Когда-то эти цветы были предметом роскоши, а теперь в озеленении и цветочном бизнесе тюльпаны – товар разового употребления. Слыхала от знакомых ландшафтников – тюльпаны высаживают в городские цветники, как правило, ровно на сезон и осенью беспощадно выбрасывают, освобождая место для новой партии, потому что сохранять – слишком затратно и не гарантирует высокого уровня посадочного материала и красивого цветения в следующем сезоне.

Вот и в цветоводческом бизнесе примерно также: луковицы закупают с осени, выгоняют к 8 марта, а потом - долой. Дешевле и проще заказывать из страны тюльпанов каждый год новую партию (не знаю, правда, как с этим будет сейчас, от новообретенных коллег долетели слухи, что минувшей осенью  поставщик недопоставил агрокомбинату пару десятков тысяч от запланированных изначально объемов). Посему в нашем распоряжении «поле» в 120 тысяч тюльпанов, которые нужно «пожать» к Международному женскому дню.

«Поле» на самом деле, конечно, не поле – а длинные грядки, состоящие из черных пластиковых ящиков (их здесь все почему-то называют коробками), в которых с середины осени растет тюльпанная выгонка. Луковицы натыканы в них часто-часто, на расстоянии примерно 1 см, в зависимости от калибра в ящик может уместиться до 80 штук. Два-три месяца выгонку держат в прохладе, потом начинают кормить и добавлять тепло так, чтобы к назначенному времени все случилось.

Приближение Женского дня начинает ощущаться в «мужской» - примерно 23 февраля «жатва» стартует. Сначала скромненько и, словно бы, никуда не торопясь, потом набирая обороты и частично отменив выходные, а затем разогнавшись так, что света белого не видно.

«Эх, вот бы увидеть целое поле цветущих тюльпанов!» - мечтательно произнесла на днях какая-то сотрудница  начальственного вида, посетившая нашу тюльпанную теплицу с коротенькой инспекцией. Это, наверное, и правда было бы супер-зрелище! Но нашему агроному такое, кажется, снится в самом страшном сне, который в эти дни его, очевидным образом, мучает.

Старожилы припомнили, что сколько-то лет назад, когда агроном (за глаза его все здесь зовут Константинычем, а вообще-то он Николай Константинович)
перед 8 марта заболел и вместо него на тюльпанной уборочной осталась менее
опытная и более юная помощница, страшный сон агронома воплотился в жизнь.
Поутру теплицу открыли, а там – цветущее тюльпанное поле – «маки»! Красота!.. Ужас! Кошмар! Катастрофа! Все, как говорят, ушло тогда в брак, потому что распустившийся тюльпан – это как фарш, которые невозможно провернуть назад.

В общем, главная тонкость в том, чтобы с тюльпанами как-то договориться, чтобы они, во-первых, не раскрылись, во-вторых, все-таки набрали цвет и объем «бокала», в-третьих, не подоспели все разом, в-четвертых, не запаздывали и много еще всяких в-пятых и в-десятых.

Повлиять на сговорчивость тюльпанов пытаются, в общем, простыми средствами: температурой и светом. Сначала температуру понижали, выставив на минимум отопление и врубив огромный вентилятор (что закончилось для меня первой простудой на новом месте работы), но затем оказалось, что тюльпаны запаздывают, и их стали подгонять: выключили вентилятор, накрыли самых отстающих черной агротканью, добавили градус. Когда стало понятно, что этого не хватает, в тюльпанную теплицу были вызваны электрики, чтобы развесить лампы над самыми тугодумами.

Но тюльпаны все не спешили. Тогда градус еще пошел вверх. Но и это, кажется, не слишком помогло. А потом грянула оттепель да еще и солнышко вышло, и оно за какие-три пару часов сделало то, что не в силах были сделать ни мощные лампы, ни трубы отопления в течение нескольких дней. Я лишний раз убедилась, что никакой самой-пресамой лампе не под силу сделать ту работу, которую выполняет природа и погода.

Солнце едва не превратило кошмар агронома в реальность – казалось, еще чуть-чуть и мы будем близки к тому, чтобы увидеть тюльпановое поле в цвету. И тут-то стало понятно, что все, что было до – это еще не была даже близко тюльпанная лихорадка, по-настоящему она начинается только сейчас. В такие минуты жалеешь, что у тебя всего две руки и одна (притом не так давно основательно травмированная) спина.

Интересно, что тюльпаны не срезают, не срывают (как это обычно водится с цветами), а именно что собирают, словно бы они грибы или ягоды. Окрасился бутон – значит «гриб» поспел – можно брать – выдергивать из земли вместе с луковицей, почти как поступают с особо ценными грибами ну или с какой-нибудь морковкой. И ладно бы можно было надергать все «морковки» подряд. Но нет. Поле – оно только со стороны – поле, а нагнешься над ним и видно, что одни цветы уже на грани роспуска (читай – провала), а другие только чуть окрасили «клювики». Поэтому «косить» все к ряду не получается – приходится пробирать, выбирать, подбирать (другие глаголы тут просто не используют).

- Самые-самые! – строго требует Константиныч (эта его мантра все дни тукает в мозгу, как надоедливый рингтон). – Самые желтые (красные/розовые оранжевые)!.. Этот!.. Этот!.. Вот этот! А этот еще рано! - он пытается использовать вырванный тюльпан, как указку.

Наклониться каждому цветочку – и уже на пятом десятке чувствуешь, что не можешь разогнуться, а на двадцатом начинает стучать в висках. На тридцатом коллега жалуется на стремительное развитие дальтонизма – и я подозреваю, что это заразно: уже сложно различить, кто тут самый-самый, а кто еще не «поспел».

Если в первые дни еще получалось медитировать над цветочным полем, неспешно «пробирая» и «выбирая», приятно похрустывая свежими тюльпанными листьями об руки в резиновых перчатках, то на пике лихорадки всех разговоров только о том, что, оказывается, красоту цветов можно перестать замечать и даже начать их тихо ненавидеть. К вечеру хочется, чтобы тебя пристрелили, - не гнется и не шевелится уже ничего. Начальник категоричен: очень медленно, никуда не годится!

Основная амбиция Константиныча – собрать цветы в их оптимальной  готовности. Дождаться полной «спелости» или срезать все зеленым, а потом окрасить и дорастить, поставив в воду, - дело не слишком хитрое, но такие
цветы проживут потом в букете очень недолго, а, может статься, еще и у продавцов на прилавке начнут портиться (думаю, каждая получательница букета тюльпанов к 8 марта примерно понимает, о чем речь, – век таких тюльпанов недолго). Потому идет борьба за качество срезки, а мы – средство это борьбы – беспощадно вымотанное и усталое.

Работа только дерганьем «морковок» не ограничивается: каждый цветок надо отрезать от луковицы, обтереть стебель тряпкой, чтобы убрать налипшую землю, собрать в десятки по высоте и сортности, запаковать, свезти на склад. И если с одним букетиком эту процедуру, пожалуй, можно было бы проделать минут за 20, то когда речь о десятках тысяч, а сроки поджимают, то тут, пардон, нет возможности временами отлучиться даже в туалет. Но и такое долготерпение не особо помогает.

- Очень плохо! Сколько можно ковырять в носу! Шустрите, шустрите! Работаем до последнего цветка! – несносен агроном.

Вытребовать у него для разнообразия хоть одну похвалу в качестве средства морального стимулирования у коллектива не получается.

- Хвалить не за что! – категоричен он и обещает устроить нам баню, еще повышая градус в теплице.

Кажется, не хватает только веника или плетки. Может, ему стоит перейти на немецкий? В какой-то момент начинаешь чувствовать себя колхозницей в битве за колоски в каком-нибудь послевоенном колхозе, где на весь женский коллектив всего только и есть один мужик-председатель и тот фронтовик с расшатанной психикой и последствиями осколочного ранения. Подумалось, что, может, наш агроном в плену у этого архетипа.

Но вдруг еще через день наш архетипический «председатель» не то чтобы меняет гнев на милость, а, словно бы, выдыхает: основные объемы, как
ни крути, отгружены, и его «Самый-самый! Самый желтый!» и «Очень медленно!» - перестают звучать с прежней раздражающей частотой. Он надолго уходит куда-то по другим делам и больше не стоит над душой и над каждым цветком, а вернувшись даже и останавливает трудовой энтузиазм: до праздников еще несколько дней, и часть тюльпанов должна их дождаться.

Контринтуитивно, но самые свежие вовсе не те тюльпаны, которые собраны максимально близко к дате – остатки, оказывается, в этом случае вовсе не сладки. С учетом того, сколько раз рука сборщика «прочесывала» тюльпанную грядку, то, что достаивает на ней до крайних сроков, нередко с поломанными
листьями, мелкое, слабое и имеет на самый веселый вид. Константиныч говорит,
что сами голландцы, например, для себя берут цветы первого или второго сбора, – если вдруг вы когда-нибудь решите открыть флористический магазин, имейте это в виду😉

Маленькая уловка для особо ценной клиентки, которая год от года заказывает большую партию и непременно хочет свежих цветов «прямо с грядки» к 8 марта – собрать такой вот самый-самый «второй сбор» заранее, отвезти в камеру, хранить при правильной – не выше +2 градусов – температуре обязательно без воды (в воде тюльпаны не хранят и не хранятся, «на воду» их только ставят в случае крайней необходимости, если они не доокрасились или не дорастили «бокал» – на очень короткое время) и в нужный момент торжественно вывезти заказ пред очи клиентки, словно бы он только что с грядки. Уловка, видимо, работает, а качество цветов оказывается на уровне, потому что клиентка  год от года заказ повторяет. Видимо, иногда проще проделывать такой трюк, чем объяснять кому-то, что лучших тюльпанов с грядки непосредственно перед 8 марта в большим тепличном хозяйстве не бывает😅

Я не очень люблю тюльпаны в букетах – слишком скоропортящийся продукт. Если и покупаю к празднику луковичные, то обычно растущие на корню – так их на дольше хватает. Но агрокомбинат такой формат почему-то не практикует – цветы отрезаются от луковиц и пакуются в букеты. А луковицы отправляются на помойку – представляете!

Руководство, впрочем, идет на встречу просьбам чувствительных сотрудников и разрешает часть помоечного богатства забрать себе – на спасение. Но – по строго установленному графику выноса через проходную. Его, правда, пока так и не утвердили, может, еще и передумают и не разрешат, в результате в нашей раздевалке множатся мешки с кандидатами на спасение. Хотя, справедливости ради, надо сказать, еще не известно, что вырастет в результате из этих луковиц. Ведь для закладки качественного цветения на следующий год тюльпан, по всем правилам, должен и отцвести, и самостоятельно отсушить старые листья, чтобы сила ушла в корень. А тут – ни цветов, ни листьев – режется луковица беспощадно на пень, а то еще, если вдруг стебель коротковат, ее вырезают до самых «гланд», чтобы был подлиннее. Такая покромсанная, разумеется, только на выброс. Так вот плачем, колемся и режем особо ценные голландские луковицы, а-аа!..

На самом деле, конечно, нет – уже не плачем. Наверное, и вправду наступает «претерпелость». Но все-таки претерпелость не к красоте, как бы об этом ни говорили в сердцах мои вымотанные коллеги. Вижу, как разогнувшись и воспользовавшись тем, что начальник повез очередную нагруженную телегу на склад, они бросаются делать селфи с ящиками собранных тюльпанов. Все-таки, красота – это страшная сила, раз она способна пересилить даже ту нечеловеческую усталость, которой накрыла эта тюльпанная лихорадка.