Вспыхнувшая неоновым фонтаном пленка снятого аэрокупола стартовой турбины окатила на несколько секунд людей брызгами от резкого изменения плотности воздуха, поднялся визг радостно носящихся по сложным переплетениям кабелей. Будь сейчас чуть более поздний сезон и стартовые площадки со всем комплексом сейчас наполнился гулом мошкары и утопал по щиколотку в воде. Чуть ранний период нес за собой поток горячего воздуха, добравшегося до нутра стартовой структуры.

Олгонг Машикнези стоял там же, он нервно теребил висящий на груди "детский" медальон и смотрел как стартуют со своих гравидоков наполненные искателями заработка корабли, уходящие вверх. Выше тропосферы, стратосферы, мезосферы и так до тех пор, пока не исчезнут совсем, оказавшись на бесконечных просторах холодного-холодного вакуума. А дальше... Кто знает куда раскидает жителей этой планетки.

Олгонг и сам не раз задумывался о том чтобы отправиться на заработки на другие планеты. Мысль о том, чтобы вступить в Добровольные Силы Альянса нет-нет да приходила ему в голову. Конечно, он слышал, что за пределами планеты, где-то в Колыбели идет бесконечное собрание по улучшению жизни, но когда это еще дойдет до далекой Чарка-Чапала?

Боги и Космос слышат и видят - Мешикнези хотел бы дожить до момента когда принятое решение будет реализовано и на его родине.

Настойчивый стук метронома в техадаптере обернувшем запястье отвлек парня от мыслей о далеких далях и он, встрепенувшись, быстро зашагал мимо доков, мимо складов, мимо погрузочных станций и шагающих многотонных кранов. Его путь лежал к дальним ангарам пилотов. Только там он мог позволить себе обосноваться. Он все еще был ребенком в глазах общества и самого себя, не прошел инициацию, чтобы перебраться в резервное кольцо ангаров, как большинство, и уж точно у него не было средств и достижений, чтобы шляться по сердцу выстроенной за века структуры.

Идти благо было не далеко от места общественной подработки.

В ангарах, как всегда, была суета, механикам было не до праздного шатания, как менее занятым коллегам, управляющих шагающими машинами. С Олгонгом быстро здоровались, перекидывались парой фраз, желали удачи в грядущей вылазке. Пилоты радостно улюлюкали, показывали свои трофеи, украшавшие их механических напарников рисунки и обереги.

Парень вздыхал и принимал пожелания и хвастовство сверстников, лишь больше разжигая в себе искру.

Он уже три года был пилотом и напарником меха типа Кугуар, пока безымянного. Одна мысль об этом заставляла Олгонга сжимать зубы до скрипа. Мысль что его прекрасный, изящный металлический напарник до сих пор не имеет имени!

Впереди показался сложноструктурированный конструкт из углеродобетона и эластомерных деревьев, чей сок заменял и облицовку, и соединительный раствор, позволяя сохранять сухость строений в дожди, какую-никакую прохладу даже в полень, и сухость с теплом при редко приходящих холодах.

Олгонг сдвинул задвижку, чтобы набрать на скрытой панели код доступа и нырнул в помещение. Компьютер тут же среагировал, включая свет и запуская рециркуляцию воздуха. С закрепленных магнитных зажимов на начавшие сдвигаться ворота смотрел Кугуар Олгонга.

Он был прекрасен. Приспособленный под плотные джунгли и влажный жаркий климат подобный тому что царил на Чарка-Чапала, он обладал полным спектром обостренных чувств, подвижными синт-сухожилиями с шарнирными конечностями, в его плотной прилегающему к загривку горбике прятался имитирующий звуки среды охладительных генератор, а так же подвижная голова с датчиками звука и сенсором биоритмов, примостившийся между широкоформатными визуализаторами, придававшие всей фигуре меха опасную грацию хищника, готового к броску. Скрытая начинка полнилась вторичных систем жизнеобеспечения, аккуратно встроенные в структуру стабилизаторы и вооружение не давали и секунды усомниться в возможностях меха защититься и разорвать угрозу на куски. И всем этим управлял человек, пилот, тот кто доказывал, что это не просто навороченная система вооружения и брони.

И этот Кугуар и правда был готов бросится на свою добычу. Его системы были приведены в боевое состояние, сходящие с ума от обилия жизненных форм сканеры оповещали о каждом движении, звуке, блике, запахе и смене температуры, создавая такую какофонию, что обычный человек (да что уж, даже тренированный пилот) наверное бы взвыл от переданных ему по синоптической связи ощущений.

Кугуар был готов к охоте.

Олгонг прислонился к его холодной матовой поверхности брони, чувствуя прохладу металла и скрытый внутри жар механизмов.

Несколько щелчков языком - короткая вербальная команда въевшаяся на подкорку так глубоко, что буквально не требует своего исполнения для передачи ее меху, и вот саркофаг приглашающе раскрылся, давая пилоту оказаться внутри.

На миг после закрытия его поглотила тьма, но тут же все взорвалось мерным блеклым светом, замерцали разноцветные лампочки, сообщая о состоянии систем. Олгонг сменил картриджи с протоколами экстренных команд, переключил подпитку и наконец полностью отдался нарастающему, словно нетерпение и страх перед прыжком с парашютом, ожиданию подключения.

Это было как большой глоток воздуха. Да избыточный, да резки, да болезненный, но такой пьянящий. Это как освобождение.

Вдоль позвоночника из сиденья выдвинулись еле заметные выступы синоптической связи, пропустившие через себя будоражащие вибрации, в воздух из специального контейнера вылетела быстро усваиваемая нейролептическая смесь. Олгонг быстро задышал, вздрагивая от пронизывающих позвоночный столб сигналов. Его нейроны просто заискрились, вспыхнули, накрыли целым каскадом электрических разрядов. На глазах выступили слезы и в них тут же ударили вспышки фокусирующих лучей, давая картинку с датчиков Кугуара.

И мех задвигался. Медленно он сполз с крепежей и повел плечами в грациозной разминке. Олгонг чувствовал каждый синт-мускул, ощущал как кристаллы пропускают через себя энергию, как мощная броня покрывает его будто панцирь, как кваксон взрывается, порождая движение и гулкие удары «сердца».

Все это чувствовал несколько секунд, позволяя себе насладиться мозговым штормом, пока разум не успокоился и не остались лишь соединенные друг с другом человек и мех.

Конечно же не было в искусственном интеллекте меха ничего от чувств и ощущений, все заменяли датчики и анализаторы, не было никаких ударов сердца и мыслей, простых и пьянящих, что кричали ему об охоте.

Кугуар покинул ангар, оставляя его позади. Его вновь приветствовали, кричали и кто-то даже принес флаг и пару воздушных змеев с его именем.

Он возвышался над большинством домов на целую голову, не смотря даже на то что они стояли на балках в пять метров, чтобы в приливной сезон их не затопило. Над головой по подвесному путепроводу двигались ячейки вагонов. По хитроумному сплетению полиуретановых мостов и дорог, напоминавшему паутину, ходили люди и малый личный транспорт. Очень удобная система, но это не значит, что людей не было снизу. Стоящие тут и там колонны грузовых лифтов постоянно поднимали целые толпы, зачитывали на ярусах, поднимали в самую высь к шпилям технических сооружений, туда откуда в полдень падал не сдерживаемый более стенами игривый солнечный свет и в непогоду шел дождь. Но да, вокруг Кугуара тоже были люди, мелькали транспортные и грузовые мехи, неловко ковыляли автономные помощники. Из-за них пилоту приходилось двигаться осторожно, почти не поднимая ног и крутиться, напрягая внутренние чувства и сканеры настолько, что ретинальный дисплей просто пестрил от пиктограмм.

Олгонг держал путь дальше, прокладывая маршрут к концу улицы, где виднелась темная высоченная стена.

Как и остальные три города на Чарка-Чапала, Геркатта был похож на крепость. Его внутренних ресурсов хватило бы для автономной жизни в течении двух-трёх месяцев без особого кризиса.

****

Вызов от сестры нагнал его, когда Кугуар уже прошел Ворота Евфрата. Впереди растянулся плоский хребет доков и линии прибрежной защиты. Олгонг почувствовал странную чесотку, знак того, что была поймана волна, после чего уже перед глазами замерцала иконка вызова. Зажужжали вакуумные трубки - парень вывел видеочат на дисплей и улыбнулся сестре. На него смотрело очень похожее лицо, только хмурое и почти постоянно скрывающееся за помехами. Коммутатор сестры был уже как год неисправен, а жадная мелочь отказывалась тратить выделенные братом деньги на обновки.

-Майалла, сестра моя?

-Ты уже в Кугуаре? – с шипение выдали максимум недовольства динамики. – Ты вс еже решил отправиться на Акуйуб-Акаб!? Ты хочешь извести нас? Хочешь, чтобы твои бедные сестры остались совсем одни? А мама!? Ты о маме подумал?

-Мама знает как это важно. – непреклонно мотнул головой Олгонг. – Она понимает это как никто другой! Отец, дедушка и даже бабушка! Они все прошли свою инициацию, все были частью взрослого поколения своей эпохи. А я?

-Ты уже всем все доказал! – продолжила наседать сестра. – Ты растишь нас, заботишься о нас, пилотируешь мех лучше многих охотников! Мама будет вне себя! Соинга сойдет с ума если ты.. ты.

-Если я не справлюсь. – спокойно заметил парень и изображение сестры рвано кивнуло. – Если за столько наших разговоров ты не поняла, то после… Это не просто идея фикс, не прихоть, не глупость и не устаревшая традиция. Это как завершить стажировку что до тех пор была бесконечной! Как проснуться и ощутить все свои конечности!

-Ты преувеличиваешь важность этой охоты… Ну хорошо! – вдруг взрыкнула девица. – Если ты не хочешь думать о том какого будет нам и уж тем более не хочешь подумать о себе – так тому и быть. Отправляйся на свою охоту за неведомой тварью, рискуй всем чтобы доказать непонятно что! Хочется тебе усложнить все и выделиться? Пожалуйста! Я не буду навещать твой портрет на алтаре, не стану выходить замуж, приму обет и улечу с планеты! А твои кости пусть украшают джунгли!

-Скоро связь совсем пропадет. Я рад что ты боишься за меня, пусть и расстроен что так и не смогла понять моих целей…

-Олгонг.

-Да, Хаолган?

-Будь внимателен и не дай себя убить.

-Я не подведу, сестра. - уверенно кивнул Олгонг.

-Ты и так никого не подводишь. - недовольно зашипел динамик. - Я прошу тебя проявить благоразумие и сделать правильный выбор. Будь умнее тех кто тебя подначивает! Думай о нас! Думай о себе.

-Я и думаю.

Олгонг отключился, вздохнул и повел плечами в раздражении. Он и не сомневался, что сестра не поймет. Никто из его семьи не поймет этого. Они не пилоты, они не последняя надежда семьи, они не... Последний аргумент парень не смог до конца продумать, сама мысль о нем ускользала.

В раздражении от нахлынувших непрошеных размышлений и меланхолии, он дёрнул «детский» медальон и намотал его на рычажок пневматического пяточного ресивера. Все равно не помешает, этой штукой он никогда не пользовался.

****

Путь Олгонга начинается с воды. Его цель находится дальше, чем выбирают все остальные, он не может позволить себе довольствоваться малым, только не сейчас, когда на кону стоит репутация его семьи, когда мать и сестры ждут от него достойной охоты. Всех могучих зверей на сотню гоколей уже перебили старшие поколения. Остались только речные змеи, да оррабаг с азагого, но охотится на них это лишь показать, что ты такой же как все, не заявить о себе, не показать себя перед вершиной пилотской компании! Охота на жалких падальщиков и стайных хищников это лишь оценка четыре, а цель Олгонга это пятерка с плюсом – это если говорить школьными терминами.

Для охоты парню городское управление выделило одну из специальных барж, где могло поместиться до четырех Кугуаров.

Геркатта был окружен реками, две из них огибали его с двух сторон и сходились на юге в одну целую, которая еще дальше разделялась вновь. Та по которой плыл Олгонг была самой широкой, так ему еще и требовалось пройти по воде через плес – самый широкий, глубокий и тихий участок, чтобы как можно ближе подобраться к маршруту по которому отправиться дальше.

Перед баржей внезапно взметнулся фонтан брызг и над водой раскачиваясь показалась длинная шея, оканчивающаяся тупорылой мордой с мощными челюстями. Клыки с человеческую ногу торчали из пасти вразнобой.

Машикнези выругался и крутанул шеей. Кугуар тут же поймал равновесие и расставил руки, в его ладонь будто сам собой прыгнул энергетический клинок, по засветившемуся острию заплясали мелкие молнии.

Репродукторы меха затрещали, передавая шум воды и низкое шипение гладкокожей фауны, уставившейся на Кугуара затянутыми пленкой фиолетовыми глазами.

У атльтлантли, водяных змей, воплощений прожорливой, ненасытной природы планеты не было сил чтобы даже втроём перевернуть тяжеловесные баржи людей, но они были ловки и хитры. Многие считали их достойной добычей для первой охоты. Зверь извернулся, вода вспенилась и расступилась, выпуская изящную блестящую шею. Она ударила как хлыст, пасть раскрылась. Кугуар отшатнулся, взмахнул клинком, но водный ящер ловко оттолкнулся лапами, скользнул по мокрой палубе и снова скрылся в воде.

Он закружил вокруг и у двух противоположностей установился паритет. Кугуар ловко уходил от прыжков твари, но и атльтлантли был ловок и быстр, неожиданность зверя компенсировалась реакцией пилота и тонкой настройкой меха.

По словам опытных охотников в такие моменты умные звери уходили, понимая бесполезность. Но в этот раз, видимо, на баржу набросился слишком молодой представитель речных ящеров.

После нескольких столь же бесплотных попыток тварь пришла в дикое движение, она заскользила прямо у самой кромки, поднимая пену и разгоняя длинным изящным хвостом с гребнем волны. А потом атльтлантли рванул в атаку почти не скрываясь.

Кугуар сделал шаг ближе к краю баржи, рискуя оступиться, потерять равновесие. Зверь вынырнул на огромной скорости, взметнулся почти всем телом в воздух, готовясь изогнуться чтобы перелететь через баржу и все же хоть хвостом, но зацепить меха.

Кугуар дернулся, крутанул торсом и пасть пронеслась у него боком. В следующий миг с треском скрытой силы энергетический клинок вспорол влажную шкуру, прорезал с шипением мясо и отделил голову от остальной массы. Массивное тело, все ещё двигающееся по инерции - плюхнулось частично на баржу, чуть качнуло ее и начало сползать в воду.

Олгонг ногой придержал его, вскрыл брюхо и достал сердце и немного требухи с мясом. После чего столкнул тушу в воду. Съедобные части он положил в установленный прямо там в отдельной вакууматор, а затем запихал в вертикальную морозильную камеру и включил ее. Требухи же он измельчить до состояния не самого аппетитного фарша и так же заупаковал, только положил ее уже во вторичное грузовое отделение меха.

Голову он повесил на крюк за лобный гребень и задумался что с ней сделать. Если его охота пройдет хорошо, то череп будет отлично украшать вход в их дом, или головную систему Кугуара, а коли все пойдет плохо... то клыки твари станут отличным приданым, как и кости, которые можно будет пустить на полезные изделия. Мясо семья сможет либо съесть, либо так же продать, атльтлани не самые вкусные представители Чарка-Чапала, но зато питательные.

Через час баржа с шелестом и глухим толчком упёрлась в берег. Олгонг зацепил якорь за жирную прибрежную полосу оставив свой идентификатор с возможным маршрутом в компьютере баржи, сам исчез в густых джунглях.

Если сигнал пропадет, если он слишком долго будет отсутствовать, то люди увидевшие баржу или получившие от нее коротковолновой сигнал - заберут судно обратно в город. Джунгли Чарка-Чапала не самое безопасное место, особенно для одинокого путника, будь тот хоть дважды запакован в мех.

И он начал свой путь, сквозь дикие пространства. Джунгли полнились звериных звуков и днем, и ночью, в разных местах и разное время по-разному, щебет, шорохи, шепоты, вздохи и рев, словно целая армия призраков постоянно сопровождала идущий через заросли мех. Мелкие озера, которые в других мирах звали бы просто большими лужами встречались повсеместно. Каждое утро его сопровождал наполненный влагой туман. Зверья в джунглях было много – то и дело фауна оказывалась в видимости меха, и пусть в ней не было никакой нужды, но пару раз Олгонг все же не удержался и добыл пару тушек, ради шкуры и клыков, на остальных он лишь взирал с благоговением и любопытством сытого хищника и праздного путешественника.

На четвертый день его настиг летний муссон. Косой дождь хлестал по Кугуару, выбивая немелодичную композицию на его броне. Большую часть поглощал маскировочный плащ, но даже так сидящий в саркофаге Олгонг слушал как по его меху барабанят сотни мелких музыкантов-любителей. А воздух завывал, становясь сильнее.

Олгонг нашел себе местечко в корнях огромного мангрового дерева. Широкий ствол настолько разросся что сдвинулся очень близко к обрыву, через несколько метров переходящему в пологий склон. Машикнези закрепил осевые стабилизаторы, намертво вбурив упоры в жёсткую кору корней и повис в свободном положении. На коленях и плечах Кугуара раскрылись водосборники. Какую-то часть внутренняя система перегонит через паровую испарительную обработку и предоставит в виде питьевой воды, а какую-то умные бактерии в конъюгационном мешке переработают в тормозную жидкость, обеспечив синт-кристаллические мышцы меха "кровью".

Поставив на экономный режим все системы, Олгонг откинулся в кресле, окончательно переводя саркофаг в режим ожидания. Из хладогенный трубы за металлической ширмой парень выудил металлический цилиндрик готовой еды и устроил себе небольшой пир, в конце концов не сдержавшись и распечатав одну из трех баночек с соком долли, приятно ухнувшей вниз теплой сладостью. Еда правда не была столь же хороша – MOR-co была не самой заинтересованной во вкусовых качествах продукции компанией, и уж точно их не волновали отзывы, массовость и сохранность, вот все что они постулировали.

Появилось искушение связаться с семьёй, сообщить о том, что он жив, что все в порядке, что его дух все также силен. Сказать что он волнуется за них.

Но Олгонг откинул эти мысли. Ничто не должно поколебать его уверенность, ничто не должно сбить сосредоточенность, что он взращивал в себе последние месяцы. А разговор с сестрами и матерью мог это сделать.

Поэтому он откинулся в кресле и принялся изучать карты, массивы, маршруты и теоретические зоны. Когда же стало совсем невмоготу - прочитал несколько глав из "Ночного Гостя", после чего все же заснул.

Ему снились джунгли, снился бесконечный путь в корнях мангровых зарослей, круговорот бесконечного зеленого океана, сквозь который он бежал словно зверь. Может это даже что-то значило.

Утро он встречал под ласковым солнцем, наполнившим визор, динамики издавали трель, подпевая птицам и насекомым, что бились после дождя.

На несколько минут Олгонг все же расслабился. Он раскрыл саркофаг и окунулся в этот мир дикой природы. Лёгкий зной, влажная духота, ласковые лучи и звуки. Под ним шуршал лес, он как огромный живой зверь медленно дышал. Он наслаждался покоем, чувством отчуждённости, уединения. Он с радостью остался бы здесь если не навсегда, то очень надолго.

Наваждение спадает.

Он сверился с фотограмметрической картой, пытаясь угадать насколько далеко продвинулся в своей охоте. Выходило что до Акуйуб-Акаб ему оставалось еще несколько десятков часов пути в лучшем случае, но учитывая недавний дождь все могло свестись к постоянным обходам и замедленному движению из-за разлива рек и ручьев.

На остаток пути Олгонг словно впал в транс, растворился сам в себе, размышляя обо всем и ни о чем. Дни путешествия через джунгли вымотали его, одиночество превратило в жаждущего хоть чего-то отдаленно похожего на общение наркомана и Машикнези жадно поглощал любые данные, что текли ему снаружи саркофага через датчики. Порой ему начинало казаться что он чувствует все даже лучше чем должен был, что по лесному массиву идет не десятитонный мех, а он, человек из плоти и крови. Постоянная нейронная связь, прерываемая только на сон и то иногда не полностью, играла с ним, кристаллы и мелкие импульсы проникали в него, заставляя находится на грани между сном и реальностью…

Топограф коротко щелкнул, и Кугуар замер, усиленно заработав визорами. Олгонг задержал дыхание, понимая что наконец-то добрался до места где чаще всего были замечены следы его цели.

Машикнези защелкал тумблерами и вдавил кнопку сбора данных. Газоанализаторы начали свою работу, пока он двигался вдоль неразличимого глазом маршрута, залезал в кусты, подпрыгивал к деревьям и наклонялся к земле насколько позволяла конструкция. Ольфактометры с треском проводили анализ, гоняя воздух по специальным трубкам, смешивая его со стерильным запасом и выявляя каждое отклонение. Наконец удача улыбнулась парню, и он почти затанцевал в своем саркофаге, но даже дикая радость от того, что он еще на шаг стал ближе к цели не давала повод прекратить.

Он расчистил предполагаемое место, произвел замеры и рассыпал наживку из уже начавшей портиться на жаре требухи речного змея, после чего отправился на удаленную точку с рассчитанным обзором.

****

Он наконец видит его. Изящная грязно-зеленая фигура с переливчатыми участками, что блестят под солнцем, создавая иллюзию текучей воды. Хлюпающие широкие ступни с подвижными пальцами, на задних конечностях средний палец сложен словно лапка богомола, готовясь выстрелить смертоносным когтем. Прекрасное и изящное существо, почти такое же прекрасное как его доспех... И тем не менее он замирает, не решаясь двигаться дальше, его сковывает мысль. Что прекраснее?

А потом перед глазами встаёт его мех, на его предплечьях аккуратно вживлены длинные клыки существа, а блестящая шкура покрывает плечи и голову, пряча не самый изящный горб охладительного блока. Да, определено им суждено быть вместе.

Олгонг на миг отстраняет от чувств меха и складывает руки, ощущая шрамы на ладонях. Он возносит короткую молитву Богу Охотников, Великому Загонщику и Хитрецу Ловушек, Белому Змею Шикоатлю. Наконец он открывает глаза, чувствуя, что готов.

Мех приходит в движение. Металлические пальцы с синтетическими накладками бесшумной скользят по цевью длинной винтовки. Идеальная калибровка передает обманчиво яркие ощущения металла и курка. RL «Соулхантер» - ее привез на планету какой-то заезжий торговец оружием, заложивший знакомому старику за починку его драндулета, а уже старик приберег вещицу. 45 мм калибра, регулируемая рукоять, настраиваемый спуск до трех выстрелов за пять секунд с потерей прицела всего на 6 градусов на расстоянии до километра! Но главное это прицел и нагнетающая катушка – именно они помогут лишить Призрака Аттары его главного козыря, что создал ему репутацию неуловимого хищника. Особый маскировочный орган, способный скрыть как от нюха, так и от визоров, от сканеров и от тепловизоров. Ничто не могло помочь найти зверя, когда тот исчезал в бледно-зеленых всполохах. Но теперь прицел со специальной системой наведения «Гаеболг», подсвечивающей слабые места цели благодаря сложному вычислительному механизму должен был обнаружить то что отвечает за скрытность Призрака.

Из икроножных частей меха выдвигаются аутригеры, добавляя устойчивости Кугуару. Одновременно из изголовья кресла пилота выдвинулся кроншейн-манипулятор с оптически прицелом, мгновенно уловившим цифровую матрицу и щедро отсыпавший числе на микродисплее. Винтовку с тихим энергетическим подвыванием начала свой заряд, пока прицел адски метался по изящному стану существа.

Тридцать секунд. Зверь двигается, его тело скользит между деревьев, проскальзывает под извилистыми корнями. Сорок пять секунд. Призрак приблизился к разбросанной требухе, совершенно бесстрашно слизывая ее. Пятьдесят секунд. Вычислительные системы отчаянно пихали в лицо Олгонга наборы текста и цифр, бегущих ровными столбцами, пока от хвоста до морды метались маленькие треугольники. Полторы минуты. Дисплей вспыхнул, строчки текста мигнули, вытянулись, разошлись в несколько линий, сходящихся на участке тела зверя, Кугуар сдвинул руки, с идеальной точностью подстраивая винтовку. Полторы минуты и одна секунда. Выстрел.

В Призрака Аттары устремился белесый росчерк разогнанного парами кваксона снаряда. Но Олгонг не стал дожидаться попадания, словно отлаженный механизм он выжал курок еще раз, перещелкнул рычажок подачи и выжал снова. Тело Призрака дрогнуло, из-под его брюха брызнула люминесцентная жижа и зверь забился на земле. Его лапы били по земле, тело вздрагивало, что-то словно пробегало по его телу, но не могло вырваться. Улыбка расплылась по лицу Машикнези и он тут же двинулся на сближение.

Мех со щелчком сорвался с закрепленного места и перекинув винтовку за спину на магнитные защелки – бросился с насиженного места.

Кугуар бесшумно соскользнул по склону, оттолкнулся от камней и уже вскоре был на открытой местности. Он рвался вперед почти не оставляя за собой следов, легко маневрируя между деревьев благодаря подсказкам и реакции пилота, даже не поднимая за собой пыли на максимальной скорости.

Олгонг поймал момент столкновения. Дисплей выдал ему расчет массы, прочность, скорость, ветер, вид. Охотник вжал кнопку на подлокотнике и воздух перед Кугуаром словно замерцал. Он влетел в зверя, вдавил его силовым полем, что тут же мигнуло и пропало, позволяя уже самому меху влететь в бой! Двойной удар ошеломил зверя и Кугуар потянулся, чтобы перехватить всю инициативу.

С вонью горелого пластика сверху саркофага выскочил картридж неравномерного напряжения, защитивший чувствительную электронику от перегрузки после использования поля.

Призрак завизжал, протяжно и зло, словно разозленный пес в турбину. Его тело все еще вздрагивало, сказывалась потеря маскирующего органа, а на одной из передних лап недоставало пальца, видимо от второго выстрела. Но он все еще был опасен – архивы хранили свидетельства нападений Призрака Аттары и его когти рвали сталь столь же легко сколь плоть и дерево. А сколько еще не было известно об этом хищнике?

И Олгонг Машикнези был первым кто смог сойтись с ним так близко, лицом к лицу и при таких условиях.

Кугуар выхватил энергетический клинок и с воем прорвал воздух, почти снося верхушку черепа зверя.

Но Призрак смог неудобно удивить – он все еще был ловок. Его тело подпрыгнуло вверх, крутанулось в штопоре и оттолкнувшись от одной из веток передними лапами – извернулся для удара задними. Кугуар подставил руку и средний коготь вспорол защиту на предплечье. Новый удар, скорее неловкий тычок, но меч снова попал по воздуху, Призрак уже извернулся, поднырнул сбоку и оказался на мехе! Его лапы впились в металл, длинный крепкий хвост сначала залупил как хлыст, ноу же через миг обвился вокруг охладительного горбика.

От нагрузки заискрил стабилизатор переменного давления, в саркофаге стало резко меньше воздуха и Олгонг покраснел от натуги. Зверь был силен, даже очень. Диоды мигали, сообщая о проблемах то тут то там, разрыв синт-мышц, повреждение шарниров, не выдержали эмиттеры. Призрак не сидел на месте, пока Кугуар махал руками и вертелся, стремясь хотя бы скинуть, не то

э что задеть вертлявую цель, зверь продолжал атаку, терзая системы меха. Олгонг быстро защелкал пальцами по тумблерам, крутанул рукоятку в специальной нише и весь мех снова вздрогнул.

Машикнези усилием мысли отключил репродукторы, наполнявшие его саркофаг жутким треском, скрипом и дыханием зверя. Это мешало сосредоточиться не хуже, чем датчик температуры охлаждающего «ранца». Изолированный саркофаг погрузился в полную тишину, разрезаемую только резким дыханием пилота.

Со злобным удовольствием парень стравил избыточные газы и запустил вторичные насосы вместо первичных цепей. Это была куда более топорная система, но именно она наполняла саркофаг кислородом разом. Это же помогло вновь врубить гидравлику на полную.

Олгонг щелкнул еще несколько тумблеров и наконец-то смог полностью отдаться управлению мехом. Задержанный в баках газ хлынул наружу, по всей обшивке Кугуара забегали разряды статического электричества, а из обвитого хвостом «горбика» с жутким свистом вырвался настоящий гейзер! Зверь взвыл и наконец разжал свою верткие, смертельные тиски!

Олгонг скинул с себя Призрака, вдарил ему локтем и танцуя отскочил в сторону, уходя от прыжка. Кугуар перешел в новую атаку, клинок завертелся в воздухе мертвой петлей, воздух за ним гудел ,ветки и крошка древесной коры летела в сторону, пока Призрак юлил между ударов. Вдруг Машикнези выкрутил руку и выбросил клинок снизу-вверх! Тот со свистом пролетел над головой хищника, заставляя того пригнуться и тут же Олгонг нанес свой удар! Нога меха влетела в плечо Призрака и того подкинуло в воздух с мясистым хрустом, смешавшимся с трубным шипением. Зверь оттолкнулся от толстого ствола дерева, изящно развернулся в воздухе и обрушился в новой атаке сверху. Его лапы заскрежетали по броне, вырвали кусочки и зацепились за стыки. Олгонг не растерялся – он ударил Призрака кулаком вбок, крутанул корпусом, заставляя зверя мотаться из стороны в сторону и повторил свои удары еще два раза, прежде чем схватить изящное тело и начать сдавливать его.

Призрак понял все слишком поздно. Его задние лапы забили по ногам Кугуара, они рвали синт-мышцы и портили крепления средним длинным когтем, но Олгонг лишь улыбался в кабине и сжимал смертельные объятия, даже не обращая внимания на все эти треклятые оповещения о повреждениях.

Призрак забился как пойманная на крючок рыба, казалось, уставший засадный хищник уже должен был смириться со своей судьбой, но в нем словно проснулось второе дыхание! С трескучим ревом зверь бился между рук Кугуара, выворачивал лапы, суетливо рвал клыками и когтями синт-плоть, пока его задние уже настолько разодрали броню своими «шпорами», что скрежетали по саркофагу! Олгонг скрипел зубами, находясь под звуковыми ударами противного скрежета, с каждой секундой видя перед собой все больше предупреждений об опасности для пилота!

Их взгляды встретились. Да, через мониторы, но Машикнези был уверен что Призрак Аттары все понимал, лучше чем любой зверь он осознавал, что за безжизненно блестящими окулярами Кугуара на него смотрит разумный, что смог одолеть его. И могучий, изящный зверь испустил свой дух, закончив жизнь в борьбе. Воздух и жизнь из него вышли раньше, чем раздался противный, еле различимый треск переломанных позвонков. Олгонг задушил цель своей охоты.

Кугуар разогнулся над мертвым телом, раскинув руки.

Наконец-то его охота закончена, прекращен поиск и добыча у него в руках. Наконец-то все эти испытания и лишения позади. Наконец-то чувство неполноценности может быть забыто, словно страшный сон. Наконец-то он может дать имя своему меху.

Пальцы вбивают нужные коды, пока мех без управления выполняет простую команду возвращения. Механическая сущность поднимает добычу и крепит ее на специальных пазах на спине, проверяет устойчивость, отлаживает системы под новый вес и центр тяжести, проводит первичную диагностику, после чего выстраивает маршрут и исчезает в густой растительности. Панель идентификации ожидающе мигает, выделяясь зелёным цветом в блекло-голубом освещении саркофага. Пилот сидит в своем кресле, потный и обессиленный, мнущий собственные пальцы.

Губы охотника растягиваются в улыбке, прежде чем руки тянуться к клавиатуре.

-Ахкех. Настоящий охотник.