Giena 

-Бам, мля!

Саша с радостным рыком от души взмахнул дубиной и подошедший к нему на опасное расстояние зомби издав невнятный храп – упал на пол с размолотым лицом. Тут же для уверенности на затылок мертвеца опустился берец, окончательно превращая голову и мозг недомертвеца в неаппетитную розово-серую кашу.

-Слушай все спросить хочу: Какой у тебя уровень?

-Пятый. - радостно зазубоскалил Шура, а потом коротко скосил взгляд. - Шестой.

-И ты все вбухал в силу? Уж слишком легко лупишь...

-Ну да, четыре в силу и два в выносливость, а теперь ещё в ловкость залью. Баланс.

-Да какой нахрен баланс! - недовольно зашипел Руслан. - Мы с Артёмом четвертый ещё даже не взяли!

-Так зомби нулевые, что мешает? - недоуменно склонил голову в шлеме Шура. - Вон они, все следующие ваши.

-Ну и будут нашими! Тёма погнали!

-Ладно-ладно. – отозвался Артем, перехватывая свою дубинку.

Парни начали зачистку с открывания запертых квартир на своем этаже и полной зачистки их. Если не получалось выбить тонкую, стандартную преграду общаги с ноги или удара плеча, Шура лупил по ручке и выбивал встроенный замок. Артем благодарил правила, что предписывали иметь только шпингалеты и кнобы, по крайней мере парень был уверен, что так зовут замки в ручках.

Так они вскрыли уже три двери – две оказались пустыми, а вот хозяина третьей Шура только что окончательно упокоил. Вскоре, не смотря на бедность студентов, у них уже скопилось еды на половину спортивной сумки, чего хватило бы на неделю для троих здоровых лбов, если они не будут особо налегать на набор массы.

Новая дверь сразу не поддалась и потому к замку была приставлена отвертка, по которой Артем начал бить. Шум стоял на весь этаж, громкие удары доходили до лестницы и эхом расходились по коридору, отчего зомби в квартирах оживились и принялись молча долбиться в двери. Со стороны лестницы так же слышались удары.

За дверью, которую вскрывали парни так же шумел зомби. И тварь разбушевалась бы не на шутку, почти выбив дверь, но Шура вовремя навалился на нее плечом.

История моя берет начал с барахолки, а точнее с нелепого палаточного лотка на ней, в котором я сделал покупку и который исчез на следующий день, и больше не появлялся. Почти что начало фильма ужасов из восьмидесятых-девяностых, верно? Не хватает разве что старого, жуткого китайца, который и был продавцом.

Это была самая глубокая часть Питерской барахолки, в которую я только мог забраться во время поездки в этот город, наплевав на экскурсию. Меня не привлекали мосты, сувенирные лавки, имевшие негласный договор с экскурсоводом, и куча всего прочего, на что меня могли затащить родители и их знакомые, приехавшие «просветиться». Здесь я был только за тем, чтобы найти что-то необычное, что-то цепляющее, будоражащее мой подростковый мозг Духом Охоты, а что может быть лучшим местом для поисков чем самый большой блошиный рынок страны?

И вот там я нашел небольшой темный закуток, что манил меня загадочностью и чувством опасности с авантюризмом.

Что было дальше - для меня смешалось в одну помутившуюся, размытую дорогу. Я помнил ее урывками, кажется, я шел через темноту, кажется, шагал вдоль сужающихся и извивающихся стен, опирался на нечто напоминавшее гаргулью, чтобы перескочить через завал, словно пытавшийся отдавить меня от заветной вывески, что будто бы не приближалась. Со всех сторон слышались тихие шорохи и шепотки, на глухих стенах проявлялись лица и подобия окон и стоящих за ними фигур.

Забавно, но больше всего мне запомнилась именно дверь. Большая, с зеленоватым узором, покрывшим металлические бляшки, торчащие из толстого, крашенного в серый, дерева, где его волокна складывались в более темные, проступающие лица, искаженные в разнообразных эмоциях, переплетающиеся в бесконечном, притягательном и одновременно отталкивающем полотне. Выступавшие из почерневшего вокруг косяка кирпича массивные петли не издали и звука, когда я вошел внутрь.

Лавка внутри выглядела намного типичней, чем хотелось бы увидеть после всех этих головокружительных, сомнамбулических приключений. Таинственный старик продававший разный шлак сидел за столиком, почти не обращая внимания на окружение, все стояло на аккуратных полочках и если бы не запах от висящих под потолком трав и не странный свет, который я никак не мог сопоставить с реальностью, в которой нахожусь, то он легко бы затерялся на каком-нибудь рынке или в переходе.

Интерес распирал меня до самого конца пути. Все время, что я трясся в поезде глаз не спускал с флакончика, с его содержимого, подозрительно стекавшего по стенкам. Желание убедиться в его подлинности не угасало долго, но все же не могло пересилить желание жить и банальный здравый смысл. Эта борьба съедала меня так долго, что я даже не запомнил в какой момент разобрал сумки и отошел поесть, отложив стекляшку в шкафчик.

Чжан Шу спешно разминал болящие ноги, его пальцы чувствовали каждый порез, каждую мозоль, каждый комариный укус, которые он заработал за один только сегодняшний день. Его же глаза неотрывно следили за округой, цепляясь за последние лучики прячущегося за горами солнца, пока по спине бежал холодок, предвещавший наступление страха. В горах темнеет быстро, мир становится черно-серым и с вершин гор начинает спускаться прохладный туман. Но и это не самое плохое с чем может столкнуться неподготовленный человек в горах.

Кто же знал, что его поход в горы за товаром обернется такой катастрофой! Вот уж правда – в один рот двух ложек не запихнешь! Додумался же, аптекарь да сам по горам за травами шляется, когда есть для этого специальные люди! Но нет ведь, ему стало жалко денег, захотелось сэкономить и купить себе давно желанную машину! И вот он здесь! Посреди леса, в горах, вокруг сгущаются сумерки, а он даже толком не может понять с какой стороны горы пришел сюда.

Вот и последние лучи солнца запрятались за непроходимым лесом и на округу опустилась темнота. Тут же, словно только и ожидая того, вокруг что-то зашевелилось, зашуршало, заугукало, завыло, чирикнуло, зашипело и хрипло задышало, иногда издавая истеричные смешки. Губы Чжан Шу задвигались, произнося защитные слова, пальцы дрожа от страха нащупали нефритовый амулет, чей рисунок за века перехода от одного поколения к другому истерся под пальцами таких же дрожащих в страхе перед ночью предков. Его грани играли в свете электрической лампы, что очерчивала небольшой кусок поляны, одновременно и ограждая от ужасов ночи и в то же время делая еще хуже, искажая мир вокруг Шу.

И тут его внимание привлек звук. Это были шаги, мерные, спокойные и уверенные шаги, что приближались к нему из темноты. По всей спине парня пробежалась дрожь, мысли судорожно заметались, пытаясь выяснить кто же может бродить по этим местам ночью и целенаправленно идти к источнику света без фонаря.

Из темноты возникла фигура. Сначала она напомнила Чжану великана, его тяжелая поступь поднимала пыль, а прохладный воздух вырываясь изо рта становился настоящим туманом, что окутывал идущего. Темная фигура медленно вышагивала в жутком, еле пробивавшемся сквозь пушистые облака, свете луны, окруженная белесым туманом. Наконец он вышел в свет электрической лампы, и молодой аптекарь увидел, что это был просто-таки высоченный парень в безвкусно пестрой рубашке на голое тело, на бедрах у него болтались широкие шорты, а на ногах красовались сандалии. Все тело неизвестного покрывали разномастные татуировки, в основном каких-то морских мотивов. Лицо его было чуть смуглым, европейским и выражавшим столько скуки и какого-то неестественного самодовольства, что создавалось впечатление будто он миллионер на яхте, а не какой-то заблудший, нелепо одетый путник в горном лесу посреди ночи, встретивший на пути не пойми кого.