Почти полгода мы провели безвылазно в Башне. И если для нас эти месяцы пролетели в режиме перманентного аврала — то одно, то другое нужно срочно сделать, то форс-мажор со щитами заставит перекраивать все графики и цели на ходу, — то во внешнем мире царили тишь да гладь.
Настоящий, беспросветный «День сурка».
Единственным разнообразием в этом информационном болоте служили постоянные, вялотекущие стычки Герцога Лето с Бароном Харконненом, о которых с упоением судачили слуги на Блокпосте. Любые, даже самые незначительные новости обсасывались ими планомерно, долго и во всех мельчайших подробностях.
Глядя на это, я всё отчетливее понимал: вот они, реальные, осязаемые последствия всеобщей тысячелетней стагнации. В Империи нет движения вперед. Это вечный, бессмысленный бег по давно определенному, замкнутому кругу.
Неудивительно, что в таких условиях пышным цветом расцвели политические интриги. Высшему свету нужно же было как-то развлекаться и развеивать всепоглощающую скуку. И если аристократии были доступны хотя бы эти смертельно опасные игры разума, то остальным не доставалось вообще ничего. Жизнь простых людей была серой до зубовного скрежета. Что сами себе придумают, тем и разнообразят свой скудный быт. И ладно бы речь шла об отсутствии каких-то сложных развлечений, вроде кино или виртуальной реальности. Так, максимум общественные уличные  проекторы по которой крутят обычную пропаганду разной степени паршивости. Да у них нет даже жалкого подобия массовых спортивных состязаний!
Единственное зрелище, доступное здесь — это Арены разного калибра, кровавые гладиаторские бои и коррида. Собственно, именно на одной из таких арен, во время показательного боя с салузанским быком, и погиб отец Лето — предыдущий Герцог Атрейдес. Кровь, смерть и примитивное насилие на потеху толпе.
Конечно, мне самому всё это время было совершенно не до развлечений. Да и планета нам досталась очень специфическая, с не менее специфическим, суровым населением, у которого вся жизнь — это борьба за выживание и воду. Но даже с учетом этого, тотальная пустота культуры поражала. Никаких тебе чемпионатов даже континетального уровня, не то что планетного. А про межпланетный и говорить нечего. Кроме гладиаторских боёв. Вот там некоторые гладиаторы имели чуть ли не общеимперскую известность. И ещё ходят слухи про какую-то гонку на орнитоптерах, но кто, где и как её устраивает – не известно. Скорее всего контрабандисты. В остальном. Пусто, глухо, примитивно.
И это при том, что сам-то я в прошлой жизни относился к спорту в основном равнодушно. Не болел за футбольные клубы, не следил за Олимпиадами. Разве что танковый биатлон было интересно посмотреть под настроение — там хоть техника красивая и мощь чувствуется. Но даже меня, прагматика и технаря, этот абсолютный культурный вакуум заставил поежиться. Человечеству здесь банально некуда было выплескивать свою энергию.
Конечно, всё не так просто. Есть и другие, сугубо экономические причины. Например, банальное отсутствие у подавляющего большинства населения свободных денег и времени на какой-либо досуг. Но ведь на кровавые бойцовские арены они как-то ходят? Тратят свои жалкие солярии на ставки. Значит, если предложить им что-то иное, действительно зрелищное и захватывающее, то и на это бы ходили.
А если учитывать повсеместную доступность технологий локальной антигравитации, то возможности расширяются до невероятных масштабов. Надо бы, конечно, при случае проконсультироваться с Сарвейн насчет специфики местной технической базы, но пока я в упор не вижу каких-то фундаментальных сложностей в создании, скажем, аналога Боевой Комнаты из «Игры Эндера».
На всех космических кораблях повсеместно стоят генераторы искусственной гравитации. Изменить вектор их работы, заставить систему локально отключать притяжение в замкнутом пространстве зала должно быть достаточно просто, это чисто инженерная задача. Сделать аналог сенсорных костюмов, считывающих попадания из тренировочного оружия и имитирующих потерю подвижности, ранения или «смерть» — тоже легко реализуемо. И всё. Готово. Мы получаем не только невероятно зрелищную командную игру в невесомости, но и, частично, весьма полезный тактический тренажер.
С одной стороны, вся война в этом мире исторически скатилась к рукопашным пехотным атакам на ножах под прикрытием персональных щитов, а не к перестрелкам в нулевой гравитации. Но что мешает организовать подобную аномальную зону для обороны критически важного объекта?
В теории — это вполне возможно. Устанавливаешь направленные гравитационные генераторы вокруг защищаемого периметра, и всем атакующим придется как-то преодолевать эту зону невесомости. Да, физически это возможно, хотя бы с помощью банального разбега от границы поля, но пока ты летишь по инерции, не имея точки опоры, чтобы изменить траекторию — ты идеальная, предсказуемая мишень. Идеальная цель для тех же умных снарядов, которые настроены на медленное проникновение сквозь барьер Хольцмана.
Ну да ладно, опустим пока вопрос реального военного применения такой тактики. Там критические проблемы могут всплыть на любом этапе, и в итоге всё это окажется лютой ересью дилетанта, над которой посмеялся бы любой солдат любого Дома. Но вот игровой, социальный аспект это никак не отменяет. От подавляющего большинства командных спортивных игр реальной пользы тоже нет, кроме разве что развития выносливости и умения быстро и долго бегать.
Почему же я вообще стал обо всем этом так серьезно думать на фоне наших куда более насущных проблем? А всё предельно просто. Будущих постоянных жильцов Башни нужно будет чем-то развлекать. Особенно детей и подростков, которых мы будем забирать с поверхности по мере роста нашего анклава. Им нужно будет где-то безопасно выпускать лишнюю энергию, учиться работать в команде, да и просто иметь то, о чем можно с азартом поговорить в свободное время. А в этой игре правил практически нет. Две команды должны победить или перебив всю вражескую команду или захватить вражеские врата. Всё. Как это сделать пусть уже думают командиры команд.
Ведь они будут полностью отрезаны от новостей внешнего мира. И если мы не дадим им метод разрядки, они от скуки начнут придумывать их сами и мне бы очень не хотелось проверять, к чему это приведет.
На Этом фоне даже ещё больше зауважал Элару, с которой мы умудрились не поцапаться вплоть до смертоубийства во время жёсткой изоляции. Это у меня «Характер — нордический, выдержанный. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет служебный долг. Беспощаден к врагам Дома»(с), а у неё нет.
Да и сейчас я предавался этим философским размышлениям именно в процессе расслабления перед скорым возвращением в «цивилизацию», вальяжно развалившись на нагретой полке в самой настоящей, классической бане. Только больше турецкой чем русской, ведь дерева тут нет, поэтому всё из камня.
Во время нашей полной изоляции, даже когда с водой, благодаря форели, перестало быть совсем уж туго, до постройки подобной роскоши банально не доходили руки. Были дела куда важнее. А вот теперь, когда с ней проблем у нас вообще нет, я выкроил время и всё-таки её сделал. Только вот бывал я в ней в гордом одиночестве. Больше никому из обитателей Башни моя задумка не понравилась, а их главный аргумент оказался с местной точки зрения железобетонным и вполне логичным.
— Тут и так везде и всегда жара, мы на Арракисе живем, на поверхности песок плавится! Так ты предлагаешь ещё и добровольно отдыхать в адской жаре, дыша кипятком? Нет уж! — категорично отрезала Элара после первого и последнего раза её посещения, выскочив из парилки красная и возмущенная.
Эх. Ничего они-то не понимают в настоящем расслаблении и очищении организма. Ну да ладно, это исключительно их проблемы, мне же больше места достанется.
Единственное — стараться не показывать это место фрименам. Пока не изменю их отношение к воде хотя бы частично. Если кто-то из них сейчас увидит помещение, где драгоценнейшая вода просто так выливается ковшами на раскаленные камни ради создания пара, а человек при этом сидит и добровольно потеет, растрачивая влагу тела ради удовольствия... Искренне проклянут до десятого колена. А потом, скорее всего, попытаются убить на месте за такую немыслимую, богохульную ересь.
И даже частично смягчить это глубоко укоренившееся отношение будет невероятно сложно. Это как с людьми, пережившими настоящий, длительный голод — они потом до самой смерти с благоговейным трепетом относятся к любой еде, прячут крошки и делают запасы, даже когда в этом нет не только никакой необходимости, но это становится откровенно вредным для них самих. Так и здесь. Отношение к влаге вбивалось в подкорку поколениями.
Яркий тому пример — фрименки на нашем Блокпосте. Вода там, по меркам остальных планет, выдается ограниченно, строго по нормам, но для детей пустыни даже эти «ограничения» — немыслимое, фантастическое излишество. Я точно знаю из отчетов ПАЛ-а что у каждой из них, включая даже саму Рамалло, уже создан и тщательно припрятан тайник с запасом «лишней», сэкономленной воды. И что с этим делать, пока совершенно непонятно. Ладно, если они просто хранят её ради собственного спокойствия — пусть хранят, мне не жалко. Но что будет, если они попытаются тайно передать эту воду своим в ситчи, и их за этим делом поймает кто-то чужой? Этот скользкий вопрос тоже надо будет обязательно и очень аккуратно прояснить с Рамалло, чтобы не спровоцировать конфликт на ровном месте. Ведь это «лишняя» вода для них — это жизнь для кого-то из их соплеменников или маленький дополнительный шаг к исполнению их всенародной мечты. В общем  — пора было вылезать из нашей уютной и спокойной Башни. Помимо завоза первой партии постоянных жильцов, у нас накопилась целая гора задач, требовавших личного присутствия на поверхности.
Для ПАЛа — проверить старые заказы и сделать новые на комплекты инструментов и запчастей. Для Годика — контейнеры со свежей биомассой, что тоже та ещё проблема на Арракисе, чтобы наконец-то заменить ту, что была прогнана через циклы переработки уже тысячу раз. Также нужны фильтры и запасы химических реагентов для систем регенерации воздуха. Они предназначались как для замены изношенных узлов на нашем погребенном корабле, так и для сооружения новых, куда более мощных систем расширяющейся Башни. То, что было у ПАЛа в Купели, было уже слишком мелким. Этого хватало для одного небольшого комплекса, но никак не для целой Башни.
Кроме того, прибыли все заказанные орнитоптеры вместе с нанятыми экипажами — как для авиапарка, так и для наших кораблей. Эту разношерстную братию нужно было проверить и принять на службу хотя бы формально. Этим собиралась заняться Элара. Да и у нее самой к Рамалло накопились вопросы по поводу дальнейшего обучения прана-бинду с учетом новых вводных. И это не считая кучи других мелких административных проблем, которые всегда копятся, если долго не появляться на людях.
Пора было возвращаться к делам.
***
Я вошел в отсек инкубации, где в строгом порядке покоились контейнеры с новыми ящерами. Если, конечно, внутри ничего вдруг не изменилось по воле неизвестного процесса их происхождения.
— ПАЛ, сколько, говоришь, ящеров созрело? — спросил я, скользя взглядом по рядам капсул.
— Предположительно три. Внутренние показатели контейнеров полностью стабилизировались, — незамедлительно отозвался ИИ. — У остальных данные всё ещё колеблются.
— Ясно. Какой из них готов лучше всего? Соседняя комната и мобильный террариум готовы?
— Контейнер номер семь. Комната готова и полностью герметична. Террариум ожидает загрузки.
— Отлично, — кивнул я.
Пришло время проверить ещё одну важную гипотезу. Или две. Я осторожно перенес седьмой контейнер в соседнюю комнату. Рядом дрон ПАЛа аккуратно выкатил массивный террариум на колесиках. Дождавшись, пока тяжелая дверь за спиной надежно изолирует помещение, я приступил к вскрытию. Процесс пошел куда быстрее и проще, чем в случае с моими первыми, кустарными поделками. Механизмы сработали четко. Только вот свою руку внутрь, как в тот памятный раз, я совать больше не собирался. Крайта со мной в комнате тоже не было.
Мне нужно было проверить: попытается ли меня укусить ещё один новорожденный ящер? В прошлые разы, когда вылуплялись Лиза и Оникс, они этого не сделали. Но тогда капсулы вскрывал не я один, да и мой привязанный Крайт находился рядом, «фоня» своим присутствием. Сейчас же условия были другими: рядом ни других людей, ни других особей, комната абсолютно герметична. Я даже решил сразу перешагнуть через стадию максимальной осторожности, когда капсулу изолированно вскрывал бы дрон под дистанционным управлением. Я стоял прямо перед ней сам.
И вот он, момент истины. Стою. Жду.
Из вскрытой оболочки показалась новая малышка. Зелёненькая. Или зелёненький — черт его знает, какого оно пола и почему в этот раз получился такой изумрудный цвет. Ящерка выбралась наружу и внимательно осмотрела всё вокруг, наконец остановив свой взгляд на мне.
Я инстинктивно напрягся, готовый в любой момент отдернуть руки или блокировать бросок, но... атаки с целью укуса так и не последовало. Закончив визуальный осмотр помещения и меня, зелёная рептилия потеряла ко мне всякий интерес, развернулась и деловито принялась жрать свою питательную оболочку, точно так же, как это делали все её предшественники.
Ну что же. Я мысленно поставил жирную галочку в своем списке теорий. Можно считать почти доказанным тот факт, что у одного человека может быть только один ящер. Один — навсегда. Можно ли будет «привязать» к себе другого после смерти первого — пока неизвестно. И никто из нас, естественно, не собирался убивать своих питомцев ради проверки этой теории.
Дождавшись конца её «трапезы», я максимально аккуратно пересадил малышку в подготовленный террариум. Эта махина тоже имела систему полной герметизации и закрывающиеся внешние стенки. Внутри был насыпан песок, в борт вмонтированы автоматические кормушка с поилкой, налажено освещение и установлена камера слежения. Плюс ко всему, внутреннее пространство было разбито на секторы и могло изолироваться по частям для безопасной очистки и обслуживания.
Внешние же прозрачные стенки не только защищали то, что находилось внутри, но и позволяли провести следующий этап эксперимента: проверить, будет ли у новорожденного реакция на зрительный образ других людей из абсолютно герметичного отсека, исключающего передачу запахов, феромонов или звуков.
Ящерка совершенно не сопротивлялась переезду. Оказавшись внутри, она по-хозяйски потопталась и спокойно улеглась на теплый песочек.
Толстая дверца террариума плавно закрылась, отрезая зверька от внешнего мира.
— Герметичность установлена, давление в норме, — сухо сообщил ПАЛ через динамики. — Внутренняя камера активна. Запись начата.
Пока я аккуратно вёз массивный террариум по коридорам в сторону главной лаборатории, решил прояснить с ПАЛ-ом ещё один давно назревший вопрос.
— ПАЛ, — позвал я. — У тебя же собраны абсолютно все данные о простых и кориолисовых бурях, что прошли над нами за это время? Длительность, плотность песка, скорость ветра, статика и прочее?
— Разумеется, Кейн. Всё что было возможно зафиксировать имеющимися средствами. Что именно тебя интересует?
— Попробуй спроектировать, а затем и собрать в реальности вариант небольшого тестового помещения. Буквально несколько комнат. Основу сделай из пластали, а поверх неё наложи несколько слоёв базальта разного состава и фактуры. И выставь эту «коробку» на поверхности. Собирай всю телеметрию о том, как быстро и в каком именно порядке она будет разрушена бурей. Каменное покрытие сделай модульным и легко заменяемым.
— Понял тебя, — тут же уловил мою мысль ПАЛ.
— И на основе того, что с этим помещением сделает первая же кориолисова буря, спроектируй другой вариант. Измени форму, подбери те варианты каменного покрытия которые лучше переживут это пескоструйное издевательство. Если же — что вполне вероятно — оно вообще не переживет шторм, делай стенки толще, меняй углы наклона. Посмотрим, сможем ли мы вообще в перспективе начать строиться прямо на поверхности, пусть даже нам и придётся постоянно чинить внешние стены.
— Принято в работу, — даже с каким-то искренним энтузиазмом отозвался ИИ.
За этим разговором я как раз добрался до лаборатории. Внутри меня уже ждали Элара, Альден и пара его клонов.
— Давай побыстрее закончим со второй проверкой и будем собираться! — нетерпеливо встретила меня Элара, уже мысленно находясь в процессе сборов. — Уверен, что хочешь взять ящерицу с собой в Арракин? Светить новым, только что вылупившимся ящером — значит открыто показать всем, что мы знаем, где и как их брать. Их точно кто-нибудь потребует себе. И отказать, в некоторых случаях, будет крайне сложно. Сейчас эти звери — наше эксклюзивное преимущество, в чём бы оно ни заключалось, как минимум как пехотный боец. И мы вот так просто, своими руками отдадим это другим?
— Нет, ты права, — покачал я головой. — Сейчас брать её точно не будем. Будем тянуть время и скрывать их наличие сколько сможем, если это вообще понадобится. А там уже будет видно по ситуации.
— Объяснить же появление новых особей будет не так уж сложно, — вмешался Альден, сложив руки на груди. — В случае крайней необходимости достаточно будет сказать, что это естественное потомство Крайта и Лизы. Это элегантно объяснит, откуда взялся молодняк, и даст нам железобетонный повод, почему нельзя забрать родителей — они производящая пара. К тому же, я уже передал Леди Эларе черновой проект договора с КООАМ об эксклюзивных торговых правах на эту породу. Но тут кроется другая, куда более серьезная проблема.
Ментат сделал паузу, привлекая наше внимание.
— Арракис и всё, что на нём находится, юридически и официально принадлежит Дому Атрейдес по воле Императора. Рекомендую сейчас вообще не касаться этого вопроса в официальном поле и для начала просчитать все возможные правовые лазейки для их приватизации. Возможно, придется действовать через расширенную лицензию о добыче или просить оформить их как продукт нашего суб-фьефа.
— Хм. А вот тут действительно может быть огромная проблема, — задумчиво протянул я. — И ведь даже не соврешь, что мы привезли их с другого мира. Слишком уж у них характерная внешность, броня и реакции. Любой планетолог сразу раскусит ложь. Тоже надо думать. Ладно, это оставим на потом, — я повернулся к террариумому. — Открываю окно. Готовы?
Дождавшись подтверждающих кивков от ментата и Элары, я поднял защиту, открывая внутреннее пространство через толстое стекло.
Зелёная ящерка к этому моменту уже стояла на всех лапах у самой преграды. Увидев нас, она возбужденно замотала головой, переводя взгляд с одного человека на другого. Она даже неуверенно потрогала когтистой лапкой прозрачное стекло, словно проверяя его на прочность. Но попытки пробить барьер не последовало. Внимательно изучив нас, малышка успокоилась, грациозно свернулась кольцом прямо у стекла и улеглась, продолжая с любопытством смотреть наружу.
— Ага, значит, на зрение они тоже ориентируются при выборе цели, но в гораздо меньшей степени. Больше всё-таки на запах, — удовлетворенно отметил я, фиксируя результаты теста, и снова закрыл защитные окна.
— ПАЛ, — скомандовал я. — Унеси террариум обратно. Наполни ей кормушки и поилку тем же что жрал Крайт в этом возрасте.
Дрон всё так же молча подхватил его манипуляторами и покатил его обратно по коридору.
— Какая же она всё-таки маленькая, — с теплой улыбкой произнесла Элара, глядя вслед уезжающему террариуму. — Даже не верится. Совсем не то, что наши монстры сейчас.
— Маленькие — они все миленькие, — усмехнулся я. — Ладно. С этим мы тоже полностью закончили. Пошли отдыхать. Завтра утром вылетаем обратно. Часть полученного тут спайса уже ждет на станции, а больше нам пока ничего и не надо.
С этими словами я уверенно подхватил Элару под локоть и, кивнув на прощание Альдену и его клонам, повел её к выходу из лаборатории. Завтра нас снова ждали шумный Арракин и родной Блокпост.