Воздух в комнате спёртый, густой от запаха тел — кожи, пота, возбуждения. Миранда прижата к стене, спина — длинный, гибкий изгиб, а ладони упёрты в холодную поверхность. Шепард стоит вплотную сзади, тело — сплошная линия напряжения от налитых плеч до бёдер.

Одна рука Шепард обхватывает талию Миранды, прижимая, а другая ведёт к месту соединения. Пальцы скользят по влажной коже внутренней стороны бедра Миранды, и та непроизвольно вздрагивает. Дыхание Шепард горячее и тяжёлое на шее.

Шепард направляет ствол. Основание члена — упругое, плотное — упирается в промежность Миранды, в самую чувствительную точку снаружи. Затем головка, налитая кровью, обжигающе горячая и влажная от собственных соков, находит вход. Давление нарастает — неспешное, неумолимое. Мышцы Миранды инстинктивно сопротивляются на мгновение, а затем податливо раскрываются, принимая всю в толщину в киску.

Ощущение инородного, но желанного тела внутри заставляет Миранду выгнуться. Глубокий, сдавленный стон рвётся из горла. Влагалищные мышцы судорожно облепляют вторгшийся ствол, пытаясь схватить, адаптироваться. Каждое движение Шепард внутри — это трение, которое посылает по животу волны густого, разливающегося жара. Она чувствует каждую пульсацию члена, каждое напряжение мышц живота у себя за спиной.

Шепард начинает двигаться. Таз бёдер работает с метрономной точностью. Каждый толчок — глубокий, до самой шейки матки, заставляет Миранду ахнуть. Ствол, зажатый между животом и холодной стенкой, пульсирует, оставляя на поверхности влажные, липкие следы. Два ритма теперь правят телом: глубокие, распирающие толчки внутри и тугая, нарастающая пульсация снаружи.

Шепард ускоряется. Дыхание срывается на короткие, хриплые вздохи. Рука на талии Миранды впивается пальцами, оставляя на коже белые, а затем краснеющие отпечатки. Движения становятся резче, жёстче. Головка с каждым разом бьёт точно в одну точку на передней стенке Миранды, и от этого удара всё тело Миранды бьёт дрожь. Она чувствует, как внутренности сжимаются в тугой, спазмирующий узел, готовый развязаться.

Мускулы живота Шепард напрягаются до предела, бёдра прижимаются к ягодицам Миранды в финальном, сокрушительном толчке. Из горла вырывается низкий, рычащий звук. Внутри Миранды происходит извержение — тёплая, густая волна заполняет влагалище, и это ощущение становится последней каплей.

Тело Миранды сдаётся под двойной атакой. Киска, сжатая вокруг пульсирующего жезла, выстреливает в серии коротких, судорожных оргазмов. Одновременно член выплёскивает на стену горячую струю, за которой следуют более слабые толчки. Сознание плывёт в море белого шума, есть только физиология — спазмы, влага, жар и полное, абсолютное опустошение.

Они замирают. Дыхание выравнивается, но тела всё ещё соединены. Мышцы Миранды продолжают мелко подрагивать вокруг ствола, выжимая последние капли. Шепард медленно, почти нежно, выходит из сжимающего пространства, и звук влажного щелчка кажется неприлично громким в наступившей тишине. Обе стоят, опираясь о стену, спины влажные от пота, тела источают запах секса и полного удовлетворения.

Тишину комнаты нарушает лишь тяжёлое, выравнивающееся дыхание. Воздух кажется густым, наполненным паром от кож и резким, животным запахом соития. Шепард всё ещё прижимает Миранду к стене, тела соединены не только памятью о недавнем насилии, но и вязкой влагой, медленно стекающей по внутренней стороне бёдер Миранды.

Мускулы Шепард постепенно расслабляются, но руки не отпускают талию Миранды. Пальцы, оставившие красные следы, теперь лежат почти ласково. Она наклоняется вперёд, и грудь, упругая и потная, прижимается к влажной спине Миранды. Губы касаются затылка, солёного на вкус. Это не поцелуй, а скорее метка, подтверждение владения.

Миранда не двигается, позволив ей это. Грудь прижата к холодной стене, соски — твёрдые, гиперчувствительные горошины — больно трутся о шероховатую поверхность при каждом вдохе. Внутри всё ещё пульсирует. Ощущение наполненности сменяется зияющей пустотой, и эта пустота заставляет внутренние мышцы снова судорожно сжаться, выжимая ещё одну тёплую каплю соков Шепард, которая медленно скатывается по ноге.

Шепард чувствует это микроскопическое движение внутри. Низкий, удовлетворённый звук рождается в груди. Она проводит ладонью с талии Миранды вниз, по животу, чуть ниже пупка, и нажимает. Давление ладони на переполненную, чувствительную матку заставляет Миранду вздрогнуть и издать сдавленный, бессознательный стон. Тело, ещё не остывшее от оргазма, тут же отвечает на это прикосновение новой, слабой волной жара, разливающейся по тазу.

Рука скользит ниже, обходя влажную впадину между ног Миранды, и находит собственный, всё ещё полувозбуждённый член. Пальцы смыкаются вокруг основания. Прикосновение после недавней разрядки почти болезненно, и Миранда непроизвольно пытается отстраниться, но Шепард держит крепко.

Она начинает двигать рукой — медленно, методично. Движения не нежны, они исследуют и требуют. Боль от трения сменяется противной, нарастающей волной, исходящей от самого корня. Миранда закусывает губу, пытаясь подавить новый стон. Бёдра начинают непроизвольно двигаться в такт этим движениям, собственное тело предаёт снова, жажду новой разрядки, даже сквозь боль и пресыщение.

Шепард наблюдает за лицом, отражающимся в тёмном стекле окна напротив. Видит, как закатываются глаза, как губы приоткрываются в беззвучном крике. Она чувствует, как член в руке снова наливается кровью, становится твёрже, тяжелее. Она ускоряет темп, собственное дыхание снова срывается.

Второй оргазм накатывает на Миранду быстрее, безжалостнее. Он не сокрушителен, как первый, а острый, пронзительный, почти унизительный в своей быстроте и силе. Тело выгибается, из горла вырывается короткий, хриплый вопль. Тонкая, горячая струя снова бьёт в стену, смешиваясь с первыми следами соития.

Только тогда Шепард отпускает её. Миранда медленно сползает по стене на колени, тело — разбитый, дрожащий сосуд. Она тяжело дышит, лоб прижат к прохладной поверхности.

Шепард отступает на шаг. Взгляд скользит по сгорбленной фигуре, по влажным следам на стене, по собственным блестящим пальцам. Она подносит руку к лицу, вдыхая запах смешанных тел. На губах появляется тень усталой, победоносной улыбки. Работа сделана. Совершенство — не только в контроле, но и в возможности довести до края, опустошить и оставить дымиться на холодном полу.

Резкий, сдавленный крик Миранды пронзает тишину коридора, заставляя Лиару вздрогнуть и замереть на месте. Звук обрывается, сменившись низким, хриплым стоном и влажным шлепком кожи о кожу. Сердце Лиары учащённо бьётся, она бесшумно подходит к приоткрытой двери и заглядывает внутрь.

Воздух, вырывающийся из комнаты, густой, тяжёлый, с терпким запахом пота, секса и чего-то металлического — возбуждения, доведённого до предела. В полумраке она видит их: Миранда, прижатая к стене, тело выгнуто в неестественной дуге. Спина влажная и блестит, мышцы спины напряжены до дрожи. Шепард стоит сзади, мощные бёдра вбивают упругий, блестящий от смазки член глубоко в тело Миранды с мерным, неумолимым ритмом.

Лиара невольно делает шаг вперёд, и скрип пола выдаёт её присутствие. Две пары глаз — холодные синие Шепард и затуманенные страстью зелёные Миранды — мгновенно устремляются на неё. В них нет удивления, лишь мгновенная, хищная оценка.

— Иди сюда, — томный голос Шепард, перекрывающий все мысли.

Сильная рука хватает Лиару за запястье и втягивает в комнату. Запах бьёт в нос, сладкий и дикий. Прижимают к Миранде спереди. Грудь к груди, живот к животу. Кожа Миранды обжигающе горячая, скользкая от пота. Соски, твёрдые и набухшие, сталкиваются через тонкую ткань униформы Лиары, и по телу пробегает разряд.

Шепард отпускает запястье, и ладони, грубые и влажные, скользят под блузку Лиары, срывая одним резким движением. Пальцы впиваются в голую талию, прижимая ещё ближе к Миранде. Лиара чувствует каждый мускул на спине Миранды, каждое содрогание, когда Шепард снова входит. Влага с тела Миранды переходит на кожу Лиары.

Дыхание Миранды прерывистое, прижимается губами к шее Лиары. Укус, жаждущий и требовательный. Руки опускаются, дрожащие пальцы расстёгивают пояс Лиары, стаскивают брюки. Холодный воздух касается оголённой кожи, но тут же сменяется жаром двух других тел.

Лиара зажата между, как в тисках. Сзади Шепард, дыхание обжигает затылок. Спереди Миранда, чьи бёдра начинают тереться о лобок в такт толчкам Шепард. Одна рука отпускает талию, и Лиара слышит, как та сплёвывает в ладонь. Грубые, смазанные слюной пальцы скользят между ягодиц, находят плотное мышечное кольцо.

Лиара пытается сжаться, протестовать, но тело предаёт. Мускулы живота судорожно дёргаются, когда палец Шепард, сильный и неумолимый, проникает внутрь. Боль, острая и жгучая, смешивается с шоком от вторжения. Одновременно Миранда, движения становятся более настойчивыми, прижимается всей длиной тела, и твёрдый, горячий бугорок клитора трётся о лобковую кость Лиары.

Шепард начинает двигать пальцем внутри Лиары, ритм синхронизируется с толчками в Миранду. Двойное проникновение, прямое и опосредованное, сводит Лиару с ума. Член двигается в Миранде, и каждое это движение отдаётся эхом в собственном теле, растянутом и заполненном. Собственное влагалище, всё ещё нетронутое, пульсирует в такт, требуя внимания, выделяя влагу, которая смазывает трение о Миранду.

Миранда чувствует это. Она опускает руку, пальцы, быстрые и точные, находят складки Лиары, уже налитые кровью и мокрые от возбуждения. Два пальца легко входят в киску, заполняя пустоту, и Лиара издаёт долгий, сдавленный стон, теряя остатки контроля.

Теперь они — единый механизм, управляемый волей Шепард. Бёдра работают, вгоняя в Миранду, палец движется в Лиаре. Миранда, зажатая между, трётся о Лиару и принимает удары сзади, пальцы безостановочно работают в киске Лиары.

Дыхание всех трёх сбивается в один прерывистый, хриплый хор. Запах секса становится удушающим. Лиара больше не может думать, она только чувствует: распирание сзади, стремительное трение спереди, жар двух тел, прижимающих. Мускулы живота сводят судороги, бёдра дёргаются.

Шепард чувствует, как тело Миранды сжимается вокруг в предоргазменном спазме, и издаёт низкий, торжествующий рык. Она ускоряется, движения становятся резче, глубже. Палец в Лиаре находит определённую точку, и всё тело азари выгибается от пронзительного удара удовольствия.

Оргазм накатывает почти одновременно, каскадом. Сначала Миранда — глухой крик, ноги подкашиваются, и она судорожно впивается пальцами в спину Лиары. Волна сокращений передаётся Шепард, которая с сильным, хриплым стоном вливает сперму. Сотрясения тела Миранды и пульсация члена Шепард внутри становятся триггером для Лиары.

Собственное тело разрывается на части. Спазм во влагалище, сжимающем пальцы Миранды, и в анусе, растянутом пальцем Шепард, сливается в один ослепительный, белый взрыв. Она кричит, голос сливается со стонами, тело бьётся в конвульсиях, бессильно повиснув на руках.

Они замирают — три сплетённые, дрожащие фигуры, тяжело дышащие в наполненной паром комнате. Запах теперь ещё более густой, сладкий и откровенный. Шепард медленно выходит из Миранды, скулящей от чувствительности, и извлекает палец из Лиары, заставляя вздрогнуть. Миранда медленно сползает по телу Лиары на колени, лоб прижат к бедру.

Лиара стоит, опираясь о стену, ноги дрожат, по внутренней стороне бёдер стекают смешанные соки. Она смотрит на Шепард, чьи глаза горят холодным, удовлетворённым огнём. Никто не говорит ни слова. Физиология сказала всё.

Тишина, наступившая после бури, оглушительна. Нарушает лишь тяжёлое, трёхголосое дыхание, выравнивающееся после пика. Воздух в комнате спёртый, насыщенный до предела — запах кожи, пота, женских соков и спермы Шепард создаёт осязаемую, густую ауру случившегося.

Миранда всё ещё стоит на коленях, лоб прижат к бедру Лиары. Горячее, влажное дыхание обжигает кожу азари. Каждый выдох Миранды — это короткий, прерывистый стон, тело продолжает мелко подрагивать, внутренние мышцы всё ещё ритмично пульсируют вокруг опустевшей, но чувствительной до боли матки. По внутренней стороне бёдер медленно, лениво стекает вниз, к полу, густая, тёплая жидкость — смесь собственных соков и семени Шепард.

Лиара не двигается, прислонившись к прохладной стене. Тело — один сплошной нерв. Грубая штукатурка впивается в лопатки, но это ощущение — ничто по сравнению с внутренним эхом. Анус, насильно растянутый и опустошённый, ноет тупой, разлитой болью, но в этой боли тлеет странное, постыдное тепло. Влагалище, раздражённое до предела пальцами Миранды, влажное и пустое, судорожно сжимается в такт учащённому сердцебиению, требуя нового наполнения, нового давления. Она чувствует каждую каплю влаги, стекающую с кожи, каждое движение воздуха на обнажённой коже.

Шепард отступает на шаг. Взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользит по обеим женщинам. Видит разбитую, дрожащую Миранду у ног Лиары. Видит напряжённое, застывшее тело азари, на котором играют последние судороги. Уголок рта дёргается в подобии улыбки. Поднимает руку, пальцы блестят в полумраке — смесь слюны и естественной смазки Лиары. Медленно, с наслаждением облизывает их, не сводя глаз. Вкус чужого возбуждения на языке — это финальная точка, подтверждение абсолютной власти в этой комнате.

Затем поворачивается и, не говоря ни слова, выходит, оставляя дверь приоткрытой. Звук удаляющихся шагов тонет в гуле «Нормандии». Оставшись вдвоём, Лиара и Миранда замирают в новом, неловком молчании. Физиологическая связь, только что такая прочная, рвётся, оставляя лишь следы на коже и в памяти. Миранда медленно поднимает голову. Взгляд затуманен, губы припухли, на шее цветёт свежий синяк от укуса Лиары. Она смотрит на азари, и в зелёных глазах нет ни стыда, ни гнева — лишь усталое, опустошённое понимание.

Лиара первая отводит взгляд. Она скользит по стене на пол, ноги больше не держат. Садится рядом с Мирандой, плечи почти соприкасаются. Дрожь в бёдрах постепенно стихает, сменяясь глубокой, пронизывающей усталостью. По бедру медленно ползёт тёплая, липкая дорожка — результат их общего соития.

Они сидят так несколько долгих минут, слушая, как дыхание наконец выравнивается, а сердцебиение возвращается к норме. Запах в комнате начинает медленно рассеиваться, втягиваемый вентиляцией, но отпечаток случившегося впитан стенами и телами. Подниматься кажется невозможным. Любое движение — это напоминание о том, что только что произошло, о насилии и наслаждении, которые слились воедино, оставив их разбитыми, опустошёнными и странно, мучительно связанными этим опытом.