21 октября 2368 года септентрионская авиация совершила массированный авианалёт на Малиновск, крупный город в Хладнийской губернии ОИКВ. Малиновск представлял собой крупный промышленный центр, производящий широкий спектр продукции – от запчастей для станков и инструментов до бронемашин и артиллерийских установок, а также боеприпасов к ним. Продукция города имела важное значение как для фронта, так и для тыла, однако целью удара стали далеко не только фабрики и заводы. Фугасные и зажигательные бомбы обрушились как на промышленные, так и на жилые районы. Плотность бомбардировки оказалась немыслимой, как и количество самолётов, выделенных для этой миссии. Практически весь воздушный флот септов во главе с Императорским Алерапаксом поднялся на крыло в ту роковую ночь. К утру Малиновск превратился в догорающие угли, между которыми бродили израненные и обожжённые люди. Триста тысяч человек жертв и полностью уничтоженный город – такими оказались итоги этой операции. Сомнительная с военной точки зрения акция повлекла за собой широкие политические последствия. Азурский народ испытал в те дни потрясение и настоящий ужас – но уже скоро эти чувства сменились праведной яростью.

Война между ОИКВ и Септентрионской Империей, которую впоследствии назовут Большой Континентальной, длилась вот уже третий месяц. Позади остались оба Новогорских инцидента, на счёт которых историки до сих пор не могут прийти к единому мнению. Прогремел вошедший в историю «Нортконвалльский ультиматум». Минула высылка послов обеих стран со ставших недружественными территорий, начало морской блокады и всеобщая мобилизация. Черра вступила в войну для помощи азурской стороне, в то время как войска Великой Армии провели ряд успешных наступлений, углубляясь всё дальше на юг Кирга. Одно сражение следовало за другим, наступления сменялись отступлениями, а позиционные бои – прорывами. Не всегда, но достаточно часто, чтобы септы могли заявлять о своих победах, а азурцы – начинали сражаться с большим отчаянием и упорством.

Но война – это дело не только и даже не столько армии любой страны, но в первую очередь её экономики. С голыми руками много не навоюет ни один солдат, даже самый отважный, равно как и не сможет ничего сделать, имея в руках какую-никакую винтовку, но не имея для неё патронов. Не будет успешного наступления в армии, которая мучается от холода или голода, не имеет ладных сапог и вынужденная шагать на своих двоих. Химическое оружие, запасённое обеими сторонами, нашло бы своей лёгкой целью солдата, не имеющего дыхательного аппарата. Зная об этом, правительства обоих государств построили и реконструировали множество заводов и фабрик, что теперь день и ночь трудились на благо фронта. И некоторые города, ставшие промышленными центрами, командование одной из сторон могло посчитать приемлемой целью.

Малиновск – второй по величине город в Хладнийской губернии ОИКВ, уступающий по размерам только непосредственно Хладнограду. Расположенный на стыке между этой губернией, Кровляндской и Войновской, Малиновск даже до начала войны содержал в себе обширные производственные мощности. По сути, город был изначально выстроен вокруг нескольких крупных градообразующих предприятий. По крайней мере, по меркам Объединённой Империи его вполне можно было назвать «промышленным гигантом». В ходе же подготовки к неизбежному конфликту с Септентрией в экономику Малиновска были сделаны весьма обширные вливания.

Традиционная азурская коррупция здесь оказалась в целом меньше, чем в среднем по стране – сказывалось влияние рабочих династий, что трудились здесь уже не одно поколение. Так что солидная доля выделенных средств действительно пошла на строительство новых корпусов или хотя бы приличный ремонт старых, закупку станков и инструментов и дополнительный наём персонала. Местные жители искренне гордились своим трудом и старались обеспечивать качество продукции даже при использовании устаревшего оборудования и не самого качественного сырья.

Географически Малиновск разделён рекой на две приблизительно равные части, которые, в свою очередь, делятся на округа и районы. На левом берегу сосредоточились промышленные предприятия, на правом же – культурные сооружения и жилые постройки. Помимо многочисленных заводов и фабрик, а также наличию одного из крупнейших на континенте транспортных узлов, старая часть города также известна своими памятниками архитектуры. Восходящие ещё к временам до Мора, они отражали собой азурскую культуру ныне далёкого, процветающего прошлого.

И пусть смысл некоторых барельефов и украшений уже не всегда понятен, каждое из них искренне дорого сердцам местных жителей. Основной военной продукцией Малиновска являются запчасти для бронемашин и артиллерийских установок, а также обширная номенклатура боеприпасов самых разных калибров. Гражданской же – детали для станков и различного рода оборудования, идущего на заводы, фабрики и в мастерские всех губерний ОИКВ. Для транспортировки всего этого использовалась как река, так и многочисленные дороги, центром которых город является.

Таким образом, Малиновск играл важную роль в экономике текущей войны, производя как продукцию напрямую для фронта, так и ту, что поставлялась в тыл и помогала работе предприятий других городов. Он был важен и при этом располагался достаточно далеко от линии фронта, чтобы ему не угрожало вторжение септентрионских войск. Потому эвакуация предприятий в тыл не проводилась, напротив – эта территория сама считалась тылом, и производства здесь только наращивались. Все заводы, фабрики и даже небольшие частные мастерские работали почти без перерывов, вдохновлённые опубликованным в газетах призывом Альберта Стоуна «Всё для фронта, всё для победы!»

Кроме того, из соседних губерний в Малиновск стекались беженцы, чьи дома были разрушены артиллерийскими и авиационными ударами Великой Армии, а также те, кто решил отступить вглубь страны заранее, опасаясь подобного исхода. До этого же города никакие отголоски сражений напрямую не доходили – лишь их экономические последствия. Жители Малиновска приютили множество своих соотечественников в своих домах, общежитиях и госпиталях, а также возвели для беженцев временное жильё, палаточные лагеря и полевые кухни. Нагруженные работой, они не роптали, встречая каждый новый рассвет с надеждой… До того рокового дня.

В ночь на 21 октября 2368 года тучи сгустились над Малиновском, быстро превращаясь в ужасный и несправедливый вихрь по-настоящему страшных событий. Всё началось с резкого свиста воздуха, который нарушил спокойствие чёрного, усыпанного звёздами, неба. Свист быстро перешёл в завывания, а затем – в раскаты, напоминающие громовые. Но увы, тот злой рок, что стремительно приближался к городу, не имел ничего общего с величественным, но не опасным природным явлением. Ни один шторм, даже самый сильный, не сравнился бы по своей разрушительной мощи с творениями человеческих рук. И в эту ночь люди, что выбрали Малиновск своей целью, не пожалели инструментов для разрушений и убийств себе подобных. Последствия этого ужасного события продолжают преследовать жителей обеих стран и по сей день – и даже со стороны септов многие офицеры не одобряют того, что случилось в ту ночь, пусть и вынуждены об этом молчать.

Гром превратился в рёв двигателей множества самолётов, полностью закрывших собой тусклый свет звёзд. Сотни летающих машин оказались подняты в воздушное пространство над городом, они летели ровно, как на параде, с пилотами, уверенными в своей безнаказанности. Среди всех остальных своими невероятными размерами выделялся флагман воздушного флота Септентрионской Империи - Императорский Алерапакс. Реликт былой эпохи, произведённый ещё в годы войны с Церковью Ретрахитуризма, он долгое время исполнял только парадные функции как машина, безусловно, величественная, но уже устаревшая. Однако ради этой миссии его вновь подняли в воздух – большая дальность полёта и бомбовая нагрузка были очень кстати для ударов по объектам в тылу ОИКВ, не говоря уже о возможности нести на себе звено прикрытия. Этот вылет должен был стать повторным боевым крещением Алерапакса – вот только это был не бой, а бойня.

В эфире местной радиостанции раздался растерянный голос диспетчера, первого успевшего заметить начало налёта. Его запросы о помощи и призывы к тревоге быстро затихли, а затем сменились молитвой Юдолу с просьбой отвести неминуемую гибель от невинных граждан. Но увы, никакие, даже самые искренние молитвы в эту ночь не достигли небес, сплошь занятых наполненными смертью боевыми машинами. Вторым звуком, который прозвучал на улицах Малиновска, оказалось хриплое завывание сирен воздушной тревоги. Громкий и неприятный вой разорвал собой тихий прохладный воздух, врываясь в окна домов и пытаясь разбудить жителей города. На улицы Малиновска упали сигнальные ракеты – обманчиво тихо, они не причинили сами по себе никакого вреда, лишь подсветили цели для волны бомбардировщиков, следующих за сигналом. Третьим звуком, что нарушил тишину этой ночи, стал свист падающих бомб.

Первые бомбы, словно тяжёлые капли некоего безжалостного ливня, упали на укрываемые крышами дома этого города. Спустя несколько томительно долгих мгновений земля вздрогнула, и воздух наполнился запахами гари и каменной крошки. Первая волна бомб оказалась фугасной, предназначенной для того, чтобы разрушить крыши и верхние этажи. После этого Малиновск оказался не просто уязвим, а буквально превращён в мишень, максимально открытую перед ударами септов. Когда же отгремели разрывы первой волны бомб, то за ней последовала вторая – и в этот раз под оболочкой каждого из снарядов оказалась мощная зажигательная смесь. Зажигательные бомбы распахнулись огненными цветами, ярко освещая собой сонные городские улицы. Сливаясь друг с другом, огненные вспышки превратились в приливную волну, выплеснувшуюся на Малиновск. В течение нескольких минут разгорелись пожары, чьё кровавое пламя принялось пожирать жилые кварталы и промышленные районы.

Справедливости ради, основной массив бомб обрушился на промышленные районы – в частности те тяжёлые снаряды, что нёс в себе Императорский Алерапакс. Высокие заводские трубы, пошатнувшись, обрушились, словно вековые сосны под ударами топора лесоруба, но с куда более страшными последствиями. Улицы наполнились стенающим грохотом, в то время как корпуса фабрик складывались и обрушивались внутрь самих себя, превращаясь в груды пылающего щебня. Сырьё, оборудование и продукция разной степени готовности оказались сперва похоронены под обломками ударами фугасов, а затем буквально запечены зажигательными бомбами. Удар по экономике ОИКВ оказался более чем внушительным, и можно было даже как-то понять мотивы септентрионского командования, если бы они ограничились только этим. Вот только подобных результатов можно было бы достичь куда более скромными средствами – сила же, что обрушилась на Малиновск в эту роковую ночь, была явно чрезмерной.

Не только производственные мощности оказались мишенью бомбовых ударов септов. В конце концов, на заводах работали рабочие которым нужны были жильё, одежда, пища, транспорт, какие-то места отдыха… По такой нехитрой логике весь город был объявлен «приемлемой целью». Под ударами бомб с лица Виридии банки и магазины, гостиницы и рестораны, театры и церкви, больницы и школы, мосты и дороги. Пожары, сливаясь друг с другом, превратились в огненный шторм, захлестнувший улицы города и выжигающий сам кислород из воздуха. Склады с горючими материалами и компонентами для производства боеприпасов взрывались с силой, не сравнимой ни с одной бомбой – что вовсе не означает, что разрывы бомб были слабыми. Левый берег Малиновска оказался выжжен полностью, от городских кварталов не осталось буквально ничего, кроме оплавленного щебня. Правый пострадал чуть меньше – «всего лишь» превратившись в руины.

Мирные жители города оказались охвачены ужасом и, услышав звуки сирен, начали покидать свои дома и стекаться в убежища. В рамках подготовки к грядущей войне власти предполагали, что рано или поздно Малиновск может стать мишенью. Было построено множество подземных сооружений, расширены и укреплены подвалы, и проведены туннели, по которым можно было передвигаться от одного укрытия к другому. Однако первый удар лишил город электричества. Сирены стихли, и люди стали выходить на поверхность как раз перед началом второй волны бомбёжки. На момент второй атаки пожарные и жители уже пытались тушить горящие дома – и тут их неожиданно настиг новый удар с воздуха. Детонирующие бомбы, рушащиеся здания и пламя коврового пожара с температурами до тысячи градусов не оставляли шансов на спасение. Подземные коридоры, задуманные как спасение от пожара, для тысяч жителей стали смертельной ловушкой.

К утру Малиновск представлял собой апокалиптическое зрелище, полностью лежащий в руинах и догорающих огнях пожаров. Бомбардировка септентрионской авиацией, продолжавшаяся несколько часов, буквально не оставила от города камня на камне. Он перестал представлять собой промышленный и транспортный центр, превратившись в зону бедствия, где немногочисленным выжившим требовалась срочная помощь. Экономика ОИКВ получила мощный удар и, как будто одного этого было мало, людские потери также оказались просто чудовищными. Всего от падений бомб септов, возникших завалов, пожаров и задымлений, а также последствий всего этого, погибли около трёхсот тысяч человек. Прибывшие солдаты складывали штабелями обгорелые трупы – мужчин, женщин, и детей. Со времён Мора азурский народ не переживал ещё подобной трагедии.

Разумеется, столь масштабный инцидент не мог остаться без ответа. Император Альберт Стоун, глава гвардейских частей генерал-майор Иноземцев, патриарх Чистославной церкви Морфен Азурский… Все они, а также ряд других официальных лиц калибром поменьше выступили со множеством пламенных, во всех смыслах, речей и заявлений. Кадры уничтоженного города и многочисленных жертв обошли все газеты, просочившись даже в некоторые наиболее рискованные заграничные издания. И по сей день среди военных историков не утихают споры о том, что же именно сподвигло Септгена одобрить операцию, несущую столь тяжёлые последствия для репутации всего государства? Может быть, то была месть за последние неудачи Великой Армии в идущем сейчас наступлении, а может – широкий политический жест?

Почти все сходятся в том, что подобный масштаб разрушений был совершенно излишним. Для того чтобы вывести из строя производства в Малиновске, не требовалось уничтожать город целиком. Однако внезапная массовая бомбардировка не только внесла затруднения в эвакуацию мирных жителей с севера, но и затруднила переброску войск с юга. Движение на многих путях совершенно застопорилось, создавая длинные пробки и продолжая нагружать и без того шаткую экономику Объединённой Империи. Кроме того, психологический эффект от этого налёта оказался не менее ужасающим, чем непосредственно то, что произошло в Малиновске. В сердцах азурцев поселился настоящий ужас – начался отток населения из крупных городов, каждый боялся, что его дом станет следующей целью. В эту ночь септентрионское правительство показало себя не только безжалостным, но и эффективным, готовым идти на любые жертвы ради достижения цели.

Бомбардировка Малиновска фактически уничтожила город как таковой, а её последствия широкими кругами разошлись по всей территории ОИКВ. Производство на множестве предприятий замедлилось, многие отрасли оказались почти полностью парализованы из-за нехватки самого необходимого. Уже через пару недель последствия стали достаточно заметными, чтобы вызвать серьёзные неприятности на фронте. Стоило ли оно того? На тот момент Септген и его доверенные лица сочли, что да. Этим жестом они многое выиграли, но многое и проиграли. В конце концов, все те бомбы, что были затрачены на разрушение Малиновска, могли пригодиться и для актуальных военных целей. Да, азурские войска вскоре начали испытывать снарядный голод – но также и септентрионская авиация не могла так легко восполнить сотни бомб, что были спущены ради громкого заявления. Да и заявление это понесло за собой значительные потери в репутации – Великая Армия, которая до этого могла гордиться своей «цивилизованностью», ныне выглядела в глазах простых людей ничуть не лучше черрийских мясников.