— Давай поднимем бокалы… Ой, бутылки за душевное равновесие, — улыбнувшись, сказал Кирилл. Он смотрел ей прямо в глаза.

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет, просто ты лучшая. Ты моя мечта, и я никогда не перестану любоваться тобой.

Щёчки Вики чуть порозовели, и она даже почти застеснялась. Они выпили по глотку. Вика встала и села ему на колени.

— А знаешь что?

— Что?

— Мне тебя мало! — тихо произнесла она на ушко. — Сейчас, сидя под лампой небольшого источника света в полной тишине, мне хочется быть тут с тобой каждый день.

— Так в чём проблема?

— У меня завтра концерт.

Вика опрокинула бутылку и сделала несколько больших глотков.

— Но сейчас ты тут со мной.

Подождав, когда она поставит бутылку на стол, он сказал ей прямо в глаза. Она обняла его, прижавшись.

— Да, тут. И давай просидим тут вдвоём до утра?

— Ты уверена? — сказал Кирилл. — А как же концерт? Ведь не выспишься, лисёнок.

— Он только в восемь вечера. Днём посплю.

Уже наступила ночь. Мотыльки кружились вокруг керосиновой лампы, и они сидели, смотря друг на друга. Луна набрала свой большой желтоватый диск, и звёзды проложили Млечный Путь по этому бескрайнему и чёрному небу.

— Киря! Что такое «лисёнок»?

— А ты сейчас пишешь?

— Да, кое-чего черкаю, — улыбнувшись, сказал Кирилл.

— Ну да, я помню, как ты чёркаешь, — сказала Вика. — В тот раз ты тоже сказал так, а после прочтения, как ты говоришь, твоего черкания, я полночи плакала. Это был такой нежный и драматический рассказ.

— Да нет, пока ещё из такого ничего нет, только зарисовки, так сказать.

— Ну расскажи! — начала выпрашивать Вика, делая милое попрошайное личико.

— Ну, у меня сейчас несколько задумок, — начал Кирилл. — Первая — это про женщину, создавшую целый орден, состоящий, кстати, из одних девушек. Так вот, этот орден управлял целым штатом в Америке, и больше не скажу.

— Ну-у-у-у, — надувшись, сказала Вика. — Хорошо, а второй?

— А второй — про обычного механика, которого ударило молнией, и он вышел из комы через 30 лет.

Вика: «А в этом что-то есть».

Кирилл: «Ну спасибо, дорогая».

— А вот ещё кое-что! — сказал Кирилл.

— Я внимательно слушаю, — сказала Вика, поёрзав немного на коленях.

И вечен свет. сказал философ.

Другой ответил. Вовсе нет.

И стоя споря. Много суток.

Они прошляпили обед!

Вика засмеялась и сказала: «Мог и так сказать, что надо перекусить что-нибудь». Она соскочила с коленей и зашагала на кухню, сказав через плечо: «Никуда не уходи».

Кирилл был счастлив. Вика была его выходом из затяжных раздумий и творческих кризисов.

Крик с кухни: «Тебе сэндвичи?»

— С чем? — Кирилл встал и пошёл на кухню. Ему было жаль разрушать эту тишину. Стоя в дверях, он сказал: «С яйцом и беконом, пожалуйста».

— Хорошо, — сказала она и обернулась. — Ой, я забыла, что у нас вечер тишины и негромких мыслей вслух.