Грубость — это слабая подделка под силу.

　Ужин в тот вечер выдался шумным и оживлённым. Класс 1-Б прибыл вскоре после 1-А, и вместе они расселись за шведским столом с супом, рисом и несколькими мясными блюдами. Изуку радостно наложил себе полную тарелку, и на этот раз ему даже не пришлось напоминать Мэй поесть — она сама схватила порцию. Они уселись с новыми товарищами, смеясь и наслаждаясь едой.

　Снова Изуку заметил, что Бакуго держится особняком. Тот отошёл и сел спиной к остальным, словно одиночество его ничуть не смущало. Когда большинство закончили есть, к удивлению Изуку, Бакуго молча подошёл и начал мыть посуду, хотя его об этом не просили. Мандали даже сказала ему, что помощь не требуется, но он проигнорировал её, скрывшись на кухне с подносом грязных тарелок.

　— Что с Бакуго? — спросил Изуку у Киришимы.

　Тот поднял взгляд, недоумевая. — В смысле? Он опять к тебе пристаёт? Если что, мы разберёмся…

　— Нет, я о том, что он всегда один. И… раньше я не видел, чтобы он убирался, — пояснил Изуку.

　— Да кому какое дело, — Каминари громко рыгнул. — Он перестал с нами тусить после того, как Киришима его отчитал.

　— Ну, скорее это мы перестали с ним общаться, — признался Киришима. — Думал, в нём есть что-то крутое… Но узнав, что он травил безпричудного парня и девчонку-инвалида…

　— На ком он отрывался? — вскипела Мэй. — Этот подлец!

　Киришима и Каминари уставились на неё. — Эм… на тебе, — выдавил наконец Каминари.

　Мэй залилась румянцем, сжав кулаки. — Я. Не. Инвалид, — прошипела она. — Я умнее тебя, жареный мозг. — Она резко встала и зашагала прочь, бормоча что-то о проверке «малышей».

　Изуку замер, провожая её взглядом. Чувство было словно от удара под дых. Неужели он снова оттолкнул Мэй?

　— Чего её колбасит? — Каминари скривился. — Она же аутистка, да?

　— Ну… да. Но, может, ей не нравится, когда называют инвалидом? — предположил Киришима.

　Внезапно воздух разрезал громкий хлопок. Голова Киришимы с треском ударилась о стол, оставив на поверхности осколки дерева — он невольно активировал свою Причуду. За его спиной стояла Ашидо, её жёлтые глаза пылали в полумраке.

　— Конечно, ей не нравится, когда её называют инвалидом! — Хлопок. Каминари взвизгнул.
　— Зачем ты это сделала, Ашидо?! — огрызнулся он, сверля её взглядом.

　— Это я, — сказала Джейро, разглядывая ногти. — Думаю, ты заслужил. Слушай, Мэй, может, и получила от Бакуго, но это лишь потому, что драки — не её конёк. Она потрясающий инженер.

　— Ну, ладно, но она всё равно инвалид и всё такое, — пожал плечами Киришима, получив ледяной взгляд от Ашидо.

　— Да ладно, Мидория! Она твоя девушка! Ты должен за неё заступиться! Сделай что-нибудь! — отчитала Ашидо.

　Изуку почувствовал себя беспомощным, не зная, что сказать или сделать. Он хотел помочь Мэй, утешить её, но разве это не его вина? Это он рассказал другим о её аутизме. На глаза навернулись слёзы. Как он может защищать её, если сам — причина проблемы!

　— Эм, прости, если перешли границы, — Киришима почесал затылок. — Не думал, что она… ну, воспримет так. Она же странная. Ай! Отстань, Ашидо!

　— Отстану, когда перестанешь быть болваном, — фыркнула Ашидо. Как только Киришима отвернулся, она сморщилась, подула на пальцы и встряхнула рукой.

　— Я… я не знал, что она так чувствует, — Изуку встал, вытирая глаза. Ему казалось, все смотрят на него, но он всё равно двинулся к выходу. — Вернусь позже.

　— Хоть один из этих парней не слеп как крот, — вздохнула Ашидо.

　Джейро кивнула. — Хорошие всегда заняты.

　Изуку покраснел, но, бросив взгляд на Джейро, заметил её хитрющую ухмылку. Она дразнила его? Он не был уверен.

　Мэй он нашёл там, где и ожидал — за работой над Силовым Костюмом. Не зная, с чего начать, Изуку молча принялся помогать: снимал панели, проверял повреждения. Мэй бормотала что-то о технических показателях костюма, временами ворча про «идиотов», «жареные мозги» и «не инвалид».

　Внезапно она швырнула отвёртку и резко повернулась к Изуку:
　— Ты считаешь меня инвалидом?

　Он замер, затем глотнул и посмотрел ей в глаза:
　— А ты считаешь меня таким?

　Мэй моргнула, нахмурилась, подняла отвёртку и ткнула ею под нос Изуку:
　— Это инвалид?!

　— Н-нет! — он отпрянул.

　— Но она плохо забивает гвозди! — Мэй размахивала отвёрткой, словно пыталась проткнуть воздух. — Не измеряет ток, не паяет! Значит, она инвалид!

　— Она нужна для винтов, — Изуку осторожно взял её руки, притягивая к себе. — Она не должна делать всё остальное.

　— Верно, — Мэй кивнула. Слёзы навернулись на еёглаза. — С ней всё в порядке. И со мной тоже. И с тобой. Ты — безпричудный. Я — аутистка. Ну и что? Ты — крутая отвёртка. Я — гаечный ключ. Нет, я супер-милая сварочная горелка! А ты — мультиметр! Не наша вина, что они все тупые уродливые молотки! — Она разрыдалась, всхлипывая и шмыгая носом. — Просто… иногда хочется и гвозди забивать.

　— Понимаю, — прошептал Изуку, обнимая её. — Но я всё равно люблю тебя. Даже если ты сварочная горелка или гаечный ключ.

　Голова Мэй затряслась, уткнувшись в его плечо:
　— И… и я люблю мультиметры. То есть тебя, Изуку. Хари говорила, мне стоит чаще это повторять. Кажется, я уже говорила… но если скажу ещё, запомню.

　— И прости, что назвал тебя инвалидом, — добавил он.

　Мэй резко вырвалась, глаза полные ужаса:
　— Ты думаешь, я сломана?!

　— Нет-нет! — Изуку замахал руками. — Просто… люди всегда говорили… что со мной что-то не так. Потому что я другой. И… я поверил. А когда ты тоже оказалась другой… я хотел, чтобы ты была как я. Вот и решил, мы оба инвалиды.

　Мэй нахмурилась, зашагала прочь. Изуку потянулся к ней, но рука бессильно упала. Он снова всё испортил. Сейчас она уйдёт, возненавидит, как Бакуго, как отец, как…

　Внезапно Мэй развернулась, ткнула его в грудь:
　— Мы не инвалиды! — прошипела она. — Мы сварочная горелка и мультиметр. С нами всё в порядке! Мы просто другие, ясно? И это нормально! Я тоже думала, что со мной что-то не так! Пока… не появился ты! Ты никогда не смеялся, не говорил, что я плохая! Так что не смей… не смей так думать! Понял?! У меня нет нужных слов! Аргх! Столько слов, а я не…

　Она схватила сварочный аппарат, включила его и начала чинить повреждённый участок Силового Костюма.

　Через мгновение Изуку присоединился. Они работали час, заменяя детали, пострадавшие за время пути. Наконец, Мэй убрала инструменты и повернулась к нему:
　— Понял?

　— Думаю, да, — Изуку встал рядом. — Просто… знай, я верю в тебя, Мэй. Ты сможешь создать любого «малыша», какого захочешь. И… я люблю тебя. Даже если я глупый… или иногда раню. Прости. Ты прощаешь?

　Мэй кивнула. — Ты правда понял. Думаю, я прощаю тебя. Но всё равно больно. Хари… Хари говорила, что любить иногда больно. Я не понимала. Кажется… я начинаю понимать.

　— Хари умная, — согласился Изуку.

　— Да. Иногда мне кажется, она умнее меня.

　— Нет никого умнее тебя, Мэй. И… и ты очень красивая. И… милее Силового Костюма.

　Мэй повернулась к нему, её обычная ухмылка вернулась. — Это было правильно сказано. Сейчас я тебя поцелую.

　Изуку был готов, когда она почти набросилась на него. Соприкоснувшись губами, он понял: он до конца не понимает её. Но это нормально. Он любит её, даже если иногда ошибается.

　Через несколько минут даже неиссякаемый энтузиазм Мэй угас после тяжёлого дня. Они вернулись в столовую, где Пикси-Боб рассказала о банях.

　— Вам двоечкам тоже не помешает помыться. Идите. Мальчики налево, девочки направо.

　— Да, я запомню, — твёрдо сказала Мэй. — Больше не перепутаю. Я тренирую социальные навыки. Изуку не нравится, когда я забываю.

　Пикси-Боб странно посмотрела на неё, но пожала плечами. — Милая, будь мой парень тут — я бы попробовала подглядеть. В душе мне всё ещё восемнадцать! Но даже не думай. Рэгдолл следит за всеми вами, так сказать. Не бойся, она не подглядывает.

　Изуку и Мэй разошлись у входа в банный комплекс. Он взял полотенце и погрузился в тёплую воду с облегчённым вздохом.

　— Всё в порядке с Хатсуме? — Киришима беспокойно спросил. — Прости, если мы накосячили.

　— Нет, это я сам всё испортил, — вздохнул Изуку. — Но Мэй потрясающая. И… простите, что назвал её инвалидом. Просто… меня самого так часто унижали, что я начал верить.

　— Интересно, какой придурок это начал, — пробурчал Каминари.

　Шинсо приоткрыл один глаз, сверкнув взглядом. — Завязывай. Он и так себя уже достал.

　— Да, он точно достал, — согласился Каминари.

　— Ты вообще не знаешь, что это значит, да? — простонал Киришима.

　— Ну типа «придурок», да? — спросил Каминари. Киришима фыркнул, и парень повторил: — Да?

　— Ты иной раз туп как пробка, — усмехнулся Киришима.

　— Тогда что значит? — насел Каминари. — Эй, Иида, что он имеет ввиду?

　— Не втягивайте меня, — вздохнул Иида, погружаясь глубже в воду. — Посмотришь потом сам. Тебе не помешает подтянуть лексикон.

　Молча Шинсо поднялся, вышел из общего бассейна и направился к Бакуго, сидевшему в одиночестве. Опустился в воду рядом.

　— Чего тебе? — прорычал Бакуго.

　— Ничего, — Шинсо закрыл глаза, с наслаждением выдохнув. — Там слишком громко.

　— Хмырь. Ты же кореш Мидории. Тоже трепаться пришёл? — огрызнулся Бакуго.

　Шинсо приоткрыл один глаз. — Только если не заткнёшься и не дашь мне отдохнуть.

　Бакуго медленно усмехнулся. — Как знаешь. Я не сдвинусь.

　Шинсо хмыкнул, откинувшись на спину.

　Изуку на мгновение задумчиво посмотрел на них. Отвёл взгляд, когда Бакуго, нахмурившись, приоткрыл глаз и сверкнул в его сторону.

　— Эм, Кода, это было круто, как ты использовал птиц против грязевыхмонстров. Надеюсь, они не пострадали?

　Тихий парень улыбнулся, покачал головой и поднял большой палец.

　— Все в порядке? Отлично, — Изуку с облегчением вздохнул. — Было бы ужасно, если бы твои друзья пострадали ради нас.

　Кода улыбнулся шире, слегка поклонился и погрузился в воду с довольным вздохом.

　— Молчаливый, — заметил Киришима. — Уважаю. Настоящий мужчина — сильный и немногословный.

　— Тебе бы последовать его примеру, — пробурчал Токоями.

　— Да! Заткнись! — прокаркала Тёмная Тень.

　— Не могу поверить в вас, — вдруг вскочил Минета.

　— Что ещё? — простонал Серо. — Только не говори, что опять полезешь с похабщиной.

　— Тогда не скажу, — Минета встал и заковылял к забору, разделяющему мужскую и женскую части бани.

　— Минета… — Иида тревожно поднял голову. — Что ты задумал?..

　— Подумайте! Там же девушки! Мидория! Что бы ты отдал, чтобы увидеть Хатсуме голой?

　Изуку моргнул. — Что?

　— Она твоя девушка, да? Расскажи, как она выглядит? — Минета прижался лицом к забору. — У неё такие изгибы, да ещё и мышцы… Ох, представить её и других дам с их юными телами!

　— Минета! — рявкнул Иида, вскакивая. — Не смей!

　— Больше не могу! Это долг каждого мужчины! Я должен увидеть! — Минета начал карабкаться по забору.

　Позже Изуку не мог вспомнить, как это сделал, но причина была ясна. В глазах помутнело от ярости. В следующий миг он уже выпрыгнул из бассейна, ударив Минеты в лицо как раз в тот момент, когда тот использовал свои липкие шарики для подъёма. Мальчишка полетел через всю баню и плюхнулся в бассейн к Бакуго и Шинсо.

　Шинсо приоткрыл глаз, брезгливо скривившись:
　— Похоже, в воду упало дерьмо.

　— Без сознания, — констатировал Бакуго, вытаскивая Минеты за шиворот. — Неплохой удар, — кивнул он Изуку, затем стал трясти Минету, пока тот не захлебнулся и не закашлял.

　— Что случилось? Где я? Я умер и попал в рай! Мне больно! Покажите сиськи!

　— Ты урод, — проворчал Бакуго. Вылез из воды, не выпуская Минеты. — Пошли. Нам нужно поговорить.

　— Да! Наконец-то! Кто-то меня понимает! — вскричал Минета. — Давай, Бакуго, с твоей силой и моими извращёнными инстинктами мы сможем…

　— Знаешь, ты единственный, кого я могу избить до полусмерти, и все меня поддержат, — заметил Бакуго, таща его к выходу.

　— Нужна помощь? — крикнул Шинсо одновременно с возгласом Ииды:
　— Бакуго! Не смей!

　— Расслабься. Шутка, — буркнул Бакуго. — Просто проведу беседу с этим рогатым дебилом. Так что успокойся, ракета-ноги. Возвращайся к своему «отдыху». Теперь два самых надоедливых уродца не потревожат вас.

　Шинсо молча последовал за ними.

　— Я тебя не звал, — зарычал Бакуго, выходя.

　— Я не спрашивал разрешения, — сухо ответил Шинсо.

　— Ты хочешь занять моё место? Может, получишь, если не будешь выёживаться, — Бакуго резко развернулся, сверкнув взглядом. Минета захныкал, явно напуганный.

　— Не моя сильная сторона, — пожал плечами Шинсо. — Зато интересно, что ты скажешь. Может, я тоже хотел «полюбоваться прелестями» и нуждаюсь в наставлении.

　— Идиот. Мы ВСЕ хотели на голых девчонок глазеть, — прорычал Бакуго. Он замолчал, заметив Аояму, который, завернув волосы в полотенце, наносил на лицо зелёную грязь. — Ну, кроме него, может. Но я этому дебилу всё объясню! Так что если не хочешь слушать бред — отвали!

　— Не, послушаю. Забавно, — Шинсо усмехнулся.

　Бакуго зарычал, но продолжил путь. — Ладно. Может, ты втолкуешь ему. У меня не получается.

　Изуку моргнул, наблюдая, как трое уходят, а Минета хнычет о пощаде.

　— Эй, Шинсо в порядке, да? — беспокойно спросил Каминари. — Он не… помог бы Бакуго скрыть труп?

　— Н-нет! Бакуго не убьёт… Да и Шинсо не стал бы, — Изуку замотал головой.

　— Учителя следят, — сказал Иида, но в голосе звучала тревога. — Они не допустят…

　— Да, — согласился Изуку, но продолжал размышлять. Что происходит с Бакуго?

　После бани все разошлись по спальне, расстелив маты на полу. Перед сном Изуку отправился чистить зубы, где встретил Шинсо.

　— Привет, — кивнул Шинсо.

　— Эм, привет, — Изуку взял зубную пасту, выдавил горошину на щётку. — Спасибо… что проявил понимание к Бакуго.

　Шинсо нахмурился, глядя в зеркало. — Он напоминает мне себя.

　— П-правда? — Изуку вздрогнул.

　Шинсо кивнул. — Он зол на весь мир, и мир отвечает ему тем же. Думаю, он хлебнул собственного зелья и понял, как оно противно на вкус.

　— Ч-что ты имеешь в виду? — Изуку осторожно начал чистить зубы.

　Шинсо взглянул на Изуку, нахмурившись. — Неужели не заметил?
　— Э-эм, нет? — предположил Изуку.
　— Его изгнали, — заявил Шинсо. — Весь класс.

　— Ч-что? Но Бакуго всегда был популярен! Он сильный, талантливый и…
　Шинсо покачал головой, и Изуку замолчал. Тот указал на спальню:
　— Изуку, все там сильные, талантливые, умные — всё, что ты хотел сказать про Бакуго. Но они ещё умеют быть людьми, а не конченными ублюдками.

　— Д-да, но…
　— Ты видел, как они к тебе относятся? — Шинсо повернулся, впиваясь взглядом в Изуку. — Кто-нибудь из них был по-настоящему жесток? Не подтрунивал или язвил, а пытался ранить? Особенно из-за того, что ты безпричудный, или победил их на Фестивале.

　— Н-нет. Все… все были добры, — признался Изуку. — Они знают, что я безпричудный, но… будто им всё равно.

　— Потому что им плевать. Они знают, кто они. И им комфортно с этим. Все хотят быть героями. А для большинства это значит быть ещё и нормальными людьми, — пояснил Шинсо. — Чёрт, они даже меня не считают уродом, хотя я могу контролировать их разум. Думают: раз я хочу быть героем, значит, и сам не плох.

　Изуку моргнул. — Ооо.
　— Да. Это почти больно. Бакуго — единственный, кого я понимаю. — Шинсо взглянул в зеркало, тяжело вздохнув. — Чёрт. Только с ним я чувствую себя нормально.

　— Шинсо… ты же знаешь, что ты мой друг? — спросил Изуку, смущённо запинаясь.
　Шинсо улыбнулся, кивнул: — Да. Хрен пойми, почему. И не думай, что из-за моих тусовок с Бакуго я тебя ненавижу. Ты тоже друг, Изуку.

　— Да. Раньше… мы с Бакуго были друзьями. Может, смогли бы снова… но это сложно. Сейчас мы не друзья. Но… я был бы рад, если бы у него появился друг.
　— Чёрт, Изуку. Ты заставляешь меня сомневаться, реален ли ты вообще, — Шинсо покачал головой.

　— М-м? — Изуку окончательно запутался.
　— А ещё говорят, у Мэй проблемы с общением, — усмехнулся Шинсо, хлопнув его по плечу. — Не меняйся, Изуку. Миру нужно больше таких, как ты, и меньше — как мы с Бакуго. Иначе мы бы никогда не поняли, что можем быть другими.

　Изуку остался в замешательстве, но усталость перевесила. Почистив зубы, он вернулся в спальню и рухнул на матрас. Через мгновение его уже клонило в сон. Впервые в жизни он чувствовал себя среди людей, которые действительно его принимают.