Глава 45. Шаг в пустоту
fb2
Глава-45.fb2905.61 Kb
В общем, хорошо прошёл праздник, и конкурсы интересные.
Эта фраза как нельзя лучше описывала минувшие вечер и ночь. Уже к полудню по столице поползли шепотки о том, что Атрейдесы крупно попали. Правда, степень этого «попадалова» в рассказах обывателей и торговцев сильно разнилась. Диапазон слухов простирался от одного сгоревшего где-то в глубокой пустыне склада до полного уничтожения всей инфраструктуры Великого Дома и тайного бегства герцога Лето.
Истина, как это обычно и бывает, оказалась посередине. Наши команды, вылетевшие на разведку несколькими маршрутами, быстро всё прояснили. Визуальные наблюдения с орнитоптеров подтвердили: металлургические заводы в районе разлома Хагга — как минимум значительная их часть — были сильно повреждены. Харконнены ударили, воспользовавшись уличным хаосом как идеальной ширмой.
Лично для Дома Варос эта ситуация была неоднозначной. Это была одновременно и серьезная проблема, и возможность. Проблема заключалась в том что после организации нашей собственной добычи руды в космосе её теперь некуда будет сдавать на переработку. Промышленные мощности Атрейдесов превратились в дымящийся шлак, и им самим предстоит долгий период дефицита.
А вот возможность вырисовывалась куда более масштабная. На фоне такого острейшего кризиса ресурсов нам будет гораздо легче договориться с герцогом и представителями КООАМ о постройке собственного, полностью официального перерабатывающего завода. Под льготный кредит. Да, есть фабрикаторы, и это отличная технология. Но их производительность слишком низкая для промышленных масштабов. Они идеальны для небольших объёмов внужном месте, но никак не для массовой плавки тяжелых броневых плит и несущих балок.
Оставался открытым один вопрос: где именно ставить этот гипотетический завод?
Если строить на поверхности планеты, проект обойдется значительно дешевле на старте. К тому же, будет на порядок проще обеспечить обслуживание и выстроить оборону комплекса. Атрейдесам такая не помогла, но и Харконнены не смогут так атаковать часто. Зато орбитальный завод, хоть и сожрет колоссальное количество соляриев на этапе строительства и содержании, в перспективе сулил большую выгоду. Его можно будет перемещать почти к месту добычи сырья. Или подумать про установку как раз профильных фабрикаторов прямо на корабли и на месте всё делать? Так ещё быстрее и удобнее но стоимость…
Надо думать. И, прежде чем принимать такие решения, нам критически необходимо увеличивать объемы официальной добычи. Уже сейчас почти всё, что мы добываем, уходит в бездонную топку на содержание самого Дома: содержание людей, топливо, ремонт кораблей, содержание базы. Это не было проблемой — мы уверенно стояли на ногах, но для очередного качественного инфраструктурного скачка, как и всегда, требовалось время.
Мои размышления прервал звук открываемой двери.
— Сэр, прибыли люди от Атрейдесов, — коротко доложил подошедший Торн. Лицо начальника охраны оставалось бесстрастным.
— Хм, быстро они, ну, пойдем, пообщаемся.
Я поднялся из-за стола. Мы с Торном двинулись на выход, но перед тем как отправиться в переговорную к гостям, я свернул вглубь штаба и взял со стола папку, подготовленную её еще на рассвете, специально для этого визита. Внутри лежала отфильтрованная часть показаний Калаба, подкрепленная парочкой долговых расписок от мелких чиновников. Ровно столько информации, чтобы продемонстрировать нашу лояльность Атрейдесам, но не более.
***
В переговорной нас ждал офицер в помятом мундире с красным ястребом Атрейдесов на груди. Под его глазами залегли глубокие тени — верный признак того, что всё это время он провел на ногах, разгребая последствия масштабной диверсии. Два солдата, сопровождавшие его, замерли у входа каменными изваяниями.
— Советник Кейн, — офицер коротко кивнул, когда мы с Торном вошли в помещение. — Мое имя капитан Дайк, служба безопасности герцога Дома Атрейдес. Благодарю, что уделили время.
— Присаживайтесь, капитан, — я жестом указал на кресло, но сам остался стоять. — Полагаю, ваш визит связан с ночными беспорядками и нашим... ответным визитом?
— Именно так, — Дайк не стал тратить время на светские расшаркивания, за что я был ему благодарен. — До нас дошли отчеты патрулей. Вы действовали радикально. В данных условиях нам важно понимать всю ситуацию. Любая информация сейчас на вес воды.
Я молча положил на стол подготовленную папку и пододвинул её к офицеру.
— Дом Варос всегда готов оказать посильную помощь законным правителям Арракиса, — ровным тоном произнес я. — Здесь протоколы допроса некоего Калаба, одного из теневых боссов местного Синдиката. Именно он отвечал за атаку на наш Дом. Также внутри вы найдете копии нескольких долговых расписок от чиновников магистратуры, которые обеспечивали ему прикрытие.
Капитан Дайк быстро открыл папку, пробежав взглядом по верхним листам. Его лицо оставалось профессионально бесстрастным, но в глазах мелькнул интерес.
— Это ценные сведения, советник, — офицер закрыл папку и поднял на меня взгляд. — Мастер Хават будет вам признателен. Мы хотели бы допросить этого Калаба лично. Его связи могут вести напрямую к агентам Харконненов. Где он сейчас?
— Мертв, — коротко ответил я, глядя прямо в уставшие глаза капитана. — Казнен.
Дайк нахмурился, его пальцы чуть крепче сжали край папки.
— Вы взяли на себя такие полномочия?
— Я взял на себя полномочия Дома, чью суверенную территорию попытались разграбить, — ледяным тоном парировал я. — Синдикат вторгся на нашу землю, попытался угнать наши корабли и убить наших людей. Правосудие Дома Варос свершилось на месте. Калаб и его боевики ликвидированы.
Офицер несколько секунд молча изучал мое лицо, оценивая, стоит ли раздувать конфликт из-за кучки мертвых бандитов.
— Понимаю, — капитан медленно кивнул, вставая с кресла и забирая документы. —Я передам ваши материалы мастеру Хавату. Служба безопасности не забудет вашего содействия, советник.
— Передайте Его Светлости наши сожаления о потерях минувшей ночи, — ответил я, формально склонив голову. — Мы надеемся, что заводы удастся восстановить в кратчайшие сроки.
Короткий обмен кивками, и капитан со своими людьми покинул базу, унося с собой ровно ту часть правды, которую мы посчитали нужным им отдать.
***
— Что делать с Калабом? — негромко спросил Торн, как только за посланниками Атрейдесов закрылись двери.
— Ничего. Он получит то, что заслужил, — бросил я, разворачиваясь и направляясь обратно в штаб. Информация от него уже передана Атрейдесам, а сам он разделит судьбу фримена что был отправлен для экспериментов.
Оставив Торна я вернулся в командный центр.
— ПАЛ, какова ситуация в Башне? — спросил я, обращаясь к искину.
— Без изменений, сэр, — мгновенно отозвался он. — Системы в норме. Но сейчас мы изолированы, и доставить туда пленника не получится.
Я замер на полпути к столу, почувствовав, как внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.
— Почему? Что случилось?
— Ночью в квадрате прошла сильная кориолисова буря, — невозмутимо доложил Пал. — Над основным скрытым входом намело массивный бархан. Пытаться откапывать его сейчас с помощью техники нецелесообразно и слишком заметно. Придется ждать, пока его сдует естественным путем, что произойдет только после очередной бури. Второй, скальный вход тоже занесло, но значительно меньше. Системы очистки уже запущены, работа идет.
— И сколько времени это займет? — Природа Арракиса обеспечивала идеальную маскировку, но иногда она играла против нас.
— Примерно двое суток, сэр, — ответил ПАЛ.
— Ясно, — я медленно выдохнул, принимая ситуацию как она есть. — Значит, будем ждать. И займёмся другими делами.
Раз путь в Башню пока закрыт, займусь кораблями. Экипажи уже прибыли, а ремонт полностью завершен. Даже первые ученики, которым предстояло на практике перенимать опыт пустотных полетов, были отобраны и поселены вместе с первым прибывшим экипажем.
Я активировал коммлинк.
— Торн, передай экипажу и ученикам, чтобы немедленно прибыли на транспортник.
— Будет исполнено, сэр, — мгновенно отозвался начальник охраны.
— Охрана потребуется? — Отправь пару парней из тех, кто не воевал ночью.
— Слушаюсь.
Оставив Крайта отдыхать на базе — огромному ящеру в узких корабельных коридорах делать было совершенно нечего, — я не спеша дошел до стоянки. Отремонтированный транспортник возвышался на посадочных опорах темной, тяжелой громадой. Я поднялся по трапу и шагнул в шлюз.
Здесь же, в просторном переходном отсеке, располагались встроенные шкафчики для легких скафандров. Это были простые, утилитарные костюмы, которые не дадут задохнуться при внезапной разгерметизации, но не более того. Пока я доставал и проверял свой комплект, в шлюз организованной группой вошли все вызванные, сопровождаемые двумя гвардейцами.
— Все тут? — спросил я, поворачиваясь к назначенному капитану, крепкому, обветренному космосом мужчине.
— Да, милорд! — тут же ответил он. — Готовы выполнять приказы.
— Отлично. Переодевайтесь, и начнём первый выход на орбиту. Буду ждать в рубке.
Я оставил их облачаться в защитные костюмы и прошел вглубь корабля.
Да, именно «рубка». До гордого звания «мостика» этому утилитарному помещению было очень далеко. По размерам она едва ли в три раза превосходила кабину моего Пепелаца. Всего восемь кресел, плотно втиснутых между пультовыми панелями и обзорными иллюминаторами. Но будем честны — космической фуре этого хватало за глаза.
Максимальная штатная численность составляла тринадцать человек: капитан, штурман, два пилота, два техника, два матроса и до пяти рабочих. В реальности управлять кораблем при работающих системах может и один человек, но риск в таком случае слишком велик. Выйдет что-то из строя в процессе — и всё, полет окончен. Да и должности на таких судах всегда достаточно условны. В зависимости от ситуации каждый делает то, что может. Если припрет, капитан со штурманом без лишних слов берут инструменты и идут крутить гайки наравне с техниками.
Наконец люк с шипением открылся, и команда в скафандрах потянулась внутрь. Первая смена деловито заняла свои места у пультов, часть учеников заняли свободные места, включая одного охранника, а остальные устроились на свободных местах в одной из кают. Капитан опустился в центральный ложемент и выжидающе посмотрел на меня.
Я же откинулся на спинку свободного кресла прямо у обзорного окна. Я собирался насладиться каждым мгновением этого полета.
— Приступайте, капитан. Свою задачу вы знаете, — произнес я и демонстративно пристегнулся, отстраняясь от управления полётом. — А меня сегодня воспринимайте исключительно как пассажира.
Капитан удовлетворенно кивнул, полностью принимая на себя командование. Его лицо мгновенно утратило любую расслабленность, пальцы привычно и быстро забегали по перключателям, пробуждая корабль и устанавливая связь с диспетчерской космодрома на выделенном канале.
— Диспетчер, говорит капитан транспортного борта Дома Варос, — его голос зазвучал в рубке сухо и официально. — Уведомляем о плановом тренировочном выходе на низкую орбиту. Запрашиваю полетный коридор и разрешение на взлет.
В динамиках раздался легкий треск статики, а затем холодный, протокольный голос диспетчера:
— Борт, заявка принята. Ожидайте подтверждения Гильдии. Передайте ваши официальные идентификационные коды и предполагаемый маршрут.
Штурман, не дожидаясь отдельного приказа, тут же переслал зашифрованный пакет данных с нашими транспондерами, лицензией и маршрутом. Ожидание длилось не больше минуты.
— Коды Дома Варос подтверждены, — снова ожил динамик. — Гильдия одобряет использование орбитального коридора три-бета. Внимание: отклонение от заданного вектора строжайше запрещено. Любое несанкционированное маневрирование будет расценено как угроза. Разрешаю взлет. Удачного полета.
— Принято, Контроль. Занимаем коридор три-бета, — ответил капитан и тут же переключился на внутреннюю связь. — Внимание экипажу и пассажирам. Стартовая готовность. Пилот, запуск суспензоров на минимальной тяге.
Глубоко в недрах корабля зародился низкий, утробный гул, который мгновенно передался легкой вибрацией в подошвы ботинок. Я неотрывно смотрел в обзорное окно. Массивная туша транспортника вздрогнула, отрываясь от посадочных плит базы. Взлет был невероятно плавным, почти нереальным для такой громадины — суспензорные поля мягко отталкивали корабль от гравитационного поля планеты, поднимая нас в воздух без рева основных двигателей, очередь которых придёт потом.
— Выходим за пределы периметра. Тяга двадцать процентов, угол тангажа... — Пилот монотонно диктовал параметры, а штурман дублировал их для учеников, сгрудившихся за их спинами. — Смотрите на векторы, парни, — не отрываясь от приборов, пояснял капитан молодым практикантам. — При работе с суспензорами главное — не давать резких кренов. Корабль тяжелый, инерция огромная. Мы не юркий орнитоптер, мы — летящая скала. Плавно гасим гравитацию, плавно задаем вектор. Плавно набираем мощность движков. Всё делаем плавно и аккуратно, чтобы не перевернуться и не вписаться во что-либо.
По мере набора высоты гул двигателей усилился, переходя в ровный рабочий гуд. За окном пыльно-желтая поверхность Арракиса начала сначала медленно, а потом всё быстрее проваливаться вниз. Я завороженно наблюдал, как горизонт искривляется, а цвет за бортом перетекает из охристого в глубокий фиолетовый, а затем — в бесконечный, пронзительный черный.
Внутри меня опять поднималось ощущение восторга или трепета от осознания происходящего. Это было осознание собственной силы и пройденного пути. Я, гхола, чья жизнь началась в чане Тлейлаксу с единственной целью — быть послушным инструментом и одновременно простой человек с Земли, который о полёте в космос мог лишь мечтать, теперь сидел в рубке собственного космического корабля. Подо мной лежал Арракис — самая важная планета в этой Вселенной, а впереди расстилалась ледяная пустота космоса. Мы делали первый, свой собственный, шаг за пределы атмосферы. Мой Дом обретал крылья.
— Переход на орбитальную траекторию, — доложил пилот. Тело на мгновение налилось тяжестью от ускорения, когда корабль лег на заданный курс, разгоняясь до нужной скорости.
Капитан продолжал свою лекцию, объясняя ученикам, как синхронизировать маневровые двигатели с полем суспензоров, чтобы избежать срыва орбиты. Практиканты жадно ловили каждое слово, вглядываясь в экраны телеметрии.
Наконец, вибрация стихла. Корабль плавно замер, выровняв скорость с вращением планеты. Искусственная гравитация на борту удержала нас в креслах, но за иллюминатором мир остановился. Внизу, закрывая полнеба, висела исполинская, испещренная шрамами каньонов и бурями песчаная сфера Дюны. А чуть в стороне, над космопортом, среди россыпи холодных, немигающих звезд, парила гигантская туша гильдейского хайлайнера.
Как только эмоции от выхода на орбиту немного улеглись, капитан негромко хлопнул в ладоши, возвращая всех к рабочей реальности.
— Хватит любоваться пустотой, парни. Мы здесь не для этого. Начинаем тренировку.
По его команде из грузового шлюза в безвоздушное пространство был отстрелен специальный учебный маяк. Небольшая металлическая сфера плавно отдалилась от борта на заданное расстояние и замерла, мигая тусклым пульсирующим светом. Пилот тем временем активировал специализированный учебный терминал, в комплект которого и входил этот маяк. На его экране появилась трехмерная сетка координат с нашим кораблем и мишенью в центре.
— Ваша главная задача — почувствовать массу, положение и скорость судна, — наставлял капитан учеников, уступая дублирующее кресло пилота первому практиканту. — Это не орнитоптер, не катер. Здесь нет сопротивления воздуха, зато есть колоссальная инерция.
Начали с самых азов. Ученики по очереди садились в ложемент и пытались описать ровный, идеальный круг вокруг маяка. Казалось бы, элементарная задача, но в вакууме, где каждое включение маневровых двигателей нужно филигранно компенсировать обратным импульсом, неповоротливая космическая фура то и дело норовила сорваться с траектории и уплыть в сторону. Учебный терминал беспристрастно фиксировал каждое отклонение, безжалостно подсвечивая ошибки красным цветом на дисплее и снимая баллы за перерасход топлива.
Постепенно задачи усложнялись. От простых кругов перешли к сложным пространственным траекториям. Теперь требовалось удерживать строгую дистанцию до маяка при одновременном изменении положения корпуса: развороты по осям тангажа и рысканья, «бочки», экстренное торможение и маневрирование кормой вперед с «мертвой» зоной видимости.
Я тоже не остался в стороне. Наблюдать — это одно, а чувствовать корабль — совершенно другое. Когда пришла моя очередь, я опустился в кресло пилота, положив руки на рычаги управления. Мои рефлексы, отточенные для молниеносного ближнего боя, здесь нужно было использовать иначе. Пришлось заново учиться дозировать усилия, растягивая реакцию и чувствуя отклик многотонной махины на малейшее движение пальцев. Несколько раз терминал противно пищал, фиксируя мою слишком резкую коррекцию вектора, но с каждой новой попыткой маневры становились всё точнее и плавнее. Машина начала меня слушаться.
Параллельно с практикой пилотирования в дело вступили техники.
— Вы не только рулите, вы следите за здоровьем корабля! — ворчал старший механик, нависая над учениками и указывая толстым пальцем на боковые экраны. — В вакууме охлаждение работает иначе, тепло некуда отводить. Смотрите на температуру реактора. Если передержите тягу на маневровых, пытаясь исправить свою же ошибку — сожжете контуры охлаждения. Внимательно следите за целостностью поля суспензоров и показателями щита. В космосе мелочей не бывает. Малейший сбой, маленький метеорит, преодолевший защиту брони корпуса и всё. Будете плавать вечно во мраке. Если не сгорите сразу.
Десять часов пролетели как один долгий, непрерывный миг. За это время мы совершили сотни маневров разной степени успешности. Спины взмокли от пота под герметичными костюмами, а глаза саднило от непрерывного напряжения и вглядывания в экраны. Но когда капитан, наконец, объявил об окончании тренировочной смены, на лицах экипажа — да и на моем тоже — читалось глубокое удовлетворение. Мы сделали первый реальный шаг к тому, чтобы стать настоящими пустотниками.
— Удовлетворительно для первого раза, — сухо, но не без одобрения резюмировал капитан, занимая свое законное место. — Подбираем маяк и домой.
Я вернулся в свое кресло у обзорного окна, наблюдая, как наш корабль, втянув учебное оборудование, плавно ложится на обратный курс, готовясь нырнуть обратно в плотную, пыльную атмосферу Арракиса.
дюна том 2
2) Фрименов официально перебили.
3) Обычный фримен не может представить подводный мир, который вышит. Водной вышивки ранее нигде не встречалось.
4) фримены добровольно или по принуждению соткали этот нестандарт.
5) есть вероятность что у орнаментов есть уникальные для каждого сиетча черты и знающий человек может вычислить принадлежность. А у атрейдесов есть знающий человек.