В какой-то момент я поймал себя на стойком, почти осязаемом ощущении дежавю. Казалось, мы вернулись немного в прошлое, в те дни, когда только-только начинали возводить Башню. Та же бесконечная работа по её расширению и усовершенствованию, те же планы, те же работы. Только теперь всё это происходило в куда более обжитом и уютном варианте.
Мы с Эларой больше не были здесь одни. Теперь по коридорам ходил Альден и девять его клонов, в глубине Башни скрывались два полноценных ИИ, а под ногами, на стенах и под потолками постоянно мелькали технические дроны ПАЛа, деловито снующие туда-сюда по своим механическим делам. Башня ожила, превратившись в настоящую базу.
И вместе с этим ростом я начал замечать одну тенденцию. Постепенно степень моего личного контроля над всеми процессами неуклонно падала. Как бы я ни старался, человеческий мозг — даже усиленный, разогнанный спайсом и тренировками — просто физически не мог обрабатывать всё возрастающий поток информации. Следить за всем вокруг. И это касалось не только меня. Даже мозг ментата имел свои жесткие пределы. Это было легко и наглядно заметно по тому, как посвежел Альден после появления своих клонов. Раньше, пытаясь удержать в голове всю информацию из Башни, Блокпоста, поставки и наши проекты, он, конечно, справлялся, но вкладывал большую часть себя. Теперь же, когда нагрузка распределилась между одиннадцатью разумами, к нему вернулась жизнь.
Глядя на это, я вдруг понял, возможно, одну из фундаментальных причин многотысячелетней стагнации Империи.
Всё дело было в банальных вычислительных мощностях. Чем больше становилась Империя, чем больше планет входит в её состав, тем колоссальнее становились потоки данных. Чтобы просто поддерживать эту неповоротливую махину на плаву, не говоря уже о каком-то развитии, требовались целые армии ментатов. Они должны были заменить собой запрещенные компьютеры и искусственные интеллекты. Но реальность была безжалостна. Ментаты, в отличие от серверов ИИ, не штампуются на конвейерах в любом нужном количестве. Они требуют десятков лет на селекцию, воспитание и сложнейшее обучение, то есть на своеобразное «изготовление». При этом их «срок службы» крайне ограничен — человеческое тело стареет, мозг изнашивается.
Не говоря уже о том, что ментаты, при всей их хваленой логичности, отстраненности и искусственной безэмоциональности, всё равно остаются людьми. Биологическими существами со своими страхами, амбициями, скрытыми мотивами и правом на банальную человеческую ошибку из-за усталости или стресса. И на этом зыбком, постоянно меняющемся биологическом фундаменте строить галактическую Империю и экономику сложно. Конечно это не единственная причина и даже не главная, но вполне может быть одной из них. Что косвенно подтверждается тем что после того как они вернулись к хоть какому-то использованию ИИ — человечество сильно разрослось.
И, кстати, даже сейчас, Альден со своими копиями не сидели сложа руки, устроив масштабный эксперимент с совершенно новым направлением исследований. Во-первых, все клоны четко поделились по направлениям деятельности, выбрав себе узкую специализацию. Половина из них осталась вместе с Годиком, с головой уйдя в изучение баз знаний и структуры памяти в целом. Остальные же занялись рутиной: непрерывным наблюдением за Блокпостом, текущими делами Дома Варос и прямой помощью ПАЛу.
Новые клоны пока не планировались, зато оборудование по снятию дампов памяти работало практически беспрерывно. Каждый снимал дамп своей памяти ежедневно, строго по расписанию. Зачем? Цель была сугубо исследовательской: ментаты решили устроить полное сравнение разных версий одного и того же исходного разума, чтобы математически вычленить ту самую дельту — уникальный массив данных, который и заключает в себе «новый опыт». Вот тут уже даже наш Годик не вытерпел. Он чуть ли не в ультимативной форме потребовал немедленного расширения своих серверных мощностей для выполнения этой титанической работы и иных возросших запросов. Более того, он сам запросил присоединения к этим вычислениям ПАЛа, насколько это вообще было возможно.
До этого момента Годик совершенно не горел желанием пускать в свою вотчину ПАЛа, но только не теперь. Для меня это стало хорошим сигналом: Годик меньше теперь замышляет побег и уничтожение «глупых человеков». Разве что теперь он мечтал сбежать от своры вконец офигевших ментатов, которые загрузили его работой такого колоссального объема, что могучий ИИ Старой Империи начал банально тормозить.
А вот снятие моего личного дампа памяти выявило другую аномалию. Помимо внутренних структурных изменений которые, к слову, после проверок подтвердились и у Элары (с немного иной архитектурой, но несомненной идентичностью самой основы мутации), — обнаружилась странность в объемах. Мой дамп памяти получился в несколько раз больше, чем у любого обычного человека. По размеру он был аналогичен слепку взрослого, профессионально тренированного ментата моего физического возраста. Но при этом обладал совершенно иной, чужеродной структурой. Как сообщил потом Альден, посмотрев на данные, эта архитектура делала и без того сложную дешифровку практически невыполнимой задачей на данный момент. Приняв этот факт к сведению, мы пока решили оставить всё как есть. Просто продолжили снимать мои дополнительные дампы по расписанию без попыток глубокой расшифровки.
Почему так вышло? У меня на этот счет были вполне конкретные догадки. После переноса в это тело я помнил практически всю свою прошлую жизнь. Причем помнил её на уровне этого самого тренированного ментата — четко, ясно, до мельчайших деталей и прочитанных когда-то текстов. Отсюда и брался этот огромный размер дампа.
По правде говоря, я бы напрягся гораздо сильнее, если бы объем моей считанной памяти соответствовал жалким трем-пяти годам — ровно тому времени, что мое сознание фактически обитает в этом мире. Но тогда этот феномен вызвал бы у Альдена совершенно другие вопросы в мой адрес. А так всё выглядело вполне приемлемо: памяти много, просто она «иной структуры». Что вполне логично, ведь я, в конце концов, не проходил ментатское обучение и являюсь…не совсем отсюда.
Элара, забрав копию результатов своего сканирования, с головой ушла в медитации. Используя уроки Чани по внутреннему контролю, она пыталась как-то физически или ментально ощутить эти выявленные структурные изменения в собственном разуме и теле. Я же тем временем, засучив рукава, вместе с ПАЛом занялся интеграцией исполнительных механизмов фабрикаторов в нашу развивающуюся производственную систему.
Первым делом мы взялись за простой обработчик руды — практически полный аналог того, что когда-то покупался для Блокпоста и успешно там функционировал. Инструменты и механические узлы для такой работы были не просто массивными, но, что куда важнее, невероятно крепкими. Металлургия — дело далеко не деликатное, по крайней мере, пока речь не заходит о каких-то сверхсложных композитных сплавах. Но до таких высот нам на данном этапе было еще далеко. Подобными ювелирными задачами занимался «Гефест», который сейчас здорово помогал нам с освоением и калибровкой этой гораздо более примитивной версии оборудования.
Главная проблема заключалась в том, что оригинальных управляющих систем у нас не было — торговцы продавали железо, а софт оставался под жестким контролем производителей. Приходилось собирать всё с нуля, превращая установку в эдакого промышленного «франкенштейна». Начали мы с базового сканирования. Идеально откалиброванные сенсоры «Гефеста» выдавали абсолютно чёткую и исчерпывающую информацию о составе любого куска породы или материала, который мы только могли раздобыть в подземельях. А дальше схема вырисовывалась предельно просто. Мы сканировали кусок руды эталонным «Гефестом», тщательно записывали результаты, а затем прогоняли этот же самый кусок через датчики нашего собранного «франкенштейна». Дальше ПАЛ выполнял достаточно тривиальную работу по сопоставлению полученных массивов данных, запоминал и учился сам получать такие же данные на другом оборудовании. В конце концов, это вам не многомерный дамп человеческой памяти расшифровывать, тут всё строилось на базовой спектрометрии и физике.
Следующим этапом стало создание в том же «Гефесте» идеальных тестовых болванок с заранее заданным, полностью идентичным составом. Мы загружали эти эталоны в наш новый обработчик и раз за разом разбирали их, пытаясь получить на выходе результат, аналогичный работе самого «Гефеста». Это была методичная, механическая подгонка параметров и порядка работы оборудования.
Всё было предельно просто, понятно и, что самое главное, давало ощутимый, контролируемый результат. Ошибка и не те параметры при сканировании? Новый скан при других настройках. Ошибка при обработке? Результат возвращался в Гефест и опять превращался в тестовую болванку.  
После того как ПАЛ научился более-менее стабильно определять состав базовых эталонов и алгоритмически правильно управлять их переработкой на чистые составляющие, мы усложнили задачу и полностью изменили порядок действий.
Теперь образцы были заменены на совершенно новые, неизвестные куски породы различной плотности и структуры. Сначала за дело брался сам ПАЛ: он сканировал их датчиками нашего «франкенштейна», строил модель и пытался самостоятельно разобрать руду на элементы. И только после того, как громоздкий станок заканчивал цикл и выплевывал результат, мы загружали аналогичные образцы и полученные фракции в «Гефест» для контрольного анализа и сравнения.
Началась настоящая промышленная рутина. Ошибка ПАЛа, неверно подобранная температура или давление, корректировка алгоритма, новый прогон. И так раз за разом, сотни циклов подряд, пока расхождения между результатами ПАЛа и эталонными показателями «Гефеста» не сводились к нулю.
Это требовало времени и терпения, но прогресс был налицо. В итоге ПАЛ добился того, что абсолютно спокойно, без корректировок, выполнял всю черновую работу на нашем гибридном станке. Результат на выходе практически ничем не уступал идеальной работе «Гефеста» — естественно, с поправкой на физические возможности, допуски и грубость самих узлов более примитивного оборудования.
Главным же итогом этой кропотливой работы стало создание ПАЛом своей собственной, уникальной базы данных и библиотеки управляющих скриптов. Теперь у нас был рабочий софт, полностью независимый от закрытых имперских стандартов. Опираясь на эту базу, наш первый «франкенштейн» — как и любые последующие машины аналогичного типа, которые мы соберем в будущем — мог выполнять всю необходимую металлургическую работу. Причем делать это как полностью автоматически под прямым контролем ИИ, так и повинуясь неумелым, но набирающимся опыта рукам наших будущих учеников-операторов.
Теперь оставалось только планомерно расширять эту свежесозданную базу данных по уже отработанному алгоритму и переходить на следующий, более сложный этап. Настало время учить ПАЛа управлять уже не просто перерабатывающим, но и производственно-сборочным фабрикатором.
Первой и самой амбициозной целью мы поставили изготовление полной рабочей копии нашего «франкенштейна».
К этому моменту ИИ уже полностью разобрался в специфике инструментов и допусков соответствующей версии оборудования. Процесс сканирования и слепого копирования всех деталей разобранного «франкенштейна» быстро встал на поток. Правда, поначалу, несмотря на идеальную точность датчиков и тотальный микроконтроль со стороны ПАЛа, процент брака зашкаливал. То металл перегревался при фрезеровке, то нарушалась геометрия сложных узлов из-за вибраций самого станка. Но специфика ИИ делали свое дело: алгоритмы корректировались на лету, и уже к пятой итерации брак полностью исчез, уступив место стабильному качеству деталей.
К сожалению, на выходе мы получили лишь россыпь идеальных, блестящих свежим металлом запчастей. Собрать из них полноценную, работающую копию мешало банальное отсутствие ряда узкоспециализированных фабрикаторов других типов.
Взять ту же проводку. Вытянуть идеальный токопроводящий сердечник из куска металла для станка не составляло никакого труда, а вот синтезировать для него надежную полимерную изоляцию без химического реактора было уже невозможно. То же самое касалось специализированных технических смазок, гидравлических жидкостей, герметиков и уплотнителей. Пока что весь этот критически важный расходный материал могли производить только «Гефест» и, частично, Купель, что в корне убивало саму идею дешевого, массового и независимого конвейера.
В общем, выжав абсолютный максимум из имеющегося у нас трофейного железа и уперевшись в технологический потолок, мы вместе с ПАЛ-ом и клоном Альдена составили новый, весьма внушительный список того оборудования, которое необходимо будет в ближайшее время достать для продолжения адаптации и копирования.
Первый шаг к промышленной автономии нашего Дома был сделан. Но впереди нас ждал еще очень долгий путь. Безусловно, заполучить нужные узкоспециализированные фабрикаторы было бы идеальным вариантом, но для наших текущих задач вполне подошли бы и простые станки. В каком-то смысле это оказалось бы даже предпочтительнее. Работа с более примитивным, наглядным оборудованием позволила бы нашим ученикам гораздо быстрее и глубже вникнуть в базовые принципы механики и металлообработки, не полагаясь на «черные ящики» фабрикаторов.
Конечно, такой подход неминуемо и очень сильно увеличил бы требуемые площади под цеха, а также количество расходных материалов и обслуживающего персонала. Но свободной площади под песком пока хватало с избытком. К тому же, грандиозные планы по расширению были уже не просто составлены, но и активно воплощались в жизнь: дроны ПАЛа, во главе с тройкой тяжелых иксианских дронов, грызла породу и обрабатывала песок круглосуточно.
По этим планам, после того как мы организуем собственный независимый сборочно-обрабатывающий контур, скрытый сектор Башни — наше технологическое ядро — должен был оказаться подобно матрешке со всех сторон окружен «открытой», легальной зоной. В итоге наша Башня грозила разрастись из простого убежища в целый подземный квартал, настоящий скрытый город. И это был далеко не конец. Близилась к завершению прокладка второй ветки нашего секретного метро. Тоннель тянулся сквозь толщу породы к далекому скальному основанию, выходящему на поверхность в пустыне. Там планировалось организовать еще один скрытый выход.
Именно размышляя об этом новом выходе, я вдруг вспомнил своё видение, нахлынувшее на меня после добычи эссенции. Укрепленный Форпост/ Нейтральная территория Дома Варос посреди бескрайних песков.
Почему бы не начать воплощать это в реальность уже сейчас?
Для начала его можно возвести просто как небольшую, легальную базу подскока для будущих добытчиков спайса нашего Дома, а уже под ней надежно спрятать спуск в метро. Это решало огромную проблему. Одно дело, если наши орнитоптеры будут регулярно летать в какую-то безжизненную точку в глубокой пустыне и бесследно там пропадать и возникать — это моментально вызовет подозрения у всех у кого можно. Рано или поздно кто-то прилетит проверить. И совсем другое дело, если наши машины будут летать на официально зарегистрированную станцию добычи на полностью законных основаниях. Никаких вопросов к трафику, нужно будет лишь максимально грамотно и глубоко замаскировать сам спуск в тоннели.
Разумеется, строить это нужно было не прямо сейчас — мы пока не потянули бы такой проект экономически, да и людей не хватало. Инженерная основа такого форпоста потребует колоссального количества дорогой пластали для несущего каркаса. А чтобы он выдержал ярость Арракиса, эту пласталь придется укрывать сверху несколькими толстыми слоями выплавленного базальта. Чудовищные кориолисовы бури будут безжалостно стачивать этот верхний каменный панцирь, но эти потери будут запланированными — своеобразная броня. Нарастить новый слой базальта взамен стертого — это уже просто дело регулярного труда и технической подготовки.
А потом, когда мы наберем силу, этот аванпост можно будет расширить и укрепить до того самого монструозного уровня, который я видел в своем трансе.
Оставался только один, но крайне болезненный вопрос: как на такое капитальное строительство на их территории отреагируют фримены?
Вся логика и имеющиеся у меня знания об аборигенах кричали о том, что реакция будет строго негативной, вплоть до немедленного штурма и резни. Они не терпят чужаков в глубокой пустыне. А вот в моем видении фримены совершенно спокойно находились внутри этого самого блокпоста, плечом к плечу с моими людьми и другими посетителями. Это указывало на возможность какого-то положительного решения проблемы.
Конечно, если это видение вообще было истинным. Может, стоит аккуратно прощупать почву и спросить об этом Рамалло?