До начала Первой мировой совсем молодое австралийское государство не имело никаких воинских традиций. Их контингент принимал участие в англо-бурской войне, выполняя в основном вспомогательные функции. На удалённом континенте, в тысячах километров от перспективных арен сражений, австралийцы чувствовали себя в безопасности. Время от времени австралийцев начинали будоражить рассказами о возможном русском, а после 1905 года японском, десанте. Но всерьез в это мало кто верил. 

В 1903 году был принят закон, согласно которому правительство имело право объявлять всеобщий воинский призыв для обороны своей территории в случае полномасштабной угрозы вторжения (службы за пределами континента это не касалось). А в 1909 году его дополнили актом о возможности введения обязательной первоначальной воинской подготовки.

С началом Первой мировой и вступлением в неё Британской Империи, Австралия взорвалась патриотическим порывом. Тысячи молодых людей заполняли призывные пункты, расталкивая друг друга локтями в страхе пропустить главное приключение поколения.

Требования к рекрутам в Австралии в начале войны были едва ли не самыми строгими из всех воюющих стран. В армию брали мужчин от 18 до 35 лет, ростом не менее 168 сантиметров, обхватом груди не менее 86 сантиметров, с полным комплектом зубов, отсутствием хронических заболеваний (включая венерические) и стопроцентным зрением. У неженатых мужчин младше 21-го года также требовали письменное согласие от родителей.

В 14 и 15 годах отказ получал каждый третий желающий уйти на фронт. Учитывая цунами из кандидатов, призывные комиссии могли себе позволить быть придирчивыми.

Важным фактором, благодаря которому в призывные пункты выстраивались километровые очереди, среди прочего, служили деньги. Каждый рядовой получал на руки по пять шиллингов в день, что примерно соответствовало плате квалифицированному рабочему, а шестой удерживался до ухода со службы. В то время как их британским коллегам платили всего один шиллинг (лишь к середине войны плата увеличится до трёх). Правда, в офицерских кругах дела обстояли иначе: жалование британцев было сильно выше, и, чем старше звание, тем сильнее разница.

В начале 1915 года первые две дивизии с десятипроцентным сверхкомплектом убыли в Египет и в итоге оказались на галлиполийском полуострове. Обилие солдат поначалу позволяло австралийцам заниматься даже такой экзотической для тотальной войны практикой, как отсылка нарушителей воинской дисциплины с позором домой.

С апреля по декабрь 1915-го, за время боев в Дарданеллах, потери австралийцев составили более 8,5 тысяч бойцов. Чувствительная цифра для небольшой страны, но не впечатляющая по меркам Первой мировой.

Благодаря широкомасштабной кампании, прославлявшей действия военных и их вклад в общее дело, колонны волонтёров продолжали уходить за горизонт. Почти 166 тысяч принятых на службу за 1915 год, из них 35 тысяч — за один только июль 1915-го. Австралийские части разбухали, как на дрожжах, однако на горизонте уже начали собираться облака.

В начале 1916 года австралийский премьер Билли Хьюз посетил Великобританию. Домой он вернулся убеждённым сторонником введения призыва и ещё большего вовлечения Австралии в войну. Злые языки тогда говорили, а историки сегодня утверждают, что Хьюза просто очаровали ложным чувством, что он тоже сидит за главным столом и принимает участие в решении мировых проблем.

Британские генералы хотели больше австралийских частей на всех возможных фронтах и опасались, что поток добровольцев вот-вот иссякнет. И не зря.

На родине Хьюз не встретил особого понимания. Помимо эмоциональных речей о том, что правительство отнимет мужей у жён, отцов у детей, а сыновей у родителей, решительно против призыва начали высказываться профсоюзы. Они опасались, что вместо ушедших на фронт в страну начнут массово завозить азиатских мигрантов. Фабриканты и фермеры боялись, что из-за отсутствия рабочих рук рухнет экономика. Неожиданно резко усилилась крайне левая агитация, прямо говорившая, что австралийцев насильно хотят погнать на бойню во имя империалистов и угнетателей.

Пока дома шли споры, австралийские части познакомились с суровыми реалиями Западного фронта. В июле 1916-го в бою за деревню Фромильи они за 24 часа потеряли более 5,5 тысяч солдат убитыми и ранеными, и при этом не продвинулись ни на метр.

На родине же решили провести референдум о всеобщем призыве, который назначили на 28 октября 1916-го года. Будучи уверенным в победе, Хьюз провел искромётную агитационную кампанию.

Однако, накануне дня голосования он сделал ошибку, оказавшуюся фатальной. Премьер распорядился, чтобы согласно закону 1909 года мужчины призывного возраста немедленно регистрировались на призывных пунктах и приступали к обучению. Хуже того, во избежание махинаций с документами, освобождающими от воинской обязанности, у рекрутов начали брать отпечатки пальцев. В свободолюбивой стране, для людей, чьих предков нередко привозили на тюремных кораблях, это было страшное оскорбление. Общественность была возмущена до предела: фактически призыв вводился явочным порядком ещё до плебисцита.

Хьюз проиграл — 51 процент голосов «против» и 49 «за». Голосовали в том числе и солдаты на фронтах, большая часть которых инициативу с призывом поддержала.

А добровольцев становилось всё меньше. В ноябре 1916-го на службу поступили всего 5 тысяч человек, а в декабре не набралось и 3 тысяч. И это несмотря на то, что требования к рекрутам в середине года серьезно понизили: возраст довели до 45 лет, рост уменьшили до 157 сантиметров, а врачи стали значительно более невнимательными и непридирчивыми. Зато кривая потерь неуклонно стремилась вверх. За 16-й год на фронте было убито примерно 40 тысяч австралийцев. И чем длиннее становились списки погибших, тем короче — списки добровольцев.

В 1917 году ситуация стала ещё хуже. Ежемесячно требовалось как минимум 7 тысяч новых солдат, но их не было. На фронте же австралийцы принимали участие во всех крупных операциях, как на Западном Фронте, так и на Ближнем Востоке.

Хьюз под давлением Лондона объявил второй референдум, состоявшийся 20 декабря 1917 года. В этот раз речь не шла о всеобщем призыве. Предлагалось набирать рекрутов жеребьёвкой, чтобы заполнить квоту в 7000 человек в месяц, если не будет достаточно добровольцев. Последних не было в нужных количествах даже после того, как в апреле 1917-го стали набирать уже практически всех изъявивших желание. Хьюз проиграл и во второй раз: 54 на 46 процентов. А действующая армия опять, несмотря на страшные бои и огромные потери, отдала большинство голосов за призыв.

Как бы там ни было, австралийские части прекрасно проявили себя на всех фронтах Первой мировой. Куда бы ни заносила судьба, с какими бы трудностями ни пришлось им столкнуться, каждый из почти 350 тысяч солдат, ушедших на фронт, мог с гордостью называть себя добровольцем.