Если посмотреть на кошку, катающуюся по полу с закрытыми глазами и блаженно прижатой к листьям мордой, трудно отделаться от мысли, что перед нами сцена из комедии. Домашний хищник внезапно теряет достоинство, извивается, трётся, иногда жует растение, а затем замирает с выражением абсолютного удовлетворения. Долгое время именно так это и воспринималось — как безобидная причуда. Однако исследования последних лет показали: за этим «приступом восторга» скрывается сложная биохимия, древняя эволюционная история и вполне практическая польза.

Классический объект кошачьего обожания — кошачья мята (Nepeta cataria). Её близкий «конкурент» — актинидия полигамная (Actinidia polygama), или мататаби, растение из Восточной Азии, особенно популярное в Японии. Оба вида производят летучие соединения из группы иридоидов — прежде всего непеталактон и непеталактол. Эти молекулы легко испаряются, достигают обонятельных рецепторов кошки и запускают каскад реакций в нервной системе. В ответ животное начинает интенсивно тереться головой о источник запаха, перекатываться и иногда даже «обрабатывать» растение зубами и когтями. На первый взгляд поведение выглядит как всплеск удовольствия — и действительно, измерения показали, что после контакта с иридоидами в крови кошек повышается уровень β-эндорфина. Это вещество связано с системой вознаграждения мозга и активирует μ-опиоидные рецепторы — те же самые, которые участвуют в ощущении эйфории и обезболивания у млекопитающих.

Но удовольствие здесь, вероятно, не самоцель, а способ мотивации. Когда кошка трётся о листья, она переносит иридоиды на шерсть. Эксперименты показали, что такая «обработка» заметно снижает интерес комаров к животному, включая виды вроде Aedes albopictus. Насекомые реже садятся на обработанную поверхность, а значит, уменьшается риск укусов и передачи паразитов. Для хищника, проводящего много времени в траве, среди влажных зарослей и на охоте в сумерках, это серьёзное преимущество. Получается, что странный ритуал валяния в растениях — это форма химической самозащиты, своеобразная «наружная фармакология», при которой животное использует защитные вещества растений в своих интересах.

Интересно, что подобная реакция характерна не только для домашних кошек. Наблюдения в зоопарках и природных парках показали, что крупные представители семейства кошачьих — рыси, леопарды, ягуары — демонстрируют сходное поведение при контакте с иридоидами. Это говорит о древнем происхождении механизма: вероятно, чувствительность к таким молекулам возникла задолго до одомашнивания кошек. Более того, когда кошка грызёт или царапает листья, растение начинает выделять ещё больше иридоидов и изменяет их состав. Повреждение усиливает запах и повышает репеллентный эффект, так что поведение животного невольно стимулирует химическую «ответную реакцию» растения. В этой тонкой игре взаимодействуют интересы обоих организмов: растение защищается от насекомых, а кошка пользуется его защитой.

Любопытно и то, что реагируют не все кошки. Чувствительность к мяте, мататаби определяется генетически и проявляется обычно с возраста нескольких месяцев. Одни животные бурно катаются при малейшем запахе, другие остаются равнодушными. Вероятно, различия связаны с вариациями генов обонятельных рецепторов, определяющих способность распознавать конкретные химические структуры. Таким образом, «любовь к мяте» — не универсальная черта кошачьих, а наследуемая особенность.

История с кошачьей мятой и её родственниками меняет наше представление о поведении животных. То, что кажется забавной эксцентричностью, оказывается тонко настроенной системой взаимодействия между нервной системой хищника и химией растений. Удовольствие служит инструментом мотивации, запах — переносчиком защитного вещества, а валяние в листьях — способом снизить риск укусов и инфекций. Это пример того, как эволюция связывает нейробиологию и экологию в единую цепочку: от молекулы до поведения, от поведения до выживания.