POV Элара
Тишина тренировочного зала обволакивала, помогала сосредоточиться. Я сидела посреди матов, сжимая в руке распечатку результатов сканирования, и чувствовала внутри облегчение.
— Вот оно! — вырвалось у меня вслух. Эхо глухо отразилось от упругого покрытия стен. — Вот эта проблема, которая отравляла весь мой прогресс!
Я впилась взглядом в снимок на листе. А ведь я действительно начала думать, что это я настолько тупая, что никак не могу продвинуться дальше базовых уровней внутреннего контроля. Уроки Чани поначалу давались мне не просто, но в них присутствовала система: я понимала, как нужно направлять ощущение своего тела, как вычленить из общего смутного фона конкретную часть. В начале всё шло достаточно легко и понятно, а потом… потом теория оставалась ясной, но на практике ничего не получалось. Я просто не ощущала нужные мышцы и части так, как должна была.
А оказалось, что моя физиология просто изменена! Я задумчиво смотрела на выделенную область на скане — ту самую «мышцу преткновения». И, судя по другим снимкам, она была там далеко не одна, просто на другие пока не натыкалась так прямо.
Кейну хорошо, — промелькнула в голове ехидная мысль. — Сейчас опять с головой зароется в свои железки, прикрываясь важными делами и отлынивая от тренировок! Ну-ну. Пусть только попробует потом пожаловаться, когда я полностью освою это Прана-Бинду и буду скручивать его в бараний рог на спаррингах! Я невольно ухмыльнулась, представив досаду на лице своего мужчины, и решительно отбросила распечатку в сторону. Пришло время работать с тем, что есть, а не с тем, что должно было быть.
— Раз эта часть недоступна напрямую, к ней нельзя подобраться этим путем, — вслух начала рассуждать я, скидывая обувь и ступая босыми ногами на прохладный мат. — Значит, можно попробовать сначала ощутить всё пространство вокруг неё. Взять её в кольцо из тех частей, которые я смогу контролировать. Возможно, так я смогу ощутить саму границу процесса изменения, этот переходный слой… а уже через него дотянуться и до самих измененных мышц.
Задумчиво кивнув собственным мыслям, я приняла базовую стойку для концентрации. Прикрыла глаза, выровняла дыхание, заставляя сердце замедлить ритм, и начала медленно, миллиметр за миллиметром, погружаться в собственное тело.
Две недели спустя.
Наконец-то получилось! Я резко распахнула глаза, с шумом втягивая воздух, но на лице сама собой расплывалась широкая, торжествующая улыбка. Первый измененный участок был успешно окружен и полностью изолирован моим вниманием. Это ощущалось необычно — как плотное слепое пятно, как своеобразная пустота посреди четко осознаваемого пространства моего собственного тела. Я плотно стянула кольцо контроля из обычных, подвластных мне мышц и нервов вокруг этой «аномалии». И хотя ощутить, как именно работает ткань внутри этого пятна, у меня пока так и не получилось, фундамент был заложен. Граница определена и зафиксирована.
Вечером того же дня я не удержалась и похвасталась своими успехами Кейну, поймав его за поздним ужином в жилом секторе.
— Я изолировала первый участок, — с законной гордостью заявила я. — Взяла его в плотное кольцо из обычных тканей.
— Молодец, — искренне похвалил он, улыбнувшись, но тут же его лицо приняло задумчивое выражение. — Только будь осторожнее с такими экспериментами на живую. Искусственное отсечение изменённого узла... не помешает ли оно его дальнейшему развитию? Как бы ты сама себе не ограничила, потом придётся исправлять, если это будет возможно.
— Не поставлю, — уверенно отмахнулась я, чувствуя полное превосходство в этом вопросе. — Я буду всё контролировать….
— Ничего, — прошептала я, возвращаясь в текущий момент из воспоминания. — Этот шаг закончен, а значит, пока оставляем это так и занимаемся другими участками.
Прошло ещё две недели.
Строгий, выверенный поколениями саятдин порядок самопознания, который так старательно вдалбливала в меня Чани, окончательно потерял свою актуальность. Моё тело просто больше не вписывалась в стандартные тренировки. Приходилось импровизировать, идти собственным путём. Всё это означало, что процесс идёт гораздо медленнее, чем я рассчитывала изначально. Но он идёт. К тому же, с ростом практического опыта даже так прогресс начинал заметно ускоряться. За последние две недели мне удалось успешно локализовать и изолировать еще два подобных «слепых» участка. И самым сложным оказалось даже не нащупать их, а сделать это при постоянном, фоновом мониторинге самого первого узла! Приходилось дробить свое внимание, удерживая под контролем сразу несколько обособленных зон внутри тела. От такого напряжения после тренировок голова просто раскалывалась, но чувство победы над проблемой перекрывало любую усталость.
Прошел ещё один месяц.
За этот срок мне удалось изолировать ещё три участка. Осталось всего четыре. Однако темп тренировок пришлось сознательно замедлить и оставить постоянный фоновый мониторинг только за самым первым, «базовым» участком. Попытки удерживать в фокусе всё и сразу приводили к тому, что голова к вечеру становилась совершенно чугунной, а мысли путались от перенапряжения мозга.
Но самое интересное заключалось в том, что эта непрерывная, долгая осада первого участка наконец-то дала результат. Часть уже изученного и подвластного мне пространства на границе со «слепым пятном» вдруг стала ощущаться совершенно иначе. Мне было безумно сложно объяснить это даже самой себе. Ощущения стали одновременно более глухими, словно доносились сквозь плотную толщу воды, и при этом кристально чёткими. Как вообще могли совместиться в одном месте эти абсолютно противоположные понятия? Спросить было не у кого. Посоветоваться с той же Рамалло не получится при всем желании — она просто не поймет. У неё, несмотря на весь её колоссальный опыт и знания, таких изменений просто нет. Но в любом случае, этот странный сдвиг в восприятии означал главное: я была права! Моя теория работала. Граница поддалась! И теперь осталось только окончательно пробиться сквозь неё прямо в слепую зону и взять её под свой полный контроль. А потом, протоптав эту дорожку, я подчиню себе и все остальные участки!
Когда я поделилась с Кейном этими первыми странными ощущениями сдвига на границах участков, он явно заинтересовался феноменом, но мой исследовательский энтузиазм разделить не спешил.
— Интересный эффект, — задумчиво протянул он, выслушав мои путаные объяснения. — Но я, пожалуй, пока предпочту действовать по старой, проверенной схеме. Буду просто пропускать свои слепые зоны, работая с тем, что доступно. Благо, у меня они расположены немного иначе и общему прогрессу тренировок пока никак не мешают. В этот момент он вдруг оторвался как-то слишком цепко посмотрел на меня.
— А вот ты выглядишь так, будто не спала последнюю неделю, а не медитировала, — неодобрительно сдвинул брови Кейн. — У тебя даже пальцы подрагивают. Элара, тебе нужно срочно снизить нагрузку. Не пытайся удержать всё и сразу, иначе ты просто перегоришь раньше, чем чего-то добьешься. Пришлось нехотя отступить и признать его правоту. Пусть успокоится и занимается спокойно своими делами, меня его беспокойство только отвлекает, хоть в глубине души это и было приятно.
Да! Ещё два долгих, нудных месяца ушло на то, чтобы окончательно выявить и изолировать все измененные участки в моем теле. Но, что куда важнее, мне удалось полностью взять под контроль самый первый из них. И стоило мне только пробиться сквозь ту границу, как ощущения снова изменились. Та глухота стала более глухой, а чёткость стала практически абсолютной. Разница оказалась просто колоссальной. То, что при работе с обычными мышцами и нервными узлами требовало долгой, кропотливой и сложной настройки, здесь, внутри измененной зоны, ограничивалось одним лишь лёгким, едва уловимым намерением. Стоило только подумать, послать мысленный импульс — и ткани откликались мгновенно, без малейшей задержки. Быстро. Чётко. Легко.
Это было похоже на то, словно я всю жизнь пыталась управлять тяжелым, неповоротливым механизмом с помощью ржавых рычагов в толстых перчатках, а теперь мне в руки идеально отлаженный механизм. Я медленно выдохнула, открывая глаза и наслаждаясь этим новым, пьянящим чувством абсолютной власти над кусочком собственного организма. Осталось совсем немного. Теперь мне нужно шаг за шагом подчинить себе остальные слепые участки, а потом, опираясь на эту новую структуру, распространить контроль уже на всё тело целиком. Я чувствовала небывалый энтузиазм. Если эта мутация, эти изменения дают такой невероятный, потрясающий результат в Прана-Бинду, то возникает другой, куда более интригующий вопрос. Может быть, можно как-то ускорить саму перестройку тела? Заставить эту новую физиологию быстрее поглотить старую? Нужно будет обязательно поговорить об этом с Кейном и Альденом. Но потом, сначала подчиню остальные участки.
Ещё месяц ушёл на взятие под контроль остальных участков. Сказался накопленный опыт, заметно ускоривший прогресс, да и ментальная нагрузка, по ощущениям, значительно снизилась. Пять месяцев в сумме. Пять месяцев упорной работы над собственным телом. Хорошо, что на Блокпосте за это время не случилось ничего экстраординарного, и под бдительным присмотром Альдена и его клонов всё работало как часы.
Теперь можно и похвалиться.
С этими довольными мыслями от такого хорошего результата долгой работы над собой я и пошла к Кейну, предварительно узнав у ПАЛа, где он в данный момент находится. Мой любимый нашёлся, как и ожидалось, в одной из технических мастерских, где с увлечением экспериментатора колдовал над закрепленным на стенде генератором личного щита.
— Что делаешь? — весело спросила я, подходя ближе.
— Да вот, хочу посмотреть, как будет вести себя такой щит, если запитать его от мощного стационарного генератора, а не от маленькой портативной батарейки, — ответил он, возясь с проводами. — Заменил всю питающую схему и убрал ограничители. Вот сейчас и посмотрим. Ты что-то хотела? — он вопросительно посмотрел на меня, подхватывая с верстака какой-то планшет и отводя меня в соседний зал за толстой бронированной дверью, ещё и на значительном расстоянии от первого.
— Ага! Я тоже закончила со своей задачей, но это долго рассказывать. Давай сначала закончим с твоим экспериментом. Зачем так далеко уходить? Думаешь, взорвётся? — с любопытством спросила я.
— Да не должен... Скорее просто расплавится, но лучше перестраховаться. ПАЛ, записываешь? — уточнил он у своего ИИ, когда мы устроились перед экраном в соседней комнате, на котором был виден закрепленный в держателе генератор щита и крепящиеся к нему силовые кабели.
— Да. Подача энергии через — 3... 2... 1... — механически отсчитал ПАЛ.
А потом... сначала только что с таким трудом подчиненные, измененные участки моего тела, над которыми я кропотливо работала долгие пять месяцев, а за ними и весь мозг просто взорвались. Словно в каждую нервную клетку разом вонзили раскаленные микроскопические иглы, транслирующие один-единственный, невыносимый по своей чудовищной мощи и плотности сигнал. Мое сознание, не успев даже толком осознать происходящее и сформировать мысль о надвинувшейся боли, мигнуло и просто выключилось, с размаху проваливаясь в глухую, спасительную тьму.
POV Кейн.
Я стоял перед экраном, с интересом вглядываясь в тестовый стенд. Щит не взорвался и не сгорел. Вместо ожидаемого хлопка модифицированный генератор загудел ровным, низким тоном. Защитное поле Хольцмана, обычно едва заметное и облегающее контуры объекта, сейчас вспыхнуло ослепительным синеватым светом, сияя гораздо более интенсивно, чем в обычном режиме. Энергия стационарного источника жадно вливалась в эмиттеры, заставляя их нагреться, но работать. Внезапно за моей спиной раздался сдавленный, полный муки стон.
Я резко обернулся. Элара, еще секунду назад весело улыбавшаяся, теперь была согнута пополам. Она сильно зажмурилась и сжалась в комок, судорожно хватаясь ладонями за виски, словно пытаясь удержать свой раскалывающийся на части череп. Ее пальцы побелели от напряжения. Из угла комнаты донесся низкий, вибрирующий рык Крайта. Мой чешуйчатый питомец припал к полу, его гребень встал дыбом. Он тревожно скалился в пустоту, явно ощущая опасность. А вот Лиза в тот же миг зашлась в жутком припадке. Ее массивное, мускулистое тело скрутило неестественной дугой. Хвост с силой хлестнул по стоящему рядом ящику, отшвырнув его, после чего животное мешком рухнуло на пол, содрогаясь в жесточайших конвульсиях, сбивая оборудование.
— Что за... — удивленно застыл я, переводя шокированный взгляд с бьющейся в припадке Лизы на свернувшуюся от боли Элару.
Мозг лихорадочно пытался сообразить, в чем дело. Сам я не ощущал абсолютно ничего необычного. Никакой боли в висках. Но пока я тщетно пытался сложить два и два, Элара медленно выпрямилась.
Она опустила дрожащие руки от лица и открыла глаза. У меня по спине пробежал неприятный, липкий холодок. Ее глаза были абсолютно пустыми. В них не было ни боли, ни узнавания — только мертвая отрешенность автоматона, получившего приказ. В этот момент она больше не была Эларой.
Она повернула голову, секунду немигающе смотрела на сияющий на экране генератор, словно захватив цель, а затем резко, без единого звука, бросилась к двери.
Она рванула напролом, по кратчайшей траектории, прямо на меня, замершего у нее на пути. Я не успел даже окликнуть ее, как мы столкнулись. Она врезалась в меня с такой силой, словно была не стройной девушкой, а разогнавшимся тяжелым техническим дроном.
— Да что с тобой! — рявкнул я, чудом удержав равновесие от столкновения, и инстинктивно перехватил ее за руки, железной хваткой сжимая тонкие запястья.
Элара рванулась вперед, пытаясь вырваться, но я держал крепко, используя весь свой вес и мышцы.
— Да очнись ты! Элара, приди в себя! — крикнул я ей прямо в лицо, пытаясь достучаться до сознания, заглядывая в эти страшные, пустые глаза.
Вместо ответа она замерла. Это длилось буквально долю секунды, короткая пауза, словно ее внутренний процессор пересчитывал маршрут и алгоритм действий из-за внезапно возникшего и слишком упорного препятствия. А затем она атаковала.
Она не пыталась меня убить — в ее движениях не было ни агрессии, ни ярости, ни нацеленности в уязвимые точки вроде горла или глаз. Она старалась просто убрать меня со своего пути. Но при этом она совершенно себя не жалела. Ее колено рванулось к моему животу — я едва успел сбить удар свободным бедром. В ту же секунду она вывернула одну руку из моего захвата, она нанесла короткий, как выстрел, удар основанием ладони мне в грудь. Удар был хорошим. Меня отбросило на шаг назад, сбив дыхание. Я попытался снова перехватить ее, пойти в клинч, но Элара двигалась быстрее. Она наносила удары один за другим — жесткие, точные, лишенные замаха. Мне приходилось уходить в глухую оборону. Я мог бы остановить ее одним сильным встречным ударом, мог бы сломать ей руку или вырубить жестким броском, но я боялся ей слишком сильно навредить. Ее атаки становились всё яростнее, всё быстрее. Блок, уклонение, перехват — она выкручивалась из захватов так, словно у нее не было костей. В какой-то момент, блокируя очередную серию ударов, летящих мне в корпус, я был вынужден отступить, сделать еще один шаг назад, чтобы не покалечить её.
Этого мгновения ей хватило.
Она не стала добивать или развивать успех в схватке. Как только между нами появилось достаточное пространство, Элара скользнула мимо меня и выбежала за дверь. Я бросился следом, но она была быстрее.
Она неслась прямо на гудящий, искрящийся купол перекачанного энергией поля Хольцмана. Любой нормальный человек инстинктивно затормозил бы перед этой стеной концентрированного пространственного искажения, но Элара даже не замедлила шаг.
Она врезалась в сияющий щит всем телом.
Раздался сухой глухой удар и треск. Щит, базово настроенный на отталкивание быстро движущихся объектов, ударил по ней в ответ. Ее откинуло, но она тут же прижалась к нему обратно. Игнорируя боль, она буквально продавливала себя сквозь искрящуюся преграду. Поле, работающее не в стандартном режиме, сопротивлялось, гул генератора сорвался в высокий визг, сияние стало невыносимо ярким. Медленно она просочилась сквозь барьер.
Оказавшись внутри купола, она вскинула покрасневшую руку и опустила кулак прямо на эмиттеры генератора. Хрустнули элементы, брызнули искры, поле Хольцмана моргнуло, пошло волнами и с хлопком схлопнулось, обдав нас волной тёплого воздуха.
В ту же секунду, как исчезло поле, Элара замерла. Словно невидимый кукловод, дергавший за ниточки, разом перерезал их все. Ее пустые глаза закатились, обнажая белки, тело мгновенно обмякло и она рухнула на металлический пол без сознания.
— Да что за хрень тут вообще происходит?! — в очередной раз вопросил я неизвестно кого, бросаясь к своей избраннице.
Я упал на колени рядом с ней, судорожно нащупывая пульс на шее. Сердце билось бешеной птицей, неровно, но билось. Дыхание было частым и прерывистым. Я аккуратно приподнял ее голову, укладывая к себе на колени, и осторожно отвел прилипшую ко лбу прядь волос. Она была без сознания, но жива. И это сейчас было самым главным.