День разгорался, лучи магического солнца очерчивали резкие тени на траве, приятно грели, но не обжигали. Изредка в низкой поросли среди луговых цветов мелькали небольшие разноцветные существа, но Рем не успел разглядеть, были то необычные насекомые или местная магическая мелочь. Он пообещал себе обязательно прийти сюда позже и осмотреться.  

Компания перебралась на более ровное открытое пространство, чтобы Нокс провел, как он выразился, «вступительные испытания» для своего первого и единственного ученика.

Мужчина встал посреди поля лицом к зрителям, темный силуэт резко выделялся на солнечной зелени. Высокий и гибкий, он даже в облике человека напоминал хищную черную змею, вставшую в стойку для атаки.

— Пацан, — крикнул Нокс, — сейчас узнаем, насколько ты плох. Я покажу несколько простых движений, вытащи голову из задницы и следи внимательно. Как только закончу, попробуешь повторить.

Ответа не требовалось, поэтому Нокс сразу же взял с земли небольшой, размером с кулак, камень, легко подкинул его на ладони и… расплылся, теряя четкие очертания в ярком солнечном свете.

От происходящего у Рема зарябило в глазах. Темная фигура мгновенно перемещалась на десятки метров изящными высокими прыжками, по несколько метров в высоту, перекатами, рывками, когда тело скользило, почти касаясь земли как стрела сорвавшаяся с тетивы лука.

И все это время руки и ноги воина удерживали на весу поднятый с земли камушек. Легкими ударами Нокс вновь и вновь швырял кусочек гранита, меняя его траекторию. Забавляясь с ним, как кошка с мышью, он ловил осколок в небе и изящным броском ноги отправлял его в полет к земле, разворачивался в воздухе, обгоняя созданный им же самим снаряд, и возле самой земли, за секунду до столкновения, ребром ладони снова устремлял несчастный камень в небеса.

«Выпендрежник» подумал Рем.

Он продолжал со спокойным и сосредоточенным лицом смотреть на развернувшееся действо, но на душе у него было паршиво.

Рем глубоко сомневался, что сможет приблизиться к десятой доле такого мастерства, даже если тренировки продлятся сотню лет, а сотни лет у парня не было. Свежий воздух на лугу вдруг показался сырым и затхлым воздухом древней пещеры.

Между тем Ноксу надоело баловаться с камнем, он отшвырнул надоевшую вещь и легким прыжком запрыгнул на толстую ветвь высокой сосны, росшей неподалеку. Одно движение ребром ладони, толчок и массивная ветвь, ровным срезом отделена от дерева.

Пинок, кувырок — и ветка, бывшая минуту назад частью дерева, превратилась в заостренное копье и мчится на огромной скорости, со свистом разрезая воздух.

Бдзынннь! Путешествие сосновой ветви окончилось, когда она с громким совершенно не деревянным звуком воткнулась в одну из титанических колонн, поддерживающих небесный свод пещеры и, гневно вибрируя, застряла в нем, увязнув почти на треть собственной длины.

Рем оценил силу броска и отрешенно подумал, оказывается даже дерево и камень в умелых руках становятся грозным оружием.

Нокс в несколько легких прыжков спустился на поляну и спросил с самодовольной ухмылкой:

— Ну как?

Он оглядел Рема, стоявшего с лицом, мрачнее тучи и скрещенными на груди руками, и решил отполировать эффект от выступления словами, сказанными с наигранной серьезностью и доброжелательностью мудрого наставника:

— Пусть я и показал тебе самые простые движения, конечно, ты не можешь сейчас повторить их все, но с половиной из этого справится даже цветочный дух-однодневка. Давай, попробуй, все получится!

Древний змей всеми силами изображал на лице «Я в тебя верю!» и отчаянно переигрывал. Настолько сильно, что издевка с легкостью проступала из-под нелепой наспех слепленной маски учителя.

«Выставить себя слабаком или трусом — интересный выбор» юноша вздохнул и выбрал первое. Он легко поднялся с земли и с улыбкой сказал:

— Извини, если разочарую, наставник Нокс.

Там, где требовалась физическая сила Рем всегда проигрывал большинству деревенских юношей, да и половине девушек, метивших в охотницы, тоже. Он всегда слишком был худым для своего возраста. Полное отсутствие мышц в подростковые годы делало его неспособным выжить в одиночку, даже если бы юноша внезапно прозрел.

Кроме того, с момента потери зрения все, чем мальчик мог заниматься: аккуратно, наощупь передвигаться по хижине и прилегающему к ней двору, выполнять простейшую домашнюю работу, да помогать деду с мелкими поручениями вроде полировки камня.

Долгие часы он просиживал в тесной каморке у окна, натирая очередную заколку до идеального блеска, начищая резцы или растирая пигменты. Конечно же, выносливости, роста и ширины плеч подобные занятия не прибавляли.

Но была в юноше черта, передавшаяся от матери, неизменная с раннего детства и по сей день — невероятное, невыносимое упрямство, желание достичь цели несмотря на всю очевидную безнадежность.

После недолгих поисков Рем нашарил в траве подходящий камень, чуть помельче того, который пострадал от рук Нокса, выдохнул – сердце колотилось быстро и будто невпопад — вытер чуть взмокшую ладонь о штанину и бросил его в попытке попасть ладонью.

Мимо.

Короткие поиски в траве, бросок, промазал.

Так повторялось раз за разом, до тех пор, пока один раз ему все же не удалось попасть по камню и тут же всплыло интересное отличие духов и людей. Камень был невелик, но его веса и острой грани хватило, чтобы разбить костяшки пальцев.

Рем тихо охнул и потянулся слизнуть выступившую кровь. Быстрым взглядом он оценил повреждение — просто содранная кожа, мелочи, и наклонился за откатившимся булыжником, полный решимости продолжить попытки.

Прежде Нокс стоял расслабленно, уперев руки в бока и широко улыбался, наслаждался бесплатным представлением, теперь же улыбка исчезла, он выпрямился и сжал губы в струнку, как будто хотел что-то сказать, но сдерживался.

А перед ним разворачивалась странная и нелепая сцена сражения человеческого мальчишки с камнем. Рем не оставлял попыток попасть, хотя теперь был куда аккуратнее, понимая, что ребро ладони и сама ладонь мягче, а поэтому их тяжелее поранить, чем костяшки, покрытые лишь тонкой кожей. Он сосредоточил все свое внимание и, внезапно, у него получилось отбить камень целых два раза подряд, не нанеся себе серьезных травм!

Окрыленный таким успехом, он решил во что бы то ни стало углубить прорыв и, как все мальчишки мира, страстно желая показать себя, попытался отбить булыжник еще и ногой.

Даже игра, в которую играли все деревенские дети — в ней требовалось пинать туго набитый мешочек с песком или сеном, чтобы он как можно дольше не касался земли — была недоступна для маленького Рема в дни его детства, поэтому движения выходили рваные и неловкие, конечности двигались как у шарнирной куклы.

Смелая, но глупая попытка подпрыгнуть на одной ноге и сделать мах второй, закончилась тем, что тело отказалось повиноваться, мышцы свело судорогой и юноша, оступившись смачно шлепнулся в траву.

Ничего серьезного, но вид парня взъерошенного, перепачканного с ног до головы землей, с травинками, торчащими во взъерошенных волосах, был крайне жалким.

Нокс тихо презрительно фыркнул.

Кью, все это сидевший на коленях Наары заерзал, он ужасно хотел вскочить, броситься на помощь, но белая изящная ладонь легла на его шляпку «Не вмешивайся». Женщина сидела с прямой спиной, подогнув под себя длинные ноги и смотрела прямо без выражения.

Рем, красный и запыхавшийся от непривычной нагрузки, перекатился, пытаясь подняться на четвереньки, воздух с хрипом вырывался из легких. Отдалась резкой болью отбитая при падении поясница, но если начал позориться, то нужно идти до конца, решил он и потянулся вперед.

Нокс разгадал его план и рявкнул:

— Прекращай! Я достаточно видел.

Пальцы юноши замерли над булыжником.

— Хей, сестренка, — крикнул змей в сторону зрителей, — этот пацан —абсолютное ничтожество. Я выбираю тренировать Кью или… — он хлестким по-настоящему змеиным движением руки выхватил что-то из травы. На его ладони сидело крошечное светящееся существо, с огромными переливчатыми крыльями и большой головой, половину которой занимали бездонные темные глаза, — вот, цветочный дух тоже подойдет. Лет через двести один из них станет неплохим воином. А твой мальчишка безнадежен.

Услышав эти колкие, но в чем-то правдивые слова, Рем сел и не глядя по сторонам начал методично отряхивать одежду от прилипшей грязи и листьев. Его лицо сохраняло деланное равнодушие, весь его вид будто говорил: сейчас нет ничего важнее чистой одежды, но кончики пальцев предательски подрагивали вовсе не от усталости.

Наара сказала в тот раз «Гора приняла тебя, ты один из нас», «особый талант» и он хотел верить, размечтался, но привычные, знакомые уху слова швырнули его с небес на землю, окатив потоком холодной воды «абсолютное ничтожество», «безнадежен».

«Да, пожалуй, так и есть» кивнул он своим мыслям «Путешествия, магия — кто в это поверит? Нужно встать и прожить оставшиеся дни с достоинством».

— Ерунда, — услышал он строгий голос и замер.

Белая змея встала, посадила Кью на землю и направлялась в их сторону. Полы ее длинного прямого платья чуть колыхались в невысокой траве.

— Одна попытка и уже убегаешь, сломя голову? Не похоже на тебя, — обратилась она к брату с прохладцей в голосе.

— Но ты видела! — вспылил Нокс, — Он ужасен. Как мне его учить, я не имею ни малейшего понятия?!

— Вот именно! — Наара тонко улыбнулась, ее хищный прищур не сулил Ноксу ничего хорошего.

Мужчина отступил на шаг, как будто хотел сбежать, но от судьбы не уйдешь. Беловолосая красавица коротким жестом вызвала рябь в воздухе и бережно вытянула руки. В них немедленно приземлилась объемная стопка свитков, пергаментов и пара толстых фолиантов. Все это она сразу же пихнула Ноксу:

— Держи, не повреди.

— А? Зачем мне книги? — змей был крайне удивлен и раздосадован.

— Ты сделал глупость, братец, и чтобы стать хорошим учителем, тебе понадобятся знания, — наставительно со скрытой смешинкой в голосе произнесла женщина и добавила чуть серьезнее. — Видишь ли, человеческие дети не такие как мы, они не могут просто увидеть приемы, заучить и повторить их. У людей есть не только духовная энергия, ты забыл о физическом теле Рема. Поэтому я принесла тебе книги с техниками обучения лучших боевых школ и немного базовых знаний о людях, это невероятно интересно!

Она склонила голову набок, хлопнула в ладони, и ее улыбка просто засияла:

— А еще теперь вы двое будете учиться вместе! Правда здорово?

В эту минуту Рем и Нокс были единодушны в своем мнении «Ни за что!», «Ужасная идея!», но похоже ни одного, ни второго никто не спрашивал, им осталось обреченно переглянуться и принять свою судьбу.

Обучение началось.

Просторную комнату, обставленную массивной деревянной мебелью, заливали яркие лучи магического солнца. Сами стены небольшого отдельно стоящего среди зелени дома с тонкими стенами и огромными раздвижными окнами словно плыли в сонной дымке, впитавшей в себя глубокий запах бумаги, пыли и совсем легкий, неуловимый аромат кедра и каких-то терпких трав.

Впервые в жизни Рем собирался начать обучение.

Перед ним на гладкой, маслянисто поблескивающей столешнице были разложены кипы чистых листов бумаги, инструменты для письма: тонкие полые палочки с заостренным концом, чернильница, плоское керамическое блюдечко и небольшой перочинный нож.

Кроме того, перед учеником лежали несколько листов, убористо заполненных символами, которые Наара собственноручно написала для него в качестве примера. Рему предлагалось повторить это упражнение сотню раз.

Теперь он смотрел на идеальные черточки и ровные линии окружностей – ни единой помарки, ни одной кляксы — и при мысли о предстоящем испытании чувствовал желание отшвырнуть бумагу и чернила и разрыдаться как маленький мальчик.

Юноша со вздохом отложил лист с символами и тайком взглянул влево: ему становилось немного лучше от того, что заточен он здесь был не в одиночестве. За соседним столом изнывал над своим заданием Старейший мудрейший змей Нокс.

Вокруг мужчины громоздились все те же свитки и трактаты о строении и обучении человека, полученные от сестры пару дней назад. Нокс даже не пытался скрывать презрения при чтении «этой ерунды», но задание свое не бросал, лишь лицо его с каждым часом становилось все более печальнее.

В какой-то момент совместных занятий мужчина поднял взгляд от книги, и взглянул на Рема, терпящего очередное поражение в попытках удержать непослушными пальцами стилус.

Юноша прикусил кончик языка, изогнулся в странной позе над наполовину заполненным листом и весь покраснел от натуги. Рука, сжимающая палочку с чернилами на конце, отчаянно дрожала: ожесточенный бой шел за каждую закорючку.

— Пацан! — гаркнул Нокс.

Рем вздрогнул от неожиданности, пальцы разжались, стилус выпал, оставляя на светлом поле уродливую черную кляксу. Он сморщился, но промолчал.

Нокс помахал перед собой книгой, на которой пытался сосредоточиться последние полчаса и сказал тихо:

— Я тебя ненавижу, ты знаешь?

— Ага.

Рем даже не взгляну в его сторону, все внимание парня занимал перепачканный лист. Он лишь выдохнул, потянулся, разминая затекшие от долгих часов письма шею и плечи, все так же не глядя по сторонам скомкал испорченную бумагу и принялся выводить новую порцию линий.

На самом деле Рем не ощущал от Нокса настоящей ненависти, такой, которая удушающими волнами накрывала его каждый раз, стоило ему только оказаться в поле зрения Карста.

Но было нечто иное, не позволявшее змею ни на секунду оставить мальчишку в покое, заставлявшее придираться к нему по любому поводу. Рем не знал деталей, но это однозначно было связано с ненавистью змея к людям и с Наарой.

Поскрипывающая нагруженная до краев телега с крытым верхом остановилась на широкой вытоптанной десятками пар ног поляне. Таких широких полян в округе ни за что не отыскать, эту специально расчистили пару десятилетий назад под проведение меновых ярмарок по приказу нового старосты.

Древние сосны-великаны послушно легли под топорами, их пни с огромным трудом были выкорчеваны, а после землю старательно выровняли для палаток и лотков приезжих торговцев.

Из телеги, отодвинув край тента, выглянула девушка.

— Мы уже на месте? — спросила она у мужчины, правившего повозкой.

— Да, можешь вылезать, — дружелюбно ответил он.

Девушка кивнула в знак признательности и ловко перепрыгнула через деревянный борт, ступив мягкими замшевыми сапожками в невысокую траву. Она оглянулась, чуть сощурившись от яркого послеполуденного солнца, бившего в глаза после привычной темноты телеги. Чуть поежилась от прохладного ветерка: осенние лучи слепили, но не грели.

Десятки таких же телег разъехались по всей поляне, некоторые торговцы успели расседлать усталых после долгого пути в гору лошадей и те мирно паслись у кромки леса. Со всех сторон доносился перестук киянок, скрип веревок и скрип досок, ярко пахло свежей сосновой древесиной и горьким дымком от костров, где только-только начинал закипать обед.

В массивных, выше человеческого роста клетках похрюкивали жирные ленивые свиньи, такие, которых невозможно выкормить на бедной земле Горы, в клетках помельче деловито кудахтали куры, возились кролики. Ярмарка в этом году обещала быть богатой.

Ученики торговцев и охрана каравана, сильные мускулистые мужчины, спешно сооружали прилавки и ставили шатры, чтобы к вечеру зажечь факелы и принять первых покупателей.

На проведение ярмарки у торговцев было всего три дня и опаздывать никак нельзя. Путь по горным тропам опасен, в лесах вдоль тропы хватало бандитов и нечисти. Любой жадный до прибыли торгаш, решивший задержаться в горной деревне ради прибыли, рисковал лишиться не только заработка, но и жизни.

Три дня — ни днем позже, и ни один человек не останется в деревне после отъезда каравана. Вот почему все торговцы суетились, стремясь урвать место получше и распродать весь товар до последнего лоскутка.

И только юной особе, приехавшей на последней телеге, не было никакого дела до всеобщей спешки. Погруженная в собственные мысли, девушка, одетая по-походному, шерстяная юбка до середины икр, плотная льняная рубаху с цветочной вышивкой и светлым замшевый жилетом поверх, прогуливалась по стоянке торговцев.

Симпатичную стройную девушку без сопровождающих можно было бы спутать с дочерью зажиточного крестьянина, но ее одежда была все же дороговата, вышивка на рубашке — очень уж изящной, а белые тонкие пальцы не знали работы в поле и долгих часов стирки.

Никто не останавливал праздно прогуливающуюся девицу, не требовал вернуться к работе, лишь изредка охранники каравана неодобрительно косились на совсем юную барышню, разгуливающую в одиночестве среди мужчин. То тут, то там между палатками мелькала светло-голубая шелковая ленточка, вплетенная в длинную косу не в меру любопытной девушки.

Уже через час, никем незамеченная, та улизнула со стоянки и бодро вышагивала по узким тропинкам деревни, с интересом всматриваясь в лица тех немногих жителей, кто в дневное время был дома. В основном это были старики, занятые легкой работой и женщины, окруженные детьми.

Девушка увидела одиноко сидящую на солнышке возле небольшого домика старушку, лущившую орехи. Возраст ее определить было невозможно, но белые волосы, тонкие как паутинка и робкие, медленные движения подрагивающих пальцев — все говорило о том, что женщина готова к встрече с праотцами не сегодня-завтра.

Уверенным шагом юная исследовательница направилась к старушке и плюхнулась на скамейку рядом:

— Здравствуйте, бабушка, меня Кита зовут! Я посижу у вас немного? Все ноги исходила. Красиво тут у вас, но тропы эти козьи – ноги можно переломать.

Морщинистое лицо женщины оживилось, сначала в недоумении, но потом расцвело в ярчайшей улыбке, она сказала:

— Сиди, дорогая. Я матушка Бекка. А ты откуда такая взялась?

— Приехала с караваном! Я племянница купца, обучаюсь семейному делу, вот и езжу, смотрю на торговлю, помогаю чем могу.

Женщина кивнула, запустила дрожащую руку в берестяной короб и аккуратно вложила в руки Ките горсть очищенных лесных орехов:

— Учеба — это хорошо, правильно, — проговорила матушка Бекка, — случись что с мужем, завсегда себя и детей прокормить сможешь. Да ты кушай, кушай…

— Только вся эта торговля – скука смертная! Все эти счета, книги, мешки с зерном, – заныла девушка как маленькая. – А я ведь всегда хотела, чтобы родители меня в ученики к магам отдали. Да какое там, даже слушать никто не стал.

Старушка опешила, глаза ее округлились, она спросила, почти заикаясь:

— Зачем тебе… к магам-то, деточка?

Кита только и ждала этого вопроса, ее глаза загорелись, она набрала воздуха в грудь и стала с воодушевлением перечислять:

— Чтобы заклятья создавать, зелья варить всякие-разные, нечисть уничтожать, которая людей в лесах жрет. Ведь жрет же, скажи, бабушка?

Старушка аккуратно кивнула, она уже давно забыла про свои орехи и теперь жалела, что пригласила эту странную девицу во двор. А Кита продолжала:

— И, конечно же, проклятья!

Бекка вздрогнула, и плетеная тарелка с ореховой скорлупой соскользнула с ее коленок на землю.

— Маги обязательно должны проклятья разрушать. Жуууткие, смертельные…

Пожилая женщина неловко слезла с лавочки и бормоча под нос что-то про неприготовленный обед, быстро собрала свои орехи. Стоило только ей потянуться за плетеной тарелкой, лежащей на земле, как девушка ее опередила.

— Возьми бабушка, — она с ослепительной улыбкой протянула вещь женщине, — спасибо за орехи и разговор!

Матушка Бекка выхватила соломенную тарелку из тонких девичьих пальцев и, одарив Киту прохладным «Ступай себе», скрылась в доме.

Девушка осталась одна на крылечке перед домом, она грелась на солнышке как кошка и даже не думала уходить. Сидела, закидывая в рот свежие орешки и думала. Она вспоминала, какими испуганными были глаза женщины и вид ее напряженной спины во время бегства.

«Нашла, — подумала Кита с хищной улыбкой. — Только ведь никто не расскажет. И времени совсем мало».

Это определенно была проблема, но не такая, с которой она бы не справилась.

От автора:

Читатели могли заметить, что я временами использую современный сленг в речи персонажей. Это ход, за который меня можно осудить, но делаю я это осознанно и продолжу впредь.

Так уж получилось, что я не разговариваю на родном для Рема языке и не думаю, что имеет смысл придумывать отдельную лексику для просторечий. Мы с вами можем быть на 100% уверены, что деревенский мальчик однозначно использует местечковые словечки, но я намеренно не добавляю в речь жителей деревни «такить» и «чавой».

Вы хотите учить новый несуществующий язык? Не думаю. А я не хочу его писать, я не Толкиен.

Поэтому я решила для себя, что есть слова допустимые и недопустимые в фэнтези мире. Пока я не пишу «Это не мой вайб» и «Он летел быстрее реактивного самолета» наслаждаемся авторским стилем! ^_^