взгляде была только ненависть и презрение. Эти люди отдадут воду песку, но не дадутся живыми.
Молодые фидайкины хмуро переглядывались. Воздух в зале, казалось, стал еще плотнее. Император прислал на Дюну карателей. Стилгар медленно провел большим пальцем по костяной рукояти крис-ножа, лежащего на коленях.
Корба резко поднялся на ноги. Он больше не мог сдерживать клокочущую ярость.
— Тогда мы ответим кровью за кровь! — выплюнул он, обводя зал пылающим взглядом. — Если они хотят вырезать нас, пусть попробуют. Мы ударим сегодня же ночью. Оседлаем самых крупных Создателей и обрушимся на их лагеря и посадочные полосы, пока они не успели закрепиться. Мы — Свободные, а не крысы, чтобы дрожать по щелям, пока гибнут братья!
По залу прокатился глухой гул одобрения. Несколько молодых воинов угрожающе заворчали, инстинктивно потянувшись к ножам. Кровь племени требовала крови врага.
— Ты предлагаешь напоить песок нашей лучшей влагой ради гордыни? — сухо осадил его Хранитель Воды. Старик даже не пошевелился, но его скрипучий голос резанул по ушам не хуже клинка. — Это безумие, Корба. Сардаукары только и ждут, чтобы мы вышли на открытое пространство под прицелы их лучеметов и орудий топтеров.
Хранитель почтительно повернулся к Стилгару: — Наиб, мы должны наглухо запечатать Табр. Замаскировать все вытяжки, полностью отключить генераторы и плазменные фабрики. Оставить только ручные насосы. Ни единого теплового следа. Ни звука, ни вибрации. У нас в резервуарах миллионы декалитров воды. Мы можем переждать их чистку во тьме, пока пустыня и бури сами не пожрут чужаков.
— Переждать?! — взвился Корба. — Ты слышал Отейма, старик! Они плавят саму скалу! Запереться в сиетче — значит добровольно лечь в каменную могилу. Они сварят нас заживо вместе с твоими драгоценными декалитрами!
Спор готов был сорваться в открытую вражду, но тут из густой тени у дальней стены шагнула Преподобная Мать.
Ее движение было плавным, почти медленным, но в зале мгновенно повисла тяжелая, благоговейная тишина. Воины опустили головы. Черные одежды едва слышно шуршали по ковру из пряности. Старуха оперлась на узкий посох и обвела советников немигающим взглядом глаз, темных, как само ночное небо над дюнами.
— Бог создал Арракис для того, чтобы тренировать верных, — произнесла она. Ее голос был глубоким, вибрирующим, проникающим прямо в разум, и он мгновенно остудил горячую кровь молодых фидайкинов. — Это испытание нашей веры и нашей стойкости. Пески очищают.
Она перевела взгляд с Хранителя Воды на Корбу.
— Старик прав в том, что мы обязаны сберечь племя. Без людей наши священные резервуары — лишь мертвые лужи в холодном камне. Но прав и воин: прятаться за закрытыми дверьми от тех — удел слепцов. Если мы бросимся в бой сейчас, ведомые одной лишь яростью — мы погибнем. Если запремся под землей — умрем во мраке, как скот на бойне. А это предательство наших предков.
Она замолчала, сложила сухие руки на груди и посмотрела на Стилгара. Разные голоса Совета прозвучали, высказав то, что было на сердце у каждого. Теперь все взгляды в круглом зале скрестились на неподвижной фигуре Наиба. Пришло время решать.
Стилгар молчал, обдумывая слова старой жрицы. В звенящей тишине зала раздался сухой, резкий щелчок — рука Наиба опустилась на пояс, застегивая костяной фиксатор на ножнах крис-ножа. Время дискуссий вышло. Настало время приказов.
— Твой нож напьется крови, Корба, — ровным, непререкаемым тоном произнес Стилгар. — Но мы не доставим Императору радости расстрелять нас с воздуха на открытом песке. Мы заставим их захлебнуться кровью в наших собственных коридорах.
Он повернулся к старику.
— Воду не трогать, Хранитель. Замуровать главные резервуары. Возвести фальшивые стены из породы. Загерметизировать швы так, чтобы ни один имперский сканер не нашел пустот за камнем. Оставьте малые цистерны у входов. Если псы вскроют Табр, пусть думают, что это всё что у нас было.
Стилгар обвел взглядом командиров.
— Племя рассеется. Разобьемся на десятки мелких групп. Пойдете невидимыми мышиными тропами в сиетчи на юг. Женщины и дети. Каждая группа берет ровно столько воды в бурдюках, чтобы полностью обеспечить себя в пути и на месте. Мы не станем бременем для братьев, мы принесем им свою влагу, и они не откажут нам в убежище.
Его взгляд остановился на темной фигуре Преподобной Матери. Старуха молчала, опираясь на посох. Каждый в зале знал суровую правду: она слишком слаба, чтобы пережить этот путь через дюны, а в переполненных тайниках чужих сиетчей ей не хватит ухода. Хуже того, в Табре не осталось ни одной обученной молодой сайядины, готовой прямо сейчас принять яд Воды Жизни. Если старуха умрет в песках — умрет вся память предков, и сиетч перестанет существовать в духовном смысле.
— Мать останется здесь, пока за ней не придут, — неожиданно решил Стилгар. Он посмотрел на Отейма. — После совета зайди ко мне, у тебя будет задание. Отбери самых надежных людей. Подготовьте Мать и тех, кто слишком слаб и не переживет долгого пути. Они не пойдут с остальным племенем.
Корба непонимающе нахмурился.
— Куда же они пойдут, Стилгар?
— Их путь — моя забота, — сухо отрезал Наиб, пресекая любые расспросы. — У меня есть план на их счет. Я сам отдам нужные распоряжения, когда придет время. Ваше дело — подготовить их к отправке.
— А мы? — глухо спросил Корба, принимая волю вождя и сжимая кулаки.
— А мы останемся, — хищно оскалился Стилгар. — Если они найдут Табр и начнут плавить скалу, мы превратим наш дом в западню. Заминируем проходы, будем бить из вентиляционных шахт и уходить глубже. Оставим им только тени и клинки. Они заплатят десятью жизнями за каждый шаг внутри сиетча. Мы купим время для уходящих.
Стилгар тяжело поднялся на ноги, возвышаясь над Советом. Воины вскочили следом.
— Скройте воду. Рассейте племя. Готовьте крис-ножи, братья, — произнес Наиб, и в его голосе зазвучала непреклонная воля.
Совет мгновенно распался. В повисшей тишине не было страха — только организованная, бесшумная и стремительная суета грядущего Исхода.
— Что ты задумал? — скрипуче спросила старая Преподобная Мать. — Я должна передать Память Племени!
— Я знаю. — отозвался Стилгар. — Но в спешке ты просто убьёшь их. Подбери подходящих девушек. Если мои мысли будут верны, то ты сможешь спокойно подготовиться к ритуалу и подготовить их. Это лучше чем пытаться провести его сейчас.
— Хорошо, раз ты так считаешь. До этого дня ты был достойным наибом и я положусь на тебя. — прошелестела Преподобная и медленно удалилась.
дюна том 2
У них нет сбыта.
В общем Дилемма, требующая проработки 🤔 может весточку кинуть Джессике или расширить историю что Стилгар обратится к Атрейдесам а те предложат свой вариант(в виду пристального наблюдения за ними со стороны императора) в виде гг с подругой, так и наложница Лето может быть включена в процессы и мелкую свою приведёт "на посмотреть", может и сама попробовать пройти(с целью усилиться, испуг из-за подвешенного состояния со стороны Гессериток ввиду сорванных планов), Джессика точно имеет эти навыки она часть программы. Так же её статус оспариваемый, хоть Лето и был ранее женат на него могут надавить.
Вариант.