Странного вида гражданин стоял на задней площадке
автобуса. Со стороны могло показаться, что человек явно не в себе.
Обращаясь к оконному стеклу, он то укорял его в чём-то, то заискивал
перед ним. Временами, не в силах сдержать чувств, пассажир принимался
жестикулировать, толкая соседей по автобуса локтями, а те, не смея
перечить явно нездоровому товарищу, молча отходили подальше. Мало ли как
отреагирует тот, попроси его кто держаться в рамках приличия.
   Автобус ехал, тормозил на остановках, набирал скорость вновь...
Попадая в дорожные ямы, колёса выжимали из них кофейную гущу сочной
грязи, брызгали ею на то самое заднее стекло, закрывая и искажая пейзаж
за окном, но вызывающему всеобщее недоумение гражданину было совершенно
неважно, что происходит вокруг. Он продолжал свои страстные непонятные
речи, а если стороннее мнение и беспокоило его отчасти, то он не подавал
виду, делаясь, тем самым, совершенно неуязвимым для кривотолков,
усмешек или неодобрения.
Одному из пассажиров, который ехал от одной конечной до другой, из-за
нечего делать пришла охота прислушаться к бормотанию безумца, и вскоре
он распознал слова известной с детства басни. Немного смущало лишь
многократное её повторение, впрочем, каждое последующее было не похоже
на предыдущее.
   Под ритм слов детской басни с недетским подтекстом, этот сумасшедший
ненавидел и любил оконное стекло, страдал об нём и отвергал его
притязания на свою персону, делаясь раз за разом всё исступлённее.
Будь стекло человеком, оно бы уже давно или сгорело со стыда, или кинулось в объятия безумца.
   Бывалый водитель видавшего виды автобуса, который до поры до времени
молча крутил баранку, вдруг прокашлялся и обернувшись к пассажирам,
громко сообщил:
- Следующая остановка «Институт искусств»!
   Гражданин, что приводил в изумление окружающих своим поведением,
встрепенулся, и совершенно нормальным, разве что немного испуганным
голосом переспросил:
- Какая?!
   И все пассажиры, которые были в автобусе, не сговариваясь, нестройным хором повторили название остановки:
- Институт искусств!
   Парнишка зачесал пятернёй чёлку назад, прищёлкнул каблуками, словно
поручик, и в точности повторив оскал улыбки Фернанделя, раскланялся на
две стороны, как на сцене, после чего выбежал через кстати
распахнувшиеся двери.
- Артист... - Восхищённо покачал головой пассажир, который ехал от
конечной до конечной, а водитель нажал клаксон и прокричал в приоткрытое
окошко кабины:
- Ни пуха не пера!
За что и был отправлен к чёрту, на совершенно законных основаниях...

©Иоланта Сержантова

Из рукописи прозаического сборника "Рукопись"