Как известно, официальная наша идеологема в смысле мироустройства — «многополярный мир». Но «полюс» подразумевает, что вокруг него есть некие менее экстремальные регионы. То есть фактически многополярный мир — это мир макрорегионов. Макрорегионы должны быть з̶а̶м̶к̶н̶у̶т̶ы̶ относительно автаркичны по энергии, веществу и информации — ну и по демографии желательно тоже.

Энергия — энергоносители и генерирующие мощности. Вещество — «конфликтные минералы» (начиная с редкозёмов, но ими отнюдь не ограничиваясь: тут и литий, и вольфрам…). Информация — ну, по нынешним временам должны быть свои БЯМы (большие языковые модели, то есть полномасштабные генеративные нейросети — 100 млрд параметров, «натасканность» на максимально возможном массиве текстов и т. п.).

Соответственно, полюса/макрорегионы «бодаются» между собой в стремлении компенсировать свои слабые места (которые есть у всех). Плюс есть ещё старые западные/мировые элиты — «глобалисты» — которые давят на всех сразу, стараясь сделать «всё, как при бабушке».

Прежде, чем перейти к ситуации вокруг Ирана, необходимо вернуться к базовому раскладу сил в мире, который сложился в прошлом году, когда мы это оценивали. Вернее, посмотреть, что поменялось за прошедшее с тех пор время.

В принципе, в мире по-прежнему равнодействующая между тенденцией к регионализации, стремлением к сохранению глобализации и борьбой макрорегионов между собой колеблется возле цифры 3. На сегодняшний день мы можем выделить три более-менее «внятных» полюса: США, Россия и Китай. Вокруг них формируются зоны влияния, при этом отчётливые интенции к созданию собственных полюсов демонстрировали Турция и Индия.

А также — но в значительно меньшей степени — Европа и Британия. Важно учитывать, однако, что современную Европу следует рассматривать не как самостоятельный субъект, а как «крепость последней надежды» глобалистов, потерпевших поражение внутри США. Британия тоже претендует на статус «запасного аэродрома» глобалистов, но всё же имеет в виду и собственные интересы.

Само собой разумеется, что это разделение не позволяет говорить о едином «Западе» на настоящий момент (это на случай, если кто-то питает до сих пор иллюзии). Даже внутри Европы — вследствие того, что глобалисты не так уж её интересами озабочены — наметились линии «растрескивания»: обособляются страны пост-австро-венгерского пространства (назовём это так), отчасти и Северная Европа.

У каждого из этих трёх основных «полюсов» есть задачи по формированию собственного макрорегиона, требующие перехода к активным действиям.

Прежде всего — все по каким-то параметрам дефицитны.

Китай — конфликтные минералы в основном есть. С БЯМами всё прекрасно. Но по энергии — дефицит.

США — конфликтные минералы в целом в сфере доступности имеются, но далеко не все, и — главное — непосредственно добыча и производство поставлены «не фонтан». По энергии — генерирующим мощностям, прежде всего — ситуация плохая. ИИ — наилучшая в мире ситуация… вот только энергодефицит здорово в этой сфере «подрезает крылья».

Россия: по энергетике если не прямо всё хорошо, то существенно лучше, чем у конкурентов. БЯМы высшего уровня — есть пара штук. Конфликтные минералы — есть в сфере досягаемости. Но по демографии — провал. Да, роботизация потом эту проблему во многом решит… но до «потом"надо ещё дожить.

Россия начала свою игру в 2022 году — в Восточной Европе. Украинская операция, задумывавшаяся как краткосрочная, переросла в затяжной конфликт из-за противодействия других полюсов (а прежде всего — глобалистов). Это привело к определённому «проседанию» российских позиций на пространстве СНГ и на Ближнем Востоке, что естественно, когда 90% ресурсов поглощает война (но есть шансы на успешный «отыгрыш» при успешном завершении СВО).

Сегодня мы наблюдаем вступление в фазу активной «макрорегиональной» экспансии Соединенных Штатов. И если в Венесуэле ситуация разрешилась для Вашингтона приемлемо, то в Иране американцы рискуют повторить украинский сценарий в существенно ухудшенном варианте. Иран относительно США существенно больше, чем Украина относительно России. Находится очень далеко. Нависает над ключевым экономическим регионом мира (задачей было не получить что-то для себя, а создать проблемы остальным, прежде всего Китаю). И при том, находясь за тридевять морей от американских берегов, Иран в прямой сфере досягаемости имеет Израиль, ущерб которому правящая в США группировка воспринимает как ущерб самим себе (и это становится важным внутриполитическим фактором в Америке).

В общем, США оказались перед дилеммой: либо выходить из иранского конфликта с минимальным ущербом (но фактически признав поражение — и именно так это и будет восприниматься), либо мобилизовать все силы для победы. Но быстро победить Иран, видимо, невозможно (до выборов не успеют).

Прежде всего: тыл Ирана обеспечен не хуже, чем тыл Украины. Всё необходимое может быть доставлено через территорию России и акваторию Каспия напрямую, а через Пакистан Иран связан и с Китаем. В этой ситуации РФ и КНР могут оказывать помощь Ирану, не особо и стесняясь.

Позиции Китая в сравнении с США укрепились: из трёх сложившихся полюсов только он пока сохраняет «валентные» силы, которые может использовать как угодно. Россия всё ещё связана на Украине, отчасти связывая при том и глобалистские Европу и Британию, а США теперь в Иране увязли. Даже если, пожертвовав имиджем, они выйдут из конфликта, это существенно ослабит позиции Трампа, а страна на некоторое время погрузится в пучину внутренних разборок.

То есть Пекин выигрывает скорее пассивно, за счёт проблем конкурентов. Главным же бенефициаром оказываются глобалисты: ослабление позиций Трампа в США даёт им теоретический шанс на политический реванш.

Также усиливаются миноритарные игроки, включая Британию и Турцию. Но с большими нюансами.

Положение Турции с прошлого года осложнилось: укрепление к̶о̶а̶л̶и̶ц̶и̶и̶ ̶Э̶п̶ш̶т̶е̶й̶н̶а̶  союза США и Израиля подрывает турецкое влияние. Новый сирийский режим проявил неожиданную самостоятельность — что выразилось, в частности, в нормализации отношений с Россией. Примерно то же самое произошло и в азербайджанско-российских отношениях (и, как следствие, азербайджанско-иранских). Израиль же, которому в мире укрепляющегося турецкого макрорегиона уготована была однозначная участь превращения в сателлит Анкары, вообще пустился «во все тяжкие», явно имея в виду и стремление «откосить» от этой перспективы. Британия же просто слишком много поставила на поражение России.

Ключевым фактором остается нефть. Угроза крупнейшему нефтеносному региону мира создаёт риск глобального топливного и — что не менее важно — продовольственного кризиса.

Рост цен на энергоносители бьет по США, Китаю, Индии и Европе, одновременно улучшая финансовые позиции России.

Продовольственный аспект кризиса* связан, в первую очередь, с ростом стоимости удобрений, отчасти — топлива для сельскохозяйственных машин. Но вообще он имеет много проявлений, иногда неожиданных. Полиэтилен для упаковок, например, тоже зависит от нефтехимии. И даже применяемый в пищевой промышленности углекислый газ (как консервант, хладагент — и не только) становится дороже: он добывается в основном либо улавливанием дымовых газов промышленности (а она при дорогой нефти «снижает обороты»), либо обжигом карбонатов (а топливо дорожает).

Для России иранский конфликт имеет и положительные, и отрицательные стороны.

Ранее Иран рассматривался как возможный партнёр по макрорегиону: с добавкой Ирана тот успешно достраивался по демографии и логистике. А сейчас, даже в случае полной победы Ирана, скорее всего окажется, что Китай оказал ему сравнимую с российской помощь.

Альтернативой для нас было — в прошлом году — поглощение хотя бы части Европы вместе с контролем надо всем постсоветским пространством (плюс, возможно, КНДР и ещё «по мелочи»). Либо — «китайская версия мироустройства»: союз с Китаем на его условиях, когда Россия, плюс-минус, становится при Китае аналогом Канады при США (дотрамповских времён, разумеется). Этого варианта, понятно, хотелось бы избежать.

Однако нефтяной кризис превращает Россию в одного из немногих надёжных поставщиков энергоресурсов для КНР. Это выравнивает баланс отношений: сейчас, даже при создании совместного макрорегиона региона с Китаем, он будет иметь два сравнимых по статусу центра (примерно как предполагалось у нас с Ираном). Вариант не идеальный, но возможный.

Ну и собственно военный аспект.

Американская стратегия обычно предполагает, что любая наземная операция возможна только при полном подавлении ПВО противника. Но иранская ПВО, усиленная российскими и китайскими системами, использует «украинскую тактику» — работает только по наиболее важным целям, в первую очередь — самолётам и дорогим беспилотникам. Ракеты же обычно вообще игнорирует (кроме самых мощных). Ущерб оказывается большим, зато возможности использовать пилотируемую авиацию со свободнопадающими бомбами у американцев и израильтян тоже нет. Попытки всё же делать это приводят по итогу к потерям самолётов и пилотов. Что касается планирующих бомб, то тут важен фактор масштаба: ТВД слишком велик для того, чтобы их использование радикально поменяло ситуацию в сравнении со свободнопадающими бомбами.

Но даже если бы США вдруг поменяли свои правила в этом отношении… Сухопутная операция силами нескольких десятков тысяч человек (о большем числе речь пока не идёт) против страны с населением под 100 миллионов** и миллионной армией выглядит несерьёзно. Захват островов приведёт к «эффекту острова Змеиный»: американские гарнизоны окажутся под непрерывным огнём с материка, понесут потери — и скорее всего отойдут. Высадка в Белуджистане также бесперспективна — это слишком далеко от жизненно важных центров Ирана и задевает интересы Пакистана. Захват же, к примеру, АЭС в Бушере спровоцирует обострение отношений с Россией (и увеличение российской помощи Ирану), а со стороны Ирана вызовет только «пожатие плечами»: что американцы, собственно, станут делать потом — захвативши?

Главное, при поражении для разблокировки проливов США всё равно придётся компенсировать Ирану ущерб. При поражении Ирана — это для него будет ситуация «снявши голову, по волосам не плачут».

Вообще нельзя исключать, что, так как «военные готовятся к прошедшей войне», причём как правило — успешной последней войне, причём именно в этом регионе***, то операция замысливается по образцу антисаддамовской «Бури в пустыне». Вот только тогда всё упиралось в «фазовое» доминирование пост-индустриальных США над средне-индустриальным Ираком. С Ираном же по нынешним временам качественного разрыва у США нет, есть только количественный. Если американцы начнут сухопутную войну в расчёте на то, что он есть, то рискуют сразу же увязнуть в позиционных боях с массированным применением дронов, что станет катастрофой, особенно в условиях предвыборной гонки.

Неужели сверхдержава не может победить безъядерный Иран в принципе?

Может, конечно. Если будет по-настоящему ВОЕВАТЬ. Подготовит группировку в сотни тысяч солдат. Создаст мощную коалицию. Заранее учтёт возможные потери… Одним словом. подготовится к войне в стиле Нормандии, а не в стиле Ирака. Тогда да. Но США едва ли смогут «купить победу по дешёвке». Но, если США попробуют сделать нечто в этом духе, то к ноябрю успеют в лучшем случае начать.

Вариант блокады иранских портов также сомнителен. Блокировать Иран непосредственно у его берегов невозможно — американские корабли будут потоплены. Блокада на дальних подступах превращается в рейдерство, которое малоэффективно из-за закона «экспоненциально убывающего вреда» ****. Спутниковое наблюдение ситуацию отчасти меняет, но оно, благодаря Китаю и России, и у иранцев есть.

Более того, Иран может — что и происходит — в ответ до бесконечности блокировать Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы для судов противника, резко подняв тарифы для нейтральных стран. Это приведёт к взрывному росту цен на нефть, что ударит по внутреннему рынку США. И за то время, пока блокада даст хоть какой-то эффект, Россия, Иран и Китай успеют проработать новые маршруты поставок: о полной блокаде Ирана речь не идёт в любом случае.

Ну и важнейший так-то фактор: текущая ситуация напрямую бьёт по позициям республиканцев в целом и конкретно Трампа перед осенними выборами в Конгресс. Демократический истеблишмент — и глобалисты в целом предвкушают победу… но, возможно, напрасно.

Внутри Демократической партии растет влияние ультралевых. Отношения между мейнстримными демократами-глобалистами и ультралевыми могут стать такими же конфликтными, как между республиканским истеблишментом и трампистами. Не всё ли равно глобалистам, кто конкретно их сметёт?

Вообще, конечно, по ощущениям (их к делу не пришьёшь, но всё таки) масштаб системного кризиса в США уже выходит за рамки циклического (которые у них каждые 80 лет) и начинает напоминать советскую Перестройку.

Ну и, разумеется, на мировую ситуацию продолжают влиять события на украинском фронте, но это тема для отдельного разговора.

* — От продовольственного кризиса пострадают в первую очередь страны Третьего мира. Существует конспирологическая теория, согласно которой глобалисты сознательно провоцируют голод для сокращения населения и защиты экологии (вспомним недавний кризис на Шри-Ланке, вызванный отказом от химических удобрений). В этом контексте масштабная катастрофа может провоцироваться целенаправленно.

** — Больше 92 миллионов сейчас.

*** — В общем-то, из-за «ошибки выжившего». Больших чинов и, как следствие, влияния достигают ветераны именно успешных войн. А обращаться за консультациями и т. п. будут к ветеранам именно войн в данном регионе. И, как мы уже говорили, нечто подобное свойственно и для нейросетей: они при составлении планов и т. п. ориентируются на количество упоминаний в базах данных — а именно на успешные военные кейсы ссылок окажется наибольшее количество (а не на неудачные военные кейсы, и не на успешно дипломатически «разруленные» кризисы).

**** — Ударом «по площадям» никогда не удастся поразить сто процентов целей. Условно, если первый проход бомбардировщиков уничтожает половину целей, то второй проход — половину от оставшихся (и четверть от имевшихся изначально), третий — одну восьмую от имевшихся и т. п. (основная часть бомб упадёт на уже разрушенные объекты, не принеся тем самым никакого эффекта). При противодействии ПВО, рассредоточении производства, экстренном восстановлении борьба быстро переходит в фазу насыщения, когда добавление ресурсов почти никак не сказывается на эффективности бомбардировок. По этой причине эпидемия никогда не уничтожит 100% популяции, никогда не поймают всех преступников и т. п.

Ну и с морской блокадой так же: с определённого момента рейдеры будут почти всё время проводить в патрулировании пустых морских просторов, так как судов противника станет слишком мало (а снабжение блокированной страны никогда не упадёт до нуля). Спутниковая разведка же облегчает задачу обеим сторонам.

PS: В России сейчас — некоторый кризис, да (потом рассмотрим его подробнее). Но в сравнении с США и Европой наши проблемы — «жемчуг мелок». Однако тут стоит следить за действиями Китая. Он тоже должен в определённый момент вступить в игру. Ну, или не вступить. Мало ли…

  #конец глобализации#Россия#война#сша#иран#Ближний Восток#геополитика#китай#аналитика#Глобалисты#макрорегионы#многополярность