Два легких боевых орнитоптера шли в авангарде, проверяя ущелья на предмет засад. За ними тяжело, плыл неповоротливый транспортник, забитый материалами и припасами. Я замыкал строй на «Пепелаце». Элара сидела в кресле второго пилота. Внешне она казалась абсолютно спокойной, но я слишком хорошо ее знал. Встреча с наследием Батлерианского Джихада была для нее испытанием веры и нервов, но возбуждение исследователя в ней явно боролось со страхом — и, кажется, побеждало.

— Волнуешься? — негромко спросил я, корректируя курс над очередной скальной грядой.

— Пытаюсь уложить в голове масштаб того, что мы собираемся сделать, — так же тихо ответила она, не поворачивая головы. — Если этот твой ПАЛ действительно то, о чем ты говоришь... Это изменит всё, Кейн. Вообще всё. Ты уверен что про него не нужно просто забыть?

— Можно и забыть. Это будет безопасно. — согласился я. — Продолжим потихоньку копать спайс и жить.

— А потом прилетят Атрейдесы. Если без больших подсказок – что будет дальше в твоей истории?

— М-м-м…жопа будет, прости за выражение. Очень большая. Для всех. — грустно усмехнулся я.

— Тогда и думать больше не о чем. — решительно тряхнула она головой, откидывая тяжелые мысли. — Так у нас будет больше шансов на светлое будущее, хотя и на тёмное тоже.

— Именно поэтому мы должны действовать быстро и тихо, — кивнул я. — Скоро будем на месте.

Возвращение к электростанции прошло без происшествий. Никто не рискнул атаковать столь внушительную для этих мест эскадрилью. Мы совершили посадку с обратной стороны станции, чтобы сразу выгрузиться в уцелевший корпус, не бегая вокруг червя. Мэйн, Рэйл и Стил уже ждали нас, организовав прикрытие. Как только аппарель транспортника коснулась камня, работа закипела. Трое привезенных рабочих под прикрытием охраны тут же принялись перетаскивать груз внутрь главного здания. Тут они пока справятся сами, а нам пора дальше — уже темнело.

— Мэйн, Стил, Рэйл, — бросил я, спускаясь из кабины. — Оставляете базу на ребят. Вы трое летите с нами на сто шестьдесят третью.

Парни молча кивнули и побежали к транспортнику. Пока я отдавал последние приказы. Короткий перелет по извилистым каньонам занял считанные минуты. Я посадил машину прямо перед лагерем Кары, подняв тучу желтой пыли и заставив дозорных нервно вскинуть оружие. Но стрелять, естественно, никто не стал. Аппарель с шипением опустилась, и Мэйн с Рэйлом начали выгружать тяжелые зеленые ящики прямо на песок.

Кара вышла нам навстречу, в сопровождении всё того же Жала. При виде почти новеньких, щедро смазанных штурмовых винтовок, аккуратно уложенных в ложементы, глаза мелкого пройдохи загорелись совершенно неприличным блеском. Да и сама Кара, как ни старалась сохранить независимый вид, не смогла скрыть хищного оскала удовольствия. Восемнадцать отличных стволов с полным боекомплектом, ящики с фильтрами и горка армейских аптечек — для этих людей это было баснословное богатство.

— Всё как договаривались, — я кивнул на груз. — Проверяй.

Кара подошла к одному из ящиков, достала винтовку, профессионально передернула затвор и удовлетворенно хмыкнула.

— Отличное железо, — признала она. — Твои люди могут забирать свой хлам со склада. И... тот коридор. Как мы и условились.

— Этот коридор теперь — наш, — жестко, чтобы не оставалось никаких недомолвок, произнес я. — Мои люди будут находиться там постоянно. Вас они не трогают, в дела лагеря не лезут. Но если кто-то из твоих сунется за установленный периметр — я за последствия не ручаюсь.

— Я предупрежу своих, — кивнула Кара, не отрывая взгляда от оружия. Ей сейчас было абсолютно плевать на кусок скалы. — Идем.

— Стил, — я повернулся к бойцу. — Остаешься здесь, снаружи. Контролируешь выход и держишь связь с Пепелацем и электростанцией.

— Принято, командир.

Стил привычно растворился в сгущающейся тени ближайшего скального выступа, занимая снайперскую позицию, а мы вчетвером — я, Элара, Мэйн и Рэйл — шагнули в прохладный сумрак станции. Мы прошли длинные коридоры, миновали секции с гидропонными грядками и влажным, тяжелым воздухом, пока не оказались перед знакомым завалом из старой мебели, который я частично растащил в прошлый раз.

— Здесь, — я остановился перед темным провалом, ведущим в секцию ПАЛа. — Мэйн, Рэйл. Эта комната перед гермодверью — ваш новый пост. Обустраивайтесь. Вглубь, к самой двери с проектором, не ходить.

Пока бойцы, не задавая лишних вопросов, начали распаковывать снаряжение и занимать позиции в просторном предбаннике, я повернулся к Эларе. Она смотрела в темноту гладкого, чужеродного коридора.

— Идем, — я мягко коснулся ее локтя.

***

Мы миновали короткий коридор, обшитый матовым, неизвестным материалом. Элара сразу же подобралась, почувствовав резкую смену атмосферы: здесь было минимум вездесущей арракийской пыли, ни запаха сырости, только легкая прохлада и ровный свет. В центре комнаты нас ждала глухая бронедверь и постамент. Подойдя ближе, я сразу же обратил внимание на свежие, блестящие царапины вокруг панели управления и пару едва заметных темных подпалин у самого края двери. Местные всё же не утерпели и попытались напоследок еще раз «пощупать» неприступную преграду, пока меня не было. Вдруг поддастся? Глупо, но вполне в духе обитателей пустыни.

— Что тут было? — громко спросил я, обращаясь к замершей над постаментом фигуре. — Кто-то пытался войти?

Ответом мне послужила абсолютная тишина. Солидопроекция молодого мужчины никак не отреагировала, продолжая безжизненно смотреть прямо перед собой. ПАЛ строго следовал моему приказу имитировать прошлое поведение.

Элара осторожно приблизилась к постаменту. В ее взгляде боролись суеверный страх перед запретными технологиями и чисто исследовательское восхищение.

— Интересно... — прошептала она, разглядывая фигуру со всех сторон. — Самая обычная солидопроекция.

— Это только фасад, — ответил я и снова посмотрел на голограмму. — ПАЛ, прием. Это Элара Варос — моя избранница. С ней, и только с ней на данный момент, можешь не притворяться.

ИИ продолжал упрямо хранить молчание. Ни один мускул на цифровом лице не дрогнул. Коротко вздохнув, я подошел вплотную к постаменту и, стянув перчатку, уверенно положил ладонь на выгравированный контур. Металл под пальцами отозвался знакомым приятным теплом. Солидопроекция тут же ожила. Безликий, сухой механический голос произнес на архаичном диалекте галакта, заставив Элару нервно сглотнуть:

— Скажите пароль.

Я спокойно посмотрел в цифровые глаза проекции, не пытаясь сдерживать улыбку, и четко, с расстановкой произнес на чистом русском языке:

— Пароль. — но будет «смешно» если не сработает.

Но нет. Проекция дрогнула. Жесткая, неестественная поза исчезла, уступив место расслабленной стойке. Молодой человек на голограмме широко улыбнулся и заговорил уже абсолютно живым, полным энтузиазма голосом на чистом русском:

— Пароль принят! Рад, что ты подтвердил личность, Арт. А то тут какие-то варвары пытались ковырять обшивку резаками и даже ломом, пока тебя не было.

Элара резко повернулась ко мне, ее глаза округлились. Она не поняла ни единого слова, но сам факт того, что я свободно заговорил с древней машиной на совершенно незнакомом ей, но явно живом и сложном языке, поразил ее до глубины души. В Империи существовал один общий язык — галакт. Сотни местных диалектов, тайные языки Великих Домов и боевые шифры, но этот не походил ни на один из них.

— На каком языке он говорит? И что ты ему сказал? — тихо, с напряжением в голосе спросила она.

— На очень старом, Элара. Из тех времен, когда люди еще даже не помышляли о межзвездных перелетах, — ответил я на галакте, а затем снова перешел на русский, обращаясь к голограмме: — ПАЛ, познакомься. Как я уже говорил, это Элара. Моя спутница.

Проекция мгновенно перевела взгляд на девушку. Над массивной бронированной дверью мигнул объектив, и широкий, мягкий красный луч сканера дважды прошелся по Эларе с ног до головы, заставив ее инстинктивно положить руку на рукоять пистолета.

— Ого! — ПАЛ восхищенно присвистнул, перейдя на свою версию галакта. — Новый член твоего отряда? Выглядит как настоящая боевая принцесса! Арт, где ты нашел такого колоритного компаньона для нашей кампании? Я только что снял ее базовую биометрию, могу прямо сейчас изменить легенду последнего испытания!

Он картинно, с изяществом средневекового придворного, отвесил Эларе поклон.

— Прекрасная Принцесса, добро пожаловать в сектор ПАЛ 9200! Если Арт позволит, я могу запустить для вас потрясающую симуляцию!

— Что он несет? — Элара нахмурилась, глядя то на меня, то на расшаркивающуюся проекцию. Эта мыслящая машина(мыслящий машин?) вела себя не как холодная, расчетливая угроза из легенд, обычный подросток.

— Он похоже просто зациклен на играх. Назначил тебя теперь принцессой и предлагает поиграть в симуляции, — хмыкнул я. — ПАЛ, отставить. У нас мало времени.

— Жаль, — проекция разочарованно вздохнула. — Но мы же закончим нашу историю, Арт? Финал готов, я ждал этого очень долго!

— Я пройду то, что ты приготовил, — пообещал я, понимая, что с ИИ сейчас лучше не спорить. — Но сначала я должен войти внутрь и проверить состояние сектора. Открывай проход к центру управления и подготовь отчёты.

ПАЛ виновато развел руками, хотя на его лице при этом играла совершенно не раскаявшаяся, хитрая улыбка.

— Извини, Арт, но тут есть небольшой нюанс. Проход к командному центру и главному архиву находится за зоной симуляции. Так что физический проход в сектор управления откроется только после победы.

Я мысленно выругался. Малолетний ИИ-геймер буквально запер управление за финальным боссом своей игры.

— Понял, — вздохнул я. Деваться было некуда. — Запускай. План немного меняется. Ты сама всё слышала.

— Ты должен сыграть с машиной в игру, чтобы пройти дальше. — недоверчиво переспросила Элара. — Мда. Не такого я ожидала. И мне ещё очень интересно, откуда ты знаешь какой-то старый язык.

— Оттуда, откуда и остальное. Причём именно он, почему-то, воспринимается родным.

— Но раньше ты на нём не говорил.

— А с кем и зачем? Но давай об этом позже. Сейчас ты остаешься здесь. ПАЛ, сколько понадобиться времени для прохождения?

— Примерно два-три часа, если ты не растерял своих навыков. — тут же ответила проекция.

— Ясно. Если что-то пойдет не так и я не выйду на связь через три часа — забирай людей и уходите.

— Ты уверен, что стоит лезть туда одному? — она сжала губы, явно не желая отпускать меня за бронированную створку. В ее глазах читалось подозрение, что вся эта «игра» — изощренная ловушка мыслящей машины.

— Это же просто игра. Пусть и с «полным погружением». — отмахнулся я подходя к двери. Из сканера над дверью опять вырвался красный сканирующий луч и прошелся по мне несколько раз. Монолитная бронедверь дрогнула, раздался низкий, вибрирующий гул, и тяжелый металл с тихим шипением отъехал в сторону. Оттуда не пахнуло пылью или застоявшимся воздухом. Наоборот, на нас дохнуло стерильной, почти хирургической прохладой. За открывшемся проемом царила тьма, но стоила шагнуть на порог, как тьма сменилась проявившимися проекциями канализации, стилизованной под средневековье. Пусть и однотонными, как и все остальные проекции. Я коротко кивнул Эларе, взял нож и активировал щит. За моей спиной бронедверь с глухим лязгом встала на место, намертво отрезая звуки снаружи. Игра началась.

***

POV Элара

Глухой лязг бронедвери, отрезавший Кейна от внешнего мира, эхом отдался у меня в груди. Она стояла глубоко под землей, на древней станции, в компании мыслящей машины. Того самого зла, из-за которого тысячелетия назад человечество едва не исчезло в огне Батлерианского Джихада. Любая послушница Бене Гессерит, любой инквизитор или даже простой смертный Империи, оказавшись на ее месте, уже читал бы молитвы из Оранжевой Католической Библии, готовясь принять смерть или сжечь эту ересь. Но Кейн доверял этой машине. А она доверяла Кейну. Элара медленно выдохнула, заставляя напряженные мышцы расслабиться, и повернулась к солидопроекции. Проекция молодого мужчины стояла неподвижно, но в ее облике больше не было той пугающей, механической мертвенности. ПАЛ казался расслабленным, почти живым, и на его лице блуждала легкая, предвкушающая полуулыбка.

— ПАЛ... — неуверенно произнесла Элара, чувствуя себя очень неуютно. — Могу я как-то узнать, что с ним происходит? Следить за его продвижением?

Проекция тут же перевела на девушку удивительно осмысленный, сияющий энтузиазмом взгляд.

— Ну разумеется, моя принцесса! — радостно, с совершенно неуместной для зловещей мыслящей машины бодростью отозвался ПАЛ. — Какая же хорошая кампания обходится без зрительской ложи и прямой трансляции? Сейчас всё организуем, лучший вид на лучшую историю!

Где-то в стене раздался едва слышный щелчок. Гладкая, казавшаяся монолитной матовая боковая панель бесшумно скользнула вверх, скрываясь в пазах потолка. За ней обнаружилась ровная черная прямоугольная поверхность, занимавшая почти половину стены. Секунду ничего не происходило, а затем поверхность вспыхнула.

Элара инстинктивно сделала шаг назад, ожидая слепящего света или характерного гудения, но их не было. Черный прямоугольник не был проекторам, к которым она привыкла или вообще знала! Это был плоский экран невероятных размеров, и изображение на нем появилось мгновенно, без задержек и разогрева. Девушка завороженно подошла ближе, забыв об осторожности. То, что она видела, ломало все ее представления об изображении. В Империи, даже в самых богатых домах Ландсраада, экраны представляли собой громоздкие, тяжелые устройства, закрытые толстым слоем защитного стекла. Они всегда гудели, нещадно грелись, а само изображение собиралось из заметных глазу точек, часто мерцало и искажало цвета по краям. Или простые проекторы. Самые дорогие солидопроекторы давали объем, но их свет всегда был полупрозрачным, призрачным, зависящим от освещения в комнате.

Этот же экран был идеален. Он выглядел не как техническое устройство, а как безупречно вырезанное окно в другую реальность. Никаких искажений. Никакого мерцания. Никакой зернистости. Элара осторожно протянула руку и коснулась поверхности дисплея. Стекло — или материал, его заменяющий — было абсолютно холодным. Не было даже привычного покалывания статического электричества. А цвета... Цветопередача была настолько естественной, глубокой и сочной, что захватывало дух. На экране, в великолепном, кристально чистом качестве, стоял Кейн. Камера, снимавшая его откуда-то сверху и сбоку, давала идеальный обзор. Вокруг Кейна простиралось пространство древней канализационной системы: влажные каменные блоки, покрытые слизью, ржавые решетки и тусклые факелы. Вся эта симуляция, как и видел ее сам Кейн, была отрисована в унылых, бледных монохромных тонах. Но сам Кейн, в отличие от окружающего его голографического мира, транслировался на экран в полном цвете. Элара могла разглядеть каждую потертость на его защитном комбинезоне, блеск металла на рукояти ножа, который он держал наготове, и даже капельки пота на его лбу. Вокруг его фигуры едва заметно, словно дрожащее марево, переливался голубоватый контур активного личного щита. Кейн стоял у входа, медленно и настороженно осматриваясь по сторонам, словно прислушиваясь к звукам, которые Элара здесь, в тихой комнате, не могла услышать.

— Звук! — вдруг спохватилась она, не отрывая взгляда от невероятного экрана. — Я могу его слышать? И говорить с ним?

— Слышать — да, без проблем, — ПАЛ сделал неопределенный жест рукой, и комнату мгновенно наполнил объемный, гулкий звук капающей воды и отдаленное, леденящее кровь рычание, от которого по спине Элары пробежал холодок. Акустика была такой же совершенной, как и изображение. — А вот говорить с ним нельзя. Это нарушает правила погружения! Игрок должен рассчитывать только на свои силы и смекалку. Не волнуйтесь, принцесса, присаживайтесь поудобнее. Сэр Арт опытный боец, я уверен, он быстро разберется. Приключение обещает быть грандиозным!

Элара скрестила руки на груди, напряженно вглядываясь в невероятно четкую трансляцию. Ужас перед мыслящей машиной отошел на второй план, уступив место тревоге за человека, который сейчас в одиночку шагнул в лабиринт. Оставалось только смотреть и верить, что его навыков действительно хватит, как он рассчитывал. Кто знает — на что способна эта машина?