Улицы Конохи звенели от звуков торопливых шагов — три отдельных ритма, у каждого свой. Впереди шла белокурая девочка с двумя подпрыгивающими хвостиками, её походка была быстрой и неутомимой. Позади неё худощавый мальчик изо всех сил пытался поспеть, а ещё дальше плелся более полный мальчик, его дыхание было тяжёлым от усилий.

　Это были не кто иные, как Ино, Шикамару и Чоджи — трио, знавшее друг друга столько, сколько себя помнили.

　— Эй, Ино, можно помедленнее? — произнёс, задыхаясь Шикамару, его голос звучал устало. Он явно выбился из сил, его шаги замедлились от постоянного бега. — Я совсем выдохся.

　Чоджи, который плелся ещё вялее, чем Шикамару, кивнул в знак согласия, а затем рухнул на землю с громким стуком:

　— Да, я сдаюсь. Не могу сделать ни шагу, — сказал он, тяжело дыша.

　Ино, уже далеко впереди, остановилась и резко развернулась, её брови нахмурились от раздражения:

　— Серьёзно? Мы же почти не бежали, а вы уже запыхались! — Она скрестила руки на груди, на её губах появилась обиженная гримаса. — Вот что бывает, когда вы целыми днями бездельничаете.

　Шикамару и Чоджи переглянулись с виноватым видом, на мгновение онемев. Ино была права, но никто из них не собирался в этом признаваться.

　С театральным вздохом Ино закатила глаза:

　— Ладно, неважно. Папа велел мне позвать моего брата, так что я пошла. Можете сидеть здесь и отдыхать, если хотите. Я пойду одна. — Она резко повернулась на каблуках и снова зашагала в быстром темпе, не дожидаясь ответа.

　Оба мальчика какое-то время смотрели ей вслед. Шикамару вздохнул, потирая затылок:

　— Хлопотно, — пробормотал он. Он взглянул на Чоджи, который всё ещё переводил дух.

　— Она же наша подруга, — сказал Чоджи, с некоторым усилием поднимаясь с земли. — Мы не можем просто так позволить ей уйти одной.

　С покорным стоном Шикамару кивнул:

　— Ага, ага. Пошли, — и так они оба, спотыкаясь, потопали за Ино, их шаг был медленным, но упорным, и они знали, что отчитывать их будут до бесконечности, если они не догонят.

　Ино наконец достигла третьего тренировочного полигона, куда её брат обычно ходил отдыхать. Место было спокойным, лёгкий ветерок шелестел листьями деревьев, образующих небольшую рощицу. Когда она раздвинула последнюю группу ветвей, её взгляд упал на брата, Иноики, лениво растянувшегося на ветке дерева с закрытыми глазами, полностью расслабленного.

　— Братец, папа ищет тебя, — крикнула Ино вверх, её тон был резким от нетерпения. — Он хочет, чтобы ты вернулся немедленно.

　Иноики лениво открыл глаза и взглянул на неё сверху вниз, его небесно-голубые глаза, зеркально отражали её собственные, выражал лёгкое любопытство. Его светлые волосы были растрёпаны после сна, а светлая кожа ловила солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву. Он несколько раз моргнул, прежде чем заговорить, и в его голосе чувствовалась скука.

　— Ах, точно. Папа вчера действительно упоминал что-то о важной встрече с дядей Чоджи и дядей Шикаку... насчёт моего будущего или типа того, — пробормотал Иноики, почесывая голову. — Кажется, я забыл.

　Ино фыркнула, скрестив руки на груди:

　— Да, и папа в ярости! Если мы не пойдём прямо сейчас, он тебя накажет, и ты это знаешь.

　Иноики тихо рассмеялся, явно не обеспокоенный тревожным тоном сестры:

　— Не переживай об этом, Ино. Папа много лает, но не кусается. А если он даже попытается меня наказать, я просто расскажу маме. Посмотрим, как он с этим справится. — На его лице расплылась озорная ухмылка, а в голосе слышалась насмешка.

　Ино поморщилась, прекрасно понимая, что брат прав. Их мать была настоящей силой в семье, и если бы она узнала, что отец наказал Иноики, последствия были бы серьёзными — очень серьёзными. Мысль о том, что её отцу придётся столкнуться с гневом матери, почти заставила её пожалеть его. Почти.

　Прежде чем Ино успела ответить, Шикамару и Чоджи наконец появились в поле зрения, оба совершенно выдохшиеся. Мальчики повалились на землю, жадно хватая ртом воздух.

　— Наконец-то… добрались, — прохрипел Шикамару, его голос был едва слышен, пока он лежал пластом на траве, уставленно глядя в небо. — Я больше не могу бежать.

　Чоджи был немногим лучше, он глотал воздух, как рыба, выброшенная на берег, а его щёки пылали от усилия.

　Иноики рассмеялся прямо с своего места на дереве:

　 — Похоже, моя сестра выжала вас досуха, — поддразнил он, его голос был полон веселья. Одним плавным движением он грациозно спланировал с ветки, на мгновение застыв в воздухе, прежде чем мягко приземлиться на землю. Всё это выглядело легким, почти волшебным, но ни один из детей даже глазом не моргнул.

　Для них это уже стало привычным. С тех пор как Иноики две недели назад начал свои особые тренировки, у него стали пробуждаться странные способности — левитация была лишь одной из них.

　Шикамару, всё ещё переводя дух, едва приподнял голову:

　— Хлопотно… Неужели ты не можешь просто ходить, как нормальный человек? — пробормотал он, хотя в его тоне не было настоящей злобы. Он был слишком уставшим, чтобы придавать этому значение.

　Ино бросила на брата неодобрительный взгляд:

　— Хватит выпендриваться, братец. Мы спешим. Тебе нужно вернуться домой, пока у папы не взыграло давление.

　Пожимая плечами, Иноики засунул руки в карманы:

　— Ладно, ладно. Тогда пошли обратно. — Он взглянул на Чоджи и Шикамару, которые всё ещё распластались на земле, и усмехнулся. — Вам нужна минутка, или мне тоже вас понести?

　— Даже не думай, — простонал Шикамару, с вздохом перекатываясь на бок. — Мы пойдём… в конце концов.

　Чоджи просто молча кивнул, будучи слишком измотанным, чтобы говорить.

　Ино, нетерпеливая как всегда, топнула ногой:

　— Пошли, а то папа полдеревни поднимет на поиски!

　Снова тихо рассмеявшись, Иноики тронулся в путь, а Шикамару и Чоджи кое-как поднялись на ноги и поплелись следом. Несмотря на усталость, между всеми четвёрками чувствовалось товарищество, связь, которую могли создать только годы дружбы — даже если иногда это означало ввязываться в хлопотные ситуации.

　Наконец Иноики добрался до своего дома, а за ним следовали Ино, Шикамару и Чоджи. Они вошли в комнату, где их ожидали Шикаку, Чоуза и Иноичи, отец Иноики. Атмосфера была густой от ожидания, пока старшие сидели в тихой беседе, и их внимание мгновенно переключилось, когда Иноики вошёл.

　Иноичи, который был в середине разговора с Шикаку и Чодзой, встал в тот момент, когда появился его сын. Его суровое выражение лица выдавало раздражение:

　— Где ты был? — рявкнул он, его тон был резким. — Ты опоздал, хотя я велел тебе быть здесь вовремя! Ты знаешь, как долго твои дяди ждали?

　Иноики видел, что отец искренне зол, но сохранял самообладание:

　— Я ходил на третий тренировочный полигон позаниматься, — объяснил он. — После этого я просто… уснул. — Он слегка пожал плечами, пытаясь снять напряжение. — Кроме того, папа, только ты здесь один нетерпеливый. Посмотри на дядю Шикаку и дядю Чоузу — они сидят спокойно. Может, тебе стоит попробовать так же, вместо того чтобы вести себя как ребёнок.

　Лицо Иноичи потемнело, и он явно собирался парировать, но прежде чем он успел что-то сказать, Шикаку вмешался.

　— Тише, тише, Иноичи, — плавно произнёс Шикаку, поднимая руку, чтобы успокоить ситуацию. — Оставь. Иноики сделал это не нарочно. Мы все знаем, что он не стал бы. — Его спокойный, размеренный голос, казалось, разрядил часть напряжения.

　Иноичи посмотрел то на Шикаку, то на своего сына, прежде чем вздохнуть и снова сесть, его раздражение тлело, но было сдержано. Было ясно, что он недоволен, но он также доверял суждению Шикаку.

　— Теперь, когда Иноики здесь, — сказал Шикаку деловым тоном, — давайте начнём собрание. — Он сделал жест младшим — Ино, Шикамару и Чоджи — чтобы они сели. — Все, занимайте свои места.

　Когда все устроились, выражение лица Шикаку стало серьёзным, когда он обратился к собравшимся:

　— Цель сегодняшнего собрания — утвердить следующее поколение трио Ино-Шика-Чо. Эта группа будет не только представлять кланы Яманака, Нара и Акимичи, но и станет будущими главами своих соответствующих семей.

　Слова Шикаку повисли в воздухе, и в комнате воцарилась тишина, поскольку все осознали серьёзность обсуждения. Ино слегка заёрзала на своём месте, бросив взгляд на брата, в то время как Шикамару и Чоджи сидели, заворожённо внимая.

　Шикаку продолжил:

　— Изначально не было никаких сомнений. Иноики должен был представлять клан Яманака в качестве «Ино» в следующем трио Ино-Шика-Чо. Однако с тех пор как Иноики пробудил свой Кеккей Генкай, Психокинез, ситуация изменилась. — Шикаку посмотрел на Иноики. — Иноики, ты упоминал, что у тебя другие планы. Давай, расскажи нам.

　Иноики заговорил со спокойной уверенностью, его взгляд стал острым:

　— Трио Ино-Шика-Чо было создано с единственной целью: объединить сильные стороны трёх кланов — грубую силу и защиту Акимичи, контроль и интеллект Нара и сенсорные и ментальные способности клана Ино. Вместе они создают практически идеальную команду, не имеющую слабостей.

　Он сделал паузу, позволяя своим словам усвоиться:

　— Но с тех пор как я пробудил свой Кеккей Генкай всё изменилось. Мои способности теперь дают мне сбалансированную силу, способную соперничать с самим трио. С помощью психокинеза я могу достигать как атаки, так и защиты, сравнимых с силой клана Акимичи. Я могу обездвижить любого слабее меня, подобно техникам теней клана Нара. И, конечно, я также могу использовать ментальные атаки клана Ино.

　Лёгкая улыбка тронула его губы:

　— По сути, я стал чем-то вроде почти идеального ниндзя. А моя сестра Ино, хотя и младше всего на несколько минут, — именно та, кто лучше всего подходит на роль участницы 16-го поколения Ино-Шика-Чо.

　Выслушав заявление Иноики, все присутствующие в комнате кивнули в знак согласия. Никто не возражал против его решения, и идея о том, что Ино станет частью 16-го поколения трио Ино-Шика-Чо, была принята без вопросов. Обоснование Иноики для ухода из команды было ясным и разумным, что позволило всем легко это понять.

　Иноичи, всегда честный и добросовестный отец, всегда представлял, что его сын займёт роль следующего главы клана Яманака. Он хотел, чтобы Иноики стал частью престижной команды Ино-Шика-Чо, продолжив наследие своих предков. Тем не менее, у Иноики были свои собственные планы. В глубине души Иноичи понимал, что свободолюбивая натура его сына не совпадёт с ответственностью и давлением лидерства. Иноики не был тем, кто берёт на себя роли, требующие тяжкого бремени или хлопот долга, и Иноичи не мог не чувствовать облегчения от решения сына. Он знал, что Иноики никогда полностью не примет роль главы клана или любое другое звание, ограничивающее его независимость.

　Когда Иноики закончил объяснять свою позицию, в комнате на мгновение воцарилась тишина. Шикаку нарушил её первым.

　— Хорошо, — сказал Шикаку, его голос был твёрдым. — Теперь, когда шестнадцатое поколение Ино-Шика-Чо определено, давайте направимся в офис Хокаге и сообщим Хокаге-сама о нашем решении.

　Иноичи и Чоуза переглянулись, после чего оба кивнули в знак согласия. Предложение Шикаку имело смысл, и, укрепившись в решимости, группа приготовилась донести своё решение до лидера деревни.

　После окончания собрания все поднялись, тяжесть принятого решения наконец опустилась на комнату. Иноичи, Чоуза и Шикаку в последний раз обменялись кивками, прежде чем направиться к двери, их мысли уже были заняты следующим шагом. Им предстояло не только проинформировать Хирузена, Хокаге, но и членов своих соответствующих кланов. Это был непростой вопрос — продолжение альянса Ино-Шика-Чо имело глубокое значение для их семей, и это было решением, которое найдёт отклик во всём клане.

　Когда старшие удалились, чтобы подготовиться к своим обязанностям, младшее поколение - Иноики, Шикамару, Чоджи и Ино — с облегчением посмотрели друг на друга. Тяжесть формальностей встречи осталась позади, и с принятым решением над группой воцарилось более лёгкое настроение.

　— Ну, это была настоящая тягомотина, — пробормотал Шикамару, лениво потягиваясь. Он был вовлечён больше, чем хотел, но понимал важность момента. Всё же он был рад, что всё закончилось.

　— Да, но по крайней мере это позади, — сказала Ино, откидывая волосы и с улыбкой глядя на Иноики. — Ты хорошо с этим справился, братец.

　Иноики небрежно пожал плечами:

　— Я просто сказал то, что чувствую. Вся эта история с кланом — не совсем моё, понимаешь?

　Чоджи, всегда оптимистичный, усмехнулся и хлопнул Иноики по плечу:

　— Ну, раз с этим покончено, давайте пойдём играть! Мы нечасто так расслабляемся, когда наши родители вечно твердят о клановых обязанностях и тренировках.

　Когда группа вышла из комнаты, воздух наполнился смехом и лёгкими подначками. Их отцы ушли, чтобы разбираться с грузом традиций, но сейчас они были просто друзьями, жаждущими провести время вместе. Они знали, что в конечном счёте их собственные обязанности настигнут их, но пока они были свободны, чтобы наслаждаться простыми моментами жизни.

　В тот же вечер, после того как всё было подготовлено, Шикаку, Чоуза и Иноичи направились в офис Хокаге. У тройки была конкретная цель — встретиться с Сарутоби Хирузеном, Третьим Хокаге Конохи.

　Когда они вошли, Хирузен жестом предложил им сесть:

　— Прошу, садитесь. — Его тон был спокойным, но знающим. Когда они устроились, острый взгляд Хокаге окинул каждого из них, прежде чем он снова заговорил. — Вы все пришли вместе, что приводит меня к убеждению, что вы приняли решение относительно шестнадцатого поколения Ино-Шика-Чо. Я прав?

　В его голосе была весомая доля уверенности. Хирузен, всегда известный своим острым умом, явно уже понял их цель.

　Шикаку, всегда невозмутимый стратег, кивнул:

　— Вы абсолютно правы, Хокаге-сама. Мы пришли проинформировать вас о новом поколении Ино-Шика-Чо.

　Хирузен слабо улыбнулся, не удивлённый подтверждением:

　— Тогда позвольте мне угадать... команда состоит из Иноики, Шикамару и Чоджи, верно? — В его голосе была уверенность, но за этим мелькало любопытство.

　Иноичи заговорил на этот раз, слегка покачав головой:

　— Вообще-то нет, Хокаге-сама. Произошло небольшое изменение. Иноики не будет частью шестнадцатого поколения. Вместо него место займёт Ино.

　Эта новость застала Хирузена врасплох. Его спокойная манера на мгновение дрогнула, брови взлетели вверх:

　— Да? Это... неожиданно. — Его ум мгновенно обратился к Иноики и недавним событиям вокруг него. Выражение лица Хирузена смягчилось с пониманием, когда он вспомнил, что произошло. — Это из-за его недавно пробуждённого Кеккей Генкая

　Иноичи торжественно кивнул, подтверждая мысли Хирузена.

　— Да, это основная причина, по которой Иноики решил отойти от трио Ино-Шика-Чо, — объяснил Шикаку, его голос был уверенным, но задумчивым. — По его словам, с его Кеккей Генкаем он практически идеальный ниндзя, поэтому он считает, что его сестре будет лучше занять его место в команде.

　Хирузен не был удивлён этим откровением. Он уже знал о пробуждении Кеккей Генкай у Иноики. Иноичи проинформировал его на следующий же день после случившегося, в качестве предупредительной меры с их стороны. В Конохе всегда были такие личности, как Данзо, чья жажда власти делала их опасными. У Данзо была история вожделения к ниндзя с редкими способностями, особенно к тем, кто обладал Кеккей Генкаем. Если он не мог завербовать их, то часто стремился контролировать или вовсе уничтожить.

　Тройка не была чужда тёмной стороне политики Конохи. Они понимали хрупкий баланс сил и безжалостные амбиции определённых группировок. Они видели достаточно тёмных дел деревни, чтобы знать, что сокрытие способностей Иноики вызовет только подозрения и потенциальную катастрофу.

　Однажды Кеккей Генкай Иноики неизбежно станет известен широкому миру. Когда это время настанет, Данзо может прибегнуть к своим обычным нечестным тактикам. В таком сценарии им понадобится защита Хирузена. Но если они сохранят это в секрете от него, это может привести к опасному разрушению доверия — не только с Хирузеном, но и с будущими Хокаге. Это был риск, который они не могли позволить себе.

　Поэтому вместо того, чтобы скрывать правду, они выбрали путь огласки пробуждения Иноики. Распространив информацию, они создали защитную меру. Любой, даже Данзо, будет дважды думать, прежде чем действовать против Иноики, зная, что за ним наблюдает сам Хокаге. Это было стратегическое решение, рождённое опытом и глубоким пониманием политических течений, пронизывающих деревню.

　— Похоже, Кеккей Генкай Иноики достаточно необычен, чтобы придавать ему такую уверенность, — произнёс Хирузен, и в его голосе чувствовалось любопытство. Глаза Третьего Хокаге блеснули заинтересованностью, явно выпытывая больше информации.

　Шикаку, всегда осторожный, ответил спокойным и взвешенным тоном:

　— Он уникален, Хокаге-сама, но даже мы сами мало о нём знаем. Иноики был... избирателен в том, чем делился. — Он учтиво улыбнулся, мягко уходя от ответа. Шикаку прекрасно понимал, что нужно Хирузену — больше подробностей о редких способностях Иноики, но он не собирался раскрывать всё. Хотя их верность прочно принадлежала Хокаге, это не означало, что все секреты будут выложены на стол.

　Мысли Шикаку уже были заняты будущим. Если потенциал Иноики правильно развивать, он мог бы вырасти в силу, с которой придётся считаться — возможно, даже способную однажды соперничать с самим Хокаге. Эта мысль не была надуманной. Кеккей Генкай Иноики обладал силой, которая могла вознести его на позицию чуть ли не ниже самого Хокаге по силе и престижу, если не выше.

　Хирузен, опытный лидер, повидавший многое, мгновенно уловил невысказанное послание в словах Шикаку. Шикаку утаивал детали, и Хирузен понимал почему. Хокаге тихо вздохнул, понимая, что нет смысла давить дальше. Шикаку ловко очертил границу, и Хирузен, как мудрый тактик, знал, когда следует отступить.

　Выполнив свою цель, Шикаку, Иноичи и Чоуза поднялись с мест:

　— Благодарим вас, Хокаге-сама, — сказал Шикаку, слегка поклонившись в знак уважения. Иноичи и Чоуза последовали его примеру.

　— Вы свободны, — кивнул Хирузен, его тон был нейтральным, но задумчивым. Он наблюдал, как они выходят, его ум уже взвешивал потенциал этого нового поколения и скрытую силу, таящуюся в тенях.

　Вскоре после того, как Шикаку, Чоуза и Иноичи покинули кабинет Хокаге, из теней появилась фигура. Данзо вышел из тёмного угла, его появление было таким же беззвучным, сколь и тревожным.

　Он был там всё это время.

　Когда он узнал, что трио Ино-Шика-Чо направляется к Хокаге, он даже не стал уходить. Вместо этого он скользнул в затемнённый угол комнаты, довольствуясь тем, чтобы слушать и наблюдать. Хирузен, Третий Хокаге, не возражал. Это был не первый раз, когда Данзо скрывался в его кабинете, таясь незамеченным во время приватных обсуждений.

　Навыки скрытности Данзо были ужасающими, достаточно, чтобы Шикаку, Иноичи и Чоуза оставались в неведении о его присутствии во время их разговора. Однако его сокрытие было обусловлено не только его способностями, но и обстоятельствами. Иноичи, могучий сенсор-нинзя, мог бы с лёгкостью обнаружить его. Но в кабинете Хокаги использование сенсорных техник со стороны Иноичи было бы воспринято как неуважение, особенно в присутствии самого Хокаги. Доверие, которое они питали к Хирузену, позволило им ослабить бдительность — доверие, которое Данзо рассматривал и как слабость, и как точку для манипуляций.

　Только когда комната опустела, Данзо наконец раскрыл себя, выйдя из теней, словно он всегда был их частью.

　Оставшись наедине, Данзо наконец заговорил, его голос был тихим и выверенным:

　— Кажется, Кеккей Генкай Иноики ещё значительнее, чем я думал, — произнёс он, его слова звучали скорее как констатация факта, чем как вопрос. Его взгляд не отрывался от Хирузена, всегда выискивая преимущество.

　Хирузен сидел в своём кресле, сложив пальцы домиком под подбородком, его взгляд был устремлён в пол, пока он глубоко размышлял над этим вопросом:

　— Похоже, что так, — пробормотал он задумчивым голосом. — Шикаку не пошёл бы на такие ухищрения, чтобы скрыть Кеккей Генкай Иноики, если бы это не было чем-то выдающимся. Если бы это была всего лишь очередная заурядная способность, в такой секретности не было бы нужды.

　Данзо, сидевший напротив, закипел от нетерпения. Его глаза сузились, а голос стал твёрдым, как сталь:

　— Именно это меня в тебе и раздражает, Хирузен, — резко сказал он. — Если ты подозреваешь, что Кеккей Генкай Иноики необычен, тебе следовало напрямую спросить Шикаку. Ты должен был потребовать правды — силой, если потребуется. И чтобы оба, и Шикаку, и Иноики, оставались под контролем Конохи, тебе следовало определить мальчика в Корень.

　Хирузен вздохнул, и на его потрёпанном лице мелькнуло раздражение:

　— Опять ты за своё, Данзо, — произнёс он, качая головой. — Вечно твердишь, что контроль — единственный путь. Деревня так не работает.

　Данзо уже открыл рот, чтобы возразить, но Хирузен поднял руку, останавливая его:

　— И не забывай, — твёрдо продолжил Хирузен, — трио Ино-Шика-Чо поколениями хранило верность Хокаге. Если бы они действительно хотели скрыть истинную природу способности Иноики, они бы сделали это. Но они не стали — они сразу же сообщили об этом мне. Это показывает доверие, доверие ко мне и к деревне.

　В глазах Данзо вспыхнул огонь, но Хирузен не закончил:

　— Кроме того, — добавил он, наклоняясь вперёд, его голос стал тише, но не менее твёрдым, — у каждого ниндзя есть свои секреты. Именно это позволяет им выживать, когда ситуация становится самой отчаянной. Требовать, чтобы Шикаку немедленно раскрыл Кеккей Генкай Иноики? Это то же самое, что потребовать, чтобы они отдали нам сами свои жизни. Я не стану этого делать. Не могу, — он прямо, не моргнув глазом, встретился взглядом с Данзо. — Ты это знаешь.

　Тишина между ними сгустилась, отягощённая невысказанным напряжением. Лицо Данзо было нечитаемым, но Хирузен чувствовал, как недовольство этого человека исходит волнами через всю комнату. И всё же, несмотря на эту тяжесть, он стоял на своём. Это была его деревня. И были границы, которые даже он не переступал.

　— Хм! Твоя нерешительность — твой величайший изъян, Хирузен, — фыркнул Данзо, его тон был острым от презрения. Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и быстрыми, выверенными шагами вышел из кабинета Хокаге. Он не стал утруждать себя формальностями, понимая, что дальнейший разговор бессмысленен. Хирузен в его глазах был безнадёжен — слишком мягок, слишком нерешителен в принятии жёстких решений.

　Когда дверь захлопнулась, взгляд Хирузена на мгновение задержался на ней. Тяжёлый вздох вырвался из его губ, когда он тихо пробормотал: — И это, Данзо, именно та причина, по которой я — Хокаге... а ты — никогда им не станешь.

　На базе Корня

　Вернувшись в тёмные пределы штаб-квартиры Корня, Данзо хмуро нахмурился. Тусклый свет мерцал на холодных каменных стенах, пока он шагал взад-вперёд, погружённый в мысли. Его разум всё ещё отзывался эхом от отказа Хирузена, а в груди кипело раздражение.

　— Если ты не станешь действовать, Хирузен, — пробормотал он себе под нос, — тогда я это сделаю. Кеккей Генкай Иноики будет принадлежать Корню, одобряешь ты это или нет. — Его голос был тихим, но решимость в нём была неоспорима.

　С резким вздохом Данзо остановился:

　— Кто-нибудь! — скомандовал он, и его голос прорезал тишину, словно клинок.

　Почти мгновенно позади него появился замаскированный ниндзя Корня, стоя на одном колене и склонив голову в знак покорности. Со стороны оперативника не последовало ни колебания, ни лишних слов — он был здесь, чтобы выполнять приказы.

　— Призови Фуу, — приказал Данзо, его тон был холодным и размеренным. — У меня для него задание.

　Ниндзя коротко кивнул, подтвердив приказ лаконичным «Есть», прежде чем исчезнуть так же быстро, как и появился, скрывшись в тенях с отработанной точностью.

　Пальцы Данзо дёрнулись, когда он сжал свою трость, его разум уже просчитывал следующие шаги. Если Хирузен слишком слаб, чтобы взять ситуацию под контроль, тогда Данзо воспользуется этой возможностью. Он позаботится о том, чтобы мальчик — и его сила — принадлежали Корню. Чёрт возьми руководство Хирузена.

　Иноики откинулся на спину, прислонившись к шершавой коре дерева, и уставился на густой полог листьев над головой. Его мысли, как это часто бывало в последнее время, унеслись вдаль.

　— Прошло уже два дня с тех пор, как Ино была выбрана в шестнадцатое поколение трио Ино-Шика-Чо, — промолвил он, прищурившись в раздумьях. — Но, с другой стороны, это закономерно. Я в этом мире — аномалия.

　Уголок его губ дрогнул в лёгкой улыбке, когда на поверхность всплыла мысль, которая до сих пор поражала его самого:

　— Я переродился во вселенной Наруто... И я восстановил свои воспоминания всего несколько недель назад, в шесть лет. Я никогда не думал, что со мной действительно случится что-то прямо из фанфика. — Волнение и недоверие ещё не улеглись. В конце концов, кто упустит шанс жить в таком мире, как у Наруто?

　— И вместе с воспоминаниями пришёл дар — нечто, чем не может похвастаться даже клан Яманака. Могущественный Кеккей Генкай: Психокинез. — Его сердце забилось чаще от одних только возможностей. — Сюрприз, несомненно. Я знаю, во что может превратиться эта сила. Если развивать её правильно, она сможет соперничать, а возможно, даже превзойти Синдзюцу клана Ооцуцуки.

　Иноики закрыл глаза, чувствуя, как под поверхностью пульсирует его сила, готовая к оттачиванию:

　— Телекинез, из всех возможных вещей... Это словно сон. Моя способность — это даже усиленная, мутировавшая версия техник клана Яманака. Их дзюцу, основанные на работе с разумом, — всего лишь тень того, что могу я. — От этого осознания его улыбка стала шире.

　Он слегка подвинулся на ветке, позволяя прохладному ветерку растрепать свои волосы, пока он отдыхал. Но внезапно едва уловимое ощущение привлекло его внимание — кто-то приближался. Сохраняя позу расслабленной, он позволил своему взгляду скользнуть вниз краешком глаза.

　К парню, лет девяти, с ярко-рыжими волосами, шёл прямо на него. Иноики выпрямился, его острый взгляд сузился, когда к нему пришло узнавание:

　— Неужели это... Яманака Фуу? — тихо пробормотал он про себя. Теперь он сидел полностью выпрямившись, настороже. — Что здесь делает кто-то из Корня?

　Иноики спрыгнул с дерева, его движения были плавными и контролируемыми. Он мог бы использовать свой телекинез, чтобы бесшумно опуститься на землю, но решил не делать этого. Не было нужды раскрывать свою силу прямо сейчас, особенно перед кем-то вроде Фук.

　К тому времени, когда его ноги коснулись земли, Фку был уже в нескольких метрах. Они стояли лицом к лицу, их взгляды скрестились в безмолвном противостоянии. Первым тишину нарушил Иноики, его тон был спокоен, но прямолинеен.

　— Разве ты не Яманака Фук? Тот, кого три года назад завербовали в АНБУ? Я не видел тебя с тех пор. Что привело тебя сюда? — спросил он, его взгляд не дрогнул.

　Выражение лица Фук оставалось спокойным, его глаза не выдавали ничего:

　— Да, — плавно ответил он, — и для меня честь, что меня помнит молодой лидер клана. Я здесь по прямому приказу нашего лидера АНБУ. Он желает встретиться с вами.

　Иноики сохранял нейтральное выражение лица, но внутри его ум лихорадочно работал. Лжец. Он видел прямо сквозь вежливую маску Фуу. Если я пойду с ним, я не вернусь целым, подумал он.

　Внешне Иноики выглядел таким же спокойным, как и всегда:

　— Если это так, скажи ему, чтобы он сначала поговорил с моим отцом. Я всего лишь шестилетний ребёнок — я не могу принимать такие решения самостоятельно. Лидер АНБУ может обратиться к моему отцу, и тогда я поговорю с ним.

　Вежливая маска Фуу на мгновение соскользнула, его выражение лица потемнело, когда он осознал, что Иноики не собирается сотрудничать. Его голос стал более настойчивым: — Нет, ты должен пойти со мной сейчас. Лидер хочет встретиться с тобой лично.

　Фуу, стремясь захватить инициативу, ринулся на Иноики с быстрым ударом, надеясь застать его врасплох. Но то, что представлял себе Фуу, не случилось. Иноики, готовый к любому внезапному движению, активировал свой Кеккей Генкай, Психокинез. Мгновенно всё его тело окуталось лёгким небесно-голубым свечением, сигнализируя о пробуждённой силе. Хотя это и не было столь же точным, как динамическое зрение Шарингана, Психокинез даровал Иноики как раз достаточно предвидения, чтобы отследить траекторию атаки Фуу.

　Когда удар Фуу понёсся прямо на него, Иноики встретил его своим собственным ударом. От столкновения оба противника откатились назад, каждому потребовалось сделать несколько шагов, чтобы устоять. В отличие от грандиозных столкновений опытных ниндзя, от их удара не образовалось кратеров и не поднялось вихрей ветра. Ни Фуу, ни Иноики не полагались на ниндзюцу, а их физическая сила, хотя и уважительная, всё же была скромной.

　После первой схватки стало ясно, что никто не получил преимуществ. Они были на равных, по крайней мере, пока. Но Иноики знал правду, стоящую за его внезапным всплеском силы. Его способность противостоять силе Фуу проистекала из Психокинеза, который усиливал его мышцы, временно делая его сильнее. Однако цена была высока — его чакра стремительно истощалась с каждой секундой активности техники.

　Если это продолжится как битва на грубую силу, Иноики понял, что устанет первым. И в этот момент истощения Фуу нанесёт удар, обеспечив себе победу.

　Иноики покачал головой, и кривая улыбка тронула уголки его рта: И зачем я вообще это делаю? Физическая сила никогда не была моей сильной стороной. Я не какой-то громила, — подумал он, мысленно ругая себя. — Я должен сражаться так, как умею лучше всего — используя свою ментальную силу.

　С этим осознанием Иноики решил сменить тактику. Вместо того чтобы полагаться на чистую грубую силу, он обратился к своей истинной силе — Телекинезу, другой грани его способности Психокинеза. Сконцентрировавшись, он протянул свою волю, и четыре камня вокруг него поднялись в воздух. Это был его нынешний предел — он мог контролировать только четыре объекта одновременно, ограничение, которое разочаровывало его в прошлом, но с которым он смирился.

　Камни различались по размеру: самый маленький был не больше теннисного мяча, самый крупный — примерно с футбольный мяч. Их форма была грубой и неровной, но это мало значило, когда они находились под его контролем. Легким усилием мысли Иноики послал их с ослепительной скоростью в сторону Фуу, превратив каждый камень в смертоносный снаряд.

　Воздух завибрировал от энергии, когда камни понеслись вперёд, с точностью нацеливаясь на Фуу. Больше не заинтересованный в состязании грубой силы, Иноики теперь использовал само поле боя как оружие.

　Фуу, всё ещё приходя в себя после предыдущего удара, быстро двинулся, чтобы сократить дистанцию между собой и Иноики, надеясь снова вступить в ближний бой. Но его плану помешали. Когда он продвигался вперёд, четыре камня внезапно поднялись с земли и устремились к нему с ослепительной скоростью.

　Сработали инстинкты Фуу. Два камня уже неслись прямо на него. Осознав, что атаковать Иноики больше не получается, он быстро отказался от своего замысла и вместо этого отступил. Ловким движением он обнажил короткий катану, закреплённую у него за спиной — оружие, обычно используемое ниндзя Корня для Техники Убийства. Его клинок блеснул, рассекая воздух, когда он попытался перехватить самый крупный камень.

　Одним ударом Фуу расколол камень размером с футбольный мяч на четыре части по диагонали, успешно остановив его. Но, сконцентрировавшись на самой большой угрозе, он оставил себя уязвимым для оставшихся камней. Они попали с устрашающей точностью — один врезался ему в живот, другие — в бёдра. От удара его отбросило назад, тело с грохотом рухнуло на землю, а по телу прокатилась волна боли.

　Несмотря на пронзающую тело боль, разум Фуу оставался ясным. Действуя быстро, он применил Технику Замещения Тела. В одно мгновение его тело исчезло, заместившись деревянным пеньком. Скрываясь за ближайшим деревом, появился Фуу, его лицо исказилось от боли. От удара в живот внутри поднялась мучительная потребность откашляться, но он подавил её, зная, что даже малейший звук может выдать его местоположение.

　Стиснув зубы, Фуу оставался в укрытии, выжидая подходящий момент для контратаки.

　Присев за деревом, Фуу заново прокрутил в уме недавнюю атаку. Его мысли лихорадочно работали: Что это была за способность? — размышлял он, вспоминая точное движение камней. — Это часть Кеккей Генкая Иноики? Какая-то сила удалённого управления объектами? Должно быть так. Чем больше он думал, тем увереннее становился: Без сомнений. То, как двигались эти камни, определённо связано с Кеккей Генкаем Иноики. Его техника не случайна.

　Инстинкты Фуу требовали от него контратаковать, но ситуация требовала осторожности. В других обстоятельствах он мог бы попробовать продвинутое ментальное ниндзюцу клана Яманака, техники, способные вывести врага из строя, захватив контроль над его мыслями. Но существовала очевидная проблема — сам Иноики тоже был из клана Яманака. Его стиль боя ясно это демонстрировал, и Фуу знал, что недооценивать противника не стоит.

　Использовать ментальное ниндзюцу против него было бы слишком рискованно, — размышлял Фуу. — Если он так искусен, как я думаю, любая попытка вторгнуться в его разум может обернуться против меня. В итоге в ловушке могу оказаться я.

　Иноики не был новичком. У Фуу не оставалось выбора, кроме как адаптироваться и найти другую лазейку, понимая, что он не может полагаться на уловки, которые обычно давали бы ему преимущество. Ему предстояло переиграть Иноики, не рискуя вступить в ментальную схватку, которая могла бы сделать его уязвимым.

　Значит, ближний бой — мой единственный вариант, — подумал Фуу, крепче сжимая рукоять короткого катаны. Приняв это решение, он вышел из-за деревьев, устремив взгляд на Иноики. К его удивлению, Иноики всё ещё смотрел на деревянный пенёк, оставленный Фуу после Техники Подмены Тела, словно не подозревая о настоящем местоположении Фуу.

　Увидев возможность, у Фуу сработали инстинкты:

　— Идеально. Время для скрытой атаки, — решил он. Мгновенно активировав Шуншин, он исчез с своего места в клубящемся ветре и появился позади Иноики, с мечом, занесённым для удара. Его целью было не убийство, а выведение из строя и захват Иноики живым, согласно его заданию.

　Меч обрушился на спину Иноики. Фуу уже почти чувствовал вкус успеха — его атака казалась безупречной. Иноики даже не дрогнул, всё ещё сосредоточенный на ложной цели. Но в тот миг, когда клинок Фуу был готов поразить цель, произошло нечто необъяснимое. Меч застыл в воздухе, полностью остановленный.

　Глаза Фуу расширились от шока. Он попытался силой продвинуть меч вперёд, но тот не сдвинулся с места, словно удерживаемый невидимой силой.

　Что происходит? — пронеслось в голове Фуу, в которую закрадывалась паника.

　Впереди раздался спокойный голос Иноики:

　— Признаю, мои сенсорные навыки не настолько отточены, чтобы обнаруживать кого-то на отделённом растоянии отсюда, — произнёс он, всё ещё стоя спиной к Фуу. Меч повернулся в руке Фуу, и теперь его острое лезвие было направлено на него самого. — Но зная, что я из клана Яманака, ты и вправду думал, что сможешь подкрасться ко мне незамеченным?

　Клинок дёрнулся, сделав режущее движение в сторону Фуу. Осознав, что меч больше не подчиняется ему, Фуу немедленно отпустил рукоять и отпрыгнул назад как раз вовремя, чтобы избежать пореза. Он приземлился в нескольких шагах, сердце бешено колотясь, пока клинок угрожающе парил между ними.

　— Вот тебе урок, — продолжил Иноики, его голос был спокоен, но с оттенком насмешки. — Пусть я и не вижу всего, но я чувствую любого в радиусе десяти метров. Ты быстрый, но не настолько, чтобы превзойти мою скорость реакции.

　Пока Иноики говорил, он легко управлял мечом с помощью своего Телекинеза — той самой способности, которую Фуу недооценил. Клинок парил в воздухе, поворачиваясь словно марионетка на нитях, под полным контролем Иноики.

　Он слишком много болтает, — понял Фуу, но сразу же отметил, что Иноики не просто разглагольствует. Он атакует одновременно с речью, его Телекинез направляет меч со смертоносной точностью. — Он не просто болтун — он использует это как отвлекающий манёвр, чтобы вывести меня из равновесия.

　Иноики, явно получая удовольствие от обмена, усмехнулся:

　— Злодеи гибнут из-за болтливости? Возможно. Но кто сказал, что я не могу одновременно говорить и атаковать?

　Меч снова ринулся на Фуу, не оставляя места для колебаний.

　Клинок пронёсся по воздуху словно пуля, целясь прямо в живот Фуу. Среагировав в последний момент, Фуу поспешно выхватил кунай и успел поднять его как раз вовремя, чтобы отбить летящий клинок. Металл лязгнул о металл при столкновении двух оружий, и хотя Фуу удалось защититься, одной лишь силы телекинетического удара Иноики хватило, чтобы отбросить его назад; его ноги проскребли по земле почти метр, прежде чем он смог стабилизироваться.

　Когда Фуу пришёл в себя, его дыхание было тяжёлым, а рука, сжимающая кунай, дрожала. Он заметил, что Иноики сокращает дистанцию. Фуу опасно приближался к краю десятиметровой зоны Иноики — предела как его сенсорных способностей, так и его Телекинеза. Но Иноики, остро осознавая эту слабость, не собирался позволить Фуу её вычислить. Он неуклонно наступал, его неторопливая походка скрывала настоятельную необходимость удерживать Фуу в пределах своей сферы контроля.

　Тяжело дыша, Фуу чувствовал, как битва истощает его силы. Его правая рука, всё ещё сжимающая кунай, дрожала от напряжения. Он поднял взгляд на Иноики, который приближался со спокойным, но решительным выражением лица.

　— Знаешь, — произнёс Иноики, и в его голосе проскользнула игривая нотка, — я заказал себе несколько кунаев особого изготовления, но их ещё не доставили. Так что я пока одолжу твои.

　Глаза Фуу расширились от тревоги. Он инстинктивно потянулся к сумке на поясе, где хранились его оставшиеся кунаи, но замер на полпути. Он знал, что любое резкое движение спровоцирует новую атаку меча, который всё ещё угрожающе парил между ними. Он не мог рискнуть.

　Как только он замешкался, три куная всплыли из его подсумка, поднятые без усилия силойИноики. В тот миг, когда они покинули сумку, парящий меч рванулся к Фуу с невероятной скоростью. Фуу едва успел блокировать клинок своим кунаем, но парящие кунаи уже выпрямились и понеслись на него, словно копья.

　Не имея времени полностью среагировать, Фуу не удержал оборону. Он отразил меч, но три куная, контролируемые Иноики, пронзили его — два в плечи и третий в спину. Боль пронзила его тело, лицо исказилось от муки. И всё же Фуу не вскрикнул и не издал ни звука. Он был ниндзя Корня, обученный подавлять все эмоции, даже перед лицом невыносимой боли.

　В тот момент Фуу понял, что его миссия провалилась. Он не мог победить Иноики, а попасть в плен означало бы создать для Данзо лишь дополнительные проблемы. Пока кровь сочилась из его ран, Фуу принял сиюминутное решение. Используя последние силы, он активировал Технику Подмены Тела, и в одно мгновение его тело исчезло, заместившись деревянным пеньком.

　Иноики прищурился. Он разговаривал и дразнил Фуу, но теперь, когда деревянный пенёк с грохотом упал на землю, он осознал, что его добыча ускользнула.

　Иноики замер на месте, его чувства были настороже, ожидая любого признака Фуу. Пульс стучал в его ушах, каждая секунда растягивалась в вечность. Мир вокруг был зловеще тих — слишком тих. Но после того, что показалось бесконечным ожиданием, не осталось и следа от Фуу. Ни шороха листьев, ни призрачной фигуры, скользящей между деревьями. Сердце Иноики начало замедляться, напряжение в теле ослабло хоть на йоту.

　— Может, он и вправду ушёл, — пробормотал Иноики себе под нос, но он не был из тех, кто рисковал.

　Собравшись, он расширил свой телекинетический контроль, притянув к себе три куная и брошенный меч Фуу. Оружие повисело в воздухе, прежде чем он крепко схватил его в руку. Используя психокинез на своём теле, он рванул с места в карьер, помчавшись домой на полной скорости, его глаза сканировали местность на признаки засады. Его тянуло взлететь, но он сопротивлялся этому порыву. Раскрывать все свои способности сейчас могло быть опасно — особенно если Фуу наблюдал откуда-то из укрытия. Нет, пока он будет бежать.

　Он не останавливался. Пейзаж вокруг расплывался, пока он напрягался всё сильнее, бежал быстрее, пока наконец знакомые очертания его дома не показались в поле зрения. Он резко остановился прямо у входа, его грудь тяжело вздымалась, пока он ловил ртом воздух. На мгновение он позволил себе успокоиться, стабилизируя сердцебиение. Его мать не должна была узнать о произошедшем — она бы слишком забеспокоилась. Сознательным усилием он выровнял дыхание, вытер пот со лба и зашёл внутрь.

　В доме было тихо. Иноики сразу же направился в комнату отца, но та была пуста. Ни единого признака его присутствия. Он прошёл по коридорам, разыскивая сестру, Ино, но и её не было.

　Наконец он направился на кухню, где его встрешал знакомый звук нарезки овощей. Его мать стояла у стола, погружённая в задачу, воздух наполнялся ароматом готовящейся еды.

　— Мам, а где Ино? — спросил Иноики, входя и стараясь звучать непринуждённо. — Я нигде не могу её найти.

　Мать подняла на него взгляд от работы, улыбнувшись ему мягко:

　— Она с Шикамару и Чоджи. Наверное, пошли играть.

　— А... — Иноики кивнул, стараясь подавить напряжение, всё ещё сковывавшее его грудь. — А ты не знаешь, когда папа вернётся?

　На этот раз она не подняла глаз, её нож двигался ритмично, шинкуя овощи:

　— Он сказал, что сегодня работы немного, так что придёт к ланчу. А что? Что-то не так?

　Иноики выдавил смешок:

　— Нет, нет, ничего такого. Просто хотел спросить его о тренировках.

　Он на мгновение заколебался, затем добавил:

　— Я пойду немного отдохну, мам. Тренировка была тяжёлой.

　— Хорошо, дорогой, — ответила она, всё ещё сосредоточенная на овощах.

　С этими словами Иноики развернулся и направился в свою комнату. Как только он закрыл за собой дверь, он позволил себе глубоко выдохнуть, прислонившись к стене, пока его мысли лихорадочно метались. Возможно, сейчас он ускользнул от Фуу, но угроза была ещё далека от завершения. Ему нужно быть готовым, и ему нужно поговорить с отцом. Но сейчас всё, что он мог, — это ждать.

　Иноики прислонился к окну в своей комнате, глядя на мирное дневное небо. Его мысли, однако, были далеки от покоя: Сейчас я мало что могу поделать. Мне просто нужно ждать папу, — подумал он. В тот миг, когда он позволил себе расслабиться, на него накатила тяжесть истощения. Адреналин от боя и напряжённого побега иссяк, и теперь его тело требовало отдыха. Его веки отяжелели, и вскоре он заснул.

　Прошли часы. Когда Иноики наконец открыл глаза, свет, пробивавшийся сквозь окно, был подкрашен оранжевым сиянием заходящего солнца. Встревоженный, он резко поднялся, широко раскрыв глаза:

　— Чёрт, я проспал полдень... уже почти сумерки! — Он сонно потер голову, но затем туман сна начал рассеиваться, и он осознал, какую дань взял с него этот день.

　— Неудивительно, — пробормотал он себе под нос, вспоминая напряжение битвы и долгий путь домой. — Я потратил около 70% своей чакры в бою с Фуу, затем использовал ещё 20% на бегство домой... У меня осталось всего 10%. Неудивительно, что отрубился.

　Он уже собирался встать, когда внезапная мысль ударила его словно молния — ему всё ещё нужно было поговорить с отцом:

　— Чёрт, я же... — Он остановился на полуслове, его глаза расширились.

　Там, у двери его комнаты, сидел на подушке его отец и молча наблюдал за ним.

　Сердце Иноики пропустило удар:

　— Папа! Когда ты здесь появился? — спросил он, изо всех сил стараясь сохранить голос спокойным.

　Его отец слегка наклонился вперёд, его взгляд был твёрдым и нечитаемым:

　— Я вернулся домой днём, — начал он, его тон был выверенным и спокойным. — Мама упомянула, что ты искал меня. Она сказала, что ты выглядел взволнованным. — Он сделал паузу, позволяя значимости своих слов проникнуть в сознание. — Я подумал, что тебе есть что обсудить, и пришёл в твою комнату. Но когда обнаружил, что ты спишь, не стал тебя будить.

　Иноики сглотнул, пытаясь понять, к чему клонит этот разговор.

　— Я уже собирался уйти, — продолжил его отец, — но затем заметил кое-что под твоим столом. — Его голос стал твёрже, когда он указал на свёрток, завёрнутый в белую ткань. — Я нашёл три куная и меч.

　Плавным движением отец Иноики выдвинул оружие на свет, поместив его между ними. Комната словно стала тяжелее от невысказанных вопросов, повисших в воздухе.

　Яманака Иноики выдавил напряжённую улыбку, пытаясь разрядить тяжёлую атмосферу, сгустившуюся в комнате:

　— Вау, папа, у тебя действительно острый глаз, — сказал он. Он надеялся, что небольшая шутка сможет улучшить настроение, но суровое выражение лица его отца не дрогнуло.
　Голос Иноичи прозвучал твёрдо, разрезая попытку разрядить обстановку:

　— Не неси ерунды. Это серьёзно. Откуда взялось это оружие?
　Поняв, что его обычные уловки здесь не сработают, Иноики перестал притворяться. Его лицо стало спокойным и собранным, когда он ответил:

　— Я отправился на учебные полигоны, как делаю это каждый день. После тренировки я отдыхал, когда появился Яманака Фуу. — Он сделал паузу, наблюдая за реакцией отца. — Ты упоминал его три года назад — говорил, что он вступил в АНБУ. Он сказал мне, что лидер АНБУ хочет встретиться со мной, но я отказался. Я сказал ему, что если лидеру что-то нужно, он может поговорить со мной через тебя.
　Иноичи прищурился, его внимание было полностью приковано к сыну. Иноики знал, что отец ловит каждое его слово.
　— Когда я отверг его, — продолжил Иноики, — он попытался увести меня силой. У меня не было выбора, кроме как защищаться. Мы сражались... и мне удалось довольно сильно ранить его.
　При упоминании о битве серьёзное выражение лица Иноичи сменилось мгновенной тревогой. Его глаза расширились, когда он бросился к Иноики, уже проверяя его на наличие травм:

　— Ты в порядке? Ты где-нибудь ранен?
　Иноики не мог сдержать лёгкую усмешку при виде внезапной перемены в отце:

　— Я абсолютно в порядке, пап. В смысле, да ладно — я твой сын. Разве такой, как Фуу, мог меня ранить? — Он слегка выпятил грудь, и по его лицу расползлась самодовольная ухмылка.
　Иноичи бросил на него короткий, не впечатлённый взгляд, прежде чем закатить глаза. Тем не менее, он тщательно осмотрел сына, его руки быстро двигались, чтобы убедиться, что нет скрытых ран. Лишь когда он убедился, что всё в порядке, он отступил и тихо вздохнул с облегчением.
　— Хорошо, что ты в порядке, — сказал Иноичи, и его голос смягчился. Но напряжение ещё не полностью покинуло его лицо.

　Иноичи снова уселся на подушку, его взгляд был твёрдым, когда он сказал:

　— Расскажи мне всё — каждое движение, которое ты использовал против Фуу. Не упускай ничего.
　Иноики кивнул и начал пересказывать весь бой, с момента появления Фуу на учебных полигонах до последнего удара, который ранил его противника. Он описал каждую технику, каждое использование чакры и тактические решения, которые он принимал во время схватки, не упуская ни одной детали. Иноичи слушал внимательно, его выражение лица было нечитаемым, но его концентрация была абсолютной.
　Когда Иноики закончил, его отец некоторое время сидел молча, обдумывая услышанное. Наконец, Иноичи кивнул, и на его лице мелькнула искорка гордости. — Ты хорошо справился, — сказал он. — Но слушай внимательно: ни слова об этом твоей матери или сестре. Они будут только волноваться, а сейчас это нам ни к чему.
　Иноики кивнул, понимая невысказанное правило. Его мать и сестра, Ино, всегда его опекали — особенно мать. Он уже мог представить её реакцию, если бы она узнала, что он сражался с Фуу.
　Тон Иноичи смягчился, но в его голосе звучала твёрдая решимость:
　— Я встречусь с Шикаку и посмотрю, что нам делать дальше. Не волнуйся, Иноики. Я позабочусь о том, чтобы он получил по заслугам. Никто не поднимет руку на моего сына и не уйдёт безнаказанным.
　Теплота в голосе отца, та яростная защита, которую может дать только родитель, заставила Иноики улыбнуться:

　— Спасибо, пап, — тихо сказал он, и на душе у него стало легче от осознания того, что отец на его стороне.
　Иноичи, всегда практичный и быстрый в действиях, не стал тратить время зря. Он потянулся к снаряжению Фуу — всё ещё лежавшим между ними — и с привычной лёгкостью запечатал их в свиток. Кунаи и меч исчезли в свитке с облаком белого дыма.
　Без лишних слов Иноичи встал и подошёл к окну. Он взглянул на Иноики, кивнул ему ободряюще, а затем, с быстрой грацией опытного ниндзя, выпрыгнул наружу. Иноики наблюдал, как его отец перемещается от крыши к крыше, направляясь в сторону дома Шикаку.

　Оставшись один, Иноики некоторое время сидел на месте, его мысли кружились. Он знал, что отец разберётся, но эта история с Фуу оказалась серьёзнее, чем он предполагал. Сейчас всё, что ему оставалось — это ждать, доверяя, что отец принесёт ему необходимые ответы.

　Иноичи бесшумно приземлился во дворе дома Шикаку, его движения были по-прежнему отточенными. Тихий звук его приземления привлёк внимание как самого Шикаку, так и его сына Шикамару, которые были поглощены игрой в сёги на веранде. Шикаку, всегда невозмутимый, поднял взгляд с непринуждённой улыбкой, подпирая подбородок рукой в раздумьях над следующим ходом.
　— Иноичи, — тепло приветствовал он его, — что привело тебя сюда?
　Его беззаботный тон гармонировал с расслабленной атмосферой вечера, но выражение лица Иноичи ясно давало понять, что это не простой дружеский визит. Заметив серьёзность в поведении друга, Шикаку взглянул на Шикамару, затем снова на Иноичи. Тем не менее, он жестом указал на доску для сёги и спросил:

　— Не хочешь присоединиться к партии?
　Иноичи покачал головой, отклонив предложение быстрым решительным движением. Его глаза метнулись по двору, сканируя территорию. Не говоря ни слова, он активировал Сенсорную Технику, распространяя свою чакру, чтобы обнаружить любое присутствие поблизости. Он хотел убедиться, что их не подслушивают. Спустя несколько мгновений концентрации он подтвердил, что территория чиста — вокруг никого не было.
　Повернувшись назад к Шикаку с серьёзным выражением лица, Иноичи заговорил низким голосом:
　— Не сейчас. Мне нужно обсудить с тобой кое-что важное, и нам требуется уединение. Пойдём куда-нибудь, где потише.

　Расслабленная улыбка Шикаку исчезла, сменившись выражением понимания. Он знал Иноичи достаточно хорошо, чтобы распознать, когда дело было срочным. Он кивнул, поднимаясь с места. Шикамару, почувствовав изменение в атмосфере, бросил отцу вопросительный взгляд, но ничего не сказал.

　— Шикамару, зайди внутрь ненадолго, — мягко сказал Шикаку. Шикамару, хоть и заинтересованный, пожал плечами и встал, направившись обратно в дом без возражений.

　Когда они остались вдвоём, Шикаку повёл Иноичи в более уединённый угол двора, вне пределов слышимости и подальше от любопытных глаз:

　— Хорошо, Иноичи, — сказал Шикаку, его голос стал тише, но теперь более серьёзным, — в чём дело?

　Иноичи в последний раз окинул взглядом окружение прежде чем заговорить, его тон был напряжённым:

　— Это касается Яманаки Фуу... и нападения на моего сына.

　Как только Шикаку услышал, что Иноичи упомянул нападение на Иноики, его обычно спокойное выражение лица сменилось выражением глубокой озабоченности:

　— Что именно произошло? Расскажи чётко, — спросил Шикаку, его голос стал теперь более серьёзным.

　Иноичи не ответил сразу. Вместо этого он полез в свою сумку и извлёк свиток, в который запечатал оружие Яманаки Фуу. Лёгким взмахом запястья свиток развернулся, и кунай и меч Фуу появились перед Шикаку, поблёскивая в угасающем свете.

　Инокичи начал, его голос был спокоен, но с оттенком напряжения:

　— Сегодня на Иноики напал Яманака Фуу, который вступил в Корень три года назад. Он действовал по приказу Данзо, пытаясь захватить Иноики. Но Иноики дал отпор — и победил его.

　Взгляд Шикаку скользнул по оружию на земле, его выражение лица стало ещё мрачнее. Весомость имени Данзо не ускользнула от него:
　— Значит, ты пришёл за советом, как поступить с этим... и хочешь, чтобы я пошёл с тобой в кабинет Хокаге?

　Иноичи твёрдо кивнул:

　— Да. Я не могу просто так это оставить. Моего сына атаковали, и мне нужно обеспечить, чтобы Фуу, а через него и Данзо, ответили за это.

　Шикаку нахмурил брови и спросил:

　— С Иноики всё в порядке?

　Лицо Иноичи смягчилось, с гордой улыбкой, дрогнувшей в уголках его рта:

　— Он в порядке. Он не только победил Фуу, но и вообще не пострадал. Он крепче, чем я представлял.

　Шикаку выдохнул, и по его лицу промелькнуло облегчение:

　— Рад это слышать, — сказал он, явно успокоенный. Он ненадолго замолчал, обдумывая ситуацию, прежде чем продолжить. — Что касается похода с тобой в кабинет Хокаге... Я не думаю, что это лучший подход. Если мы пойдём вместе, это может выглядеть так, будто мы пытаемся оказать давление на Хокаге, чтобы он принял меры, что может быть расценено как неуважение.

　Иноичи слегка нахмурился, но внимательно слушал, пока Шикаку продолжал.

　— Вместо этого тебе следует пойти одному — как отцу Иноики. Это даст тебе больше шансов обсудить вопрос напрямую с Хокаге. Когда придёт время для официального разбирательства, когда Хокаге вызовет Данзо, Фуу и Иноики, тогда мы с Чоузой пойдём с тобой и Иноики. Вот тогда нам нужно будет объединиться.

　Иноичи обдумал слова Шикаку, затем кивнул в согласии:

　— Ты прав. Я разберусь с этим сначала как отец, а потом уже будем действовать дальше.

　Довольный планом, Иноичи снова запечатал снаряжение Фуу в свиток, его движения были точными и обдуманными. — Я направляюсь в кабинет Хокаге сейчас же, — сказал он, его голос был ровным, но полным решимости.

　Перед уходом он коротко переглянулся с Шикаку. Серьёзность ситуации ещё полностью не улеглась, но оба понимали, что поставлено на карту. Если бы Иноики пострадал, даже слегка, спокойствие Иноичи было бы разрушено, и он бы отправился в офис Хокаге в слепой ярости, будь что будет. Но сейчас его сын был невредим, и это позволяло ему тщательно обдумывать и действовать разумно.

　С этой мыслью Иноичи прыгнул со двора, направившись прямиком в кабинет Хокаге, вечерние тени расползались по деревне, пока он двигался с определённой целью.

　Иноичи ворвался в кабинет Хокаге, его гнев был очевиден в его движениях, но ему всё же удалось сдержаться. Как бы он ни был взбешён, он понимал, что неуважение к кабинету Хокаге недопустимо. Он слегка поклонился перед Хирузеном Сарутоби, сохраняя умеренный тон, хотя ярость клокотала прямо под поверхностью.

　— Хокаге-сама, — начал Иноичи, его голос был сдавленным от едва сдерживаемой ярости, — сегодня на моего сына, Иноики, напал Яманака Фуу, который вступил в Корень три года назад. Фуу действовал по приказу Данзо. Если бы Иноики не был достаточно силён, чтобы победить Фуу, его бы захватили.

　Тяжесть его слов повисла в воздухе. Хирузен Сарутоби, Третий Хокаге, с сузившимися глазами смотрел на Иноичи. Он заметил огонь в выражении лица Иноичи в тот момент, когда тот вошёл в кабинет, и теперь, услышав эту новость, Хирузен почувствовал, как поднимается его собственная ярость. Его лицо оставалось спокойным, не выдавая ни единой бури, бушующей внутри, но его мысли были быстрыми и острыми.

　Данзо. Вечно Данзо.

　Внутренне Хирузен проклял своего старого соперника. Он слишком хорошо знал, что Данзо действует вне границ обычных правил, но это — нападение на сына Иноичи, члена клана Яманака, — было вопиющим переступлением.

　Хотя Хирузен верил Иноичи, он сохранял беспристрастную манеру поведения Хокаге. Он не мог позволить себе действовать опрометчиво, не смотря на то, что на кону было так много:

　— Ты уверен в этом, Иноичи? — спросил он, его голос был ровным. — У тебя есть что-то, чтобы это доказать?

　Челюсть Иноичи сжалась, но он сохранил самообладание:

　— Я запечатал снаряжение Фуу — три куная и меч, которые остались на месте после того, как Иноики победил его. Это то же самое оружие, которые Фуу использовал во время нападения. — он потянулся к свитку с печатью, готовый представить его Хокаге. — Кроме того, Иноики может дать показания о произошедшем. Он узнал Фуу, так как столкнулся с ним напрямую. И я уверен, что Шикаку и Чоуза подтвердят это, когда мы встретимся.