Для бусти

Вода обволакивает кожу, прохладная и живая, струится между пальцами, скользит по животу, огибает грудь. Погружаюсь глубже, чувствуя, как озёрная гладь целует плечи, а затем — шею, подбородок, губы. Дыхание ровное, но тело уже отзывается на прикосновение воды, будто это не просто стихия, а чьи-то руки.

Выныриваю, откидываю мокрые волосы назад. Капли стекают по спине, по изгибам рёбер, собираются в углублении ключиц. Грудь тяжелеет от воды, соски затвердевают — не от холода, нет. От того, как воздух теперь касается их, резче, откровеннее. Провожу ладонью вниз, чувствуя, как кожа под пальцами становится чувствительнее, будто каждый нерв натянут, как струна.

Ноги слегка раздвигаются под водой. Озеро здесь неглубокое, дно — гладкие камни, покрытые илом. Они скользкие, податливые, и когда я опускаюсь на колени, вода доходит до груди. Пальцы скользят по бедру, вверх, к внутренней стороне. Мышцы живота напрягаются в ожидании. Вода ласкает бёдра, пальцы находят то, что скрыто под поверхностью. Выгибаю спину.

Воздух наполняется звуками: моё учащённое дыхание, лёгкие всплески, когда вода колышется между ног. Я закрываю глаза, представляя, что это не мои пальцы, а что-то большее. Камень? Ветер? Руки самого Архонта, сплетённые из анемо-энергии?

Я кончаю тихо, с содроганием, которое проходит от макушки до кончиков пальцев ног. Вода принимает всё, уносит. Когда я открываю глаза, статуя всё так же молчит.

-Злодей, здесь статуя, позволяющая видеть, как с передовыми технологиями некоторых миров, где нет магии. Как же оно работает?

-Оу, что ещё можно делать.

-Есть возможность перемещаться от одной точки к другой. Полезно.

-Приложи ощущения, я подумаю, как магия влияет на это.

-Отлияно.

Пальцы касаются холодного камня — и мир взрывается.

Не болью, нет. Резким, почти болезненным расширением восприятия. Глаза остаются открытыми, но я уже не вижу статую перед собой — вместо этого взгляд вырывается вверх, стремительно, будто меня выдернули за макушку. Земля уходит вниз, озеро превращается в блестящую каплю, лес — в тёмно-зелёное море.

Это не полёт. Это не магия в привычном смысле.

Мозг лихорадочно ищет объяснение, цепляется за знакомые образы: карта, спутник, обзор с высоты. Но здесь нет спутников. Нет технологий. Только энергия. Статуя — не просто идол. Это антенна.

Мои мысли сталкиваются с этим пониманием, как два камня, высекая искру. Архонты не боги. Они — узлы. Точки доступа в сеть, что опутывает весь Тейват. Когда я касаюсь камня, моё сознание на долю секунды подключается к этой системе.

Как? Нервы. Да, именно они. Электрохимические импульсы в моём теле — те же, что бегут по жилам лей-линий. Статуя реагирует на прикосновение, как ключ на замок. И вот я уже не Сель, не человек — я данные, текущие по каналам древней сети.

Зрение — не зрение. Это прямой ввод информации в мозг. Карта проецируется не на сетчатку, а прямо в сознание, минуя глаза. Тело на земле ещё дышит. Пальцы всё ещё прижаты к камню. Но я — там, вверху, в этом слепящем потоке чистого знания. И самое странное — где-то в этой сети есть другие. На мгновение, на долю мгновения — я чувствую их. Затем — щелчок. Отключение. Я снова в теле. Пальцы немеют. В ушах — звон.

Статуя находится на открытом участке, почти нет деревьев, позади и спереди густой лес. Собравшись идти дальше, небо заволокло тенью. Паймон первая посмотрела вверх и поразилась. Глянув на небо, увидел, дракона с шестью крыльями. Он быстро исчез из поля зрения приземлившись в лесу.

Существо возвышается, бирюзовая чешуя переливается в свете магического свечения, исходящего от глаз и крыльев. Каждое движение мощного тела излучает древнюю силу, а воздух вокруг дрожит от энергии, исходящей от шести огромных крыльев.

Тёмно-синие когти впиваются в землю, оставляя глубокие борозды, а клювовидная челюсть приоткрывается, выпуская клубы пара с каждым тяжёлым дыханием. Рога, изогнутые и острые, словно выточены из ночного неба, а фиолетовые шипы на спине приподнимаются, когда он напрягается, готовый к действию.

Но самое завораживающее — это крылья. Три пары, огромные и полупрозрачные, мерцают, как северное сияние, раскрывая под собой плотную чешую и мускулистую спину. Когда он расправляет их, кажется, будто само пространство разрывается под их тяжестью. А хвост, массивный и гибкий, с лёгкостью сметает всё на своём пути, оставляя за собой лишь вихри магического ветра.

Воплощение бури, древний страж, чьё присутствие заставляет трепетать даже самых отважных. И когда светящиеся глаза останавливаются на тебе, кажется, будто видит саму душу.

Как только мы подошли, увидели дракона, а рядом некоего человека. Девушка выглядит как озорное воплощение самого ветра — лёгкая, беззаботная и наполненная скрытой силой. Тёмно-синие, почти чёрные волосы коротко острижены, но две изящные пряди, обрамляющие лицо, заплетены в тонкие косички, концы которых переливаются бирюзовым оттенком, словно подсвеченные лучами солнца сквозь морскую воду.

На ней белая рубашка с просторными рукавами, слегка развевающимися при каждом движении, словно паруса. Поверх — коричневый корсетный пояс, украшенный золотым шитьём, который подчёркивает стройную талию. К поясу прикреплён крошечный бумажный ветряк, который весело крутится даже от самого лёгкого дуновения.

Светло-зелёные шорты свободно сидят на бёдрах, сочетаясь с белыми чулками, собранными аккуратными складками. Коричневые ботинки лёгкие и удобные, будто созданы для бесконечных странствий. А завершает образ светло-зелёный плащ, напоминающий крылья — с белой узорчатой подкладкой, которая мелькает при каждом взмахе, словно перья мифической птицы.

Розовые вставки переменились на бирюзовые, от чего дракон всполошился, заревел. Девушка исчезла в голубом свечении, а дракон улетел, оставив после себя некий красный кристалл. Взяв его поспешили выбраться из леса. У выхода услышал женский голос: -Эй, погодите!

С боку, прибежала девушка, спрыгнула и сделав кувырок, приземлилась недалеко от нас. Появляется, как вспышка — стремительная, яркая, невозможная для игнорирования. Фигура, атлетичная и подтянутая, словно создана для движения: каждое действие — прыжок, разворот, взмах рукой — наполнено энергией, будто внутри горит неугасимое пламя. Светлая кожа слегка розовеет на солнце, а когда смеётся, у переносицы собираются едва заметные веснушки.

Тёмно-каштановые волосы, почти шоколадные, — вырываются из-под красной банданы, будто не желая быть укрощёнными. Те самые "кроличьи уши" из ткани задорно топорщатся при каждом шаге, будто живые. Золотистые глаза, как мёд на утреннем свету, сверкают озорством и бесконечным любопытством. В них читается азарт, готовность к приключению, к шалости — к чему угодно, лишь бы не стоять на месте.

Одежда — словно отражение характера: практичная, но с налётом дерзости. Короткие кожаные шорты облегают бёдра, не сковывая движений, а белая рубашка слегка развевается на ветру, открывая намёк на плоский живот. Корсетный пояс с золотой вышивкой некой организации плотно обхватывает талию, подчёркивая стройность, но не скрывая силы. Красная куртка, такая же стремительная, как и она сама, колышется при каждом движении, а капюшон, кажется, только и ждёт момента, чтобы взметнуться вверх, как крылья.

Высокие белые сапоги уверенно ступают по земле, а красные гольфы добавляют капли яркости, словно напоминая: даже в самом серьёзном деле можно оставаться весёлой. Перчатки с алыми вставками — практичные, но с намёком на стиль — сжимают древко лука с привычной лёгкостью. А потом… потом взгляд цепляется за ту самую маленькую сумку на боку.

Квадратная, будто собранная специально для самых важных мелочей, она украшена Пиро Глазом Бога — символом стихии. Но самое очаровательное — это два алых пера, прикреплённых к брелоку. Они трепещут при каждом движении, будто два крошечных пламени, не желающих угасать.

-Да хранит вас ветер путники. Я - Эмбер, Скаут Ордо Фвониус, -девушка отвела одну рука за спину, а вторую под небольшим углом вниз. -Вы непохожи на жителей Мондштата. Представьтесь!

-Нам не нужны неприятности… -Паймон всполошилась.

-Все подозрительные личности так говорят.

-Эмбер, ты довольно симпатичная, -Серафим применил небольшую часть своей магии.

-С-с чего вдруг. Э-это слишком резко!

Эмбер сжала руку в кулачок и остановила около сердца. Начала часто дышать. Поймон сразу поняла к чему всё идёт и покачала головой. Уединившись в лесу, я скинул штаны, показывая своего жеребца. Сглотнув девушка принялась его облизывать, как леденец. По началу неуверенно, но чем дальше, тем всё быстрее.

Тени деревьев смыкаются над нами, как живые существа, пряча нас от всего мира. Воздух густой, наполненный запахом хвои и влажной земли, но я чувствую только Эмбер. Дыхание, учащённое и тёплое, обжигает кожу, пока она опускается на колени передо мной.

Пальцы — ловкие, привыкшие к тетиве лука — скользят по животу, раздвигая складки одежды. Я чувствую, как ногти слегка царапают кожу, оставляя невидимые следы. Когда она находит то, что искала, губы растягиваются в озорной ухмылке.

Сначала — лишь кончик языка, лёгкий, как крыло бабочки, скользит по напряжённой коже. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как мышцы бёдер дрожат от напряжения. Потом — глубже. Губы обжигающе горячие, они обхватывают член с такой уверенностью, будто она делала это тысячу раз.

Голова движется в такт моему дыханию. Я слышу, как она слегка попёрхивается, но не останавливается. Наоборот — пальцы впиваются в мои бёдра, притягивая ближе. Слюна смешивается с влагой, создавая непристойно мокрый звук, который разносится по тихому лесу.

Я заставляю себя открыть глаза — и вижу её. Её золотистые глаза, полные решимости и... удовольствия. Она смотрит на меня снизу вверх, и в этом взгляде столько власти, что у меня перехватывает дыхание. Она чувствует мой предел. Пальцы впиваются в меня ещё сильнее, горло сжимается вокруг ствола — и мир взрывается белым светом. Я чувствую, как её тело напрягается, принимая всё, что я могу дать.

Она отстраняется, вытирая губы тыльной стороной ладони. Дыхание неровное, на щеках — румянец.

Тепло её тела прижимается ко мне, спина упирается в шершавую кору дерева. Эмбер смеётся — тихо, по-воровски, — и дыхание пахнет лесными ягодами и чем-то запретно-сладким.

Руки — обычно такие точные с луком — теперь дрожат, расстёгивая мой пояс. Кожаные перчатки скользят по животу, оставляя мурашки. Я хватаю её за запястья, прижимаю выше головы к стволу. Она выгибается, и красная куртка со стуком падает на мох.

Я вхожу резко — она вскрикивает, но ногти тут же впиваются мне в плечи, притягивая ближе. Внутри киски обжигающе горячая, пульсирующая. Бёдра сжимают меня, будто не хотят отпускать.

Я прикусываю её шею, чувствуя, как сердце колотится под губами. Она пахнет порохом и потом — настоящая, живая. Ноги обвиваются вокруг талии, пятки давят на поясницу, заставляя двигаться глубже.

Лес наполняется нашими стонами. Она хрипит что-то про "кролика", но я затыкаю её поцелуем. Зубы царапают мою губу. Где-то падает бандана, и каштановые волосы рассыпаются по плечам, липкие от влаги.

Она кончает первой — тело содрогается, ногти оставляют кровавые полосы на спине. Я чувствую, как внутренности судорожно сжимаются, и это сводит меня с ума. Когда я заполняю её, она стонет, запрокидывая голову. Капли пота скатываются по шее, исчезая в расстёгнутой рубашке. Мы валимся на мох, дышим рвано.