Смотря на этих троих можно только поражаться как до такого дошло. Предложение воспроизвести член, как у меня между их ног воспринялся слишком задорно. Первым конечно же стала Даркнесс, которая сейчас трахает Акву. Видно как выпирает живот, ударяется об массивную грудь и выходит. 

Второй, как ни странно стала Мегумин. После наших встреч, она охотнее принимает всё интересное связанное с сексом. Вот и магия, что может переносить половой орган прямо в киску Даркнесс ей пришлась по вкусу. Здесь, где энергией пышет всё, нет необходимости создавать отдельный прибор. Заклинание висит прямо в воздухе, чего в нашем мире не возможно добиться. Даже такие размеры для большой девочки, как Даркнесс лишь полностью заполняет внутренности.

Аква же находиться между этими двумя и держится за ноги Мегумин, протыкая уже привычными размерами дырочку волшебницы. Наклонившаяся и облокотившаяся в красном на столик, чувствовала не только заполненность, но и то как живот выпирает. На этот раз даже больше обычного и возможно ей нравиться больше.

Ощущения от двойного удовольствия как женского так и мужского довольно сложно передать новеньким. Странно уже то что они согласились и продолжают заниматься этим. Даркнесс, обладательница огромных форм, держалась за бёдра Аквы. Чёрная водолазка облегала верхнюю часть тела и полностью руки. Вниз уходила часть одежды, ничего не прикрывая. Ноги в сапогах из металла.

Похотливое лицо смотрела на оголённую спину Аквы. Возбуждение лилось через край. Находясь внутри Аквы, которая оголилась почти полностью. Оставшись в чулках и рукавицах, чувствовала каждый выступ об который трётся её ствол. Киска Даркнесс заполнилась до предела видя лишь часть магического круга, куда мегумин вставила своего бугая. Такие размеры полностью подходили, чтобы не только кончить, но и удовлетворить мазохистские наклонности.

Даркнесс сжала бёдра Аквы так сильно, что пальцы впились в мягкую плоть, оставляя красные отметины. Каждый толчок заставляет тело богини вздрагивать — киска раздвинута до предела, влажные стенки сжимаются вокруг пульсирующего члена, будто пытаясь удержать внутри. Живот действительно выпирал неестественно, и при каждом глубоком вхождении под тонкой кожей можно разглядеть контур, уходящий вглубь.

Мегумин, стоя у столика, член входить ещё глубже. Магический круг, висящий в воздухе, светился тусклым фиолетовым светом, и с каждым движением собственный ствол исчезает в теле рыцарши, чтобы тут же выскользнуть почти полностью, оставляя за собой дрожащие мускулы. Внутри жарко и тесно — Даркнесс любит это, любит, как внутренности растягиваются до боли, как каждый толчок заставляет содрогаться от переполняющего удовольствия.

Аква, зажатая между ними, стонает, чувствуя, как Даркнесс двигается внутри неё. Собственные бёдра дрожат, а грудь колышется в такт толчкам. Чулки скользят по полу, когда тело подаётся вперёд, а затем резко откидывается назад, принимая новый удар. Влажность между ног настолько обильная, что капли стекают по внутренней стороне бёдер, смешиваясь с потом.

Даркнесс наклонилась вперёд, огромная грудь прижимается к спине Аквы, а горячее дыхание обжигает шею.

— Ты… чувствуешь? — прошептала она, намеренно замедляя движения, чтобы дать Акве прочувствовать каждый сантиметр.

Та только застонала в ответ, пальцы вцепились в край стола, суставы побелели от напряжения.

— Внутри… так тесно… — пробормотала Даркнесс, голос сорвался на высокую ноту, когда Мегумин вошла особенно глубоко.

Аква, наконец, не выдержала — тело напряглось, живот втянулся на мгновение, а затем киска сжалась в серии судорожных спазмов. Даркнесс почувствовала, как стенки вокруг члена сжались, вытягивая волны наслаждения. Мегумин не отставала — движения стали резче, хаотичнее, пока, наконец, она не впилась пальцами в бёдра Даркнесс, выгибаясь в последнем, отчаянном толчке.

Тишину нарушали только прерывистые вздохи и звук кожи о кожу. Воздух густой от запахов секса, пота и магии. Всё тело Даркнесс дрожало, колени подкашиваются, но она всё ещё держится за Акву, не желая отпускать.

— Мы… должны повторить это… — прошептала она, и в голосе звучало что-то между изнеможением и ненасытностью.

Мегумин, тяжело дыша, ухмыльнулась.

— Конечно!