Громкая музыка заглушает мысли. Энжин глотает холодное пиво, жадно затягиваясь сигаретой. Неделька выдалась тяжелой, но ничего такого, с чем он не мог бы справиться.

Всполохи яркого цветного света заполняют танцпол. Пиво холодит глотку, горький дым медленно заполняет легкие, бьет в голову, и плечи сами собой опускаются, тело наконец расслабляется. Все тяготы постепенно отходят на второй план. В голове — пусто-пусто.

Семиу опять будет недовольна, что он шатается по клубам вместо работы, но он крепко убежден, что работа — не волк, в лес не убежит, так что совесть его сильно не мучает. Разве что совсем чуть-чуть.

Воздух спертый, плотный, пропитанный дымом сигарет, жарой прожекторов и гудящих колонок. Воняет свежей краской — на одной из стен сияет новенький яркий рисунок из флуоресцентных пятен.

Энжин без особого удовольствия разглядывает колышущуюся туда-сюда толпу таких же работяг, как и он. Где-то внутри дергаются и его коллеги. Танцевать что-то не тянет. Ему и здесь уже очень хорошо.

Взгляд вдруг цепляется за одну из фигур. Синий прожектор выхватывает танцующую девушку всего на мгновение и скользит дальше по толпе. Мгновение черноты, и розовый проходится следующей волной, снова задевая ее.

Ничего такого, да и на танцовщицу вроде не похожа. Движения какие-то простые, незатейливые, но сексуально до одури. Энжин ставит на стойку пиво, бросает в банку недокуренную сигарету и с улыбкой отправляется на танцпол.

***

Девушка улыбается ему в ответ, когда он подходит ближе, с переменным успехом двигаясь в ритме оглушающей музыки. В цветных всполохах сложно рассмотреть ее лицо, но она определенно красива.

Игривые глаза сверкают отражениями ламп, она то смотрит на него, то отводит взгляд, словно Энжин ее совсем не интересует. Она поглощена танцем, плавно выгибается, будто бы и не подозревает о том, как сильно выделяется на фоне толпы.

— Классно танцуешь, — кричит он, наклоняясь к ней. Ее улыбка становится шире, она щурится как-то по-лисьи, завораживающе.

— Спасибо. Ты тоже ничего, — кричит она в ответ.

— Шутишь? Мне нравятся девушки с хорошим чувством юмора.

— Разве что совсем немного, — все так же улыбается она.

— Как тебя зовут? — связки начинают болеть от напряжения — шум мешает. Рассмотреть бы ее поближе, без моргающих ламп, но не хочется уводить ее отсюда, где она так хороша.

— Зачем тебе знать мое имя? — весело спрашивает она, отшагивая в сторону, и он тянется за ней, не позволяя толпе скрыть ее. Миг черноты — он почти теряет ее из виду, рыщет взглядом по качающимся людям, и в новом всполохе она появляется снова.

И впрямь, зачем? Этим вопросом он никогда не задавался. Энжин пожимает плечами.

— Я пытаюсь быть джентльменом.

— Ты такой милый, котенок. Если будешь хорошо себя вести, так уж и быть, назову.

— Как скажешь, крошка, — ухмыляется он.

Она заливисто смеется, обнажая жемчужины ровных зубов, и подходит ближе, почти касаясь его тела своим. Короткий белый топ ярко сияет в неоновом синем свете. С шеи спускается тонкая золотистая нить цепочки, тянется по груди вниз и, сверкая, обнимает ее талию. Жарко так, что пульс подскакивает, а дышать становится труднее.

Невероятно красиво танцует. Взмахи рук мягкие, словно крылья птицы, тело вьется, будто оно не из плоти и крови, а поток чистой воды: плавный, изящный.

Нет, ее движения вовсе не простые, как показалось ему издалека, — просто настолько естественные для нее, будто бы это музыка сама управляет ее телом. Не восхищаться — невозможно.

На ее кистях поблескивают золотистые металлические браслеты. Не золото, конечно. Так, потрепанные безделушки, потертые и почти выцветшие от частой носки.

— Хочешь еще потанцевать здесь? Или продолжим у меня?

Она снова улыбается. Ослепительно ярко. Сердце бухает в ритме басов.

***

Он впечатывает ее в стену, жадно целуя в губы. Костяшки скребут по бетону, ладонь защищает затылок девушки. Дверь за ними громко хлопает, Энжин хочет повернуть замок, но девушка хватает его лицо руками, целуя нетерпеливо, настойчиво, жарче. Она скользит пальцами по его щекам, шее, забирается под плечики куртки, скидывая ее на пол.

Энжин щелкает выключателем и комната озаряется желтоватым светом. Он на миг зажмуривается от резкой вспышки и почти вслепую пробирается к кровати, стягивает футболку, бросает ее вниз и тут же спотыкается о разбросанные на полу вещи, чертыхаясь девушке прямо в губы.

Кровать оказывается за ним совершенно неожиданно, он запинается, плюхаясь на нее всем телом, утягивая девушку за собой. Матрац жалобно скрипит, и поцелуй на миг обрывается. Девушка переливчато смеется, снова находит его губы своими, толкаясь внутрь горячим языком.

Голова идет кругом. Руки изучают новые округлости и изгибы, пробуют мягкость кожи, пальцы впиваются в ее бедра, Энжин ерзает, не скрывая нетерпения. От нее все еще тонко пахнет свежестью — одежда еще не успела впитать в себя дым и пропитаться кислотой пота, и он утыкается в ее шею, жадно выдыхая, губами касаясь солоноватой кожи.

Она ловко выворачивается из его рук, спрыгивает с кровати, и он тянется вслед за ней, протягивая руки, желая коснуться снова, но она легко отталкивает его, и только озорно улыбается, медленно отступая назад. Интригует, дразнит.

Девушка и впрямь в его вкусе: загорелая кожа отливает мягким золотом, тело обманчиво хрупкое. Каштановые волосы с хаотичными яркими прядями, выкрашенными в розовый, немного вьются. Игривые медово-карие глаза изучают его, скользят по нему, будто прицениваясь. Всего на секунду ему кажется, что увиденное ее не впечатлило. Но она слегка закусывает нижнюю губу, так и не сводя с него глаз, и ее интерес отчего-то очень ему льстит.

Она вдруг отворачивается, вскидывает руки вверх, качает головой, размахивая волосами, вытягивается всем телом, кружит кистями мягко, изящно. Она изгибается плавной волной, отводя бедра в сторону. Она ведет по себе рукой от бедра и выше, задирая край юбки настолько, чтобы лишь слегка приоткрыть кожу. Рука резко бросает ткань, и она снова скрывает линию бедер. Девушка поворачивается лицом.

Дыхание перехватывает. Еще ни одна девушка не додумалась танцевать перед ним. Лицо само по себе вытягивается, глаза жадно следят за ней. Он приподнимается и подползает ближе, тянет к ней руки, и она легко шлепает по ним, улыбаясь шире.

Ему не терпится получить ее поскорее, но она так и продолжает подразнивать его. Цепочки на теле и браслеты бряцают от каждого движения. Она ведет рукой от живота вверх, качая бедрами, поддевает пальцами белый топ, приподнимая его совсем немного. Видно лишь пару лишних сантиметров светлой кожи груди.

Девушка приближается к кровати. Энжин каким-то чудом заставляет себя покорно ждать, не хочет прерывать ее гипнотизирующий танец, и она забирается на постель — матрац прогибается под ее телом, она подтягивается вперед, почти устраиваясь у него на бедрах.

Энжин не выдерживает — хватает ее, усаживая повыше, трется об нее в нетерпении и тянется за поцелуем. Но девушка снова толкает его в грудь, заставляя откинуться на подушку. Энжин смотрит на ее недовольное лицо с надутыми пухлыми губами и не понимает, почему до сих пор позволяет с собой играться.

Потому что это чертовски горячо — кричит сознание, и Энжин отпускает ситуацию снова.

Девушка склоняется над ним — ее лицо прямо напротив. Она гладит его по животу, груди, очерчивая мышцы, ведет по рукам, и Энжин послушно закидывает их за голову, ближе друг к другу, ладонями обхватывая холодную металлическую штангу. Он ухмыляется: перед глазами лишь холмики ее груди, проглядывающие в вырезе топа. Он скользит взглядом выше, отыскивая губы. Они приоткрываются, словно ожидая поцелуя, но вместо этого он слышит ее голос — тихий, мелодичный:

— Ты слишком нетерпелив, мне придется это исправить.

И, прежде чем он успевает среагировать, ее глаза озаряются теплым золотом, вспыхивают браслеты, и плотное кольцо обхватывает его запястья, пригвождая его к штанге.

Он широко распахивает глаза от удивления. Пульс стремительно подскакивает, Энжин дергает руками, но кольцо держит его очень крепко. И как он так глупо попался? Как не почуял дарителя? Он же сразу заметил браслеты!

Нужно сбросить ее. Да. Перехватить ногами, выдрать штангу вместе с изголовьем кровати — Энжин знает, что сможет.

Но она замечает его замешательство. Прежде чем он успевает столкнуть ее с себя, спросить, кто ее подослал, девушка спускается ниже его бедер, пальцами скользя по напряженному члену.

Энжин сглатывает.

— Спокойно, котенок. Это лишь для того, чтобы ты не распускал руки раньше положенного. Кольцо не такое уж и крепкое, так что слишком сильно не дергай. Ты же уборщик, верно? У тебя, должно быть, так много забот. Расслабься.

Энжину хочется верить, что она и впрямь ему не угроза. Она смирно сидит, замерев всего на миг, и Энжин на всякий случай пробует кольцо на прочность — нет, все еще держит крепко. Но он чувствует: если дернуть посильнее, оно и правда разломится. Девушка подается в сторону, прогибаясь в талии, проводит по волосам, играет с ними. Ее по-кошачьи мягкие движения завораживают, расслабляют. Если бы она захотела ему навредить — стала бы ждать, пока он додумается освободиться?

— Ты же хочешь расслабиться? — шепчет она, и Энжин сдается окончательно.

— Еще как, крошка, — улыбается он. Если она и решила его убить, то это будет лучшая из возможных смертей.

Она улыбается ему в ответ и ведет пальцами к линии брюк, обводит вытатуированный круг и, наконец, расстегивает пуговицу и молнию.

От предвкушения пересыхает во рту. Энжин облизывает губы, жадно следя за каждым движением.

Девушка приподнимается над ним, слегка задирает юбку, стягивает белье и медленно опускается на него.

По телу бежит волна мурашек. Энжин выгибается, голова сама откидывается назад. Он жмурится, поджимая губы от удовольствия, крепче хватается за штангу кровати, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. В ней так горячо, тесно, невыносимо хорошо.

Она вдруг соскальзывает с него — по члену бежит резкий холодок, и Энжин открывает глаза, смотрит на нее с немым вопросом, а девушка, сверкая лучистыми глазами, снимает с руки еще один браслет и надевает его на член. Металл, теплый от ее рук, плотно затягивается у самого основания, и Энжин вжимается в постель. Черт. Полный кайф.

Девушка больше не медлит, насаживается снова, и Энжин подает бедра вверх, а она двигается все быстрее, набирая темп. Ее короткая юбка все еще прикрывает бедра, Энжин тупо пялится на темную ткань, хочет сорвать ее, видеть, как он погружается в нее.

С каждым толчком напряжение нарастает. Кольцо туго жмет, давит, обостряя привычное удовольствие до чего-то совершенно нового.

Девушка упирается рукой ему в грудь, ускоряется еще немного. Недостаточно. От жара в паху тело сводит, и ему невыносимо хочется высвободить руки, задать свой темп, но он принимает правила игры, толкается в нее, ловя ритм. Ее теплая рука скользят вверх, пальцами приподнимает подбородок. Ему приходится оторваться от ее тела, заглянуть в блестящие золотом глаза.

— Смотри на меня, котенок. Тебе же нравится? — тихо шепчет она. От этого мягкого голоса он едва не теряет самообладание.

— Безумно.

Не лжет ни капли. Она красива так, что в легких не хватает воздуха. Он даже не узнает собственный севший голос.

Девушка замедляется, выгибается ему навстречу, почти ложится на его грудь всем телом, приподнимает и опускает бедра, тихо постанывая. Внизу все пульсирует, требует разрядки, но кольцо сжимает и держит, пока девушка играется с ним, пока наслаждается сама.

Невозможно.

Хорошо настолько, что терпеть больше не получается. Терпение лопается, Энжин не выдерживает, дергает руками со всей дури, и плотное кольцо вокруг запястий с хрустом ломается и разлетается по постели.

В этот миг Энжин не думает ни о чем, лишь где-то на краю сознания мелькает виноватая мысль: вообще-то это ее дзинки.

Он накидывается на нее, валит на спину, едва замечая распахнутые от удивления золотистые глаза и раскрытый во вздохе рот.

Энжин тут же впивается в ее губы, запускает ладонь под тонкую ткань топа, мнет упругую грудь, ощупывая ее с жадностью коллекционера. Девушка выгибается ему навстречу, впивается пальцами в плечи, и сквозь поцелуй он чувствует, как она улыбается. Секунда — и он переворачивает ее, заставляет встать на четвереньки.

Ладонь со шлепком ложится на ее бедро, скользит вверх, собирая юбку на талии. Энжин вминается пальцами в кожу и отводит в сторону заметно более светлое бедро, ловит взглядом нежные складки, и тут же грубо толкается внутрь, сгорая от нетерпения.

По телу словно бежит ток — каждая частичка накаляется до предела.

Энжин наваливается на нее сверху, подтаскивает ближе к себе. Пропихивает руку между ног, приподнимает ее бедро, вжимает ее в себя, толкаясь грубо, нетерпеливо.

Ладонь ложится на плоский живот, и с каждым движением ему все больше кажется, что сквозь ее кожу он может прощупать свой каменный стояк. Пальцы скользят ниже, к набухшему клитору, двигаются все быстрее и быстрее, пока девушка, уже не сдерживаясь, не начинает стонать и повисает на его руке.

Еще один толчок — и он замирает глубоко в ней. В последний момент кольцо у основания ослабевает. Энжин кончает ярко, до мушек перед глазами, ладонью стискивая ее бедро, сильнее вжимая девушку в себя.

Волна постепенно отступает, Энжин ослабляет хватку, убирает руку, поддерживающую ее бедро, и девушка валится вперед, на грудь. Он тут же припечатывает ее к простыни, ладонью давит на лопатки у излома плеч, толкается еще раз, выжимая остатки оргазма, не хочет выходить из нее, отрываться от ее горячего тела, все еще стискивающего его внутри.

Девушка изворачивается, поворачивает голову, одной щекой упираясь в постель. Ее наполненный туманом удовольствия взгляд постепенно проясняется, и на ее губы снова возвращается лучезарная улыбка.

***

Энжин давненько не чувствовал себя таким приятно истощенным. Тепло сигареты в руке, обжигающий легкие дым, пальцы девушки, вырисовывающие круги на его груди, пустота в голове и в теле. Хорошо.

Он косится на нее, разглядывая исподтишка, пока она увлечена его татуировками. На ее загорелом теле, чуть ниже острых ключиц, белеет маленький шрам. Откуда он? Энжин ловит себя на мысли, что ему хочется узнать о ней больше.

Браслеты с цепочкой лежат на небольшой аккуратной стопке ее вещей. Он не сильно удивился, когда она забрала сломанный браслет, внимательно осмотрела его, погладила потускневший металл и снова соединила его края маленькой застежкой. Ее улыбка дрогнула всего на миг, Энжин даже не был уверен, что ему не показалось. Хотя бы ясно, почему она даже не дернулась, когда он почувствовал, как кольцо разлетелось на части. И извиняться не пришлось.

— Ты много куришь? — вдруг спрашивает она, глядя на него из-под полуприкрытых ресниц.

— Как паровоз! — смеется он, затягиваясь посильнее, так что кончик сигареты вспыхивает красным маячком. — Тоже хочешь?

Она качает головой, и в комнате снова повисает приятная, обволакивающая тишина. Его волнует лишь один вопрос:

— Я был достаточно хорош, чтобы узнать твое имя?

Девушка прищуривается, словно приценивается, и у Энжина внутри досадно жжет. Он никогда не считал себя плохим любовником, но вдруг…

— Ты неукротим, — улыбается она. — Не то чтобы я ожидала чего-то другого от уборщика.

Она пожимает плечами и снова начинает вырисовывать пальцами круги на его коже, словно совсем не хочет продолжать разговор. Воздух в комнате спертый и густой, наполненный теплом.

— Так как тебя зовут? — усмехается он, довольный ее ответом. Делает вид, что не замечает ее заминки. Уговор есть уговор.

— Агнесса. Лучше Несса, — тут же поправляет себя она.

Энжин ничего не говорит. Молча шевелит одними губами, пробуя имя на вкус. Шелестящая «эс» приятно скользит по небу.

— Тебе идет, — наконец говорит он, поворачиваясь к ней лицом. Несса хмурится, опускает глаза так, что ее становится невозможно прочитать.

— Правда? А мне не нравится.

— Я тоже не люблю свое имя, — зачем-то признается он.

— Энжин ведь? — Несса поднимает на него взгляд, смотрит недоверчиво. Он слегка качает головой.

— Оно не настоящее.

Ее рот приоткрывается в удивленном «о», она на миг замирает, глядя прямо ему в лицо.

— И как же тебя зовут?

Энжин широко улыбается, медлит, снова затягивается сигаретой, а затем не спеша выпускает изо рта клубок густого белого дыма.

— Скажу, если будешь хорошей девочкой.