Из всех ненужных отростков на моём этом туловище самой бракованной считается голова. Голова – это с детства объект исследования. И проще всего было еще при рождении её отрезать – и закупорить меня красивой пробочкой. Как бутылку с виною. С вином.

Когда моя маменька рожали меня в мучениях 19 часов в будапештском госпитале, ей военный красивый врач как-то сразу сказал: голова там пиздец. Воооот такая! И прямо у выхода. То есть, есть вариант, конечно: взять большие вот эти щипцы и тащить вашу дочь за голову прям на божий наш с вами свет. Или в тьму, раз она не хочет. Может, что-то подозревает. Взял щипцы – да и проломил мне мой чертов неправильный череп. Он и так-то был неказист: а уж с дырочкой в правой бочине – так совсем перестал котироваться среди всех живущих детей. Я подумала... и умерла. Не совсем, но дышать перестала. Верно понял тот врач: я всё знала. Но они чото засуетились, подключили меня к аппаратам и заставили этот воздух поглощать головою насильно.

И с тех пор голова болела. Это чувство такой вот жизни. Раз болит у тебя башка - значит, есть она, значит, дышишь.

Цитрамон был. Такие таблетки. Я жрала их как барбариски. Получила освобождение от уроков физподготовки. Помню, очень мечтала тайно поздно ночью прокрасться в наш зал, разбежаться - и резво прыгнуть через долбаного козла. А потом на ручонках повиснуть – и забраться в рай по канату. Чтоб под музыку из Мюнхгаузена! Типа лестница это в небо. "Мне бы в небо" тогда не знала.

Но нельзя было. Что-то с башкою. Постоянно же, сука, болит же. Я попробовала поскладывать очень длинные числа в той части, что особенно сильно болела. Неа, просто такой вот брак - без особенных преимуществ. Сколько будет восемь на пять? Хер пойми, калькулятор дайте. Попыталась выучить хинди и санскрит - тоже здесь без успехов. Может, волосы хоть отрастут? Про Рапунцель тогда не знала, но у бабки сакральной моей были косы в три оборота. Не, вообще без каких-то бонусов. Ну, и ладно, жуём барбарис.

Лет в 15 я стала падать. Выпью водки (мы все тогда пили), отойду покурить сигаретку - и привет. Поднимайте из лужи. Ладно, думаю, может, помру хоть. Попаду в этот клуб почётных разных рокеров и писателей, что не дожили до тридцати. Но жила. Начала перепрыгивать через разных там встречных козлов. Саша. Паша. Какой-то Серёжа. Ну, чего у нас с ними общего? У них даже башка не болит. Может, сдохли - и не понимают. От Сережи вон даже воняет. Он хоть дышит вообще? Где тот доктор? Пусть подключит его к аппарату. Боль же - жизнь. Не бывает иначе.

В 25 я бабла заработала. Много денег - сплошные тыщи. Вы таких никогда не видели, они в лифчик не помещались. И пошла прямо с этим наследием в Институт Мозгов в Петербурге. Здрасте, мол, говорю, родимые. А давайте меня исследовать. Можно боль мне не убирать. Просто сделайте так, чтобы цифры - ну хотя бы вот пять на восемь - в голове моей умножались. Буду как человек дождя. Буду чем-то всё это оправдывать. Ни таланта же, ни какой-то супер-внешности, чтоб все хуели. Типа женщина хоть и с башкой, на которой нельзя ставить пробу, но смотрите, какие линии, как изогнут ее дивный рот, как прекрасны вот эти уши и неправильный этот череп. А как косы-то густо растут - прям вот там, где какая-то вмятина!

И сидит там такая женщина, я не знаю, как обрисовать-то. Будто всю её из могилы кто-то вытащил теми щипцами. Ну, лет сто. Ученица Бехтеревой. Два бельма на обоих глазках. Руки - как у младенца Грута. И в одной - молоток огромный. Подходите и раздевайтесь. И снимайте четыре шапки. Уши мерзнут? Вот это номер! И хуяк мне по ним со звоном. "А, понятно" - бурчит. Одевайтесь. Вот таблетки - возьмите в аптеке. Пожуете их пару неделек - и отпустит. Клянусь молоточком. А чтоб в лужи свои не падать - не мешайте коньяк с виною. И с вином тоже не мешайте. И не спите больше с Сережей.

Я тогда, помню, охуела. Как? За это вот целые тыщи? Я вас щас засужу вообще-то. Пересплю с крутым адвокатом! Но она почему-то уснула. Прям под вопли мои, под скандалы. Удивительное создание, дай ей бог там чего только можно. По-любому еще жива, Груты редко вообще помирают.

Ну, и все. Голова перестала. Хоть мути себе лестницу в небо. Хоть козлами своими обставь всю квартиру и двор немножко. Хоть грызи головой орех. Хоть соси головой барбариску. А что гуглю восемь на пять - ну подумаешь, неприятность.

Вы вон гуглите клиодинамику, аффиксоиды и латинский.

Так что, нет никаких проблем, кроме, разве что, самой главной: как теперь понимать, что жизнь не закончилась, и ты дышишь? Если вот ничерта не болит - может, ты уже сдох и пахнешь?