— Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе про Шигараки?.. — когда Морико уверенно кивнула, Кейго нахмурился. Он совершенно не планировал во время прогулки по набережной разговаривать о проблемах и тех гадах, коих до сих пор носит эта земля. — Зачем?

Он подозвал перья, несущие пакет с продуктами, к себе и выкопал со дна баночку холодного кофе, которое успел закинуть на кассу, когда Кондо уже собиралась выходить.

— Я хочу узнать о нём больше, — Морико заломила пальцы и отвела взгляд к блестящей на солнце воде. — Ну, конечно, кроме того, что он терроризировал страну на протяжении нескольких лет.

Она нервно усмехнулась, но Таками в ответ издал лишь символический смешок. Ему совсем не нравилось, что в последнее время в его жизни стало слишком много Шигараки. Он натужно вздохнул.

— Ты знаешь, а ведь говорить особо не о чем. Вся его жизнь была заточена на том, чтобы приносить боль и разочарование другим, — Кейго хлюпнул кофе, искоса глянув на подругу. Она всё ещё перебирала свои пальцы, кусала губы и, определённо, нервничала сильнее обычного. — Конди, тебя не хватит на эти три месяца, если будешь так волноваться. Шигараки безнадёжный преступник и не за чем тратить на него столько нервов.

— Но как-то же я должна закончить это дело.

Три месяца. Три месяца — тот срок, который Кондо буквально должна была отсидеть, словно какой-то террорист. Нет, это не она должна была, это Шигараки должен был сесть быстро и надолго. Очевидно, государству было невыгодно держать заключённых под стражей дольше пяти лет. Иначе Морико как адвокат в том числе не понимает, как можно было отпустить Томуру фактически на свободу, спустя такой короткий срок. Ему скоро будет тридцать, из которых двадцать лет точно он посвятил уничтожению всех, кто неприглянулся.

— Я уже говорил, ты можешь не заканчивать, — Кейго сделал акцент на этом и остановился, но Морико продолжила спешно идти, опустив голову, будто пыталась избежать этого разговора. — Конди…

Она остановилась, и он увидел, как поднялись в резком вздохе её плечи.
— Не могу, ты знаешь…

Таками выкинул банку из-под кофе в урну у скамейки и осторожно подошёл к ней сзади.
— Мори, птенчик, не будь упрямой, — он провёл костяшкой по её плечам, прежде чем обнять со спины.

Кондо не могла расслабится в его руках, несмотря на то, какими мягкими были объятия, потому лишь напряжённо застыла, сжав подол кофты в кулак.

— Это ты упрямишься, Кейго, я уже сказала, что не приму чужие деньги, даже если они будут твои, даже если ты подаришь их мне, даже если ты разменяешь их по одной иене.

Кейго улыбнулся, зарывшись носом в её бирюзовые локоны.
— Ну почему… — вяло проныл он, укрывая её крыльями. — Почему после их смерти ты стала такая, Мори. Раньше отнять у меня фруктовый лёд, было твоей целью жизни, а сейчас ты отказываешься от предложения, которое тебя буквально спасёт. — Морико вздрогнула, когда его дыхание коснулось шеи. — Я ведь ничего не требую взамен, просто возьми мои деньги, Мори, и ты будешь свободна, никому и ничего не должна.

Его голос звучал, как всегда мягко и сладко, но Морико умела быть твёрдой, когда это нужно, или хотя бы делать вид, что знает лучше и наверняка. Хотя на самом деле она понятия не имела, во что ввязывалась, когда брала кредит на кремацию родителей и покупала место их урнам на кладбище, когда следом брала в такой же кредит машину, когда сорвалась в Китай от отчаяния и горя. Если бы она только знала, что эта череда бед приведёт её к таким последствиям, как ещё большая и ужасающая беда в лице Томуры Шигараки, она бы лучше повесилась на собственной люстре в тот же злосчастный день, когда всё только начиналось.

— Так ты расскажешь мне про Шигараки? — Кондо встряхнула плечами и сделала шаг вперёд, чтобы выйти из его объятий.

Кейго шумно выдохнул, сквозь плотно сжатые губы, и сунул руки в карманы.
— Мне нечего про него рассказать.

Он неспеша двинулся дальше, когда Кондо осталась стоять.
— То есть ты не хочешь мне помочь? — Морико сжала ремешок сумки.

Таками обернулся.
— Хочу. Я и тебе уже сказал, как.

— Но я отказалась, — Морико старалась выглядеть упрямой и гордой. Она бы в любом случае не стала брать чужие деньги. Так что этот цирк, устроенный Кейго, совершенно ни к чему.

Он склонил голову вбок.
— Но ты отказалась, — Кондо пробила дрожь от ощущения холодка в груди, когда его мягкий тёплый голос становился таким низким и глубоким. — Моё предложение всегда в силе, учти это, и пойдём уже, Мори. Я хотел милой прогулки, а не серьёзных разговоров.

Со злости Морико бросила в его удаляющуюся спину сумку и топнула ногой, прежде чем сорваться с места, чтобы догнать своего упрямого друга.

— Кейго, ты гад! Ты провёл в Лиге достаточно времени и наверняка что-то про него знаешь!
Таками пожал плечами, подобрав парой свободных перьев упавшую на тротуар сумку.

— Честно, нет, не так уж и много. Шигараки очень скрытный. Он никогда не обсуждал планы при мне и мог довериться хотя бы на пять сотых процента только некоторым членам своей команды, так что… Всё, что я про него знаю, уже и так есть в твоих досье.

— «Некоторым членам команды» — это ты о Даби? — Морико приходилось идти перебежками, потому что шаг Таками был намного шире, и он заметно ускорился.

Кейго свёл брови.

— Мори, я правда не хочу о них говорить. Мы можем закрыть тему?

Она вздохнула и остановилась, чтобы снять свою сумку с перьев. 

— Ладно.

Таками обернулся, когда она забрала пакет с продуктами вместо того, чтобы последовать за ним.

— Мори? Ох, Мори, серьёзно? — он опустил плечи и растёр лицо, спешно подлетев к ней и попытавшись забрать обратно пакеты. — Ты серьёзно будешь обижаться на меня из-за этого?

— Нет, — Морико взяла пакет в другую руку, убрав его дальше от перьев, и поправила спадающую с плеча сумку. — Нет, я не обижаюсь. Просто теперь у меня стало на одно дело больше, так что мне действительно пора.

Она шла быстро, уперев взгляд в тротуар и нахмурив брови. Кейго понуро летел за ней.

— Конди, ты не знаешь, с чем связалась! Я хочу лишь уберечь тебя, потому что на своей шкуре пережил всю прелесть общения со злодеями. Ты не сможешь! Ты всё равно не сможешь исправить Шигараки! Вопрос стоит только в том, что за это время произойдёт с тобой, а я не хочу, чтобы ты менялась, Конди!

— Прекрати так говорить, ты ведь герой! — Морико смахнула его руку с себя и ускорила шаг, чувствуя, что воздуха в груди становится меньше от накатывающей агрессии. — Каждый заслуживает второго шанса. Даже Томура. Даже если лично я не смогу ему этого дать, он этого заслуживает.

Кондо хорошо ознакомилась с материалами дела — в конце концов, это было частью её работы. Она знала, что пережил Томура, и вопреки тому, что он натворил, вопреки собственному страху перед ним, искренне желала его выздоровления. Он ведь всего лишь искалеченный ребёнок, который вырос. Раньше такой же, как она, такой же, как Таками — такой же, как и все обычные дети. В силу специальности Кондо часто встречала просто заблудившихся, свернувших не туда, и их было не единицы — почти все её клиенты действительно заслуживали прощения. И Морико помогала им в том, чтобы его получить.

Она хорошо умела разбираться в бумагах, сидеть ночи напролёт в архивах и писать иски. Чего ей не хватало, так это твёрдости, но главное, что она могла быть серьёзной, когда того требовала ситуация, и уверенной, когда дело касалось чёткого плана и аппеляцией фактами. Эти качества достались ей от отца и отлично сочетались с нежным, словно лотос, нравом матери. По крайней мере, до того дня, когда родителей не стало и до того часа, когда на своём пути Морико встретила Шигараки.

Пока что он не вписывался ни в один её план, даже тот, что предполагал путь в один конец, но она собиралась это исправить.

Придя домой, Морико первым делом осмотрелась. Она, не запирая дверь, скинула балетки, поставила пакеты у низкой тумбочки и сжала в ладони ключи. Так было будто бы спокойнее. Но в квартире ничего не изменилось и было по-прежнему тихо. Она осторожно прошла дальше, выглядывая из-за угла, чтобы рассмотреть всю комнату и второй этаж, когда заметила голубую макушку, торчащую из-за спинки дивана.

— Томура? — чтобы это произнести, потребовался основательный вдох-выдох. Что ж, если раньше её пугало его постоянное нахождение в комнате, то теперь факт, что Шигараки действительно, сам, покинул пределы спальни будоражил беспокойно сердце больше.

Она зашла ещё дальше, когда её руки уже дрожали от волнения. И, постоянно оглядываясь на дверь, боялась сделать следующий шаг. Она планировала разобрать пакеты, приготовить ужин и только перед сном вновь проведать его в комнате. Она была уверена в том, что он не выйдет из неё и сегодня, несмотря на вчерашнюю договорённость. Боже, как же она ошибалась, как же стремительно в последнее время любой её план растворялся в бездонной дыре случайных событий.

— Т-Томура… — Морико простила себе то, что голос дрожал. Она замерла на небольшом расстоянии от дивана, всё ещё видя лишь затылок Шигараки, потому что боялась отойти дальше от двери.

С его стороны послышался тяжёлый вздох. Томура закинул руку на подголовник и обернулся, выглядя не очень довольным.

— Что?