Когда Грифон, путаясь и перескакивая с пятого на десятое, наконец закончил свой рассказ, Гэвин уяснил главное, в его телесных жидкостях содержатся компоненты, входящие в состав эссенции.

— Что ж удивительного? — возразил Грифон. — Эссенция, это ментальный мост между пилотом и мехом, в ней изначально есть экстракты мозговой ткани. Когда ты впервые сел в кабину, я сразу почуял твой высочайший ментальный порог. Должно быть, твоя спинномозговая жидкость невероятно вкусная...

Гэвину невольно представилось, как ИИ прилипает к его телу и жадно его облизывает. По спине пробежала противная дрожь.

— Но тогда мне и в голову не пришло, что та же субстанция есть в твоём поте и крови. Если её химически обработать, получится заменитель эссенции. Позже, в гостинице, когда ты уснул, я заметил капельки пота на твоей шее и решил попробовать поглотить их вместо энергии...

Теперь-то ясно, почему он тогда расплющился в лепёшку и прилип к шее, всё ради увеличения площади контакта.

— А потом вломились эти идиоты из Ассоциации защиты и прервали процесс. Эссенция не успела как следует разложиться, и когда мы пролетали над академией, энергия кончилась, и я рухнул. Всё это время я пролежал в режиме ожидания. К счастью, ты не расставался со своей серьгой, так что эссенции, которую я извлёк из твоего организма, снова хватило на короткий запуск...

Грифон говорил с неподдельным восторгом, явно гордясь своей сообразительностью. Гэвин же, напротив, нахмурился.

Он носил эту серьгу не из-за договорённости с Грифоном, а потому, что так велела Эдна.

Передавая ему Грифона, она твёрдо потребовала: «Никогда не снимай её. Носи всегда, ближе к телу», и добавила: «Умный мех сам выбирает лучший путь. Со временем ты всё поймёшь». Теперь выходило, что контакт с телом был ключом к извлечению эссенции. Но откуда Эдне это было известно?

Пусть она и предполагала, что у него высокий ментальный порог, но как она узнала об особой субстанции в его крови?

Ведь в норме её добывают только из костного мозга, разве не так?

— Ладно, оставим это. Что тут у нас? — Серьга подпрыгнула и слетела с подоконника, на лету разложившись и превратившись в шарообразный квантовый компьютер, который завис в воздухе над наплечной пластиной. — Так-так, мех D-класса, модель X109, из армейского арсенала. Никакой нейросети, чистая механика. Головоломка, да и только...

Гэвин скрестил руки на груди, прислонившись к подоконнику.

— Ну что, нашёл хоть один дефект?

Грифон возмутился, казалось его смертельно оскорбили.

— Один? Один?! Ты что, шутишь? Для такого благородного умного меха, как я, само её существование сплошной дефект!

Гэвин:

— ...

Юноша невозмутимо уставился на квантовый компьютер. Спустя мгновение Грифон, всхлипнув, сдался.

— ...У неё в четвёртом подшипнике одна спиралька чуть погнута...

Гэвин наконец почувствовал удовлетворение и одобрительно похлопал по квантовому компьютеру.

— Молодец.

***

После экзамена дверь открылась, и внутрь вошёл Гудро. На его лице было торжество победителя, и он уставился на лежавшую нетронутой наплечную пластину.

— Какая жалость...

— В четвёртом подшипнике, на внутреннем изгибе, микроспираль деформирована на шестьдесят градусов. Доказательство, это царапины на внешней оболочке, указывающие на удар острым предметом. Угол попадания как раз соответствует положению четвёртого подшипника. Подшипники в мехах D-класса модели X109 армейского производства крайне твёрдые, и только спирали сделаны из мягкого, гибкого сплава с памятью формы. Поэтому при ударе отклоняется лишь спираль, а весь подшипник остаётся целым.

Гэвин позволил себе скромную улыбку.

— Хотите вскрыть и проверить, профессор Гудро?

Гудро:

— ...

Гэвин впервые в жизни почувствовал азарт мошенника и теперь с интересом наблюдал за Гудро. Тот не подвёл, его лицо побагровело от ярости, будто вот-вот лопнет, как воздушный шар.

Но, вопреки ожиданиям, взрыва не последовало. Спустя несколько секунд гнев бесшумно угас.

— И что ты хочешь доказать? — произнёс Гудро. — Что твой талант к мехам превосходит всех остальных? Но суть нашего спора вовсе не в этом.

Его ледяной тон неожиданно вызвал у Гэвина чувство вины. Спустя мгновение он признал:

— Я знаю.

— Что ты знаешь? Даже если ты девяносто девять раз докажешь свою правоту, одна-единственная ошибка на поле боя, и всё кончено! Эти Альфы всегда имеют больше шансов выжить! Они никогда не вспомнят, что именно ты пожертвовал своим талантом и шансом на победу, чтобы больше людей могли цепляться за жизнь и влачить жалкое существование!

— Я знаю, профессор, вы желаете добра.

— Нет! Ничего я не желаю! — сурово оборвал его Гудро. — Я просто исполняю долг учителя. А таких студентов Бет, как ты, я вообще не замечаю!

В комнате повисла тишина. Гэвин молча смотрел на Гудро, потом встал, собрал вещи и склонив голову, направился к двери.

— Я понимаю, профессор.

Воздух сгустился до предела. Поравнявшись с Гудро, Гэвин почувствовал его сдавленное от гнева дыхание. Дверь была распахнута, снаружи доносились голоса покидавших аудитории студентов. Кто-то вдалеке громко смеялся.

Гэвин уже переступил порог, но остановился и обернулся.

— Простите, профессор, но я считаю то, что другие видят ошибкой, не всегда ею является. Решение маршала в битве за крепость Венеры тому пример. Ценой одного поражения он спас десятки тысяч жизней солдат Империи и Альянса. И каким бы ни был итог, в собственном сердце он остался победителем.

— Даже если бы всё повторилось сначала, он выбрал бы то же самое. Ведь именно в этом и заключался смысл дарованного ему свыше таланта.

Гэвин больше не смотрел на лицо Гудро. Он кивнул, развернулся и ушёл.

В итоге, когда объявили результаты экзамена, Гэвин снова ощутил на себе всю злобность мироздания: двести девяносто девять баллов.

— Он и впрямь снял балл под предлогом, что ты «после экзамена отвлекал профессора разговорами и мешал оцениванию»! Да он тебя вообще терпеть не может! — превратившийся в белый светящийся шар, Грифон прыгал по комнате, переполненный праведным гневом. — Хочешь, я пойду и набью ему морду, чтобы выпустить пар? Гарантирую, всё будет чисто, без следов. И после этого он будет за километр обходить тебя стороной!

Гэвин сохранял обычное невозмутимое спокойствие.

— Ничего страшного. Гудро же просто... как там ты в прошлый раз выразился?

— Цундэрэ?

— Ага. Гудро просто цундэрэ.

Гэвин развернулся и вышел из комнаты для запросов. Грифон тут же последовал за ним, подпрыгивая в воздухе, как маленький резиновый мячик. Вероятно, из-за полного заряда яркость светового шара была выше обычного, и на повороте он вспыхнул так ослепительно, что у Гэвина на секунду поплыло в глазах. Из-за этого он не заметил приближавшегося навстречу человека и врезался в него лбом.

— Осторожно!

Гэвин пошатнулся и чуть не упал, но к счастью, тот успел схватить его за руку.

— Ты в порядке? Хм?

— Дин?

В коридоре кроме них не было ни души. Солнечный свет, многократно отражаясь от стеклянного потолка, заливал пространство ослепительными бликами. Высокий курсант Альфа возвышался над ним. То ли из-за игры света и теней, то ли ещё почему, но черты его лица выглядели особенно резкими и жёсткими, и от этого зрелища он выглядел пугающе.

На душе у Гэвина стало тревожно и не по себе, но внешне он не подал виду, лишь медленно выпрямился и высвободил руку из его захвата.

— Спасибо.

Дин кивнул.

— Смотри под ноги. Проверил результаты?

— Да.

Дин не стал спрашивать количество баллов, отчасти потому, что студенты мех-отделения смотрели свысока на всех и не слишком интересовались делами техников, но в основном потому, что он был уверен, такой, как Гэвин, всё равно не мог показать выдающегося результата. Спрашивать, значило бы лишь смущать его.

— Я слышал о происшествии на ремонтном полигоне, — произнёс Дин. — Говорят, ты сорвался с башни. Ничего себе не повредил?

— ...Нет.

— И хорошо. В юном возрасте тело довольно слабое, иногда даже простое падение может оказаться роковым. Это стало бы огромной потерей ресурса для общества. — Дин замолчал, видимо, и сам поняв, как неуклюже прозвучали его слова, и резко сменил тему: — Это твой квантовый компьютер?

Грифон горделиво подпрыгнул пару раз.

— ...Типа того.

Дин с недоумением посмотрел на Грифона, но углубляться не стал, лишь заметил:

— Довольно... яркий.

Проход был нешироким, а Дин, как типичный крепко сбитый Альфа, занимал добрую его половину. Просто протиснуться мимо выглядело бы неловко и неестественно. Гэвин подождал довольно долго, но тот не двигался с места, и в душе у него зародилось сильное недоумение. Наконец он спросил:

— Тебе ещё что-то нужно от меня?

Дин кашлянул, опустил взгляд и поправил чёрные перчатки.

— Через пару дней начинается внутренний рейтинговый турнир команд мехов.

Гэвин:

— ...А.

Повисла неловкая тишина.

Спустя несколько секунд Гэвина вдруг осенило, и он осторожно произнёс:

— Уда... чи?

Дин:

— ...

Альфа глубоко вздохнул и с абсолютно бесстрастным лицом ответил:

— Ценю твою поддержку, спасибо! — после чего отошёл в сторону и зашагал по коридору по направлению к тренировочному полю.

Юноша так и остался стоять в полном недоумении, растерянно моргая и чувствуя, что весь этот разговор вышел за границы его понимания вселенной. Спустя долгое время Грифон, подпрыгивая, спустился с его макушки и серьёзно спросил:

— Для этого типа я не могу подобрать подходящее слово... Может, тоже «цундэрэ»?

— ...Разве есть другой вариант?

— Нет.

— Тогда пусть будет цундэрэ.

Грифон с некоторым сомнением согласился:

— Цундэрэ тоже сойдёт. — С этими словами он запрыгнул на плечо Гэвину, и они вместе удалились.

***

Хотя по договорённости с заведующим Гудро, если он не наберёт триста баллов, ему придётся самому писать рапорт о переводе на другую специальность, эти вымученные с таким злорадством двести девяносто девять, никаких последствий не возымели. Гудро видимо осознал, что ему не под силу изменить ситуацию, и просто перешёл к политике невмешательства, не проронив больше ни слова.

Гэвин от природы обладал способностью сохранять спокойствие и невозмутимость даже в самых неблагоприятных обстоятельствах, так что, когда Гудро оставил его в покое, жизнь стала заметно легче и приятнее. Даже появилось свободное время чтобы помочь Грифону почистить программу ментального управления.

Глупый лев был от этого в полном восторге и принялся ныть, упрашивая заодно почистить и внешнюю оболочку. Но после того как Гэвин полчаса пинал его, как мячик, он расплакался и отказался от этой идеи.

Как говорится, если кому-то везёт, значит, кому-то другому не везёт. И по сравнению с Гэвином, дни Дина в этот период оказались куда более напряжёнными и изматывающими.

Рейтинговый турнир команд мехов, о чём Гэвин, разумеется не подозревал, был для Императорской академии событием чрезвычайной важности.

Значение боевой мощи мехов для Империи было очевидным и не требующим объяснений. Ежегодно все крупные военные академии направляли своих лучших курсантов на межвузовскую лигу. Победители получали не только громкую славу и награды, но и удостаивались личной аудиенции у Императора.

Положение Императорской академии в этом вопросе было двусмысленным. Все знали, что она обладает самыми мощными мехами, но при этом все понимали, благоволения Императора ей не снискать.

От академии слишком откровенно пахло духом Альянса, и это был открытый секрет для всей Империи.

Императорскую академию перестроили на базе одной из низших военных академий Альянса, а её директор, Кэролайн, в молодости служила в армии Альянса, в битве за крепость Венеры попала в плен и перешла на сторону Империи. Эта женщина Альфа, хоть и внесла весомый вклад в поздний период войны, навсегда осталась перебежчицей.

Кроме того, существовала ещё одна деликатная связь, партнёршей Кэролайн была декан исследовательского института Эдна, а Эдна в молодости была помолвлена с маршалом Силией.

Сейчас немногие помнили, как сильно Силия был увлечён Эдной, что неудивительно, ведь женщины Омеги встречаются крайне редко, а по слухам, Эдна и маршал знали друг друга с юности. Но вышедшие из числа прямых подчинённых маршала генералы военного министерства помнили это отлично.

Именно потому, что помнили, стерпеть не могли, в их глазах Эдна никогда не любила Силию. Она годами балансировала между Силией и Кэролайн, не давая чёткого отказа ни одной из сторон, а затем, когда тело маршала ещё не остыло, бросилась в объятия Кэролайн.

Из-за гендерных предрассудков и личных антипатий Генрих всегда относился к Императорской академии с прохладной отстранённостью, то есть попросту не удостаивал её своим вниманием.

Напротив, куда большим фавором императора пользовалась Межзвёздная академия Близнецов, служившая кузницей кадров для столичных сил обороны. Ежегодно в лиге именно она и Императорская академия боролись за чемпионство и вице-чемпионство. И хотя трофеев чемпиона Межзвёздная академия получала меньше, император удостаивал её своей аудиенции куда чаще.

Чтобы одолеть Межзвёздную академию Близнецов и одновременно что-то доказать императору, внутренние соревнования в Имперской академии каждый год проходили в обстановке невероятно ожесточённой борьбы. Элитные курсанты проходили через десятки раундов жестоких схваток, из пятисот человек отбирали двести, сто, пятьдесят, двадцать, и в итоге на подиуме оставались лишь трое. А право выступать в основной части лиги получали и вовсе один-два человека.

Без сомнения, Дин был элитой среди элит. Но победа в рейтинговом турнире никогда не давалась легко, даже такому, как он.

Этот курсант Альфа происходил из весьма неплохой семьи, его родители составляли стандартную пару Альфа-Омега, отец занимал важный пост в кабинете министров. Возлагая на единственного сына огромные надежды, он с детства воспитывал его в строжайшей дисциплине, заставив уже в восемь лет выучить наизусть толстенный учебник. В день четырнадцатилетия Дин получил свой первый собственный мех и, оттачивая навыки пилотирования, нередко разбивался до крови, и даже получал черепно-мозговые травмы. В самый тяжёлый раз его едва не пронзило насквозь, но отец не проронил ни слова.

Конечно, Дин и сам не считал, что родители обязаны что-то говорить, или помогать, и он самостоятельно забрался в медицинскую капсулу, залечил раны, да вернулся домой ужинать.

Выросший в таких условиях, Дин предъявлял к себе граничащие с патологической строгостью требования. После поступления в академию он выделялся по всем дисциплинам, будь то теория или практика, и его достижения по праву делали его элитой курса.

Все преподаватели полагали, что он вполне способен представлять Имперскую академию, и он сам был того же мнения.

Поэтому проиграть в рейтинговом турнире он не мог ни при каких обстоятельствах.

В период подготовки Дин отдавался тренировкам с абсолютной самоотдачей, проводя в кабине меха более шестнадцати часов в сутки и сокращая сон до жалких шести часов.

Но проблема заключалась в том, что даже эти шесть часов он спал плохо.

Как-то глубокой ночью ему привиделся смутный сон, в котором всё тело охватил жар, а в жилах закипела яростная, неукротимая сила. Проснувшись, он почувствовал невыносимую жажду и, осушив подряд два больших стакана воды, вдруг осознал серьёзность проблемы.

Период стрессовой реакции.

Феромоны того Гэвина, так долго сохранявшиеся в его крови, наконец-то спровоцировали реакцию его инстинктов Альфы.

Осознав это, Дин смог подумать лишь: «...», и в полном оцепенении простоял так десять минут, после чего на автомате вернулся в постель, тщетно пытаясь уснуть. Однако последующие ночи оказались ещё мучительнее, он почти не смыкал глаз до рассвета, потому что стоило ему закрыть веки, как им овладевало неконтролируемое желание схватить кого-нибудь, мять и кусать.

На следующее утро, с огромными синяками под глазами, он помчался в медицинский пункт академии за инъекцией, помимо ингибиторов, существовали и подавители для Альф, иначе в эпоху, когда их соотношение с Омегами было тридцать к одному, что бы делали все эти переполненные гормонами Альфы? Но по пути, погружённый в рассеянные мысли, он внезапно столкнулся нос к носу с тем самым Гэвином.

— Через пару дней начинается внутренний рейтинговый турнир команд мехов.

Дин рассеянно уставился на свои чёрные перчатки, разрываясь, стоит ли задавать следующий вопрос: Не хочешь прийти посмотреть?.

Подавители заглушали соблазнительный аромат феромонов в воздухе, но вместо этого в нём нарастала какая-то необъяснимая тревога и раздражение.

Хочет ли он, чтобы тот пришёл? Нет, лучше не надо. Поединки мехов для Омег смертельно опасная игра, без малейшего шанса на выживание. Слышал, в тот день он сорвался с башни? С ним и вправду всё в порядке? И почему его взгляд кажется даже более подобным Альфе, чем у самих Альф?

— А, — равнодушно произнёс тот. — Удачи.

Дин:

— ...

Дин в очередной раз укрепился в своём мнении, Омегам не место в военной академии, они несут лишь беды!

***

Межвузовская лига мехов не только глубоко влияла на таких элитных курсантов, как Дин, но и неизбежно затрагивала интересы многих высокопоставленных лиц.

Директор Межзвёздной академии Близнецов Дейна явился с визитом как раз в тот момент, когда император собирался приступить к обеду. Услышав о его просьбе об аудиенции, Генрих с готовностью отложил нож и вилку:

— Дейна здесь? Отлично, пусть войдёт.

Император, судя по всему, привык, что его трапезу прерывают на полпути. Но Дейна войдя, всё же смутился:

— Виноват, Ваше Величество, я...

— Нет-нет, это не твоя вина. Ты снова по поводу меха Феникс?

Хотя Дейна почтительно склонил голову, его взгляд не удержался и с любопытством прошёлся по столу. Питание императора было на удивление скромным, основным блюдом служила приправленная острыми фруктами жареная рыба, суп и хлеб, а сбоку лежало несколько очищенных плодов, вот и вся трапеза. Судя по ингредиентам, в ней не было ничего особо редкого или экзотического.

— Благодарю за вашу милость, Ваше Императорское Величество. Да, я по-прежнему придерживаюсь высказанного в прошлый раз мнения, если Императорская академия не сумеет завоевать чемпионство в этой лиге мехов, то она не заслуживает права хранить у себя мех Феникс. Честь хранить это легендарный мех Альянса должна принадлежать истинному чемпиону.

Император рассмеялся, найдя это забавным:

— Значит, на этот раз Межзвёздная академия вполне уверена в своей победе?

Дейна скромно склонил голову:

— Мы никогда не теряем веры в победу.

Генрих откинулся на спинку кресла, глядя на Дейну сверху вниз. Во взгляде Императора мелькнула насмешка, но склонивший голову директор, разумеется, не заметил этого. Спустя мгновение Император лениво изрёк:

— Что ж, пусть будет по-твоему.

— Ваше Величество! Благодарю за доверие, я безмерно признателен за вашу милость...

Генрих взмахнул рукой, давая понять, что полную ликования речь пора заканчивать, и многозначительно взглянул на свой обед.

— Ах, да... конечно... приятного аппетита, Ваше Величество. Прошу прощения за беспокойство. — С трудом сдерживая возбуждение, Дейна почтительно поклонился и быстрым шагом удалился.

Его шаги затихли вдали, а слуги, проявив находчивость, остались за дверью. В огромной столовой император Генрих остался в полном одиночестве.

— Честь хранить Феникса... — В глазах императора мелькнула тень насмешки. — Хех.

Он долго сидел в своём высоком кресле с подлокотниками, и лицо его было как окаменевшее. Спустя долгое время он привычным движением засунул руку в карман и извлёк миниатюрный трёхмерный голографический проектор.

Вещица была размером не больше медной пуговицы, её края чуть стёрлись и лоснились от постоянного трения, а на поверхности виднелись царапины, следы военного времени. Генрих нажал кнопку воспроизведения, и алый луч мгновенно рассёк пустоту столовой, вычерчивая неотличимую от реальности иллюзию бескрайней пустоши.

Над пустошью клубился густой туман, и постепенно камера приблизилась, выхватывая из него возникшую перед императором стройную фигуру юноши в белом военном мундире.

Его волосы были чёрные, а кожа очень светлой. Глаза плотно сомкнуты, казалось он прислушивался к чему-то. Профиль его был утончённо-прекрасен, с опущенными ресницами и прямым носом. Хоть и худощавый, он стоял с выправкой военного, одиноко и непоколебимо, обладая тем спокойным достоинством.

— Гэвин, — прошептал Генрих.

— Верховный главнокомандующий Альянса Гэвин Силия, общепризнанный бог войны Галактики.

— Господин Силия, — камера дрогнула, и в кадре возник молодой Сет Генрих: — Флот готов к отплытию, что вы здесь делаете?

— Тсс, — не открывая глаз, произнёс Силия: — Ты слышишь?

— ...Слышу?

Генрих в недоумении огляделся, но вокруг был лишь густой, непроглядный туман.

Силия не ответил, лишь улыбнулся. Через несколько минут он наконец расслабился, вздохнул и открыл глаза:

— Ветра планеты Призрачной Пустоты весьма знамениты. Тебе стоит почаще приезжать сюда прогуляться.

— ...Простите, я не понимаю.

Силия развернулся и направился к лагерю. Генрих поспешил за ним.

— О чём ты думал только что? — вдруг спросил маршал. — «Армия вот-вот выступает, а маршал всё стоит здесь, наверное, бездельничает? Говорит, что слушает звуки, а я ничего не слышу». Не так ли?

Генрих остолбенел от ужаса:

— Нет! Я не... Откуда вы знаете?!

— Мне рассказал ветер. — Силия протянул руку и поймал пригоршню влажного тумана, раскрыв ладонь перед Генрихом. — В этой влаге заключены бесчисленные души жителей планеты Призрачной Пустоты. Они передают информацию друг другу через определённые электромагнитные волны. Люди с достаточно высоким ментальным порогом могут кое-как улавливать их сигналы... Недавно учёные в парламенте упоминали, что если использовать электромагнетизм Призрачной Пустоты и имплантировать в мозг резонатор, то возможно удастся проецировать душу человека вовне.

Юный Генрих, кажется, кое-что понял, но далеко не всё:

— И что тогда будет?

Силия рассмеялся.

— Ничего особенного.

Он небрежно вытер руку, и на его лице нельзя было прочесть ни радости, ни гнева. Генрих почувствовал тревогу и не выдержав, осторожно спросил:

— Простите, маршал, я так мало знаю...

— Всё в порядке.

— Но каждый раз, когда вы говорите о чём-то, я совершенно ничего не понимаю...

— Не извиняйся. Никто не рождается всезнающим. Накопление знаний и опыта всегда требует времени. Ты просто ещё молод.

Они шли друг за другом по пустоши. Генрих смотрел на спину маршала, и во взгляде его горели неприкрытая страсть и сосредоточенность. Вскоре впереди послышался шум, и в тумане проступили смутные серые тени, это был готовый к отплытию флот.

Генрих понял, что их путь подошёл к концу.

— Сил... господин Силия, — ухватившись за последнюю возможность, дрожащим голосом произнёс он: — Если в будущем у вас найдётся время, не могли бы вы научить меня... рассказать мне больше о таких вещах?

Силия с удивлением обернулся и посмотрел на него.

— Простите, просьба весьма внезапная, но вы самый эрудированный и мудрый человек, которого я знаю. Так что, если возможно...

— Моя мудрость невелика, — рассмеялся Силия. — Но я могу научить тебя. Без проблем.

***

На голографической записи юный Генрих ликовал. Но черты лица императора были омрачены грустью.

— Ты обманул меня, Силия, — с горечью прошептал он. — Ты так и не научил меня самому главному.

Он с силой закрыл лицо руками, и от сдерживаемой боли его пальцы побелели, а суставы напряглись до предела. Трёхмерная голограмма давно исчезла, и густой туман с ветром планеты Призрачной Пустоты, извиваясь, отступали вдаль, постепенно тая и растворяясь в глубине почти забытых воспоминаний.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum