— Ты кого больше хочешь, мальчика или девочку? — болтая ногой, спросил Тэхён у Чонгука, а Чонли снова вздохнула, разглядывая этих двоих. Они рассуждали между собой так, будто будущая мама малыша не сидит прямо рядом с ними.

— Я — девочку, они смешные, — улыбнулся Чонгук.

Шёл уже третий месяц беременности Чонли, и на выходных было принято решение поехать в какое-нибудь красивое место. Ну как решение… Это была самая настоящая истерика Чонли с парламентскими требованиями, транспарантами и лозунгами, чтобы её свозили развлечься. С тех пор как троица, состоящая из будущего отца, будущего дяди и ещё одного названного будущего отца узнала о беременности, спокойной жизни Чонли не стало.

О ней заботились.

Если бы она сама не участвовала в этом цирке абсурда, то вряд ли поверила, что такое такое бывает не в дорамах. Её сопровождали везде и всюду, чтобы упаси бог не поскользнулась, не упала и не ушиблась. Ей днём и ночью предлагали всевозможные изысканные яства и заморские фрукты. По настоянию Тэхёна она пила витамины, с его же подачи они уже несколько раз были у врачей, чтобы проверить всё ли в порядке с ребёнком. Намджун упирал на правильное питание, лёгкие прогулки и крепкий сон. Чонгук просто бестолково кружил рядом и во всём соглашался с Тэхёном.

— Если ты хочешь сменить картинку, мы можем поехать в ближайший парк, чтобы тебя не растрясло, — сомневался Намджун, после того, как Чонли заявила, что хочет побывать в красивом месте.

— Я хочу в деревню Букчон Ханок! — сжала кулачки Чонли.

— Там толкотня, а если кто-то чихнёт? А если там кто-то с краснухой? — тут же выпучил глаза Тэхён.

— Я болела краснухой, я хожу в универ и встречаю там сотни людей, бактерий и вирусов, и я хочу в традиционную деревню! — завопила Чонли. — И вообще, я отлично себя чувствую, у меня до сих пор нет живота, с ребёнком всё отлично. Дайте мне подышать, изверги!

Так они и оказались в центре Сеула в исторической деревне династии Чосон, рядом со знаменитыми королевскими дворцами. Стараясь доказать, что беременность не болезнь, Чонли обошла все доступные к посещению домики с черепичными крышами, галопом пронеслась по дворцу Кёнбоккун и категорически отказывалась признаваться в том, что устала. На самом деле, уставала она сильно, и это пугало. Однако Тэхён с полными выкладками и цитатами с форумов рассказал ей, что в начале беременности женщины постоянно хотят спать и в туалет, и связано это с гормонами. И всё это нормально.

Бывший одноклассник вообще проявлял себя как бешеный будущий папашка, и на сто очков обставлял в этом Намджуна. Именно Тэхён зарегистрировался на разных форумах для беременных и активно участвовал там в различных дискуссиях, принося Чонли информацию из первых рук. Он же разузнал обо всех всех хороших гинекологах, акушерах, неонатологах и педиатрах не только в районе, но и в городе. Ким Тэхён уже накидал в корзину наряды для беременных, и в параллель изучал вещички для новорождённых.

— Первым делом мы купим «кокон»! В нём младенцы спят лучше всего, — в очередной раз заявлял он, заваливаясь в квартиру к Чонли и Намджуну.

— Какой блин кокон, — стонала Чонли, которая пока не чувствовала абсолютно ничего. Токсикоз мучил её не более трёх недель, оставив после себя лишь неприязнь к яйцам и почему-то к манго. Она знала, что внутри неё ребёнок только потому, что врач выдал ей фотографию узи, на которой было что-то белое и внутри что-то чёрное.

Ким Тэхён рассматривал снимок с восторженной улыбкой и тыкал им в Чонгука, не отдавая возмущённому Намджуну.

— Ты ещё насмотришься! — пучил глаза Тэхён.

— Я могу посмотреть на своего сына или дочь?! — пыхтел Намджун.

— А ты кого больше хочешь?

Этот вопрос Чонли слышала от них уже тысячу раз. Тема поднималась почти ежедневно. Каждый из троих её мужчин на полном серьёзе рассуждал о плюсах и минусах каждого пола, приводя аргументы и данные. Вот и сейчас, сидя в кафе посреди исторической деревни, угадайка «мальчик-девочка» снова захватила умы Тэхёна, Чонгука и Намджуна. Чонли к дискуссии не привлекали, потому что она раз и навсегда заявила, что ей глубоко всё равно на пол будущего ребёнка. Выразилась она тогда слегка крепче, поэтому от неё отстали.

— С пацаном мы будем запускать радиоуправляемые вертолетики и машинки, — продолжал фантазировать Тэхён.

— Ты просто хочешь вертолётик себе, — Намджун закатил глаза.

— А ты как будто нет?

— На футбол будем ходить и на рыбалку гонять, — меж тем подхватил Намджун.

— А сейчас ты прямо фанат футбола и рыбалки? — тут же кинула шпильку Чонли.

— Принести тебе чего-нибудь? — сразу подскочил на ноги Намджун, забывая про мальчиков и девочек.

— Кофе? — аккуратно спросила Чонли, но тут же зашипела, потому что Ким Тэхён был на страже.

— Это вредно для нашего маленького! — перебил он и затряс он головой.

— Как же ты достал! Очень жаль, что ты не можешь родить вместо меня, ты был бы отличной мамочкой. — Чонли выпятила нижнюю губу, а Тэхён мечтательно улыбнулся.

Этот высокий, красивый, широкоплечий молодой мужчина становился очень трепетным, когда дело касалось детей. Никто не ожидал от него, но именно Тэхён стал лучшей поддержкой для Чонли в минуты сомнений. Сколько слёз она пролила, когда шок от известия о беременности прошёл и накатило осознание. Розовых очков не было. Чонли, загибая пальцы, считала месяцы и осознавала, что на защиту диплома она прикатится с огромным животом. И скидку на положение ей никто не сделает, только станут ехидничать за её спиной о совершённой глупости.

Но именно Ким Тэхён — не самый близкий когда-то одноклассник — стал для Чонли настоящим психологом.

— Мы справимся, слышишь, — он никогда не говорил «ты», только «мы», заранее разделяя все хлопоты. — Мы с Намджуном уже начали искать две квартиры поблизости, чтобы всегда страховать вас. Ты никогда не будешь с мелким одна, мы график дежурств составим, чтобы тебя отпускать погулять, отдохнуть, на массаж, в кафе. Нормально всё будет, поняла? И, если захочешь работать, всё организуем.

Прекрасно осознавая, что всё это только слова, что гарантий ей никто дать не мог, Чонли всё равно успокаивалась. Кроме того, Намджун был всегда на поддержке. Железо-бетонной и непоколебимой. Он начал с того, что заключил с вузом так называемый «срочный договор», по которому университет брал на себя не только обучение студента, но и последующее трудоустройство.

— Я работаю у них уже сейчас, но на полставки. — Намджун положил перед Чонли папку с договором. — Но теперь у меня есть контракт и на будущее. Всё складывается, малышка. Всё будет хорошо.

И Чонли позволила себе просто жить. Успокоиться и принять случившееся. У нее был Намджун, был папочка-Тэхён и брат, который в последнее время о чём-то серьёзно думал.

— Он копит деньги на вашу свадьбу и малыша, — сдал Чонгука Тэхён.

— У нас будет роспись в муниципалитете, — фыркнула Чонли и поджала губы. — Я не пойду под венец с пузом, который лезет на лоб.

— Ну так и пуза пока нет.

— Ну так и денег на свадьбу тоже нет, — парировала Чонли сердито.

Конечно, ей как и любой девушке, хотелось красивое платье и хотя бы небольшого праздника в кругу близких. Но Чонли случайно подслушала последний разговор Намджуна с отцом, вздохнула и сделала вид, что ничего не знает.

Ситуация там была абсурдной. Господин Ким искренне считал сына своей собственностью, и на правах родителя лез во все сферы жизни. Он был недоволен тем, что Намджун принял предложение о работе в вузе, недоволен выбором спутницы жизни, но более всего тем, что сын не поддаётся на манипуляции деньгами. Про то, что он скоро станет дедушкой, сообщить так и не удалось. Чонли застала разговор на повышенных тонах на этапе, когда Намджун категорически отказался возвращаться в Америку.

Одним словом, свадьба у них планировалась чисто студенческой — будет подпись в муниципалитете и поход в кафе маленькой компанией.

— Мама приезжает, — вдруг сказал Чонгук негромко, и Чонли напряглась всем телом. Она быстро оглянулась и помахала рукой Тэхёну и Намджуну, стоящим в этот момент около киоска с напитками. Вместо кофе решено было взять чай с тапиокой.

— О боже, — прошелестела Чонли, поворачиваясь теперь на брата. — Как думаешь, меня убьют?

— Ну, у меня есть план. — Чонгук смешно сморщил нос. — Я могу оттянуть на себя часть внимания. Как считаешь, внезапный каминг-аут сына заставит на время забыть о беременности дочери?

— Да знает она, — протянула Чонли и покачала головой. — Наши родители не идиоты.

— В таком случае, и новость о скорой свадьбе не станет шоком, — продолжил Чонгук. — Она позвонила мне вчера с вопросом, цитирую «Что-то Чонли притихла и не звонит. Мне готовиться стать бабушкой или произошло что-то похуже?»

— Она экстрасенс? — выпучила глаза Чонли.

— Она родила тебя на последнем курсе, — напомнил Чонгук.

— Хм, — задумалась Чонли и пожевала губу. — Может меня и не убьют.

— Нормально всё будет, я ж с тобой, — самоуверенно проговорил Чонгук.

Он стал старше — Чонли с удивлением замечала в младшем брате черты взрослого, уверенного в себе мужчины. Физически Чонгук давно превосходил многих её знакомых — высокий, атлетичный, мускулистый — он был привлекательным и брутальным, несмотря на то, что лицо его оставалось слегка детским из-за круглых чёрных глаз. Теперь в этих глазах светилась сила. Как будто в Чонгуке проступил стержень. Он знал, чего он хочет от своего будущего, планировал его с Тэхёном, вписывая в этот гобелен жизни и семью сестры.

— Не так я всё планировала, — пробормотала Чонли, оглядываясь на толпы людей, которые приехали отдохнуть в выходные в историческую деревеньку. Дети цеплялись за руки своих родителей, пищали, что-то требовали.

— Ты про жизнь? — Чонгук проследил за взглядом сестры на малыша, который сидел на руках у отца. Ребенок заливисто хохотал, держа в руках огромный шар сахарной ваты. — Ну, у тебя просто поменялись местами пункты, которые так или иначе были запланированы.

— Я хотела добиться чего-то, хотела быть хорошим фотографом, брать заказы, набивать руку. Я хотела заявить о себе, и чтобы моё имя было напечатано на страницах известных изданий, — негромко пробормотала Чонли, положив руку на живот. — А теперь меня будут знать только по имени моего ребёнка. Я, как и все остальные женщины в Корее, потеряю своё собственное имя и навсегда останусь мамой условного Минджуна, или мамой условной Боры.

— Твоё имя пропадёт только в ближайшем кругу, — перебил её Чонгук. — На работе ты есть и будешь Чон Чонли. Навсегда.

— Я постараюсь, — вздохнула девушка.

Малыш на руках своего отца забавно куксил мордашку, когда откусывал сахарную вату, он и сам был сладким, совершенно чудесным ребёнком, каких обычно изображают в рекламе. И Чонли глядела на него в надежде почувствовать то, о чём писали на форумах для беременных. Все, почти все твердили как они любят своих нерождённых детей, как они мечтают о встрече с ними, а Чонли лишь боялась своего неясного будущего и крохотной фигурки, которая являлась её плотью и кровью. Она не говорила об этом никому, страшась услышать реакцию. Намджун, Тэхён и Чонгук как раз наоборот были охвачены идеей отцовства с головой. Они постоянно обсуждали размер крошечной рисинки, которая постепенно становилась бобовым зёрнышком, и по очереди пялились на всё ещё плоский живот Чонли.

— У меня есть предложение! — к столику подскочил чересчур активный Тэхён. Он быстро всучил стакан с кофе Чонгуку, Чонли выдал клубничный смузи, а потом потянул обоих в сторону дворца. — Давайте выпьем наши прекрасные напитки с видом на озеро с лотосами.

— А где Намджун? — оглянулась Чонли.

— Сейчас подойдёт, пошёл в туалет. — Тэхён взял девушку на буксир и настойчиво тащил её к спрятанному в живописном месте пруду.

— А как он нас найдёт? — снова заволновалась Чонли.

— Ножками и глазками. Мы обо всём договорились.

До пруда с лотосами они дошли всё в том же настроении нервического оживления, которым фонил Тэхён и почему-то подхватил Чонгук. Чонли беспокойно оглядывалась в поисках Намджуна и удивлялась внезапности этого маршрута.

— Здесь будем пить кофе! — резко остановился Тэхён около пышного, плетущегося вверх стеной, розового куста, и Чонли дезориентированно кивнула.

Она сделала наконец щедрый глоток прекрасного клубничного напитка и тут же поперхнулась, потому что из-за розового куста вышел Намджун, который внезапно опустился на одно колено.

— Любимая моя! Девочка моя! Я люблю тебя с тех пор, сколько себя знаю, — тут у Намджуна сел голос, и последнее слово он договаривал шепотом. — Я так счастлив, что ты выбрала меня. Что у нас будет ребёнок, — хрипел Намджун, трясущейся рукой поднимая вверх бархатную коробочку. — Ты выйдешь за меня?

— Выйду, — пискнула Чонли, смущённо оглядываясь на публику, которая подтягивалась на бесплатное зрелище. — Конечно выйду.

— Она выйдет! — всплеснул руками Тэхён и пролил часть напитка из своего стакана.

Пока Намджун надевал на палец Чонли кольцо, она всё смотрела и смотрела на его взволнованное лицо в красных пятнах, на выпяченный от волнения подбородок, и не могла поверить, что всё это происходит в реальности с ней.

— Где ты взял денег на такое кольцо? — она провела пальцем по довольно заметному бриллианту.

— Твой брат и твой… кто он нам? короче, эти помогли, — тихо признался Намджун.

— Всё-таки у этого младенца сразу три папашки, — шепнула Чонли в губы Намджуна, прежде чем вернуть поцелуй. — Давай будем счастливы? Навсегда.

— Мы обязательно будем. Я обещаю тебе, — прошептал Намджун в ответ, даря короткие и полные нежности поцелуи.

Рядом хлопали собравшиеся посетители, кто-то улюлюкал и поздравлял. Но громче всех было слышно Тэхёна и Чонгука.

— Когда там мама приезжает? — повернулась Чонли на брата.

— В среду, — отозвался Чонгук и широко развёл руками.

Но во вторник Чонли ждала другая встреча. Из университета её на машине забрали Тэхён и Чонгук и отвезли в свою квартиру. Накануне Намджун разбил в комнате Чонли флакон с парфюмерной водой, и находиться в том доме стало категорически невозможно. Духи отмыли от пола, осколки собрали, но ароматная жидкость успела пропитать всё вокруг и теперь душила своими парами. Пахло на всю квартиру, и скрыться от запаха было невозможно ни на кухне, не в другой комнате. Так что Чонли временно переехала на кухню к Тэхёну, в то время как Намджун на сотый раз отмывал пол.

— Я на работу! — Тэхён влез в свои новые модные кеды, клюнул Чонли в щёку и потянул Чонгука за угол. Дальше Чонли предпочитала не смотреть и не слушать. Ей хватило растрёпанного вида брата, который появился спустя какое-то время с расфокусированным взглядом.

А ещё через час брат и сестра удивлённо переглянулись. В домофон позвонили.

— Кто это может быть? — Чонгук отправился в коридор, чтобы взглянуть на видеофон. — Это мама Тэхёна!

Он быстро открыл, оглядываясь на Чонли, которая подошла ближе в ожидании гостьи. Мама Тэхёна была редким гостем у собственного сына. Отношения у них были отличными, но общение не было регулярным. Они созванивались, иногда встречались где-то в городе, но как говорил Тэхён, пуповина оборвалась давно.

— Здравствуйте, госпожа Ким, — склонились брат и сестра, когда дверь была открыта, и на порог вошла стильно одетая женщина.

Мама Тэхёна была той самой женщиной без возраста, сохранившая прекрасную фигуру, дорого одетая и подстриженная.

— Добрый день, — слегка замешкалась госпожа Ким, переводя взгляд с Чонли на Чонгука и задерживаясь на нём дольше, чем на девушке. — Простите, что я так внезапно. Я приезжала по делам в этот район, и уже подходила к дому, когда догадалась позвонить Тэхёну. И оказалось, что он на работе. Не хотела мешать, но Тэхён настоял, чтобы я поднялась.

Было заметно, что ей слегка неловко, что женщина подбирает слова, она украдкой и с плохо скрытым любопытством поглядывала на Чонгука, и было понятно, что мама Тэхёна в курсе всего.

— Проходите пожалуйста. Мы как раз собирались варить кофе, — голос покрасневшего Чонгука дрожал и он нервно по-кроличьи шмыгал носом, не замечая того. Чонли поняла, что спасать ситуацию придётся именно ей.

— Присаживайтесь! Чонгук варит отличный кофе, — с огромным энтузиазмом начала Чонли.

— А я вас помню, вы одноклассница Тэхёна! — женщина буквально заставила себя отвести взгляд от Чонгука. Она присела на самый краешек стула, который ей предложили на кухне.

Чонли тут же резво пустилась в воспоминания о школьной жизни, а Чонгук просыпал молотый кофе на столешницу.

— На меня свари, — между делом кинула Чонли брату.

— Нет уж, тебе чаю, — буркнул Чонгук, и это не осталось без внимания господи Ким.

— Вам нельзя кофе? — вежливо поинтересовалась она, явно стараясь поддержать разговор.

— Нет научно-обоснованных исследований и проведённых мета-анализов, которые бы показали вред чашки кофе… — начала Чонли возмущенно, обращаясь к Чонгуку, но была перебита.

— Мета-анализы — это обобщающий результат многочисленных исследований! — жарко выпалил Чонгук, поворачиваясь на сестру. — Много ты знаешь беременных, которые захотели проводить на себе и своём ребёнке тесты?

— Ты беременна?! — забыв о вежливом обращении, поднялась с места госпожа Ким. — Боже мой, какое счастье!

— Да, немножко… — пробормотала Чонли, смущённо опуская глаза.

— Какое чудо! Какое благословение! — с мамы Тэхёна почему-то мигом слетела и чопорность, и некоторая официозность, что бывает всегда при первом знакомстве. — Это что же, в нашей семье будет ребёнок? — пробормотала она, дрожащим голосом.

Чонли украдкой посмотрела на брата, чуть приподняв брови в немом вопросе. Чонгук в ответ поджал губы и вежливо поставил чашку кофе перед госпожой Ким. Немая пауза затягивалась, и нарушать её никто не спешил.

— Ладно, я признаюсь, что пришла посмотреть на пару своего сына, — тихонько вздохнув, вдруг проговорила мама Тэхёна. — Он говорил, что у вас всё серьёзно. Настолько серьёзно, что длится уже много лет. И я не удержалась. Я и правда была в этом районе по делам, и хотела застать вас вдвоём, — она посмотрела на Чонгука и часто заморгала. — Я помнила тебя совсем ребёнком, но ты сильно вырос. Очень.

Не смея сказать ни слова, Чонгук склонился в уважительном поклоне. Чонли волновалась за него больше чем за себя.

— У них и правда всё очень серьёзно, — вмешалась она. — Они… молодцы. — Чонли накрыла своей ладошкой руку брата и сжала пальцы.

— Помолвочное кольцо? — тут же сменила тему госпожа Ким. — И когда свадьба?

— Думаю, через месяц. Мы на днях собирались подать документы в муниципалитет. Большой свадьбы не будет, — Чонли улыбнулась, глядя на блеск бриллианта.

— Как же без свадьбы? А платье? А ресторан? А букет? — почему-то заволновалась мама Тэхёна. Она приложила ладони к губам и неверяще обвела взглядом Чонли и Чонгука. — Нет, так не пойдёт. Раз уж мы семья, — она смущенно развела руки. — Раз уж мы семья, то позволь мне поучаствовать!

А на следующий день после этой встречи приехала мама. Тэхён снова взял смену в магазинчике жареной курочки, чтобы выделить Чонгуку ещё один свободный вечер, так что Чонли встречала родительницу, ощущая за собой крепкое плечо брата.

— И что, так сильно воняет духами? — с порога спросила мама, заходя в квартиру Тэхёна. Её уже посвятили в историю о разбитом флаконе.

— Аромат-то вкусный, но концентрат нестерпимый. — Чонли обняла маму и отступила. — Есть хочешь?

— Готовьте рис, остальное я привезла с собой. — Мама передала Чонгуку плотно набитую контейнерами сумку и огляделась по сторонам, входя на кухню.

— Значит, тут ты спишь? — обратилась она к сыну и сощурила глаза.

— Ну-у-у, — начал было Чонгук, однако в этот момент Чонли, распаковывающая один из контейнеров, выдохнула неосознанное «фу-у», обращая на себя всё внимание.

— Чего это фу? — возмутилась мама, перехватывая контейнер. — Это яичные рулетики с овощами.

— Очень аппетитно выглядит! — широко улыбнулась Чонли и отошла на шаг.

— Да? А что с лицом? — мама сощурила глаза.

— Мамочка, ты сядь пожалуйста, — очень-очень тоненько проговорила Чонли. Но мама наоборот широко расставила ноги, будто укрепляясь на позициях. — Мне надо тебе кое-что сказать.

— Про кольцо на пальце? — тут же кивнула мама.

— И про кольцо тоже.

— Ах! — мама тут же обмякла и всё-таки присела на заботливо подставленный Чонгуком стул.

— Ну в общем. Тут такое дело. Так вышло. Мы не планировали…

— Беременная! — догадалась мама и подалась вперёд, разглядывая ничуть не изменившуюся фигуру Чонли.

— Ну, в общем… Да.

***

Если Чонли в этой жизни хоть что-то и могла прогнозировать, то не это. На первый скрининг, который традиционно проводится в двенадцать недель беременности, она шла в сопровождении кучи родственников, которых условно можно было разделить на две категории: группа поддержки «отцы» и группа поддержки «мамы». Это была немного скандальная, сварливая и чуточку безумная толпа, которая образовалась вокруг Чонли буквально за последние недели.

Намджун, Тэхён и Чонгук были вытеснены с пьедестала заботы внезапно образовавшимся альянсом между госпожой Ким, госпожой Чон и ещё одной госпожой Ким.

Это была странная и запутаннная история, в которую беременную посвятили лишь по верхам. Намджун крайне неохотно и явно стараясь не тревожить Чонли, поделился, что за дело взялись мама Тэхёна и мама Чонгука. Знакомые между собой по Пусану, они выведали американский телефон родителей Намджуна и провели ряд дипломатических звонков с предложениями, угрозами и шантажом. Уже через несколько дней в Корею явилась чета Ким. Про позицию отца Намджуна Чонли толком ничего не знала, зато с будущей свекровью познакомилась уже скоро.

Госпожа Ким была на седьмом небе от счастья, и оказалась самым нежным рисовым пирожочком, который только можно было вообразить. Как Чонли поняла впоследствии, мама Намджуна всегда жила за спиной мужа вполне благополучно и в его методы воспитания особенно не вмешивалась. Но только не в последнее время. Когда отношения между её мужем и сыном сильно ухудшились, она начала проводить партизанскую кампанию внутри семьи.

— Этот старый хрыч заигрался, — махнула она рукой, когда речь зашла про папу Намджуна. — Но поверь мне, он всё понимает. Просто дайте ему время. Не так уж легко отказаться от собственных слов, когда тебе за шестьдесят, даже если в душе уже сто раз поменял мнение. Гордость знаешь ли.

— Я бы очень хотела, чтобы господин Ким присутствовал на свадьбе. Это важно для Намджуна, — Чонли ужасно стеснялась будущую свекровь, хотя и чувствовала её расположение.

— Будь умнее, девочка. Эти мужчины! — женщина закатила глаза. — Можно сыграть на их чувстве собственной значимости.

— Как?

— Пригласи его сама. Этот старый дурак — он неплохой человек. С замашками деспота, конечно порой, но неплохой.

Встречу в кафе гостиницы на следующий день Чонли, откровенно говоря, предпочла бы забыть. Она соврала Намджуну, что задержится в фото-клубе и отправилась к господину Киму в одиночестве. Красивый статный мужчина встретил её настороженно, однако явной неприязни не проявлял. Твёрдость Намджуна явно ослабила его позиции — господин Ким собственными руками вырастил себе достойного противника.

— Почему вы не берёте деньги на квартиру? — сердито спросил он, когда Чонли в поклоне подала ему пригласительный конверт и многословно описала, как она была бы рада присутствию господина Кима на регистрации. Ещё десять минут они молча пили чай, и только потом отец Намджуна не выдержал. — Мой сын отказывается от всего, что я ему предлагаю.

— Можете ли вы пообещать, что эти деньги не станут инструментом влияния? Обещаете ли вы, что у Намджуна останется право на собственную волю? Если нет, то мы справимся сами. А мы справимся. — Подготовленная Чонли нашла в себе смелость и всё-таки посмотрела в глаза свёкра прямо.

Никакого ответа господин Ким, конечно, не дал, однако после этой встречи в семье начались постепенные сдвиги тектонических плит. Госпожа Ким теперь была частой гостьей в доме Чонли и Намджуна, бесконечно хлопотала по хозяйству, бережливо усаживая беременную сноху в кресло. Потом начались настойчивые разговоры про переезд, частые созвоны с господином Кимом, и после этих телефонных разговоров Намджун выглядел спокойно. Нет, лучше того, из глаз его пропала вечная затравленность и беспокойство, которые он всё время старался скрыть.

— Ты не против, если мы купим квартиру? — странно сформулировал он свой вопрос однажды вечером.

— У вас получилось договориться? — покачала головой Чонли.

— Похоже, — пробормотал Намджун и уткнулся носом ей в плечо.

В этот поздний час они валялись в постели и неторопливо обнимались. Чонли сыто вздохнула и потянулась, чувствуя истому во всём теле. Гормональный шторм иногда сводил её с ума. Как только токсикоз отступил, начался этап постоянного сексуального возбуждения.

— Я уже беременная, какого фига?! — бормотала она порой, ощущая, что её заводит просто нахождение с Намджуном в одной комнате. Если он стоял рядом, то она остро чувствовала его запах и тянулась на него как кошка. Так что именно Чонли была инициатором «десерта» почти каждый вечер, пока Намджун слегка пугливо радовался этому.

— Напомни, когда мы идём на то самое узи, где скажут пол ребёнка? — спросил Намджун и обхватил Чонли поперёк груди.

— Двадцатого.

— Мама хочет пойти.

— Угу.

И как оказалось, пойти захотела не только мама Намджуна. Каким-то совершенно непонятным образом все три мамы внезапно стали держать тесную связь, создали между собой чат и постоянно что-то обсуждали. А в день скрининга втроём явились в клинику.

— Мама Тэхёна, наденьте бахилы, — шипела мама Намджуна, оглядываясь на администратора за стойкой.

— Мама Чонли, посмотрите на ту беременную женщину, вам не кажется, что у неё уже опустился живот? — шёпотом обращалась мама Тэхёна.

Как три заправские кумушки они обсуждали всё, что видели вокруг, и с энтузиазмом делились с Чонли историями о своих беременностях. До приёма оставалось ещё десять минут, и у Чонли шла кругом голова. С одной стороны волновались мамы, с другой будущий муж, Тэхён и Чонгук.

— В двенадцать недель ещё могут пол не увидеть, — донеслось до Чонли животрепещущее и она тяжело вздохнула, зная, что последует дальше.

— Ах, как было бы здорово, если бы была девочка! — вздохнула мама Намджуна. — Я так мечтала о крохотной малышке.

— Ой, я тоже! Эти девочки, они такие сладкие, — поддержала её мама Тэхёна.

— А я пацана хочу, — вкинул Тэхён.

— Ты-то тут вообще при чём?

Сама Чонли собрала губы куриной жопкой и смотрела на плакат перед собой, отчаянно пытаясь абстрагироваться от этого животрепещущего вопроса.

— Госпожа Чон Чонли, входите! — из кабинета высунулась голова медсестры, и вся команда поддержки тут же встрепенулась и зашумела пуще прежнего.

— Э-э-э, вы все сюда? — недоумённо оглядывая посетителей, сказала врач, но смиренно добавила. — Мамочка на кушетку, будущий отец на стул, остальные, где придётся.

Расположившись на кушетке и оголив живот, Чонли с тревогой переводила взгляд с Намджуна на монитор, на котором мелькало что-то непонятное. Врач водила скользким датчиком по коже, постоянно нажимала на какие-то кнопки, делала заметки, измеряла только ей одной понятные параметры, но пока никак не комментировала увиденное. Все три мамы молчали и, похоже, почти не дышали, Тэхён и Чонгук зачем-то взялись за руки.

— Так, мамочка и папочка, а также многочисленные родственники — если коротко, то с плодóм всё идеально. Частота сердечных сокращений в норме, носовая косточка измеряется, воротниковое пространство в рамках нормы, — доктор всё называла и называла какие-то сугубо врачебные термины, но Чонли уже поплыла от облегчения. Ей хватило фразы «с плодóм всё идеально». — Что насчёт пола ребёнка? Говорить?

Группа поддержки сразу зашумела, но доктор смотрела только на будущих родителей. Чонли улыбнулась и кивнула, а Намджун пожал плечами.

— Тут можно без слов. — Врач скользнула датчиком по животу Чонли, и экран отобразил общий план, на котором было видно малыша целиком.

Он выглядел настоящим, сформированным человечком с тоненькими ручками и ножками, которыми махал прямо сейчас будто в знак приветствия. Чонли уставилась на экран, не веря своим глазам. Внутри неё действительно был ребёнок. Он шевелился, его сердце стучало, и он был настоящим.

— Ребёнок, — прошептала Чонли, осознавая наконец, что всё это правда. Она почувствовала как её ладонь сжимает рука Намджуна, и пальцы его заметно тряслись.

В этот самый момент малыш дёрнул ножкой, отводя её в сторону, и вопросы о поле отпали сразу у всех.

— Ой, а я так и знала! — вопреки своим же словам в коридоре, воскликнула мама Намджуна и кинулась обнимать маму Чонли.

— Мальчик! — всхлипнула мама Тэхёна и прижала ладонь к губам.

— У нас будет мальчик! — Чонгук и Тэхён с шумом ударили друг друга по плечам.

— Сын, — прошептал Намджун и уткнулся лбом в лоб Чонли.

***

Два года спустя.

— Кашу, — деловито, хотя и не выговаривая половину букв, выдал Ким Намхён, обращаясь к сидящему перед ним на корточках Тэхёну. Подумал и добавил твёрдо: — И печеньку.

— Печеньку только после каши, понял? — Чонли заглянула в кухню, оценивая обстановку. Она уже натягивала второй кроссовок, чтобы выходить. — Ты услышал меня, Намхён-а? Сначала ты должен поесть кашки, и только потом остальное. Понял?

Малыш перевёл на неё упрямый взгляд чёрных круглых семейных глаз, и Чонли вздохнула. Намхён выглядел как ангелок — от неё самой сыну достались огромные глазищи, от Намджуна совершенно умильные ямочки на щеках и небольшой аккуратный нос, а вот упёртый характер, видимо, от свёкра. Тот, как водится, души не чаял во внуке, балуя его до невозможности.

Впрочем, старался в этом деле не только господин Ким. Вся семья в едином порыве выливала на родившегося Ким Намхёна океаны любви и обожания. Чонли никогда не оставалась одна и так и не узнала, что такое сходить с ума от бессилия после рождения ребёнка. За право погулять, помыть, развлечь, уложить спать, сделать массаж боролись три пары дедушек и бабушек. Самое забавное было, конечно, присоединение семьи Тэхёна. Его мама и папа восприняли Намхёна как собственного внука и участвовали в его воспитании наравне со всеми.

Большая квартира с четырьмя спальнями, купленная ещё в тот момент, когда Чонли была беременной, никогда не пустовала. В гостевых комнатах по очереди проживали бабушки и дедушки, но Чонли не воспринимала это как должное. Если бы не их помощь, всё было бы в тысячу, в миллион раз сложнее. Глубоко беременная она писала дипломный проект с огромной поддержкой мамы Тэхёна. На родах ей помогала мама Намджуна, которая единственной оставалась спокойной и собранной, пока её сын и невестка паниковали. А сразу после рождения сына Чонли буквально упрашивала разрешить ей делать хоть что-нибудь по дому, потому что все три мамы всегда опережали её в уборке и готовке.

Когда Намхёну исполнился год, её фактически выперли работать. Инициаторами этого выступили Тэхён, Чонгук и Намджун. Правда Чонли подозревала, что заводилой в этой компании был Ким Тэхён. Именно он, как и прежде, оставался её личным психологом и наперсником.

— Я могу найти тебе подработку, — проговорил он, глядя как она делает миллиардный снимок сына. Тот напряжённо собирал башенку, неловкими пальчиками ставя кубики один на другой. — Ты можешь попробовать, — продолжал Тэхён вкрадчиво. — У тебя талант к фотографии, и тебе есть с кем оставить ребёнка. Просто свистни, и няньки подерутся за право посидеть с Намхёном.

Месяц потребовался Чонли, чтобы решиться и оставить сына фактически на половину дня. Первым заказом был выездной праздник для детей. И эта съёмка приободрила и внушила уверенность в собственных силах. Фотографировать малышей, их эмоции и неожиданные моменты Чонли умела. Напрактиковалась за год. Как это водится, заказы пошли по цепочке, и уже через несколько месяцев Чонли пригласили работать официально в студию по организации праздников. Теперь у неё был график выездов и возможность планирования.

Сын, привыкший к многочисленным нянькам, отпускал маму спокойно, лишь иногда капризничая в моменты болезней.

Посмотрев на себя в зеркало перед выходом, Чонли поправила причёску, отряхнула пиджак и прислушалась к воркованию на кухне. Тэхён уговаривал Намхёна не вредничать и есть вкуснейшую, полезнейшую кашу, после которой последует награда.

— Ты же помнишь, что надо дать печенье целиком? — крикнула Чонли из коридора.

— Я что по-твоему первый раз? — возмущённо откликнулся Тэхён.

Прикрывая дверь, Чонли улыбалась. День обещал быть несложным, а съемка милой. На фотосессию должна была прийти пара будущих родителей. Чонли обожала «беременные» дни, любила эту атмосферу, нежность между супругами, обожала подмечать затаённый, обращённый внутрь себя взгляд мамочки.

Вот и сегодня, пока с будущими родителями работала визажист, Чонли предвкушала спокойную душевную съёмку.

Телефон зазвонил на этапе постановки света.

— Что случилось? — выдохнула Чонли в трубку, ловя сердечный приступ. Тэхён никогда не звонил по пустякам.

— Извини, что отвлекаю. Скажи, пожалуйста, где ещё есть печенье? — скороговоркой оттарабанил Тэхён, пытаясь заглушить рёв на заднем плане.

— Печенье? — Чонли обессиленно опустилась на белый куб, предназначенный для фотосессий.

— Мы сломали печенье. Где есть ещё? — требовательно повторил Тэхён. Крик Намхёна стал надрывнее.

— Больше нет! Я покупала новое на пробу. Но оно ему очень понравилось, — стараясь успокоиться, быстро проговорила Чонли. В студию заходили будущие родители.

— Та-а-ак, ясно, — Тэхён нажал отбой, а Чонли заставила себя улыбнуться.

Следующий звонок настиг её через пятнадцать минут, благо во время короткого перерыва.

— Как оно называется? — прокричал в трубку уже Чонгук. — Печенье? Нет, лучше пачку опиши!

— Синяя пачка, красные буквы, печеньки внутри продолговатые, на упаковке нарисован банан. — Быстро сориентировалась Чонли.

— Принято! — сбросил Чонгук.

При виде имени, высветившегося на экране при следующем звонке, Чонли вздрогнула. С отцом Намджуна у них установились ровные отношения. Их было не назвать дружескими, но господин Ким с ума сходил по внуку, перебрался ради него обратно в Корею, а это, конечно, добавляло очков в его пользу.

— Да, господин Ким, — Чонли виновато кивнула клиентам, предварительно шепнув «свёкр звонит».

— Чонли, девочка, что за печенье мне надо купить? — озабоченно проговорил свёкр в трубку. На заднем плане слышался характерный гул супермаркета. — Мне позвонила жена, ей позвонил Намджун, сыну позвонил твой брат. Говорят, не могут найти в магазинах нужное печенье для нашего маленького.

Заставив себя говорить, а не стоять с лицом лица, Чонли отмерла. Она снова виновато поклонилась ребятам, которые жарились под софитами, и прошептала в трубку.

— Я сейчас же пришлю вам фотографию. Буквально секундочку! — Она сбросила звонок, быстро нашла в интернете снимок упаковки от печенья и отправила свёкру, мотая головой: — Они избалуют мне сына! Избалуют!

Дома по возвращении её ждала полная идиллия. На кухне распивали кофе Тэхён, Чонгук, мама и папа Намджуна. На кухонном столе лежал огромный пакет, набитый десятками пачек с печеньем.

— Спит. Уложил только что, — заговорщически проговорил Тэхён, прижимая палец к губам. К дневному младенческому сну в семье относились более чем серьёзно.

Поклонившись свёкрам, Чонли тихонько пробралась в спальню к сыну. Тот спал на кровати для взрослых, обложенный специальными защитными валиками. Тэхён явно поленился укладывать маленького господина в его собственную кроватку, куда проще Намхён засыпал, если рядом лежал кто-то взрослый из родных.

Стараясь не шуметь, Чонли устроилась около сына и повернулась, разглядывая чудо, которое удивительным образом сотворила она сама. Намхён сладко спал, чуть приоткрыв ротик, а Чонли гасила в себе желание притронуться. Это была не любовь. То, что она испытывала — было нечто большим, всеобъемлющим, иррациональным. Чонли всё ещё помнила в каких муках она родила своего первенца, как удивилась ему, когда он закричал, как не спала двое суток после, просто разглядывая младенца и пытаясь осознать, что это её сын.

В тот момент она не понимала, что именно она чувствует. Не было вот этого романтического — «ах, я люблю его!». Было звериное собственничество, дикий страх за него, желание защитить ребёнка любой ценой и понимание, что, если ей скажут умереть ради сына, она сделает это без единой секунды сомнений.

Милота пришла позднее. Это чувство накатывало волнами такого счастья, что затапливало сознание. Малыш казался совершенством, и он был им. Его носик, его глазки, его беззубый ротик — всё это было лучшим, что могла создать женщина. И этой женщиной была она сама. Чонли не могла поверить в это.

— Боже, посмотри как он вытянулся! — удивлённо восхищалась она, обращаясь к Намджуну и видела, как её муж буквально застывает от восторга, зеркаля её собственные чувства.

Намджун оказался не просто хорошим отцом, он был лучшим. Передавая малыша ему на руки, Чонли не сомневалась ни мгновения — всё будет хорошо. Впрочем, брату и Тэхёну она доверяла ничуть не меньше. Ребёнок объединил их семью и склеил невидимым клеем так сильно, что трудно было поверить.

— Давай поговорим серьёзно, — проникновенно глядя своими чернющими глазами в глаза сестры, говорил Чонгук, после того, как у него почти насильно забрали спящего Намхёна. — Ты же планируешь второго младенца? Нет, сформулируем по-другому — когда ты планируешь ещё одного младенца? Осознай, что этого нам мало. Слишком много желающих на одну кроху.

За его спиной серьёзно кивал Тэхён, поддерживая каждое слово Чонгука, а Чонли смеялась, глядя на этих двоих. Когда они гордо гуляли с коляской, то собирали вокруг себя сотни восторженных поклонниц всех возрастов, которые сдувались со звуком воздушного шарика им вслед.

— Я немножко ещё поработаю и подумаю над вашим запросом, — хохотала Чонли. Чувствуя поддержку огромной семьи, она не боялась ещё одной беременности и того, что за ней последует.

Сейчас, глядя на полуторогодовалое совершенство, сладко спящее рядом с ней, Чонли вспоминала, как ужасно переволновалась на свадьбе. Не из-за бракосочетания, нет. В тот момент, когда она вошла в зал под руку с папой, Намхён (которому, впрочем, ещё не дали имени) решил заявить о себе. Чонли почувствовала настоящий и вполне ощутимый толчок. До этого малыш почти не проявлял себя, и его шевеления внутри ощущались в животе бурлящими пузыриками. А здесь он выдал целый пинок.

— Ах! — она схватилась за намечающийся живот, и гости сразу же вскочили со своих мест.

— Скорую! — закричал кто-то.

— Милая, что случилось?! — встревоженный Намджун возник перед Чонли в одно мгновение. Рядом толпились родители.

А Чонли смотрела только внутрь себя.

— Он пинается, — пролепетала она смущенно, понимая, что не желая того, наделала шума на собственной свадьбе.

— Он тоже хотел участвовать!

— Наша булочка пинается!

— Какая прелесть!

— А какой срок?

Остаток церемонии Чонли помнила плохо. Её внимание так и было разделено ровно напополам, и внешний мир не мог составить конкуренции внутреннему. Намхён подал о себе знак ещё пару раз, и теперь Чонли только немного вздрагивала и трогала ладонью живот, ловя восторженные взгляды Намджуна.

— Чонли, ты скоро? — тихий голос брата прервал поток затянувшихся воспоминаний. Чонли повернулась на дверь, из-за которой маячил Чонгук. Поправив одеяльце, Чонли поднялась с кровати и тихо вышла из комнаты.

На кухне царила всё та же идиллия. Свёкр, глубоко утонув в мягком кресле, которое когда-то покупали Чонли для кормления, сладко спал там полулёжа. Госпожа Ким стояла около плиты, готовя что-то необыкновенно ароматное. На обеденном столе уже стояло шесть тарелочек с закусками, и Тэхён почти незаметно подъедал оттуда.

— Руки, — строго проговорил Чонгук, глядя как Тэхён снова тянет пальцы к одной из тарелок.

— Я проверяю не отравлено ли, — Тэхён сделал то самое лицо и те самые глаза, где было так много фальшивой невинности, что Чонгук фыркнул.

— Я тебе дам, отравлено, — повернулась на Тэхёна мама Намджуна. — Лопаткой получишь!

Улыбнувшись госпоже Ким ещё более обворожительно, Тэхён поднялся из-за стола, подошёл к женщине, склонился и чмокнул её в щёку.

— Ах пакостник, ах подлиза, — привычно проворчала мама Намджуна, продолжая переворачивать на сковороде щипящее мясо.

— Давайте я что-нибудь тоже поделаю, — Чонли подошла к свекрови и приобняла её за плечи. С рождением Намхёна у них сложились даже не тёплые, а родительские отношения.

— А рис поставь, — мама Намджуна на миг ответно прижалась, возвращая нежность. Им хватало этого. Этих коротких объятий, немного слов, взаимной помощи. — Может съездите куда-нибудь хоть на недельку, отдохнёте? Мы с Намхёном побудем.

— И мы! — тут же подал голос всеслышащий Тэхён.

— Ощущение, что нас выпирают из дома, — засмеялась Чонли. — Я спрошу, что там у Намджуна по отпуску.

— На Чеджу сейчас отлично, — продолжил Тэхён.

— Вот вы и поезжайте, — откликнулась Чонли.

— Вот мы и поедем. — Чонгук смотрел на Тэхёна, не отрываясь. Между ними опять происходило то самое, что и всегда — безмолвный и одним им понятный диалог. От вида на них двоих в такие моменты Чонли всегда было чуточку неловко, всегда рождалось ощущение, что она подглядывает за чем-то интимным.

— Л-ладно, — хрипловато ответил Тэхён, и Чонли поморщилась, таким сексуальным был этот голос. — А потом отпустим ребят отдохнуть.

— Вы можете поехать все вместе, — предложила мама Намджуна.

Так и случилось, что ещё через полтора месяца они все вчетвером выгружались в аэропорту Чеджу, ощущая полную нереальность происходящего. Намхёна поделили между собой сразу три пары бабушек и дедушек, составив график, и они же буквально вытолкнули молодую чету за порог.

— Заселимся и сразу пойдём в кафе? — предложила Чонли, пока они ехали в такси до отеля. Она разглядывала виды за окном, отчаянно стараясь игнорировать тот факт, что рука Тэхёна прямо сейчас медленно и вроде как незаметно пробиралась под ягодицы Чонгука. Они втроём были втиснуты на задний ряд машины, и каждое шевеление сбоку Чонли видела отлично. — Умоляю, хватит! Если вы думаете, что никто ничего не замечает, то вы ошибаетесь!

— Нет, заселимся, немного отдохнём в номерах и потом пойдём в кафе, — с заминкой ответил Тэхён и выдернул руку.

— Полчаса вам хватит? — закатила глаза Чонли. — Я ужасно голодная.

— Хватит, — голосом примерного мальчика ответил Чонгук.

— Хм, — добавил Тэхён задумчиво.

— Хм, — тут же подал голос Намджун, сидящий на переднем сидении рядом с водителем.

Он развернулся на Чонли и прикусил нижнюю губу. Всё было понятно и без слов. Нет, им хватало и личного пространства, и и личного времени дома. Но отпуск есть отпуск. Пальмы, солнце и свобода уже будоражили кровь.

В итоге, быстро пройдя процедуру заселения в отеле, все разошлись по номерам. К огромной радости Чонли, комнаты им достались не соседние. Не хотелось переживать о лишней слышимости. Чонли хватило нескольких ночей в одной квартите с Чонгуком и Тэхёном.

— Я в душ, — с придыханием проговорила Чонли, когда они с Намджуном захлопнули дверь своего номера.

Их вдруг совершенно перестал интересовать интерьер в номере, ширина кровати, приветственный сет из фруктов и шампанского. Воздух острова действовал как афродизиак.

— Я с тобой, — очень низким и очень хриплым голосом проговорил Намджун и начал стягивать футболку. В зрачках у него плескалась чернота.

Месяц спустя.

Чонли сидела на высоком барном стуле в квартире Тэхёна и Чонгука и болтала ногами. Ребята недавно сделали небольшой ремонт, и кухня теперь выглядела максимально стильно. Чонли, словно сова, оглядывалась по сторонам, примечая детали интерьера. Намджун и Тэхён сидели на полу рядом с Намхёном, увлечённо собирая новый конструктор. Интерес был абсолютно равнозначным, что у взрослых, что у ребёнка. Конструктор был светящимся, и из него создавались сложные, чуть кривоватые разноцветные модели.

— Давай ещё деталей докупим? — деловито предложил Тэхён, цепляя очередной элемент.

— Я бы ещё пару наборов взял, — восхищённо поддакнул Намджун и махнул рукой, одобряя идею.

— Я дома! Возьмите пакеты! — из коридора послышался голос Чонгука, и Тэхён подорвался на встречу.

Продолжая болтать ногами, сидя на высоком стуле, Чонли наблюдала как Тэхён принялся выгружать контейнеры с едой из двух больших бумажных пакетов. Запахло кунжутным маслом, кочудяном и жареным мясом.

И вдруг в этот восхитительный ароматный букет вошла совершенно отвратительная нота. Чонли напряглась, узнавая её. Застывшим взглядом наблюдала она, как Тэхён раскрывает одну из коробочек, и взору открывается японский яичный рулет. Действуя на инстинктах, Чонли быстро прикрыла ладонью нос и откинулась, стараясь отодвинуться подальше.

Заторможенно, словно проигрывая кадры в замедленной съёмке, Тэхён развернулся на Чонли и уставился в её лицо, не мигая. Он поднял контейнер с красиво нарезанными и уложенными рулетиками яйцам и сделал шаг по направлению к девушке, всё также глядя в глаза.

— Убери это от меня! — Чонли истерично замахала руками, стараясь разогнать вонь. — Яйцо убери!

— Ух ты! — сказал Чонгук, мгновенно понимая ситуацию.

— Ах вот оно что! — почему-то добавил Намджун, как будто догадывался о чём-то раньше. Чонли вот, например, ни о чём не догадывалась ещё минуту назад.

— Ты кого больше хочешь, мальчика или девочку? — Обернулся Тэхён на Чонгука. Чонли закатила глаза.

— Я — девочку, они смешные, — улыбнулся Чонгук, повторяя разговор двухлетней давности. — Ну и пацан у нас уже есть.

— Я вам не мешаю?! — зашипела Чонли, слезая со стула и тут же хватаясь за живот от мгновенного прилива дурноты. — Р-р-разойдись!

Она бежала в туалет, сдерживаясь изо всех сил, за ней семенил взволнованный Намджун, а из кухни доносился до боли знакомый диалог, в котором теперь участвовал и её собственный сын.

— Намхён-а, ты кого больше хочешь, братика или сестричку?

— И братика, и сестричку.

(Финал истории, ребята. Встречаемся на следующей неделе в четверг с новой историей, а этих котяток оставим здесь. Спасибо вам огромное за то, что так тепло приняли три бонуса этой истории, я безумно волновалась, когда писала гет и пару Намджуна и Чонли. Но знаете что - вы лучшие! Спасибо за все комментарии, донаты, за нежность. Как говорит Тэхён - "фиолетовлю вас!")